Дионис Снейп и эликсир жизни (джен)

Вновь наступила пятница, и у Диониса созрел хитрый план.

На прошлом уроке зельеварения профессор Ядвар сказал, что сегодня их ожидает самостоятельная работа по приготовлению первого снадобья. Они уже изучили Горчий настой — зелье, предназначенное для уничтожения сорняков, — и его основные ингредиенты, и потому, вероятно, должны были продемонстрировать на нём свой талант.

Дионис не собирался выделяться среди остальных — ему было важно впечатлить лишь одного человека.

Он был абсолютно уверен, что Нотт, как обычно, решит сесть рядом с ним и тем самым напросится в качестве пары. И если Дионису удастся его впечатлить, то он уже не будет чувствовать себя столь одиноко, а следовательно, и холод, мучащий его ночными судорогами, наконец-то уйдёт.

Как он и думал, в начале урока профессор Ядвар предложил им сразу занять места возле котлов, где также лежали коробочки с ингредиентами. Среди них Дионис без труда узнал мелкие зёрна горчицы, разломанный корень имбиря и цикуту. Его папа часто работал с этим растением, хоть оно и было пропитано ядом и требовало большой осторожности. Конечно, от прикосновения с цикутой ничего страшного не случится, однако необходимо правильно работать со стеблем, иначе можно случайно оцепенеть.

— Не возражаешь? — спросил Нотт, умоляюще посмотрев на Диониса.

— Нет, — ответил тот и стал доставать из сумки учебник.

— Спасибо! — облегчённо выдохнул Нотт, а затем, будто бы извиняясь, добавил. — Я не дружу с зельями, но обязательно смогу чем-то помочь.

Добросовестно выслушав профессора, все молчаливо приступили к работе. Изредка кто-то шипел на соседа или бормотал, пытаясь прочитать с доски, что делать дальше или в каком количестве добавлять яд в котёл.

Когда к цикуте притронулся Нотт, он, следуя указаниям, изложенным в книге, стал резать её стебель поперёк, как и все. Из него просочилось несколько капель, которые он, нервно сглотнув, собрал черпачком. И тогда Дионис, вдруг замявшись, сказал:

— Ты… ты делаешь это неправильно.

Нотт с недоумением скривил губы.

— Почему это?

— Если резать их под углом, то сока будет в два раза больше.

Взяв стебель цикуты, Дионис начал эксперимент.

Одну сторону толстого стебля он продавил диагональным сечением, а вторую — отделил так, как того требовал профессор Ядвар. С того края, где оказалась неровная линия, тут же заструилась бледно-жёлтая жидкость, источающая запах крыжовника. Ровный же край подарил пару капель и неохотно застыл.

— Потрясающе! — воскликнул Нотт и с нетерпением оглянулся, чтобы посмотреть на других: вдруг кто-то ещё знал об этом секрете? — Твой папа рассказал тебе об этом?

— Нет, — ответил Дионис, вытирая нож о ткань. — Сперва это выяснила моя мама.

Чтобы довести зелье до цвета, им нужно было только добавить имбирь. Пока профессор Ядвар равнодушно смотрел на котёл Грейнджер и Поттера, Нотт успел накромсать сливочные кубики и пододвинуть их к Дионису, на что тот непонимающе сдвинул брови и задал вопрос:

— Ты чего ждёшь?

— Я не хочу опять что-нибудь испортить. Давай лучше ты.

В этот миг из котла Лонгботтома и Уизли полетел дикий смрад. Он окутал их тёмным облаком, который вскоре развеялся, подчинившись строго произнесённому заклинанию.

— Извините, сэр, — Уизли трусливо свёл плечи. — Мы не заметили, что огонь так усилился.

— Будем считать, что я удивлён, — с невозмутимостью проговорил профессор. — Ваша пара уже не успеет сварить новое зелье. Уберите ингредиенты на место, вымойте котёл и отправляйтесь за свои парты. За оставшееся время я прошу вас внимательно перечитать рецепт. Когда урок закончится, вы задержитесь, чтобы я смог убедиться, что в следующий раз вы сможете полагаться на инструкции с первого раза.

Гриффиндорцы обречённо кивнули и стали выполнять указания, пока остальные продолжали варить Горчий настой.

