Однажды расплата приходит неожиданно (джен)

Рассказ ведётся не от первого лица.

Этой ночью два человека в замке Хогвартс не могли порадоваться освежающему сну — самый старший и, пожалуй — всё может быть — самый младший.

У первого случился когнитивный диссонанс из-за полного краха давно построенного плана по восстановлению собственной, поблёкшей со временем славы. В его голове все время крутилась картинка одной из карт Таро бедной Сивиллы, которую он из жалости взял на работу. Карта «Башня», где главным действующим лицом был падающий с вершины мужчина. С ним на данный момент он ассоциировал самого себя.

Будучи одетым в длинную, до пола хлопчатобумажную ночную рубашку, он выпрямился перед зеркалом в полный рост, чтобы заплести свою длинную белую бороду в косу и... так и опустил руки, посмотрев на себя. Вот он, уже сто-с лишним-летний мужчина, с огромным опытом в политике, в управлении единственной в Британии волшебной школы высочайшего уровня, в общении и манипуляции молодыми умами британского магического общества… А-а, что там говорить! И так элементарно оплошать. Так бездумно, без проверки довериться маленькой группке молодых бунтарей — Мародёров грёбаных — и поверить им на слово! Кажись, вроде такая маленькая деталь — какой-то писюн — а такие сплошные провалы собою создать.

И как он выглядит после откровений мальчишки Поттеров в глазах обывателей? Как всамделишный дурак. Всё, всё полетело коту под хвост — планы, интриги, договорённости. И полетит он, Альбус Дамблдор, со всех занимаемых постов как фанера во время урагана. А то, что ураган будет, он не сомневался. Приехавший Хогвартс-экспрессом Поттер совсем не был той ожидаемой бесхозной, несведущей в реалиях девчушкой. Гарри Поттер был во всем полной противоположностью тому, что Альбус надеялся получить.

Кто во всем этом виноват? Конечно, неблагодарная Петуния, она во всем виновата. Утром, если ураган отменится или как-то удастся приглушить его на некоторое время, ему надо аппарировать в Литтл Уингинг, разузнать, что да как, исправить всё, что можно и придумать как начать налаживать контакты с этим высокомерным болтуном Поттером, который свалился ему на голову. А сейчас — спать. Попытаться, хотя бы… Не-ет, выпить надо несколько капель «Сна без сновидений», иначе до утра не сомкнуть глаза. Э-эх, Джеймс, Лили, что вы сделали?

И во что впутался его личный раб на побегушках, Рубеус Хагрид? Поисковое зелье указывало — мёртв. Кто мог убить полувеликана, какая сила нужна, чтобы с ним справится? Северус говорил, что кто-то с пушкой мог бы, но пушки под мостами не валяются, ведь так? Так. И как досадно было идти на поклон к Кеттлеберну, когда сам того отправил на пенсию, якобы навсегда. Сильванус, паразит, отпирался. Обижен он, как же. Но сам подпрыгивая на одной ноге, прибежал подписывать контракт преподавателя по УЗМЗ.

Думы тяжёлые, спутанные как клубок меняли направление и смысл, в них мог только он, Альбус Дамблдор сориентироваться. Но куда там, если из-за них спать невозможно?

Вдруг он резко задвигался, снимая ночную рубашку. Бросив её на пол, он, как был в одних подштанниках, побежал в спальню, где достал из платяного шкафа единственную тёмную мантию с капюшоном. Одев её единым слитным движением, он взмахнул палочкой и аппарировал напрямую из комнаты.

Литтл Уингинг в этот поздний час спал. Электрическое осветление улиц создавало впечатление постапокалиптической картины. Пустые улицы, даже бездомные кошки не бродяжничали в надежде поохотиться на растолстевших городских мышей и крыс. Листья на деревьях, растущих по обе стороны основной городской уличной артерии, свисали уныло, предчувствуя приближения зимы.

Тишина лежала пеленой.

