Яд василиска (джен)

Этим утром Люциус проснулся и вдруг осознал, что не чувствует приевшуюся за стольких лет постоянную, тихую, на грани ощущения, боль в левой руке. Он немедленно протянул ту руку вверх, рукав сполз по его предплечью, обнажив полностью чистую кожу. Он, ахнув, несколько раз сжал и разжал кулак — обычно от такого движения Метка проступала резче, но на этот раз не только не выступили темные пятна татуировки, никакие даже контуры не появились.

Мужчина, вздохнув от всего сердца с облегчением, откинулся назад и безмятежно, как в молодости улыбнулся, пока однажды отец не привел его к Повелителю, заставив сына принять Метку. С того момента не было ни минуты спокойствия, одни неприятности.

И вот, вдруг такое счастье случилось!

По правде говоря, когда тем вечером, несколько дней тому назад, его скрутила резкая боль и он воочию увидел оживший кошмар на своей руке, отчаяние накрыло его с такой силой, что он подумал пустить себе в лоб Авадой и пусть все летит в тартарары. Но уже без него.

Без него некому будет его сына Темному лорду представлять. Не будет отца, чтобы приказать ему заставить Драко принять Метку, чтобы тот, как сам Люциус, всей оставшейся жизнью чувствовать себя заклейменным скотом.

В тот вечер Люциус Малфой напился вдрызг, до поросячего визга. А утром с ним связалась вся старая шайка, гордо называющая себя „Вальпургиевыми — блин — рыцарями”. Все они — Крэб, Гойл, Нотт, Эйвери, Мальсибер, Макнейр, Паркинсон, Северус — были не в лучшем состоянии. И у всех на предплечьях пулсировала, забирая их магическую мощь, ожившая черная татуировка.

— Что будем делать? Где Повелителя искать, а, Люци? — фальцетом спросил Эйвери. — Если он вернулся...

— На Метку посмотри, Эйвери! Ты сомневаешься, что ОН вернулся? — взвизгнул Нотт. — Ох, ОН нас всех накажет так, что мало нам не покажется.

— Спросить у коротышек? — с надеждой вякнул Гойл.

— А им откуда знать вернулся Лорд или нет, ведь это мы, а не они ходят заклейменные! — рявкнул Крэб. — Люци, что будем делать?

Глаза всех сподвижников уставились на сиятельного лорда Малфоя с надеждой, что тот укажет им правильное поведение.

— Будем ждать. — Отсек тот и потянул из своего стакана огневиски. — Или Повелитель сам к кому-то из нас в гости приедет, или найдет кого-то с меткой и позовет остальных. Сидите смирно, не высовывайтесь. Жен с детьми лучше отправьте из Британии, лучше на континент. До конца каникул, хотя бы. А осенью дети отправятся в школу...

— И там за ними придет Дамблдор...

— Из огня да в полымя, — отрезал Нотт и стал дергать себя за волосы.

И вдруг — Метки нет!

Люциус на минуту задумался, что такого особенного могло бы, вдали от его внимания, случиться, которое довело бы до исчезновение того мерзкого знака рабского положения. Возможностей, для объяснения странного поведения Метки, было несколько. Но альфа и омега было одно — Лорд нашел себе подходящего объекта для вселения. А, носитель, например, оказался неподходящий. В смысле — слабый, чтобы выдержать могущественную магию Лорда. И этот носитель, долго не протянув вселение, быстренько скончался. Или кто-то пронюхал про вселении и быстро, экстренным способом, прикончил носителя.

Что бы там не случилось, результат устраивал Люциуса более чем и он решил организовать себе праздник. На следующий день, как метка ожила и он поговорил с сомышленниками, он отправил Нарциссу и Драко в свое французское поместье. Оставшись в Британии один, без пригляда, он мог бы прошвырнуться по борделям и почему бы не в магловском мире, где выбор девчонок гораздо богаче и красивше.

Сказано — сделано. Он выпил нужное зелье, чтобы не посеять дикий овес среди маглянок и отправился искать себе приключений каминной сетью. Его выбор пал на Венгрию, все его приятели хвалили мадьярочек, как отвязных и шаловливых.

