Играющие с душами (джен)

То, что Тед Тонкс поддержал темную фракцию на ноябрьском заседании Визенгамота, на котором голосовали за и против закона, выдвинутого Дамблдора, послужило последней каплей. В семье разразился скандал. Андромеда обвиняла его в сговоре с Пожирателями и чистокровными выродками, а Тед говорил, что просто руководствуется логикой. В итоге, развод. Нимфадора осталась с матерью, а Тед вернулся к своим маггловским родственникам, где прожил месяц, после чего он переехал в Уилтшир, в поместье Роули, став семейным целителем. Семейные целители обычно одновременно с этим работали и в госпитале святого Мунго, но приоритетным пациентом для них будет представитель рода, а не пациент госпиталя. Например, Гиппократ Сметвик определенное время в молодости был семейным целителем для Ноттов, Лонгботтонов и Гринграссов. Семейным целителям платят достаточно солидные деньги, поэтому их себе могли позволить лишь несколько семей на всю страну.

Роман один раз встретил в атриуме министерства магии Люциана Эббота и потребовал от того, чтобы тот с Петигрю и Робартсом присутствовали на генеральном заседании по вопросу закона Дамблдора, которое должно было состояться прямо перед Рождеством. Вздохнув, Эббот пообещал постараться не пропустить со своими подчиненными столь важное событие, но Роман был готов поставить галеон против вчерашней газеты на то, что кого-то из авроров он точно не досчитается.

Благодаря Кингсли Кузнецов смог заручиться поддержкой Нокса, который не перестал испытывать осторожность по отношению к директору Хогвартса и лидеру Ордена Феникса, про которого до сих пор поговаривали в народе, что тот сдает своих и занимается шпионажем на австрийцев, но Арктурус происходил из семьи, которая часто скрещивалась с Гринграссами, у которых было отвратительные отношения с Эбботами, чей представитель, скорее всего, проголосует против. И да, 200 галеонов хорошо стимулируют к правильному шагу. Слава Мерлину, что у Кингсли были горы золота в личном сейфе.

Форесту разъяснили политику партии и завербовали в Орден. Ему пообещали, что, если он попадется орденцу, то никто его не будет осуждать, даже помогут заместить следы. За крышу над своим бизнесом, который, может быть, станет нелегальным, Форест был готов голосовать за Дамблдора. Сплетням про австрийских шпионов он не верил.

Роман также поговорил с Гиппократом, запугав того грядущим возрождением Волан-де-Морта, и да, вот доказательства под клятву о нераспространении.

Посмотрев на все это, Гиппократ сказал:

— Альбус, ты всегда темнишь и что-то недоговариваешь. То, что ты показал с доказательствами, что Британия летит в жопу, может обозначать лишь одно. Британия летит в полный пиздец.

Но главной головной болью Дамблдора оставались невыразимцы: Гольштейн, Лавгуд и Гиббон. Последний носил Черную метку и еле откупился в 1981 от Азкабана. Лавгуды и Гольштейны были нейтралы, а в последний раз Малфою удалось перетянуть симпатию нейтралов на свою сторону. Как будет в этот раз? Неизвестно. Но не надо забывать, что руководителем Лавгудов и Гольштейнов был Корвинус Лестрейндж.

Роман поговорил с мисс Бэгнолд, попросив поработать с нейтралами.

Также Кузнецов отправил сову с письмом Октавиусу Принцу, единственному представителю темной фракции, который поддержал его. Роман просил Октавиуса простимулировать темных отказаться от маггловских бизнесов. Принц цедил слова через губу и обещал сделать все, что в его руках. В тот момент у него в руках была кружка с остывшим чаем.

И вот этот день настал. День генерального заседания и голосования по его закону.

Сначала пламенную речь закатила Миллисента Бэгнолд, поздравляя народ магической Британии с рождественскими-йольскими каникулами, которые семьи должны проводить вместе, пообещала всем плюшки и безопасность, напомнила важность Статута о секретности и попросила голосовать за Дамблдора. У нее не было гипнотического голоса, она не зачаровывала им, она просто руководствовалась здравым смыслом и фактами. Естественно, факты интерпретировали в правильном ключе, но факты оставались фактами.

Потом выступил Люциус Малфой. Он говорил с видом уверенности в своей победы, а вся эта речь — лишь формальность, призванная показать, что Малфои не успокаиваются.

Потом голосование.

Роман напряженно рассматривал зал, следя за каждым голосом. Всего сегодня было 55 голосов. Это значило, что для успеха он должен был набрать 28 голосов.

Как и ожидалось, Эббот против. Хорошо, что Марчбэнкс теперь на их стороне. Невыразимцы тоже блокируют принятие закона. Но Фарли из темной фракции голосует за. Не зря Роман связался с Принцем. Все светлые за. Тед Тонкс проголосовал против, но он уже считается представителем нейтральной фракции. Сметвик сдержал слово и присоединился к продамблдоровской партии, как и старуха Лонгботтон, потомственные гриффиндорцы-равенкловцы из Бэллов и Джонсонов, Фадж, Смит и Амбридж.

30 за, 25 против. Закон Дамблдора принят.

Теперь начнутся несколько месяцев постоянных споров по поводу каждого пункта этого закона, оппоненты Дамблдора будут пытаться выторговать какие-нибудь послабления, но Роман прямо сейчас не думал об этом. Он радовался победе.