Вдруг резкий хлопок прозвучал как выстрел и перед домом номер четыре появилась одетая в тёмный балахон до пят высокая, сутуловатая фигура. В соседнем дворе взвыл рассерженный кот. Фигура приблизилась к входной двери и рука в длинном и широком рукаве дотронулась до ручки. Дверь тихо распахнулась и пропустила фигуру внутрь.

Через пять минут оттуда выскочила та же фигура. Но капюшон уже не скрывал её покрытую серебристо белыми волосами голову. Спереди, из-под мантии свисала сплетенная в косу такая же белая, длинная до колени борода. Лицо Альбуса Дамблдора — а это был именно он, было искажено досадой и недоумении. Он прибыл сюда аж из Шотландии, чтобы проучить взбунтовавшуюся сквибку Петунию Дурсль, припугнуть её мужа-слонопотама и по-новому внушить тем подчинение его приказам.

Но их здесь не было! Здесь, в спальне на втором этаже, спали другие люди. Без детей. Дом был отремонтирован и обставлен совсем по-другому, не так, как помнил он, в своих редких, но регулярных посещениях. Чтобы подновить чары агрессивности и ненависти к... А-а-а, надо было хоть раз повнимательней присмотреться к Дурслям, к их племяннице... Какая там племянница? Э-эх-х, облажался он, Альбус Дамблдор, величайший волшебник двадцатого века, облажался. Да, что там облажался! После того финта с ушами сегодня на распределении, его, Дамблдора, будут называть величайшим идиотом двадцатого века, который не мог различить девочку и мальчика.

Как мог он, посещая Дурслей, не заметить тот факт, что в доме растёт не девочка, а мальчик? И что, прикажете, делать с этим неподвластным, вошедшим в наследство парнем?

Хотя бы письма Фигг надо было читать, а не бросать сразу, нераспечатанными в камин.

Вот, теперь и собирает он плоды своего пренебрежения к судьбе своего будущего одноразового оружия.

* * *

Второй, как уже упоминалось, самый младший из пребывающих на данный момент в замке человек — мальчик Хардвин Поттер, или Гарри Поттер согласно его магловским документам — набросив Чары глубокого и непробудного сна на своих одноклассников, тихо прокрался из гриффиндорской башни через пустой портрет у входа. Ему надо было быстро и незаметно пробежаться до подземелий, чтобы посетить кухню и её не смыкающих глаза работников.

Груша, хихикнув от щекотки, открыла дверь помещения, где домовые эльфы носились туда-сюда готовясь к завтрашнему дню. Надо было хлеб испечь, мясо замариновать, кашу сварить, картошку, помидоры и зелень помыть, тыкву натереть и выцедить, чтобы выдавить сок… Работы было много и очень много.

— Привет, ребята! — прозвучал мальчишеский голос и вся орава остановилась, как примёрзшие на месте снеговики. — Рубби, ты здесь?

Из толпы, окружающей огромную кастрюлю с готовящейся капустой, вышел молодой зеленоглазый домовик и вперив в вошедшего мальчика взгляд, неуверенно приблизился к нему.

— Что прикажет молодой волшебник домовому эльфу Рубби? — спросил ушастик.

— Хочешь быть привязанным ко мне, Рубби?

— Но, но Рубби… чует, что о-о-он уже… привязан к одному волшебнику… — промямлил эльф, испытывающе разглядывая Гарри. — Мне кажется…

— Хочешь или нет, не увиливай, — строго прервал его словоизлияния мальчик. — А то, оглянись вокруг и прикинь сколько из твоих собратьев стоят навострив уши и прислушиваются. И ждут, чтобы ты отказался…

— Рубби согласен, сэр Хардвин Поттер! Рубби не ощущает в себе сопротивление этой новой привязки. Словно…

— Всё! Замолчи! Давай, свои руки! Ауч! — Резать самому себе руку, добывая кровь для любых ритуалов, каждый раз было больно. Но раз так нужно для крепкой и неразрушимой привязки, кто он такой, чтобы протестовать. Стерпит все.

— Лизни мою кровь и говори ритуальные слова!

