Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Когда Барти-младший наконец пришёл в себя после морской прогулки, которую ему так любезно устроила прорицательница, чьего имени он теперь не помнил, он понял, что для поиска Лорда ему не хватает подробностей. Она, например, говорила о пяти частях Лорда, из которых только две живы, но что это значит? Эти части, сказала она, сейчас во владении темного дома — но какой дом имеется в виду?

Расспросить её теперь было невозможно. Значит, нужен был ещё один источник. В идеале — сама Сивилла Трелони, родственница знаменитой Кассандры. Но Трелони сидела в Хогвартсе, под защитой Дамблдора, за стенами, которые не пропускали чужих. Добраться до неё напрямую было нельзя. Значит, надо было искать обходной путь.

Он снова сел напротив отца. Лампа на столе горела ровно, за окном было темно, и стекло отражало два лица: одно молодое, напряжённое, другое — усталое и неподвижное.

— Если бы тебе понадобилось выяснить что-то у человека, к которому нельзя подойти открыто, — тихо спросил Барти, — что бы ты сделал и к кому бы обратился?

Крауч-старший не ответил сразу. Империус сына держал его крепко, но где-то глубже приказа ещё сопротивлялась привычка не выдавать тех, кого он считал под своей защитой.

— К тому, кто умеет входить туда, куда не звали и добывать ответы на нужные вопросы, — наконец сказал он.

— К кому конкретно? Назови имя этого человека.

Лицо Барти-старшего задрожало, руки сжались в кулаки. Он старался из-за всех сил сопротивляться Империусу сына, но через три минуты наконец прошептал:

— Рита Скитер.

Барти чуть наклонил голову.

— Почему к ней? Дай подробный ответ.

После недолгого сопротивления Барти-старший ответил:

— Она незаконный анимаг. Жук. Она умеет проникать за закрытые двери. Она пролезает в щели, потом садится на чье-нибудь плечо. Анти-анимагические защитные чары против нее бессильны. Такие чары обычно ищут зверя или птицу, но не смогут определить жука, особенно если он сидит на волшебнике. Никто не думает, что человек может стать настолько малым существом.

— Откуда ты это знаешь? Ты с ней работал? Отвечай подробно.

В этот раз Крауч-старший молчал целых пять минут. Губы его дрожали, будто он пытался удержать ответ. Руки на подлокотнике судорожно сжимались. Но его сын не зря славился своим Империусом в Ближнем круге Темного Лорда. Заклятие давило ровно и безжалостно, вытаскивая наружу то, что Крауч-старший никогда не сказал бы сыну сам.

— Нет. Она была моей любовницей.

На миг в комнате стало совсем тихо. Потом Барти медленно улыбнулся.

— Вот как, — сказал он хрипло, — отец, ты всё-таки оказался полезен.

Через час он стоял перед зеркалом в нижней комнате. В руках у него был волос отца. На столике рядом стоял флакон Оборотного зелья.

Барти выпил зелье и согнулся от боли. Кости перестроились, кожа натянулась, лицо стало старше, суше, жёстче — и из зеркала на него посмотрел Барти Крауч-старший: прямой пробор, тонкие губы, тяжёлый взгляд человека, привыкшего отдавать приказы и не объяснять их дважды. Барти поднял руку — в зеркале поднялась рука отца. Он несколько раз повернул голову, проверил голос и произнёс голосом отца:

— Доброе утро.

Голос вышел почти правильный: сухой, чиновничий, без тепла. Барти усмехнулся, взял палочку отца, надел его мантию и ещё раз посмотрел в зеркало. Теперь перед ним стоял уважаемый служащий Министерства: человек с именем и должностью. И, как неожиданно выяснилось, любовник Риты Скитер.

Он спрятал флакон в карман, погасил лампу и поднялся наверх.

Барти поправил манжеты.

— Винки, — позвал он.

Эльфийка вздрогнула, услышав голос старшего хозяина. Барти улыбнулся.

— Не бойся. Всё будет хорошо.

* * *

Дом Риты Скитер пах духами, дорогими чернилами, лаком для ногтей и слишком крепким джином. В гостиной стояли розовые кресла на золотых ножках. На столике лежали перья, блокноты, обрезки статей и коробочка сахарных перьев. На каминной полке поблёскивали рамки с фотографиями известных людей. Многие из них, наверное, пожалели бы, что однажды подпустили Риту слишком близко.

Она умела добывать сведения разными способами: с одними людьми говорила, других подслушивала, третьих соблазняла. Иногда это оставалось игрой, иногда превращалось в короткое приключение. Если мужчина ей нравился, Рита могла встретиться с ним ещё раз — уже просто для собственного удовольствия.

Барти Крауч-старший был совсем не из тех мужчин, которые обычно привлекали Риту. Её тянуло к другим: ярким, опасным, властным, к тем, кто входил в комнату так, будто уже решил половину чужих судеб. Крауч таким не был. Но он забавлял Риту: старомодный, безупречно застёгнутый, до смешного правильный и такой прямолинейный, будто даже на свидание приходил с внутренним протоколом Министерства. Ей нравилось выводить его из этого аккуратного равновесия и смотреть, как за сухими манерами проступает живой человек.

Под сухостью и правилами в нём пряталось что-то мальчишеское — Рита думала, что дело в том, что он просто не умеет быть свободным. Она смеялась над ним, добывала через него мелкие сведения о министерской жизни, иногда дразнила, но считала его порядочным и надежным и доверяла ему.

* * *

У двери журналистки висел тонкий репортёрский амулет: перо в янтаре. Он предупреждал хозяйку о визитах, особенно — о незваных гостях. Но при виде Барти Крауча-старшего амулет довольно щёлкнул и затих.

Рита тут же открыла дверь, приподняла брови и улыбнулась.

— Барти. Какая неожиданность.

— Нам нужно поговорить.

— Барти, ты же знаешь: с тобой невозможно просто поговорить. Сразу кажется, что сейчас появится секретарь и начнёт вести протокол заседания.

И она пригласила его войти.

— Империо.

Рита не успела ни отпрянуть, ни закричать. Улыбка осталась на её лице, но глаза стали пустыми и послушными.

Барти некоторое время смотрел на неё с холодным удовольствием.

— Закрой дверь.

Рита послушно закрыла.

* * *

Первым делом Барти велел Рите вспомнить всех хороших прорицателей. Рита сразу же назвала Трелони, никого другого она не знала.

Трелони сидела в Хогвартсе, под защитой Дамблдора... Барти задумался.

Сам он туда пройти не мог: это было слишком рискованно. Зато Рита была жуком, а Трелони жила в башне и открывала окна. А в окно мог залететь кто угодно — мотылёк, муха, маленький жук — