Лили? Ошибочка вышла (гет)

Два дня в больнице прошли, как в тумане. Первый я почти полностью проспала, лишь иногда просыпаясь на кормление сына (все же моя идея с задержкой родов плохо сказалась на последующем здоровье. Будем надеяться, что только меня. А вообще — Сев обещал, что все в пределах нормы и абсолютно безвредно для обоих. Волшебники мы или кто?) На второй — прошла ускоренные курсы молодой матери. Мне показали, как правильно пеленать ребенка, кормить, делать массаж и т.д.

А утром на третий день заявился Джеймс с огромным букетом цветов! Его даже не видно было за этим букетом. Одни ноги только. Георгины, мои любимые! И как угадал, интересно? Легилименцией он вроде бы не владеет. Надеюсь…

Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать. Если бы я в то время, когда он зашел в палату, не сидела на кровати, то сразу же рухнула бы на пол. От избытка чувств. И от ревности к себе самой. Такого букета мне еще никто никогда не дарил! Да что там! Не мне одной! Жалко, подружки не видят…

Я бросилась к нему на шею (люблю-люблю!), расцеловала и позволила забрать с сыном домой.

А дома… Вот никогда бы не подумала, что за эти два дня соскучусь по нашему милому коттеджу (интересно, как давно он стал милым? Насколько помню, до этого он меня раздражал своим видом. Видать, материнство подействовало…) Даже рюшечки на аляповатых шторах радовали.

Джеймс от избытка чувств чуть ли не прыгал от радости, укачивая сына. Я с блаженной улыбкой на лице наблюдала эту их идиллию и дико завидовала самой себе. Наконец-то мне хоть немного в этой жизни повезло! Долгожданный ребенок, любящий муж, вторая молодость…

— Гарри, сынок. Наследник мой. А если ты еще и Избранным будешь, я тебя всему-всему научу, чтоб этого ублюдка уничтожить…

— Та-а-ак, а вот с этого места поподробней, — напряглась я, среагировав на «Избранного», как бык на красную тряпку. — За эти два дня, что я валялась в больнице, было произнесено новое пророчество? Нет? Тогда что опять? Какого черта?

Муж оторвал взгляд от ребенка и в недоумении уставился на меня:

— Ну, как же. На исходе седьмого месяца придет тот, кто…

— Это я помню, — прервала его я. — Объясни, наш сын здесь каким боком? Он первого августа родился, в ноль ноль пять.

— Э-э-э… Ты уверена?

Я занервничала. Ну надо же, обвинить меня в таком! Нет, я, конечно, была не совсем в адеквате в ту ночь, но не настолько, чтоб не помнить, когда родился мой первенец!

— Джеймс, — твердо, стараясь не пугать мужа и себя саму, негромко произнесла я. — Расскажи мне подробно, что случилось после того, как я отключилась. Пожалуйста.

— Ну-у-у… — Джеймс присел на диван. — Колдомедик дал мне на руки ребенка и начал делать записи в журнале. А потом спросил меня, сколько время. Часы висели прямо над тобой, и я точно помню, что они показывали без пяти двенадцать. Он заполнил бумаги, и тебя с сыном забрали в другую палату, а я отправился домой. Все.

Я зависла. Часы. Без пяти двенадцать. Но я ведь точно помню, что было пять минут первого! Как такое возможно? Конфундус? Внушение? Легилименция? Или…

— Где, говоришь, висели часы?

— На стене прямо над твоей головой. Лили, не думаешь же ты, что я…

— Думаю! Ты идиот, Джеймс! — вскинулась я, осознав весь кретинизм сложившейся ситуации. — Часы! Висели! На стене! У которой стоял ты! А у меня над головой висело зеркало! Маленькое, круглое зеркало! Знать бы еще, какая сволочь привесила его так высоко!

— То-то я подумал, чего это они так блестят… — почесал затылок Джеймс. — Значит, наш сын не Избранный?

— Нет! Не знаю. Теперь уже не знаю, — нервно сглотнула я. — Куда отправляются документы из больницы?

— В Министерство.

— Так, чего сидим, кого ждем? Быстро в больницу! В Министерство! К Мерлину, в крайнем случае! Делай, что хочешь, но дата рождения твоего сына должна быть первое августа!

Джеймс кивнул и исчез в камине. Я схватила сына на руки и уткнулась лицом в его крохотный животик.

— Прости меня, сынок, я не смогла. Не выдержала, отключилась. Папка твой… глупый. Хотя не удивлюсь, если Дамблдор поспособствовал всему этому. Теперь уж не докажешь. Ему нужен был Избранный, он его получил. Но ничего, малыш, мы выкрутимся, обещаю…

Слезы непроизвольно полились из глаз. Уверенности в том, что Джеймсу удастся изменить дату, было мало. Да что там, ее вообще не было.Как там у них? Магический договор рождения? Очередная чушь с отмазкой, что во всем виновата магия. К тому же, кто такой Джеймс Поттер? Так, мелкая сошка. Тягаться с сильными мира сего ему не с руки — сожрут, и даже не заметят. Да, попали мы конкретно…

Муж вернулся под вечер. Помятый, с виноватым взглядом и маленькой коробочкой в руке.

— Что? — рявкнула я, едва его завидев. Ночь была бессонной и для меня, поэтому вид взбешенной фурии бодрости духа ему точно не придал.

— Я не смог, — тихо промямлил он. — Медики согласились исправить документы, если Министерство разрешит. А оно… не получилось. Я пять кабинетов оббегал, все зря. Вот. — Муж протянул мне презент. — Прости. Я идиот. Не знаю, за что ты меня любишь.

Я тяжело вздохнула, открыла коробочку и равнодушным взглядом мазнула по серьгам с бриллиантами. Красивые. Вот только… стоят ли они нашего будущего?

— Я про зеркало спросил, — продолжил муж, осторожно присаживаясь рядом. — В этой палате пару недель назад одна ведьма рожала, а это зеркало ее раздражало, показывая во всей красе. Разбить его у нее не получилось, уничтожить тоже, так она его под самый потолок и привесила, причем приклеила к стене намертво. Во всяком случае, снять его оттуда не удалось до сих пор.

Я горько усмехнулась, позволяя мужу себя обнять. А такой план был хороший! И все бы получилось, если… Да что уж теперь! Будем жить дальше. И бороться…