Маггловская зараза (джен)

Примечания:

Глава получилась большой, можно было бы её разбить на две, но я не смогла определиться, где это лучше сделать, так что пусть будет как будет)))

В главе присутствует цитата из моего собственного комментария к другому фанфику с незначительными изменениями.

Северус поднял глаза и обомлел.

— Пе...тунья?

— Она самая. Приятно, что ты меня узнал, значит, я не сильно изменилась за эти годы... Ну а тебя-то мне узнать и вовсе нетрудно.

Северус уже справился со своим удивлением и начал весьма сухим и деловым тоном:

— Я прибыл, чтобы сопроводить мистера Поттера...

— Может быть, ты всё-таки войдёшь? — мягко, но твёрдо предложила Петунья. И когда Снейп вошёл в прихожую и хотел продолжить, туда же из гостиной вышел невысокий и худенький мальчик.

— Добрый день, сэр! Вы из Хогвартса?

Пришлось удивляться вторично. Хотя чему удивляться-то... Петунья хоть и маггла, а про магический мир в курсе, наверняка рассказала что-то племяннику. Значит, вот с кем Поттер жил всё это время. И понятно, почему Дамблдор скрывал это — вряд ли бы в магическом мире благосклонно посмотрели бы на то, что герой и спаситель живёт с магглами. Северус внимательно посмотрел на пацана. Что там ему пел Дамблдор? «Мальчик так похож на Джеймса, только глаза унаследовал от матери!» Припоминая Джеймса Поттера в таком же возрасте, Северус отлично видел, что на отца Гарри Поттер походил очень мало. Разве что цветом волос, которые, кстати, не торчали во все стороны, а очень даже красиво смотрелись на аккуратно причёсанной голове. Даже очки были другие... И самое главное — а где же знаменитый шрам, про который знали все в магическом мире??? Лоб у мальчишки был чистый, без всяких отметин... Глаза — да, это были зелёные глаза, как у его матери. Этим сходство с родителями исчерпывалось. Либо Дамблдор бессовестно врал, либо совсем рехнулся...

Петунья тем временем представила его племяннику:

— Гарри, это Северус Снейп. Мы знакомы с детства, жили в одном городе.

Гарри протянул руку, Северус на автомате пожал её, не очень понимая, что он делает.

— Рад познакомиться, сэр. Вы дружили с моей мамой?

Поняв, что заготовленный сценарий «знакомства» летит к Мордреду, Снейп плюнул и решил действовать по ситуации.

— Да, — с некоторой запинкой произнёс он. — Когда были детьми.

Потом он вспомнил, зачем, собственно, он тут, и начал официальным тоном:

— Мистер Поттер, я прибыл в качестве представителя магической школы Хогвартс, чтобы помочь вам подготовиться к учебном году и сопроводить вас в магический мир, где вы...

— Сэр, — мягко перебил его мелкий Поттер, — да вы не волнуйтесь, мы с тётей почти всё уже купили. Но мы очень рады, что наконец прислали вас. Понимаете, ведь о школе нет почти никакой информации. Ну, кроме той, что предназначена для магглорожденных. Но этого же мало! А кто нам может её сообщить? Только тот, кто там работает! Но уже дважды к нам приходили какие-то преступники. А вы, кажется, нормальный...

У Снейпа глаза полезли на лоб. Во-первых, оттого, что его назвали нормальным, и кто? Племянник Петуньи и более того, сын Джеймса Поттера! А во-вторых, оттого, что, оказывается, к Поттеру приходили преступники. Какие??? И кто? Он даже прислонился к дверному косяку. Петунья это заметила.

— Кажется, нам всем пора сесть, выпить чаю и как следует поговорить.

И, заметив, что Снейп вновь открывает рот, наверное, для возражений, а как же иначе, добавила: — Северус, не волнуйся, времени у нас достаточно, ведь идти никуда не надо, а вот вопросов у нас с Гарри очень много. Думаю, что именно ты можешь на них ответить.

Северус и опомниться не успел, как Петунья мягким движением взяла его под локоть, сопроводила в гостиную, где на небольшом столике уже стояли чайные чашки, умопомрачительно пахнущий яблочный пирог, вазочка с печеньем, сливочник... И вот он уже сидит в уютном кресле перед тарелочкой с пирогом, держит в руке ложечку, а юный Поттер наливает ему горячий чай. Минуту спустя к ним присоединился ещё один мальчик, рослый и упитанный, Петунья представила его:

— Это мой сын, Дадли Дурсль. Он знает про волшебство, так что можешь при нём говорить открыто.