Через минуту Гарри выходил из замковой кухни, преследуемым по пятам своим новым-старым домовиком Рубби. Невидимый для глаза. С его помощи все остальное по списку пройдёт гораздо легче и незаметней.

На входной двери нужных ему помещений уже была приклеена табличка «Профессор ЗОТИ — Квиринус Квиррелл, мастер магловедения». Покрутив пальцем у виски, Гарри даже присвистнул от разрыва шаблона — где магловедение, а где ЗОТИ! Но если башка дырявая, кто ему злобный Буратино?

Гарри, прислушиваясь, стал громко стучать по двери кулаками. Внутри было тихо, поздно же, наверно Квиррелл уже видит второй сон. А также, по всей вероятности, наложил на свою спальню Чары тишины, чтобы отдых был спокойным и он мог отоспаться. Им обоим отоспаться к началу учебных занятий. Ну, раз такое дело, мальчик решил пустить в действие своё секретное оружие.

— Рубби, можешь переместиться в спальню профессора Квиррелла?

— Рубби может. Но Рубби видно, что в затылке…

— Знаю. Я затем и пришёл, чтобы забрать паразита и отправить его к Госпоже. Не может же быть такое, чтобы одновременно существовали две версии одной и той же души.

— Хозяин Рубби очень могущественный маг, — восторженно воскликнул домовой эльф. — Хозяин Рубби очень умный… молодой волшебник. А у Хозяина в прабабушках…

— Да, да, я в курсе. Спасибо тебе. Но ты помалкивай побольше, что ли?

— Ох! Рубби так счастлив, так счастлив. Хозяин вернулся исцелённый, хозяин вспомнил о Рубби, — большие кристально-чистые слезы потекли из глаз домовика ручейками по его щекам. — Что должен Рубби сделать в спальне профессора?

— Отмени чары тишины и подожди немножко, проснётся ли Квиррел от моего стука в дверь. Если нет, полей его водичкой, да побольше.

— Руби все сделает, Руби уже делает!

Через небольшой интервал времени из-за двери послышалось шарканье тапочек и глухое бормотание сонного мужского голоса. Дверь приоткрылась, оформляя небольшой проем. Заспанное лицо молодого преподавателя под белым ночным колпаком выглядело бы потешно. Если бы не было так грустно. Что должно было произойти с этим человеком, чтобы он, пренебрегнув своей высокой степенью специализации по магловедению, позволил паразитирующему духу Волдеморта поселиться у себя в голове? Чтобы пойти у того на поводу и переквалифицироваться в преподавателя ЗОТИ?

Мигнув сонно и узнав Мальчика-который-не-девочка Поттер, он спросил:

— Мистер Поттер, что стряслось? Почему вы вне башни Гриффиндора?

Это было легко. Соврать.

— Профессор Квиррел, сэр, я потерялся и не могу попасть в свою башню! — выкрикнул сдавленно, вроде от испуга, Гарри. — Я по пути наверх отстал от своих одноклассников, потому что захотелось по нужде, а когда закончил, никого из них не увидел. Я уже два часа плутаю по этажам, ищу лестницу, по которой гриффиндорцы поднимались всем составом. Наконец набрел на эту дверь с надписью… Простите, простите, но вы не могли бы мне помочь?

Тряхнув головой, Квиринус отбросил от себя остатки сна и отступил назад:

— Войдите, мистер Поттер. Подождите здесь, пока я наброшу на себя дневную мантию.

И обернулся спиной к мальчику.

Тот молниеносно вскочил вдогонку, одной рукой сдёрнул ночной колпак с головы профессора, встретившись взглядом с парой ярко красных, с вертикальным зрачком глаз. Прежде, чем кто-либо мог что-то сделать, правая рука Поттера взлетела наверх и прилипла к морде на затылке Квиррела. Камень на браслете засветился зелёным светом. Рот морды открылся что-то выкрикнуть, но вдруг вся эта паразитирующая хрень поплыла, переходя в парообразное состояние. Дым попытался изобразить собой что-то человекообразное и устрашающее, но тягу к камню преодолеть он не смог. Какие бы там ни были намерения спастись.