Как ни странно, после этих слов Дионис будто бы приободрился. Он вдруг почувствовал, что справится лучше всех. Решив не тратить время на дополнительную рубку имбиря, он бросил те кусочки, что предложил Нотт, и приступил к натиранию брюквы.

— Возьми зёрна горчицы и ступку, — скомандовал он, когда увидел, что его сосед чешет голову.

— Зачем?

— Чтобы получить из них кашу.

— Но мы ведь уже добавили её в самом начале, — растерянно подсказал Нотт. — Ты, что, забыл?

— Нет, я всё помню, — Дионис перевернул кусок брюквы. — Та часть создала основу для зелья, а этой — мы удвоим эффект.

— Ты уверен, что это нужно? — Нотт лениво потянулся к блюдцу с горчицей.

— Просто поверь мне.

Вопросы исчезли и на протяжении заключительных пятнадцати минут за их столом слышался лишь перезвон посуды.

Когда профессор попросил всех остановиться и налить зелья в специальный флакон, Диониса переполнял настоящий восторг. Их — или, вернее, почти что его — Горчий настой отличался искрящимся золотом и на вид был похож на толчёное солнце. Он оглядел остальные флаконы, в которых от стола к столу по-разному темнела учебная желтизна.

— Кажется, ты всё же ошибся, — немного расстроенно промямлил Нотт, но тем не менее не стал устраивать ссору.

— Я так не думаю, — с уверенностью улыбнулся Дионис и стал ждать.

Оценка зелий длилась довольно стремительно. Профессор Ядвар, проходя мимо учеников, делал пометки в своём дневнике и изредка бросал замечания. Его интересовали три вещи: цвет, консистенция и след запаха, оставленный всеми ингредиентами. И пока он проверял снадобья Малфоя и гриффиндорцев, Дионис беззастенчиво облокотился о парту.

Когда декан наконец-то добрался до них, Нотт, в отличие от соседа, виновато склонил подбородок и приготовился к худшему. Однако, не услышав ни единого слова, он приподнял голову и словно застыл.

Пожимая губы, профессор Ядвар долго изучал флакон с золотыми жилами, в котором кое-где мелькали плохо перетёртые зёрна горчицы. Затем он провёл ладонью полукруг, чтобы ощутить аромат, и, собрав мысли, заключил:

— Очень неплохо. Мистер Нотт, что входило в ваши обязанности?

— Я… я… — заикнулся тот, — я всё делал так, как говорил Дионис, сэр.

— Вы явно не столь проницательны. Я спросил вас о том, — с нажимом повторил профессор, — чем именно вы занимались, а не как выполняли задание.

— Ой, извините, — быстро исправился Нотт. — Я перетирал горчицу, резал имбирь и… работал с цикутой. Немного. Сэр.

Наблюдая за ним, Дионис продолжал безмятежно переваливаться из стороны в сторону. Ему было всё равно, что его мнение игнорируют и только загадочно изучают глазами.

— Почему концентрат вашего яда превышает допустимую норму? — внезапный вопрос заставил его слегка призадуматься.

— Что вы имеете в виду, сэр? — озадаченно спросил Нотт.

— Ваше зелье отливает золотом потому, — стал разъяснять профессор Ядвар, указывая на флакон корешком дневника, — что в нём содержится излишний яд. Такое случается, когда один или несколько ингредиентов выделяет большее количество жидкости, чем предполагает рецепт. В случае приготовления Горчего настоя такое могло произойти исключительно из-за работы с цикутой. Но поскольку это растение ядовито, то стебли были выданы вам под счёт. Вот мне и любопытно, где у вас получилось найти дополнительный яд?

Испугавшись провала, Нотт начал сочинять всякий бред, но когда профессор заподозрил его во лжи, то вмиг замолчал и посмотрел на Диониса. Тот же, пребывая в смятении, совершенно не знал, что сказать: его до сих пор съедала обида.

— Значит, вы позаимствовали ещё один стебель у друзей, так? — не переставал допытываться профессор.

— Нет, что вы! — тотчас запротестовал Нотт. — Мы ничего не крали!

— Тогда прекратите уже врать и ответьте, если не хотите заработать штрафные очки! Откуда вы взяли лишний яд?