— Приятно познакомиться, сэр, — Дадли протянул руку, Северус пожал её.

Мерлин, а вкусная у Петуньи выпечка... Да, вспомнил он, Петунья всегда любила готовить и вообще возиться с домашним хозяйством. Во время его редких посещений дома Эвансов он всегда видел Петунью в домашнем фартуке, она всегда чем-то была занята... А они с Лили уходили гулять... Получается, что родителям, то есть матери, помогала только Петунья?

Вспомнив старших Эвансов, Снейп решил «прощупать почву»:

— Дамблдор говорил, что Гарри Поттер очень похож на своего отца...

Петунья фыркнула: — Разве что плохим зрением. Нет, Северус, слава богу, Гарри на своего отца не похож ни внешностью, ни характером. Он похож на нашего с Лили отца. Так часто бывает.

В подтверждение своих слов она встала, подошла к серванту и достала сандаловую шкатулку. Сев на прежнее место, она открыла шкатулку, поворошила там бумаги и достала одну старую фотографию.

— Вот. Посмотри сам. Этому снимку более 50 лет. Тут мои бабушка с дедушкой и их дети. А вот мой папа, — она указала пальцем на среднего мальчика. — Видишь? Одно лицо.

Да, Северус прекрасно видел, что внук и в самом деле очень похож на своего деда в таком же возрасте, разве что у дедушки волосы были чуть посветлее. Зачем же Дамблдор врал?..

— А шрам? Эта, так сказать, героическая отметина, по которой все в магическом мире узнают Мальчика-Который-Выжил...

— Кого??? — Петунья и мальчишки переглянулись.

— Вас, молодой человек, — Северус отсалютовал чайной чашкой Поттеру. — В магическом мире широко известна эта история. Великий тёмный волшебник убил ваших родителей и пытался убить вас, однако не смог. Он исчез, а у вас после этого остался шрам в виде молнии.

— Это тоже ваш Дамблдор насвистел? — поинтересовался Дадли. Петунья, что характерно, не сделала сыну замечание за неподобающие слова, видимо, была с ним солидарна.

— Кто же ещё, — подвердил Снейп.

— Северус, я тебя умоляю, — вмешалась Петунья. — Неужели ты думаешь, что мы бы допустили, чтобы ребёнок рос с такой пошлой отметиной на лбу? Не хватало ещё, чтобы в школе Гарри дразнили и мальчик нервничал. Когда ему исполнилось 5 лет, мы обратились к врачам и шрам убрали. Несложная косметическая операция, которая под силу любому хирургу. Но в случае с Гарри были осложнения — во время операции у него отказало сердце, он пережил клиническую смерть, да и потом шрам плохо заживал. Дольше, чем это обычно бывает, но в конце концов и от него ничего не осталось.

Беседа далее потекла в формате «вопрос-ответ». Северус рассказывал и о Хогвартсе, и о факультетах, и об учебной программе. Поттера интересовало всё, а более всего — обязательно ли учиться в Хогвартсе. Всем магам вообще и ему в частности. И очень расстроился, узнав, что обязательно.

— Видишь ли, Гарри, — продолжал Северус (мелкий Поттер категорически не желал, чтобы в приватной обстановке его именовали «мистером» — «У меня же есть имя, сэр, и мы сейчас не в школе!») — Вообще когда приходит первое письмо из Хогвартса, родители маленького мага могут выбрать, послать ли ребёнка в Хогвартс или в другую школу за границей, ибо других школ в Англии нет, или вообще обучать его на дому. Но это если родители сами маги, а на магглорожденных это не распространяеся. Да, ты не магглорожденный, но в магическом мире ты не живёшь, а самое неприятное — у тебя нет родителей-магов, который могли бы решить этот вопрос. Твои тётя и дядя — магглы, они тоже не могут это решать. И получается так, что ты обязан учиться в Хогвартсе только потому, что у тебя нет никого, кто мог бы решить иначе.

— Интересно получается, — вмешалась Петунья. — Значит, мы, магглы, годимся на то, чтобы нам подбросили ночью ребёнка без денег и документов, и на то, чтобы растить маленького волшебника 10 лет, не получая никакой помощи и информации о магии, а вот для того, чтобы решить, как будет учиться ребёнок, мы рылом не вышли?

— Подбросили? — Северус ошарашенно посмотрел на Петунью.

— Именно так. Я нашла Гарри в корзинке на крыльце рано утром, когда вышла, чтобы забрать молоко. Бедняжка замёрз и совсем обессилел от плача. И лоб был весь в крови от этого жуткого шрама. Вот каким путём Гарри попал в наш дом.