И вдруг, к нему, где-то со стороны, а некоторые по видимому и издалека, потому что прибыли чуть позже остальных, присоединились ещё несколько дымчатых образований. Те тоже скалились, пока всасывались в малахитовую полусферу на браслете.

Ого! Неожиданно.

На все это ушло не больше пяти-шести минут. Молодой, исцелённый от паразита, профессор обмякшей кучкой свалился на пол, в отключке. В конце процедуры его затылок был чистый и лишенный волос.

— Ха-ха! Вот как произошло! — воскликнул мальчик. — Ладно. Выручайку я все-таки посещу завтра днем, чтобы найти диадему. Чистую, как мне кажется. Теперь, Рубби, перенеси нашего преподавателя в его кровать. Внимательно, он не должен пострадать, получать раны или что-то другое. Пусть думает, что… Ан нет, лучше будет так. Обливиэйт! Квиринус, ты забудешь все, что случилось за последние пять минут, забудешь моё появление здесь и наш разговор. Тебе все это приснилось. А утром появишься в Большой зал без чалмы, пощеголяешь красивой зеркальной лысиной. Но это поправимо, Снейп сварит тебе нужное зелье и ты опять будешь у нас кудряшкой. Спокойной ночи, Квиринус. И больше не делай глупости.

Вернулся в свою спальню Гарри через час после начала своей прогулки по ночному Хогвартсу в приподнятом настроении. В кровати его ждала его любимица Суси и снисходительно выслушала доклад своего человеческого ребёнка.

Чары тишины и чистого воздуха вокруг дальней кровати все ещё держались. Без них было бы невозможно в одной комнате с этим Уизелом заснуть.

Сон навалился на Поттера внезапно и отправил его сознание в объятия, что говорится, Морфея. Во сне он видел как древний старик в чёрном балахоне меряет вдоль и поперек свою, находящуюся в отдельной, трехступенчатой башенке спальню, будучи не в состоянии сомкнуть глаз от навалившейся тревоги.

Утром его разбудил Невилл Лонгботтом, который, тряся его плечо, кричал ему на ухо:

— Хардвин, Хардвин, проснись! Пропустим завтрак.

Ещё двое из всех пятерых, распределившихся на Гриффиндор мальчиков были одеты и уже готовы к выходу. Ждали они только Гарри Поттера, чтобы познакомиться с ним. Вечером они словно вырубились, как только прилегли в кровати. Но с последним из пятёрки, с рыжиком, никто из них не хотел связываться. К утру наложенные Поттером чары вокруг Рональда стали развеиваться.

— Оказывается, во сне Уизел не только храпит, как бензопила, но и пердит, как слон. — объяснил свой отказ будить рыжего однокурсника Шеймус Финиган. — Кто-то из вас накладывал Покров тишины, ребята?

— Да, я сделал это, — признался Гарри. — И дальше придётся так делать, а то нам не поспать в присутствии этой деревенщины.

Невилл закатил глаза, разъясняя свою реакцию:

— Никакой он не деревенщина, просто ест как не в себя. У него пятеро старших братьев и младшая сестра, видимо никто с ним не делился. И он вырос такой вот, как дикая поросль.

— Очень интересно! — воскликнул мулат Дин Томас. Маглорождённый, как он представился. — А не задохнётся ли он в этом непроницаемом шаре?

— Плёнка односторонняя только для вони и звуков изнутри. Но внутрь воздух пропускает. Так я в учебнике по Чарам прочитал, — объяснил Гарри, даже не моргнув глазом.

— Идем уже? Я голоден, как зверь! — сказал Невилл.

И четверо первокурсников самого «дружного» факультета Хогвартса поспешили выйти, без угрызения совести оставив пятого из них продолжать спать.

Внизу, в общей комнате, первокурсники застали рекламную презентацию братьев Рональда, близнецов Уизли. Те, разложив на низеньком столике перед диваном свою новейшую продукцию вредилок и шутилок, своими криками собрали вокруг себя второкурсников и всех девочек-первоклашек.