От сердитого тона профессора Ядвара у некоторых учеников подкосились колени. Особенно сильно дрожал Лонгботтом, который понимал, что в этом кабинете ему, возможно, предстоит провести не один час. Но вовсе не его несчастный вид растрогал Диониса — ему просто надоело выслушивать крики.

— Я разрезал цикуту не так, как написано в книге, — отчеканил он.

— Неужели? — без промедлений удивился профессор. — И как же, позвольте узнать, вы её разрезали, мистер Снейп?

— По диагонали.

Дионис услышал, как хмыкнула Грейнджер, которой, как он уже уяснил, и невдомёк было понять, что книги не всегда правы. Зелье, что она сварила вместе с Поттером, по цвету напоминало искристый желток. И авторы учебника наверняка гордились бы их стараниями, потому что оно точно совпадало с книжным образцом.

— Вы вздумали таким образом пошутить? — поинтересовался профессор.

— Нет, — выдохнув, спокойно ответил Дионис.

— Тогда объясните, почему вы пошли против принятых указаний?

— Вы не говорили, что так нельзя.

— И поэтому вам взбрело в голову заняться экспериментом? — строгий голос профессора Ядвара становился всё злее.

— Я знал, что делаю, сэр, — Дионис ненамеренно проявил уважение.

— Играясь с ядами?

Хотя вопрос и прозвучал с долей едкой насмешки, он не был похож на типичный упрёк. В нём не было той самой надменности, а скорее всего, в нём была суета. Неужели профессор даже сейчас сомневался в Дионисе и его способностях юного зельевара? Да, Горчий настой был приготовлен иначе, но это же не значит, что он вышел ужасным! К тому же ведь профессор похвалил их труды. А разве они заслужили бы хоть какое-то доброе слово, если бы испортили всё в пух и прах? Немного подумав, Дионис решил возмутиться:

— Сэр, вы же сами сказали, что вам понравилось зелье.

— Я лишь отметил, что оно недурное, — поправил профессор, закрывая дневник.

— Но другим вы такого не говорили.

От этой вызывающей наглости Нотт поспешно прикрыл рот ладонью. Губы Грейнджер искривил ужас, а Забини и Стормхелл тихо цокнули.

— Верно, — подтвердил профессор Ядвар, после чего раздался звон колокола. — Но если в следующий раз вы вновь захотите улучшить рецепт, то я бы предпочёл знать об этом чуть раньше.

— Не волнуйтесь, профессор, — откликнулся Дионис, борясь с язвительностью, после чего вдруг посмотрел на Поттера и добавил. — Больше такого не повторится.

Когда урок подошёл к концу, он стал убирать стол, абсолютно не замечая косых и заговорщических взглядов.

После ужина, на котором Мартин без конца жаловался на домашнее задание по травологии, а Нокс то и дело зевал, перед входом в гостиную Диониса остановил Нотт.

— Можно тебя ненадолго отвлечь? — спросил он, обеспокоенно озираясь.

— Что-то случилось?

— Нет, всё отлично, — светлые кудряшки превратились в пружинки, когда Нотт перестал кого-то высматривать. — Я хотел сказать, что ты здорово сегодня ответил декану. И я зря сомневался в твоём зелье. Оно вышло классным.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Дионис. — Но ты ведь тоже помогал, а значит, в этом есть и твоя заслуга.

— Не смеши, — отмахнулся Нотт. — Хорошо, что я опять ничего не спалил.

Вспомнив о несчастной карте зодиакальных созвездий, они вместе прыснули.

— Слушай, — осторожно продолжил он, сводя руки за спиной, чтобы скрыть дрожь, — мы с ребятами собираемся завтра кое-что устроить. И я подумал, что ты… возможно… надеюсь… захочешь в этом поучаствовать. Ты согласен? Обещаю, что будет весело!

— С чего это вдруг Малфой решил со мной подружиться? — Дионис с подозрением свёл брови. — Он по случайности выпил снадобье для повышения ума?

— Ну, — неуверенно протянул Нотт, — всем понравилось, как ты смело общался с деканом. И… они не против… если тебе… как они думают… ну, точнее, я думаю… хотя Блейз тоже…

— Погоди, — грубо остановил бессвязный лепет Дионис. — Так это твоя идея? Ты попросил их дать мне второй шанс?