Но, в разгаре жаркого общения один на один с одной из этих экзотичных восточных красавиц, внезапно, без предупреждения, но в сопровождении вспышки острой боли, на его обнаженном предплечье опять выступила метка. Чернее обычного, живая, шевелящаяся, жгучая... Он ойкнул и отвалился с девушки, сам забившись в лихорадке. Жрица любви, испугавшись его конвульсий, пискнула и убежала, оставив мужчину в одиночестве корчиться от боли.

Люциус потерял чувство времени, будучи в глубочайшем беспамятстве. Вдруг, пытка, как внезапно началась, так внезапно и прекратилась. Обессиленный, измученный, весь в поту, он вздохнул, с облегчением придя в себя, и позволил себе глубоко заснуть. Без снов, без сновидений.

На утро Люциус вернулся домой и сразу побежал, забыв о наличии домовых эльфов, в зельеварню, где достал из запасов, наваренных Северусом, флаконы с бодрящим, болеутоляющим, успокоительным...

Залившись зельями по самой макушке, он отправился в ванную комнату, по пути, вспомнив наконец о домовиках, позвал одного из них:

— Бобби, принеси мне в ванную завтрак, черный кофе и свежую газету!

— Бобби немедленно исполнит приказ хозяина, — пискнул домовик и исчез.

Вытянув свои длинные, покрытые светлыми волосинками ноги в горячей воде, он очистил мозг от всех мыслей, отдавшись полной релаксации. Метка молчала, он пил временами кофе, отправлял в рот кусочки пищи и лежал, забыв о газетах.

Его отдыху мешали мелкающие в голове мысли о возможным причинам такого странного поведения Метки...

Не успел он прокрутить все идеи, когда Метка снова включилась, на этот раз уже со знакомым, нетерпящим возражением Зовом явиться перед очи Повелителя немедленно.

Он быстро выскочил из воды, палочкой высушил себя и свои длинные светлые волосы, по-быстрому оделся в черный балахон, напялил серебряную маску и надавил кончиком той же палочки на черную татуировку. Его затянуло как в портальном прыжке и он исчез из своей гардеробной.

Приземлился на середине дикого пустыря. Послышались хлопки аппарации. Один за другим среди кустов стали появляться его соратники. Все, до одного испуганные и безмолвные, все в напяленном на себя одеянием Пожирателей смерти.

Чуть в стороне от места прибытия они увидели разрушенное древнее строение. Это не был жилой дом, а давно заброшенная, покосившаяся, прогнившая, воняющая хибара. На двери висел прибитый скелет давно умершей змеи.

— Где мы? — прошептал кто-то из пожирателей.

— Не имею никакого понятия, — ответил Люциус. — Но скелет змеи указывает нам...

— ... что вы находитесь на территории наследника самого Салазар Слизерина, — прозвучал мальчишеский голос позади всех прибывших.

Они все обернулись и... обомлели. Перед ним стоял и ехидной улыбался тот, которого меньше всего ожидалось встретить здесь.

— Поттер, что здесь делаешь ты, противный мальчишка? — рявкнул гневным голосом Северус Снейп, метая молнии сквозь глазных отверстий в маске.

— А ничего, что это я вас призвал, мой дорогой, очень скользкий профессор Снейп? — таким же ехидным, как его улыбочка, голосом спросил парень. — Вы еще не догадываетесь КТО я на самом деле? Не узнали меня, да? Круцио! Круцио! А теперь, узнаете?

* * *

Через час вокруг меня, на земле лежал весь цвет Британского магического мира. Здорово замученный цвет. Я долго воспитывал своих последователей животворящими Круциатусами. Они, вопреки боли, в один голос кричали и божились, что так рады, так рады моему возвращению в теле здорового, молодого парня, в теле личного врага, что готовы на все, чтобы сделать мою новую жизнь слаще самого сладкого меда.

Вау. Верю.

Но в моей новой жизни нет места для скотов и рабов, что валяются в зарослях и пресмыкаются у моих ног. Я хочу себе в подданные людей, которые меня обожают. И я примерно знаю как этого достичь.