— Ничего не понимаю, — Северус усиленно потёр переносицу. — Дамблдор всем и каждому вещал о том, что Гарри Поттер растёт и воспитывается в надёжном месте и что это делается в первую очередь ради его безопасности.

— Ты сам-то в это веришь? Какая безопасность может быть, когда у маленького волшебника случаются, как Лили это называла... «выбросы»? Да ещё если это происходит на глазах у чужих людей. Нам повезло, с Гарри это случалось редко и почти всегда дома, но нет же никаких гарантий, что так будет всегда! Этому вашему Дамблдору очень повезло, что он сам сюда не заявился, иначе я бы сама отстрелила ему кое-что из Вернонова ружья! — Петунья совсем вошла в раж. — Скажи, Северус, а ты вообще представляешь, через что нам с Верноном пришлось пройти, чтобы Гарри остался жить с нами? Нет? Так я тебе сейчас расскажу.

Вот ты открываешь дверь и видишь "подарок" на пороге. Опустим шок, это естественная реакция, продолжительность разная. У меня был короткий. Но вот шок прошел, ты думаешь, что же вам дальше делать. Перво-наперво — врач. Даже если сначала вызвать полицию, они первым делом позвонят в ближайшую больницу или дежурный травмпункт, если выходной или позднее время. Особенно, если у ребенка шрам. Вы приехали с мальчиком в больницу. Вам очень повезет, если вас примут без очереди — обычно там очень много тех, кто нуждается в немедленной помощи, а тут ребенок вроде спокойный, не температурит, шрам... ну крови нет, немедленной помощи не требует. Даже если у вашей семьи есть личный врач, к которому вы прикреплены в поликлинике или больнице, это не значит, что он бросит все — его время тоже расписано наперед, хорошо, если он выкроит полчаса в своем графике. Среднее время ожидания — два часа.

Ну вот наконец вы попали с ребенком на осмотр — врач расспрашивает вас, что за ребенок, где он так поранился, что вообще случилось. Я и Вернон в полной панике лепечем о том, что ребенок — наш племянник, его подкинули, документов нет, о родителях ни слуху, ни духу. Врач сразу же звонит в полицию, это его обязанность — ребенок с явными физическими воздействиями и неясными обстоятельствами, а полиция уже самостоятельно уведомляет социальную службу. В больницу они приезжают вместе. А далее следует очень неприятный и долгий разговор с нами, пока врач осматривает ребенка. Нас буквально выворачивают наизнанку — знаем ли мы, кто этот ребенок, почему мы уверены, что это именно наш племянник, где документы, кто его родители, где их найти, ах, они умерли? Значит, будет расследование, интересно, почему это в сводках ничего нет. А не вы ли, уважаемые Дурсли, избили мальчика? Не вы? А чем докажете? Нам НЕЧЕГО сказать в свою защиту! Сказать правду нельзя, а если сказать, то кто нам поверит? От немедленного ареста нас спасает только то, что согласно выписке из национального реестра у нас действительно только один ребенок, а у миссис Дурсль есть сестра, у которой — это пока ничем не подтверждено! — действительно в силу ее возраста может быть ребенок, мальчик или девочка — неизвестно. Сама я могу только сказать, что с сестрой в последние годы не общалась, поскольку та состояла не то в какой-то секте, не то в коммуне типа хиппи, где им, наверное, запрещено было иметь документы и как-то контактировать с внешним миром. Я не могу даже сказать наверняка, погибла ли моя сестра с мужем, мужа этого я видела только один раз и считаю его мужем только потому, что сестра так сказала. Ещё я показала письмо Лили, где она писала, что у её Гарри, оказывается, глаза такие же зелёные, как и у неё. Далее нас наконец отпустили домой — а Дадли всё это время был с нами, бабушек-дедушек рядом нет, няни тоже нет, можешь представить себе этот ад? Весь режим дня к черту, чем кормить обоих детей в больнице, где подгузниками разжиться... Гарри оставили в больнице на несколько дней — понаблюдать, никто его так сразу нам бы не отдал... Полиция тем временем начинает расследование. Никаких данных о семье сестры миссис Дурсль нет, кто они, где живут, был ли у них ребенок — НИЧЕГО. Полицейские поднимают данные об убитых и погибших за последние несколько дней — нет ничего, что бы хоть отдаленно походило на случай с родителями мальчика. Такое ощущение, что ребенок просто свалился с неба. Они опросили всех наших соседей, коллег и сослуживцев Вернона, его шефа, его сестру Мардж. Отовсюду они получили только положительные отзывы — мы законопослушные граждане и налогоплательщики, ни в чем противоправном не замечены... А мы тем временем сидели дома и умирали от страха: во-первых, совершенно непонятно, чего нам ждать от этих проклятых волшебников, одно ясно, что ничего хорошего — сестрица со своим непутевым муженьком уже угробились, их сына просто швырнули нам на порог. И второе, самое главное — бог его знает, до чего там докопается полиция и что решат социальные службы, может быть, Гарри нам не оставят, так хоть бы Дадли не забрали !!! Вдруг эти из социалки все-таки решат, что шрам у Гарри — дело наших с Верноном рук, ведь доказать обратное мы не можем, а значит, можем быть опасными и для Дадли!