— Да… — вынужденно признался тот, но потом стал упрямее. — И они рады, честно-честно! Может, конечно, Драко и недоволен, но какая разница, правда?

Мимо них пробрались старшекурсники, среди которых оказалась Энджел. Она приветливо кивнула Дионису и, дождавшись движения большого змеиного хвоста по ладони, скрылась в гостиной вслед за другими. Когда символ вновь появился на каменной арке, Нотт затараторил, явно не собираясь сдаваться:

— Пожалуйста, Дионис! Никто не станет смеяться над тобой или твоими родителями. Мы просто здорово проведём время. Клянусь!

— И что же вы задумали?

Поняв, что его готовы выслушать, Нотт заметно расслабился.

— Это сюрприз, — загадочно улыбнулся он и потёр кончик носа. — Я не могу рассказать тебе, что именно мы планируем, но это того стоит. Ты ведь веришь мне?

В его глазах мелькнул озорной огонёк, которого Дионис раньше никогда не встречал. В одно мгновение Нотт будто бы превратился в пирата, выбравшись из мира магловских сказок, и стал манить на таинственный путь приключений. Поэтому уговаривать Диониса ему почти не пришлось: тот, недолго размышляя, всё же согласился на неизвестную авантюру.

— Ладно. Что надо делать?

— Я так рад! — вскинул руки Нотт, чуть ли не прыгая. — Так… ты спросил, что надо делать, да? — уточнил он, успокоившись. — Особенно ничего. Встретимся завтра здесь же перед завтраком. Если увидишь Драко или кого-то из наших, то можешь пойти с ними. Но если не хочешь, то подожди меня — пойдём вместе.

— Хорошо. Надеюсь, что ты не опоздаешь.

— Отлично! Тогда до завтра! Или до сегодня, но… до вечера? ночи? В общем, спасибо, что выслушал. Ты не пожалеешь! Обещаю!

Затем Нотт устремился к выходу из подземелья, не забыв махнуть на прощание, и вскоре исчез во тьме коридоров, оставив Диониса одного.

В субботу утром Хогвартс охватили осенняя хандра и желание вдоволь полениться в гостиных. Большой зал угрюмо приветствовал учеников, всё-таки отважившихся выбраться из кровати и чем-нибудь перекусить, пока за окнами шумел ливень. Столы, как обычно, ломились от тёплых блюд и пузатых кувшинов, однако редкие тарелки наполнялись чем-то ещё кроме тостов и свежих булочек. Замок постепенно погружался в предрождественскую спячку.

Нотт, во второй раз сдержав своё слово и почти не заставив себя ждать, явился в удивительном настроении. Его волосы были аккуратно уложены, рубашка, обычно подбрасывающая галстук, едва светилась крахмальной голубизной, а волшебная палочка горделиво раскачивалась в зажатой ладони. На его щеках скакали смятые ямочки, точно случайные царапинки на пышных пирогах миссис Снейп.

— Садись с нами, — велел он Дионису, когда они очутились в Большом зале.

— Это обязательно?

— Конечно! — воскликнул Нотт, пропуская ученицу из Хаффлпаффа. — Так будет намного смешнее.

Дионис последовал за ним, стиснув зубы до скрежета.

Стол Слизерина был наполовину пуст. Его края облепили неравнодушные к воспитанию люди, которым было бы совестно пропустить утреннюю беседу за чашкой чая или чьё-то письмо, а ближе к середине сидела группа пока не привыкших к школьной еде первокурсников. Они о чём-то перешёптывались, но когда заметили своих соседей, то вмиг затихли и воззрились на них.

— Привет, — дружелюбно сказал Нотт, усаживаясь рядом с Гойлом, у которого от неожиданности из рук выпал кекс. — Мы вовремя?

— Да, — ответил Малфой, с неприязнью разглядывая Диониса. — Надеюсь, что кое-кто не испортит нам всё веселье.

— Брось, Драко, — попросил Нотт. — Всё в порядке. Мы же договорились.

— В тебе я не сомневаюсь, Тео, но он… не вызывает доверия. Может быть, чтобы доказать его преданность, стоило сначала проверить каплю на ком-то другом? — Малфой многозначительно поиграл бровями.

