Сэр Медолюб и его скакун (джен)

Хотя Фердинанд уже не был столь одинок, как осенью, он всё же был рад, что медведь проснулся — выживать вдвоём было веселее и практичнее. Докел был рад тоже — с весной работы стало ещё больше, и Медолюб, чувствуя себя свежим и полным сил, принялся за неё. Он, как и осенью, помогал на кузне, подметал двор, а после, когда тепло стало стабильным — высадил небольшой огород на заднем дворе. Огородничество словно было его стихией — медведь буквально чувствовал растения, и те, ощущая это, платили ему быстрым и мощным ростом.

Фердинанд перелинял, и теперь его шерсть сила ещё ярче, чем раньше. Хоть чесаться было приятно, лось считал это унизительным и с теплом стал чаще убегать на речку. Когда это было возможно, конечно — работы у него тоже было немало. Докел стал припахивать его не меньше, чем Лоло, и обоих лосей часто можно было видеть на городских дорогах, везущих телегу с кузнечными поделками. Колокольчик, правда, долго не прожил — уже через пару дней, устав от увещеваний Фердинанда, Медолюб снял его вместе с ошейником.

— Понимаешь, дурень, — ворчал он, управляя сохой: за несколько ведов медведь согласился помочь с распашкой ляда одному из соседей. — Это ш не для того, шобы тебя унизить. Это ш для защиты!

— От всего не защитишься, друг мой заботливый, — закатил глаза Фердинанд, с усилием таща соху вперёд. — Могу сказать, что мерзкий звук этих бубенцов куда как больше привлекал внимание к моей скромной персоне, чем так.

— А ежели тебя опять хулюганы какие сопрут?

— Боюсь, в таком случае никакие бубенцы не помогут. — Лось резко замолчал, пошевелив ушами.

Медолюб насторожился и тоже услышал шум. Весёлая ватага неслась по тракту, взметая клубы пыли и пыльцы. Это были уже знакомые Медолюбу медведи-всадники — те самые, которые когда-то помогли найти Фердинанда и спасти его из лап цыган.

— Здравия тебе, брат! — поприветствовал его главарь, увидев работающего в поле Медолюба. — Смотрю, ты весь в заботах.

— Есть такое, хлопчики, — добродушно улыбнулся Медолюб, оставляя соху и подходя к товарищам.

Лоси всадников заинтересованно разглядывали Фердинанда. Под этими изучающими глазами было неловко находиться, но Фердинанд постарался выпрямиться и набросить на себя невозмутимый вид. Ну и что, что они были облачены в элитную сбрую, а он — в простую крестьянскую узду, к тому же прикреплённую к оглобле? Даже будучи пахотным животным, не нужно было терять достоинства.

— Добрый день, господа! — важно поздоровался он на лосином языке, и его собратья оживились.

— Добрый!

— Добрый-добрый...

— Урожая тоже доброго, друг!

— Спасибо, — пробормотал Фердинанд и, кинув косой взгляд на болтающих медведей, поинтересовался: — Куда-то спешите?

— В столицу, — ответила Ива, которая, несмотря на небольшой размер, спокойно несла на себе далеко не маленького медведя. Фердинанд даже немного позавидовал — мысленно, конечно. — Турнир.

— Турнир? — Фердинанд смущённо шевельнул ушами. Он понятия не имел, что это такое, но не желал показаться несведущей чернью, поэтому тотчас кивнул. — А, ну да. Турнир же.

— Важное событие! — Удивительно, но разговоры медведей странным образом совпали с разговорами лосей, и они тоже стали говорить о неведомом Турнире. — Медведи со всего материка соберутся. Говорят, в этом году приз будет очень щедрым — целый бочонок настоящего элисейского мёда.

Медолюб замер, зрачки его расширились.

— Мёду? — выдохнул он, и Фердинанд, оторвавшись от общения с лосями, тревожно глянул на него. Медведь чуть было не слюну пустил, и Фердинанд прижал уши. Ох, не к добру это...

— Ага, — кивнул Освальд. — Самого настоящего. Ну лады, давай, брат! Как закончишь, можешь зайти в таверну, мы там до петухов будем.