— Как нам служить вам, Повелитель, и доказать свою преданность? — рыдает кто-то, у кого способности говорить не исчезли из-за потери голоса после истошных криков боли.

— Подумаю над этим, — ответил я коротко. Надо первоначально ошеломить своих будущих служителей. — Я все еще не сориентировался в нынешней политической обстановке и не поставил себе конкретную цель стать министром магии, например. Передо мной долгая жизнь, которую я хочу прожить в свое удовольствие. Я должен снова заняться своим самоусовершенствованием, а потом и налаживанием связей со сверстниками...

Я пошаркал ножкой в упавшей на землю и уже подсохшей листве и провел взглядом по бледным лицам моих повзрослевших — когда-то друзей, потом личных рабов, и хмыкнул. Эти дядьки мне неинтересны в плане моей предстоящей жизни под личиной Гарри Джеймса Поттера. Но только они могут сделать за меня всю грязную работу.

Однако, сначала надо им показать морковку.

— На сегодняшний день вы мне не нужны. Другие у меня планы, наследство принимать, застройщиков надо найти с хорошими рекомендациями и так далее. Но, прежде чем освободить вас, я хочу показать вам то, что начисто меняет политику — так сказать — партии. Вы сами должны собственными глазами посмотреть на материализацию иной точки зрения. Отведу вас в иной мир, чтобы вы тоже его увидели, заценили наши новые перспективы и подумали над устройством нашей дальнейшей совместной жизни.

— Иной мир? Где?

— Тут, рядом с нами. Он называется „Просторы Слизерина” и он полностью мой. Я вступил в наследство два дня назад, открывая проход туда. Идите за мной!

Они потянулись индейской, из-за узкого прохода, созданный Робертом в колючих зарослях, тропой за мной. Дойдя до входного обелиска, я прошипел-прочирикал пароль и он разошелся, образовывая между двумья столпами переливающуюся пленку. Как я уже установил двумя днями ранее, через эту полупрозрачную пленку могу проходить только я и те, которые переведу лично, держа за руку. Надо было также произнести ритуальную фразу приглашения.

Пока я хотел всех этих преступников только в качестве однократных гостей на моей территории. Переступив вовнутрь, я пригласил всех их, озвучивая их имена.

— Будьте моими гостями на сегодня, Люциус Малфой, Северус Снейп, Георг Гойл, Макнейр...

Беря за руку каждого упомянутого, я слегка тянул его на себя.

Проникнув сквозь границу между миров, они замирали, неверяще таращась первоначально на небо, потом на лес, на реку, на мост. Вдыхали воздух и восторженно шептали, что их переполняет прилив магических сил. Как нигде на Британских островах.

Наконец, кто-то из Пожирателей скумекал, где, под котором из камней, лежит толкование моего приобретения.

— Милорд, выходит... выходит, что вы и взаправду были наследник самого Салазара Слизерина. Но,...но я не понимаю, милорд, ведь вы... теперь Гарри Поттер, а так легко и беспрепятственно вошли в наследство. Как? Как получилось?

Я снисходительно посмотрел на осмелившегося спросить меня о личном. Ну, почему бы и не развеять тень сомнения у моих будущих служителей.

— У меня, Томаса Марволо Риддла, был брат-близнец, которого усыновила бездетная пара. Я, Гарри Джеймс Поттер, внук этого брата-близнеца...

Глаза у Пожирателей становятся размером с чайного блюдца. Первоначально в них я вижу недоумение, потом намек на рассуждения кто кому кем приходится, а наконец и прозрение.

— О, милорд, вы отправились убивать свою родную племянницу и единственного внука-малютку от нее!... О, Мерлин всемогучий! Как мы не догадались, что все случившееся той ночью неспроста? А теперь с Пророчеством что?

— А теперь Пророчество исполнилось окончательно. Ведь „тот, кто может победить Темного лорда” умер на моих руках от того, что клык василиска воткнулся в его руку. И я занял его МЕРТВОЕ тело. То есть, мы без сражения встретились, невинный и оболганный мальчик отправился в мир иной, а я выжил. Все!