Изо рта Крэбба вырвался слабый смешок, похожий на собачье сопение. От непонятной шутки Дионис в который раз почувствовал себя лишним и уже стал подумывать сесть с кем-то из старших, как за него заступился Забини:

— Хватит, Драко. Смотри, как бы он сам не кинул эту каплю в твой кубок.

Малфой осуждающе прищурился, пока Нотт расплылся в благодарной улыбке.

— Ты чего стоишь? — спросил Забини без злости, обращаясь к Дионису. — Сядь уже, а то сейчас опять Фарли привяжется.

Тот же, отчего-то растеряв всякое желание спорить, вдруг подчинился и занял место возле Нотта.

Завтрак растаял в осторожном молчании — у Диониса заболел живот. Он с трудом съел тост с сыром, от которого исходил чудный аромат молока, и не мог перестать думать, что сейчас что-то случится. Как так вышло, что он поддался на уговоры и подписался нарушить правила под руководством Малфоя и его дружков? Ведь в том, что им придётся проворачивать что-то плохое, Дионис был абсолютно уверен. Иначе почему Забини так испугался Джеммы и её внимания? Вряд ли из-за обыденных вопросов о самочувствии.

— Она пришла, — негромко произнёс Каттэрс.

— Сперва поймём, куда она сядет, — со знанием дела пояснил Малфой, наблюдая за кем-то у двери в Большой зал. — Хоть бы не с Гринграсс.

— Боишься? — шутливо поддел Забини.

— Ещё чего!

Поставив почти полный кубок, Дионис стал пытаться отыскать ту, кого так усердно высмеивали другие слизеринцы. Он заметил нескольких учениц Рейвенкло, обменивающихся книгами, и Анджелину Джонсон, общающуюся в кругу рыжих близнецов Уизли. Но что-то ему подсказывало, что Малфой говорил о ком-то другом. Но о ком же? И почему появление этой девушки — или девочки — так обеспокоило всех?

От круговорота мыслей живот Диониса стал болеть гораздо сильнее, поэтому он прекратил высматривать неизвестную особу и растёр лоб. Ему не терпелось отправиться в спальню и свернуться в клубок, чтобы немного вздремнуть. Но когда по шипению Малфоя он понял, кого они так долго ждали, то решил никуда не спешить.

К столу Слизерина пробиралась Милисента Булстроуд. Её волосы сковал серебристый обруч со звёздочками, отчего её лицо стало выглядеть слишком большим. Она присела рядом с другими первокурсницами и, вцепившись в тост с ветчиной, жадно начала есть.

Пока Милисента завтракала, Малфой достал из кармана коробочку в виде ракушки. Из неё выкатились три странных шарика, которые напомнили Дионису неровный жемчуг. Хмыкнув, Малфой спрятал два из них обратно в ракушку, а один, чтобы не потерять, сжал в кулак.

— Льюис, — обратился он к другу, передавая ему жемчужину, — ты отвлечёшь её, как и договаривались. А ты, Гойл, будто бы случайно его подтолкнёшь.

— Что они собираются сделать? — спросил Дионис Нотта, когда двое слизеринцев направились к Милисенте.

— Сейчас увидишь, — посмеиваясь, ответил тот.

Спустя несколько минут Дионис стал наблюдать.

К Милисенте, с аппетитом поедающей пирог с вишней, подошёл младший Стормхелл. Он вежливо поздоровался со всеми девочками и начал жаловаться на погоду, которая, по его словам, не позволяла провести чудесный день в окружении светлых облаков и деревьев. Дафна Гринграсс, ближайшая подруга Милисенты, предложила ему присесть с ними и обсудить домашнюю работу по трансфигурации, на что тот с радостью согласился. Он расположился около девочек, после чего Гойл неуклюже подтолкнул его в спину. Раздался оглушительный звон, взбодривший не хуже криков утренних сов, из-за чего Милисента, испугавшись, закрыла лицо.

— Перестань, Льюис, — заботливо указала Дафна, помогая Стормхеллу прибраться.

— Мне очень жаль, — в очередной раз повторил тот. — Я не хотел никого потревожить.