Медолюб покивал, но, судя по всему, он находился мыслями где-то далеко отсюда. Он рассеянно управлял сохой, мечтательно улыбаясь, пока, наконец, Фердинанду это не надоело, и он не остановился. Пот стекал по золотистой шерсти, и лосю, и так уставшему, было не с копыта тащить на себе не только тяжёлую соху, но и налёгшего на неё медведя.

— Знаете что, друг мой, — проворчал он, утираясь копытом. — Идите-ка вы... в таверну. Достаточно на сегодня.

Ночь была приятной — одной из тех, которые хочется видеть чаще. Фердинанд мирно дремал, растянувшись прямо на земляном полу лосяшни. Из щели в двери поддувал приятный ночной ветерок, и лосю нравилось ощущение свежести на пока ещё чувствительных рогах.

Когда этот восхитительный ветерок утих, потому что его прикрыла чья-то массивная фигура, возникшая на пороге, Фердинанд поморщился и приоткрыл глаза.

— А, это вы, — пробормотал он, позёвывая. — Не могли бы вы... если не сложно... отойти? Тут так...

— Мы должоны участвовать, — неожиданно решительно произнёс Медолюб. Его голубо-серые глаза сияли в полутьме, а шерсть буквально искрилась энергией.

Фердинанд поднял голову и смерил медведя долгим пристальным взглядом.

— Нет, — наконец изрёк он, вновь со стоном удовольствия опускаясь на пол. — Хватит с меня приключений.

— Ну послухай, Фердинандик, — лихорадочно зашептал Медолюб, присаживаясь возле него и поглаживая по шерсти. — Мы, значица, туточа уже почти год живём. Пора показывать себя! Ты ш сам говорил, шо я — медведь-всадник. Значица, в Турнирах участвовать — моё, так сказать, священное дело!

— Ну участвуйте, друг мой деятельный, — сонно пробормотал Фердинанд. — Я то тут причём?

— Ну ты шо, дурень, — беззлобно засмеялся Медолюб. — Ты ш, значица, мой.. энтот... боевой скакун! Как же я без тебя?

— Какой "боевой скакун"? Любезнейший, вы уже на грудь приняли, что ли?

— Опять, значица, дерзишь, чертяка рогатый... — Медолюб вздохнул. Посмотрел на развалившегося в расслабленной позе лося и с кряхтением встал, поняв, что сейчас Фердинанд — не самый лучший собеседник. — Лады. Спи, дружище, утром потолкуем.

— Да-да, спокойной ночи, — рассеянно пробормотал Фердинанд и улыбнулся, когда медведь ушёл и ветерок вновь похолодил рога. Он вздохнул, шмыгнул носом и перевернулся на спину, подставив ночной свежести своё пушистое брюшко.

Слова медведя дошли до него не сразу.

— Нет. Нет. И нет!

— Ну шо ты такой нервный, Фердинандик?

— Послушайте моего совета, любезнейший. Забудьте про Турнир! Нам никогда там не выиграть. Туда стекутся медведи со всех концов мира — думаете, у нас будут шансы сразить хотя бы кого-то из них? Давайте посмотрим в лицо фактам, друг мой мечтательный — у нас нет оружия, у нас нет доспехов, у нас нет сбруи... И, самое главное — у нас нет подготовки! Все эти медведи... лоси... Они всю жизнь этим занимаются. А мы... мы пашем землю.

— И хорошо пашем, — кивнул Медолюб с достаточно упрямым видом. Фердинанд прекрасно знал этот его взгляд и мысленно взвыл волком. — Ну погодь. Неужто ты думаешь, мы с копьём не совладаем?

— Дело не в совладании. У нас нет навыков, необходимых для победы. Тактики, в конце-концов!

— У нас туточа... боевой дух, во!

— Боевой дух — это не главное. Главное — тактика!

Медолюб вздохнул.

— Заладил со своею тактикой, — недовольно буркнул он, чуть приподнимая соху, чтобы преодолеть камень. — Трусишка, ей-богу! Кто тут главный, а?

— Кто везёт, тот и главный, — раздражённо парировал Фердинанд и для серьёзности своих слов даже топнул. — Никаких Турниров. Точка.