Ну вот наконец полиция заканчивает свою работу, а это не один день, это минимум 2-3 недели, и все это время мы жили под невероятным прессом. Но теперь действительно все, полиция все проверила и хотя понятно, что ничего непонятно с Гарри Поттером, но ко мне с Верноном у них претензий нет, слава Богу, что и у социальной службы тоже — а вот это чистая случайность, нам повезло — в такой ситуации все решает человеческий фактор, попадись более подозрительный или принципиальный сотрудник, мы бы и Дадли лишились, и сами оказались бы под наблюдением. Принято решение оставить Гарри Поттера под нашей опекой, мы хоть и не в восторге от этого, но все перекрывает облегчение от того, что этот кошмар закончился. Почти. Потом надо оформлять на Гарри документы — свидетельство о рождении, индивидуальный номер (он есть у всех независимо от возраста), делать регистрацию в полиции о месте жительства, оформлять опекунство и пособие. Это занимает не так много времени, но ходить, вернее, ездить во все эти места и собирать всевозможные справки нужно вдвоем с Верноном, поскольку опекуны мы оба, а у Вернона еще и работа есть. Ему фирмой надо руководить, а не оставлять все дела на секретаря, а самому мотаться бог знает где, тем более эти отсутствия не были запланированы...

Но вот наконец документы оформлены. Все улажено. Начинаются суровые будни людей, которые вовсе не ждали и не хотели лишнего ребенка. Близнецы в доме — а Гарри и Дадли можно считать ими — то еще испытание, особенно для тех, кто к этому никак не готов. Плюс эти «выбросы» у ребенка, а как с ними бороться и когда их ожидать, что вообще с ними делать — об этом нам никто не рассказал. Чудо, что Вернон не бросил меня — ему Гарри вообще не кровная родня, чтобы о нем беспокоиться... Понимаешь теперь, почему у меня такое плохое мнение о волшебниках? Оно и раньше-то хорошим не было, а теперь и вовсе...

— Понимаю, — медленно ответил Северус. — Гарри знает? Про всё это?

— Конечно, знает. И Дадли тоже. Такие вещи лучше знать. А догадаться о том, кто нам всё это устроил, было несложно — в корзинку с Гарри была всунута записка за подписью Дамблдора, дескать, вот это ваш племянник, позаботьтесь о нём. И больше ничего. Скажи, Северус, ваш Дамблдор — он псих?

— Скорее маразматик, — усмехнулся Снейп.

— Ну, разница невелика, — благосклонно согласилась Петунья. — Разве нормальному человеку может придти в голову такое — бросить ребёнка на пороге и даже не постучать в дверь? Такое в прошлом веке делали, а теперь если и подкидывают детей, то либо в приют, либо в больницы. В крайнем случае, могут оставить у полицейского участка или на вокзале — там, где всегда много народу и ребёнка очень быстро обнаружат ,и дальше сделают всё, что в таких случаях положено. Но у дверей обычных людей подкидышей уже очень давно не оставляют.

— Этот Дамблдор — убийца, — произнёс ровным и каким-то безжизненным голосом Гарри. — Вы, сэр, говорили, что меня хотел убить какой-то Тёмный Лорд, но непонятно почему не убил. Что там вообще всё очень непонятно. Зато очень понятно, что Дамблдор тоже хотел меня убить.

— Почему ты так думаешь?! — Северус чуть не выронил чашку из рук.

— А как ещё назвать то, что он сделал? Оставить маленького ребёнка одного ночью на улице. В конце октября. Без тёплой одежды, в одном одеяльце. Здесь ночью вообще-то лисы бегают, запросто могли меня загрызть. Или я бы замёрз насмерть, если бы тётя не вышла на крыльцо так рано. Дамблдор с этим Лордом заодно был, что ли?