— Всё в порядке. Чуть позже эльфы наведут здесь порядок. Ты же знаешь.

— Да, ты права. И всё же я, наверное, пойду к Драко и остальным. Они меня ждут. Увидимся!

На прощание он любезно пододвинул к девочкам вазу с фруктами и, как заметил Дионис, украдкой бросил что-то в один из кубков.

— Отлично, — похвалил Стормхелла Малфой, когда тот вернулся к ним. — Смотрите внимательнее. Отец отдал за это пятьсот галеонов. Надеюсь, что это стоит своих денег.

Поразившись богатству семьи Малфоев, Дионис, однако, не проронил ни слова. Он догадывался, что чистокровные волшебники предпочитают жить в роскоши и довольствоваться всем, что только можно купить. Но встречать такого человека вживую ему приходилось довольно редко.

Вместе с остальными Дионис стал следить за Милисентой и воображать: для чего же была нужна эта жемчужинка?

Отравить Милисенту? Но зачем? Нет, наверняка тут дело в чём-то другом.

Может, эта вещица раскрывает чужие секреты? Вдруг, когда Милисента выпьет из кубка, то станет говорить без умолку и рассказывать всем свои самые сокровенные тайны? Это было бы вполне в духе Малфоя, но Дионис знал, что за подобные случаи могут посадить в Азкабан — жуткую тюрьму, предназначенную для магов.

Когда предположения стали путаться и создавать магловскую карусель в голове, Милисента наконец-то потянулась к кубку и совершила пару глотков, пролив несколько капель мимо.

— Вот неряха, — брызнул слюной Крэбб.

— Хватит болтать, — рявкнул Малфой, опираясь на локти. — Всё пропустим.

Однако пропустить подобное было практически невозможно.

Как только Милисента поставила кубок на стол, её подбородок стал надуваться и лететь вниз, будто огромная бородавка. Щёки обвисли, складываясь толстыми шторами, нос, изначально выгравированный пуговкой, опух в форме квадрата, а из-под обруча, сдвинутого уже на середину лба, полезли пушистые волосы. Лицо Милисенты понемногу превращалось в бычью морду, и вскоре послышался расстроенный рёв.

Из её глаз, стремящихся наружу, потекли слёзы. И пока Дафна с подругами пытались позвать кого-нибудь из преподавателей, Диониса охватил гнев:

— Так это, по-вашему, весело?!

— Конечно, — сдерживая рвущийся хохот, отозвался Забини. — Мы помогли Булстроуд приобрести истинный облик. Разве это не здорово?

К Милисенте подбежала профессор Спраут и, осторожно приобняв её за плечи, поспешила покинуть Большой зал вместе с ней.

— Это ужасно, — прошипел Дионис, чтобы не привлекать подозрительных взглядов. Несмотря на овладевшее им отвращение, он и не думал ябедничать. Он тоже мог легко понести наказание, а этого ему совсем не хотелось.

— Её мать влюбилась в магла и предала род. Это справедливо, согласен? — огрызнулся Малфой.

— Значит, ты считаешь, что смеяться над статусом крови нормально? В этом заключается твоя справедливость?

— А ты ещё не понял? — серые глаза озарились морозом. — Только настоящим волшебникам, чью семью не опозорили грязные связи, подвластно всё в этом мире. Именно мы являемся наследниками самого великого могущества.

— Ты просто мерзок, — рыкнул Дионис, вставая из-за стола.

— Я так и думал, что звать сына грязнокровки будет ошибкой, — спокойно рассудил Малфой. — А ты, Тео, будь проницательнее. Мало ли кому захочется подружиться с тобой исключительно из-за твоего отца.

Не успев ничего сказать, Дионис заметил, как в Большой зал залетел профессор Ядвар. Его лазурная мантия небрежно развевалась в разные стороны, пока он осматривал стол своего факультета, и, отыскав за ним растерянных первокурсниц, сразу двинулся к ним.

Когда Дафна стала рассказывать о произошедшем с Милисентой, Дионис словно очнулся и помчался прочь. Он не хотел, чтобы декан вновь обвинил его в том, что случилось.

Шёл ледяной ливень, но Дионис, не раздумывая, устремился к совятне. Но не успел он преодолеть даже лестницу, как кто-то крикнул:

— Погоди!