— Да шо ты боишься так, дурень! — рявкнул Медолюб, обратив на себя внимание пары проходящих мимо по дороге крестьянок. Проводив их взглядом, медведь добавил более тихо: — Ну не могём мы не выиграть. Ты не понимаешь, там будет МЁД! Это ш... это ш... это ш манна небесная!..

Фердинанд фыркнул, но задумался. Он никогда не пробовал мёд, однако почему-то рот наполнился слюной, а в голове возник образ приятно пахнущей деревянной бочки, из крана которой вытекали янтарные капли. Они пахли цветами, пыльцой и сладостью, и лось неосознанно облизнулся. Медолюб заметил это и довольно произнёс:

— Вот-вот! Понимает усё он, чертяка! Упрямится просто, ну ей-богу!

— Это просто хорошее воображение, — проворчал Фердинанд и неистово налёг на узду. — Флюиды голодного желудка, не более того. Все эти ваши состязания — одна большая нервотрёпка. Не желаю никуда скакать, любезнейший, отстаньте от меня!

* * *

— Чего невесел, рыжий? — рассеянно поинтересовался Докел, когда Медолюб, под треск и беззаботную трель вечерних сверчков, помогал ему на кузне, раздувая мехи.

Продолжая работу, медведь проворчал недовольно:

— Да Фердинандик артачится. Не хочет, значица, идти на Турнир. Ну вот и как его заставить, укуси меня пчала?

Кузнец, не отвлекаясь от ковки, флегматично произнёс:

— А ты ему перца под хвост присунь. Клянусь, боле буйного зверя вовек не сыщешь.

Медолюб, к стыду своему, спустя время заметил, что серьёзно рассматривал этот вариант. Он даже отправился в огород, где нашёл подходящий овощ — длинный, тонкий и злой, обжигающий, казалось, даже сквозь шкурку. Отдёрнувшись, медведь уронил овощ на землю и зажал лапами голову.

"Да шо ш такое я делаю?! Негоже Фердинандика мучать, он ж не виноват, что трусонький такой!"

— Что с вами, друг мой задумчивый? — лось, словно почувствовав, что его невинное подхвостье находилось в опасности, оказался рядом.

Медолюб глянул в голубые глаза, с искренним беспокойством смотрящие на него, и вдвойне устыдился.

— Да вот... думал... шоб тебе перца под хвост сунуть... чтобы, значица... Но я передумал! — поспешно добавил он, когда морда Фердинанда перекосилась от шока и гнева.

— Да как вам такое вообще в голову пришло?! Варвар! — лось неверяще мотнул головой. — Готовы из-за мёда друга пытать, что ли? Ну хорошо! Хорошо! — он сделал шаг и почти уткнулся в нос медведя своим, большим и пыхтящим. — Я пойду с вами на ваш дурацкий Турнир! Но если мы проиграем — а мы проиграем, — то буду до конца жизни попрекать вас этим — и тем, на что готов пойти медведь, чтобы набить своё, простите, пузо!

— Согласен, — поспешно кивнул встрепенувшийся Медолюб и протянул лапу.

Фердинанд с недовольным и крайне оскорблённым видом пожал её своим копытом и сложил лапы на груди. Настала неловкая пауза.

Не зная, как её рассосать, Медолюб вырвал одну из морковок и предложил своему своенравному скакуну. Фердинанд с видом оскорблённой невинности принял овощ, ухрумкал его в два укуса, после чего надменно доложил, что идёт спать.

— И не дай бог я проснусь от того, что мне что-то пихают под хвост, друг мой неприятный, — пробурчал он напоследок, и в его голосе скользнула вполне себе ощутимая тень угрозы.

Радостный медведь клятвенно пообещал, что не нарушит сон "любимого скакуна", и Фердинанд ушёл. Сказать по правде, после всех откровений и рассказов медведя он, признаться честно, тоже захотел попробовать этот удивительный мёд. Так ли он вкусен, как о нём толковал Медолюб?

— И на что вы только подписались, друг мой любопытный? — пробормотал себе под нос Фердинанд, заваливаясь на пол лосяшни. Лоло всхрапнул неподалёку, и Фердинанд лишь тоскливо вздохнул.