— Смори сюда, малышня! — разошёлся один из близнецов. — Эти конфеты вызывают кратковременную рвоту. Если вам не хочется просидеть все время на нудном и скучном занятии, по Истории магии, например, съедаете только одну из этих конфет и вас вырвет. Вы сможете сразу смыться, вам прогул не зачтётся. Но, не советуем делать это во время Зельеварения. Профессор Снейп сразу вас раскусит, вбейте это себе в голову навсегда. А вот эта жёлтенькая конфета даёт более жёсткую реакцию — кровотечение из носа…

— Покажите на себя действие этих конфет, — захотел кто-то из второкурсников, выражая своё недоверие. — Знаю я ваши рвотные батончики, глотнёшь и на целых три дня приляжешь в Больничное крыло.

— Это новая продукция, Майкл. С улучшенными свойствами. Изготовленная из более качественных ингредиентов.

— Ага, слышал я про ваши ингредиенты! Мой кузен из Хафллпаффа предупредил меня, что продукция у вас иногда дефектная…

— Ничего она не дефектная, Майкл, ты сейчас наговариваешь, чтобы мы снизили цену, — возразил один из близнецов.

А другой близнец, чтобы поставить точку на перепалку, развернул пёстрый фантик одной из рвотных конфеток и бросил её в рот. Прожевал, проглотил и… грохнулся на пол в судорогах. Малышня отпрянула назад, а девочки начали пищать.

— Фред, Фред, — бросившись к брату закричал второй близнец, — что с тобой, Фредди?

Изо рта и из носа упавшего рыжика выступила зелёная пена, он сам покрылся жуткими лиловыми пятнами. Закатив глаза, он дрогнул ещё раз и, обмякнув, наконец затих.

Ребята, которые раньше собрались вокруг столика, чтобы посмотреть на расставленную там продукцию близнецов застыли, как истуканы, выпучив глаза. Староста мальчиков, Персиваль Уизли, который был близнецам старшим братом, растолкал испуганных зрителей и бросился к своим младшим братьям.

— Фред, Джордж, что стряслось? — строгим голосом начал он, но увидев неподвижного парня, вскричал: — Джордж, что с Фредом? Он что сделал? — Потом повернулся к малышни, приказав им: — Чего вылупились, зовите Поппи Помфри! Идите и позовите декана, идиоты! Директора Дамблдора, маму с папой… Фред, Фред, скажи что-нибудь!

— Он съел один из своих блевательных батончиков, — проболтался кто-то из мальчиков. — И вот результат…

Внезапно, без внешнего вмешательства, вся куча конфет в ярко окрашенных фантиках начала шевелиться, размякая и расплываясь в ширь. Пока не растеклась, превратившись в вонючую жижу. Последнее, что с продукцией близнецов случилось было неожиданное самовозгорание, в процессе становясь чёрной, обугленной головешкой и жутко воняющим дымом.

Глаза оставшегося в живых близнеца округлились в недоумении.

— Чем вы, придурки, начинили свои конфеты? — крикнул Персиваль. — Что я маме и папе скажу?

— М-мы нашли змею в-в-в огороде, выцедили её яд, — стал заикаться Джордж. — И-и-и б-бутылку желтов-ватой ж-жидкости в с-сарае…

— Идиоты! Какую змею? — схватил брата за галстук Перси и потянул наверх.

Тот стал задыхаться и закашлялся. Бледный, как смертник, он промямлил неуверенно:

— Зелёную...

— А-а-а, как я буду маме объяснять все это? — зарыдал Персиваль, дёрнув свои курчавые рыжие волосы на голове.

Сверху, с лестничной площадки у открытой двери спальни на всю эту кутерьму потрясёнными глазами смотрели четверо из мальчиков-первокурсников. Пятый, самый младший из всех братьев Уизли, продолжал никем не побеспокоенный дрыхнуть в своей постели.