Дионис прекрасно услышал просьбу, но не собирался останавливаться. Его сердце трепетало, а ноги желали как можно быстрее оказаться там, где будет спокойнее.

— Да стой же! — настойчиво повторил кто-то, хватая его за рукав.

Обернувшись, Дионис не удивился: перед ним стоял Нотт.

— Мы можем поговорить? — спросил тот, запыхавшись. — Пожалуйста.

— Нет, — Дионис оттолкнул его так грубо, что Нотт чуть ли не ступил в широкую лужу. — Отвали от меня. Раз тебе так нравится проводить время с друзьями, которым важна лишь чистая кровь, то хватит уже носиться за мной! Мне противно с тобой общаться.

От обиды у Нотта затряслась нижняя губа, но он продолжил:

— Драко не должен был вести себя так. Мне очень жаль.

— Я не верю, — вспыхнул Дионис. — Ты постоянно его защищаешь! Говоришь, что он не прав, но смеёшься, как и другие.

— Он мой друг.

— Вот и прекрасно. Удачи в новых розыгрышах! Я не желаю в них больше участвовать, так что не нужно больше никуда меня звать.

— Но я хочу, чтобы и ты стал моим другом, — с судорожным всхлипом сказал Нотт.

— Зачем? — недоуменно воскликнул Дионис и постарался уйти.

— С тобой так интересно, — следуя за ним по пятам толковал Нотт. — Ты знаешь много всего необычного, не боишься летать, умеешь варить отличные зелья! А ещё хранишь разные секреты, которые я мечтаю узнать, — он прыгнул на ступеньку повыше. — Например, как именно познакомились твои родители? И почему вы живёте среди маглов? Как они к вам относятся? А твой папа злится, когда у тебя не получается варить зелье правильно? А что находится…

— Прекрати, — приказал Дионис, устав от бесконечной череды вопросов. — Зачем тебе это?

Нотт поднял одну бровь и усмехнулся:

— Хм… Просто так.

Несколько капель, соскользнув с раскинувшегося около замка дерева, жгучей щекоткой огладили холодные щёки. Дионис неохотно смахнул их с лица и стал думать о доме. О его тёплых стенах и любимом аромате маминых духов, о книгах, расставленных на полках в своей комнате, о пледе, подаренном дядей Римусом на какое-то далёкое Рождество, и, разумеется, о Селене. Что бы она сказала, если бы увидела, что сотворили с бедняжкой Милисентой? Порадовалась бы она тому, что её брат принял в этой шутке участие? Дионис отдал бы всё на свете, чтобы Селена никогда не узнала об этом.

— У тебя есть сестра или брат? — задумчиво пробурчал он.

— Нет, — с оживлением различил Нотт его бормотание, потому что не отчаивался хоть как-нибудь загладить вину. — А у тебя есть?

— Да. Сестра. Ей недавно исполнилось шесть, — без злобы ответил Дионис, а затем, уставившись на него суровым взглядом, добавил. — Как считаешь, ей бы понравилось превратиться в быка у всех на виду?

— Я… ну… мы… — бессвязно залепетал Нотт.

— Сомневаюсь. Если тебе хочется развлекаться с Малфоем и остальными, то можешь хоть сейчас возвращаться к ним. Мне всё равно. Но если ты действительно желаешь подружиться со мной, то начинай думать сам.

Их укрыло молчание. Солнце выбралось из плена уплывающих туч и начало приятно согревать Хогвартс. Где-то вдали послышались весёлые выкрики, и вскоре показалась команда игроков в квиддич. Некоторые из них были наряжены в синюю форму, по которой Дионис понял, что сборная Рейвенкло давно ждала окончания ливня, чтобы отправиться на тренировку.

— Я постараюсь исправиться, — осторожно проговорил Нотт.

— Ты ничего мне не должен.

— Я понимаю, но…

— Здесь холодно, — перебил его Дионис, смахивая с мантии капли дождя. — Я вернусь в замок.

— Конечно! — тут же отозвался Нотт. — Может, прогуляемся у Северной башни?

— Нет, — отказался Дионис. — Я собираюсь побыть немного один.