Снейп поставил чашку на стол от греха подальше.

— Знаешь, если смотреть с такой точки зрения, то ты прав. Получается так. Даже твои родители — насколько я знаю, они были горячими сторонниками Дамблдора. И они мертвы.

— А вы, сэр?

Северус тяжело вздохнул. Ну вот разговор и подошёл к тому, о чём бы ему крайне не хотелось рассказывать. Да он бы и не рассказывал, если бы... Если бы его не вынудили придти сюда и не затеяли бы это чаепитие! Но отступать некуда.

— А я был совсем на другой стороне, мистер...

Гарри не дал ему договорить, печёнкой почуяв неладное, раз его будущий преподаватель снова сбился на «мистера Поттера»:

— Вы были с Лордом? Сэр, я знаю, что в вашем мире был какой-то конфликт, а тогда только так и бывает — если ты не на одной стороне, значит, ты на другой. И если вы не были с Дамблдором, значит, вы были с Лордом. И не вы один, правильно? Это из-за этого вы с моей мамой поссорились?

— И откуда ты взялся такой умный не по годам? — Северус тоскливо посмотрел сначала на Гарри, потом на Петунью. Она посмеивалась: — Привыкай, Северус, Гарри очень сообразительный ребёнок.

Потом сказала уже серьёзно:

— Гарри мечтает стать шефом секретной службы, поэтому смотрит фильмы и читает книги про шпионов, учится работать с информацией, анализировать и наблюдать.

— Прямой путь на Равенкло, — пробормотал Северус.

Петунья продолжала: — Я, конечно, не знаю всех деталей, а только то, что рассказала о вашей ссоре Лили, и ты, конечно, у неё был виноват. Но зная свою сестрицу, я привыкла всё, что она говорила, делить на десять. Вот это я и рассказала Гарри. И про его папашу тоже, вернее, про вашу вражду.

— У нас это называется буллингом, — подал голос Дадли. — За такое из школы могут выгнать, это как минимум. А если директор школы не обращает внимания, то потом, когда всё выясняется, его могут уволить с «волчьим» билетом.

— А у «нас» за такое никого не выгоняли. Чистокровные гнобят магглорожденных, магглорожденные огрызаются, и всем плевать, — вздохнул Снейп. — Я занимаю пост декана факультета Слизерин, где большинство студентов — из старинных и чистокровных семейств. Полукровки тоже есть, я, например, тоже там учился, но это те полукровки, которые принимают магический мир со всеми его достоинствами и недостатками и не хотят ничего менять, соблюдают традиции. Это как у магглов Итон. Там учится элита. А есть факультет Гриффиндор, когда-то там обучались боевые маги, но сейчас туда попадает большинство магглорожденных, которые ничего не знают о традициях и магическом мире, да и не хотят знать. Чистокровных там мало, а те, то есть, в основном из бедноты или середнячков, завидуют аристократам и ненавидят их. А последние несколько десятков лет эти два факультета словно нарочно стравливают между собой. Я своих защищаю, конечно, но что можно сделать с отморозками, их у меня тоже хватает...

— Подожди, — нахмурилась Петунья. — Ну допустим, директору некогда вникать в это, особенно учитывая то количество должностей, которые он занимает. Но у Гриффиндора ведь тоже есть декан.

— Есть, — усмехнулся Северус. — Минерва МакГонагалл. Но ей тоже некогда — она не только декан, она ещё заместитель директора и преподаватель трансфигурации.

— Понятно, — покивала головой Петунья. — Под стать вашему директору — нахватают должностей, так, что работать некогда.

— Да нет, она работает. Только не там, где это действительно нужно. Факультет она сгрузила на старост, они следят за всем, за чем полагается следить декану.

— Много они там наследят, они же сами ещё дети, — мрачно подытожила Петунья.

— А у МакГонагалл ставка на самостоятельность, её студенты должны уметь справляться сами, — саркастически заметил Снейп.

— О Господи, ну какая может быть самостоятельность в 11-12 лет? — раздражённо заметила Петунья. — Получается, что этот факультет вообще без присмотра? Так, Гарри, нам туда точно не надо.

— Да мне вообще никуда бы не надо, — мрачно буркнул Поттер-младший. — Если бы можно было учиться магии дома...

— То есть ты не против магии? — решил уточнить на всякий случай Снейп.

— Нет, конечно! Магия — это круто! Может, даже пригодится мне в будущем. Но вот в Хогвартс мне ехать совсем не хочется...