Брови Нотта образовали ямку, а плечи точно сбросили груз.

— Хорошо, — его голос окрасился грустью. — Мы… мы ведь ещё встретимся?

— Разумеется. Мы же соседи.

Нотт приуныл, но вдруг рядом с ним промчался чей-то огромный пёс, едва не свалив его со скользких ступеней.

— Тьфу, Клык! А ну-ка, вернись! Вот проказник!

К ним, нелепо пробираясь через лужи, спешил великан. Им оказался тот самый верзила, что в первый день помогал первокурсникам добраться до школы на лодках. Сейчас его длинные волосы, словно образовав водопад из червей, небрежно свисали тёмными паклями и нисколько не придавали ему грозный вид. Он слегка застеснялся и, поджав губы, пролепетал:

— Э... Вы его не бойтесь! Это славная псина. Ему скучно сидеть в хижине, да и от моей болтовни наверняка уже проку нет.

— Какой милый! — протянул к нему ладони Нотт, на лице которого вновь расцвела улыбка. Клык обнюхал их здоровым носом и с радостью облизал.

— А я почём! — оживился великан. — Забот-то почти нет — корми да выгуливай.

— Хочешь погладить? — обратился Нотт к Дионису.

— Как-нибудь обойдусь, — ответил тот, с трудом сохраняя спокойствие, потому что не был готов признаться, что до ужаса боится собак.

Тем временем Клык стал обходить его с тихим рычанием, на что великан, топнув, сердито цыкнул. И только когда зверь послушно вернулся к хозяину, Дионис наконец-таки смог выдохнуть.

— У вас есть другие животные? — поинтересовался Нотт, продолжая любоваться опасной — хоть так думал один Дионис — тварью.

— А то! Дамблдор поручил мне следить за Запретным лесом и всеми, кто там обитает, — похвастался великан. — В нём много всякого разного. Лукотрусы, единороги и… Да вам-то, пожалуй, пока рановато знать. Вас как зовут-то?

— Меня — Теодор, а это, — он качнул головой влево, — Дионис. А вас?

— Зовите меня Хагридом. Я местный лесничий.

— Рады познакомиться, — дружелюбно произнёс Нотт, а затем зачем-то полез в карман, откуда достал смятую коробку из-под конфет. Развернув её, он вынул несколько очищенных долек апельсина и, получив одобрительный кивок великана, опять приманил Клыка.

— Надо же, — удивился Хагрид, пока его пёс с удовольствием уплетал угощение. — Видать, он разглядел в тебе доброту.

Щёки Нотта немного порозовели.

— Это ваш друг очень славный, — ответил он взаимностью.

— Эх, если б все так ценили Клыка… — великан ненадолго умолк. — А знаете, я вот что надумал: если вы заскучаете со своими уроками, то приходите ко мне на чай. Я живу вон в той хижине, — он указал на укромный дом с несколькими крышами и забором. — Да и Клык всегда со мной рядом.

Дионис равнодушно пожал плечами, однако не стал ничего говорить. Хагрид показался ему довольно приятным, несмотря на громадный рост и наивную речь. Однако общаться с ним дальше было бы трудно: Дионис никогда не любил простоту. Глаза Нотта же охватила пелена дикой радости, и он тотчас замотал головой:

— Мы обязательно придём к вам в гости, правда, Дионис? Огромное спасибо за приглашение!

— Да было б за что так исписывать благодарности, — хихикнул Хагрид и куда-то заторопился. — Эх, а я ведь на самом деле спешу. Меня Дамблдор ждёт по какому-то важному делу.

— А что за дело? — подал голос Дионис.

— Да покуда бы знал, так и не переживал бы. Но чую я — приключилось что-то дурное.

Прожевав последнюю дольку, протянутую Ноттом, Клык начал облизывать его пальцы, отчего тот забавно скривил рот.

— Ладно, была не была! — воодушевился великан и, почесав пса за ушами, потихоньку стал подниматься с ним по ступеням. — Удачи вам!

— И вам тоже!

Когда тяжёлый топот наконец-то стал едва слышен, как и редкий лай, похожий на звон колокольчиков, Нотт решил ещё раз попробовать, не забыв при этом состроить жалобный вид:

— Может быть, мы всё-таки погуляем?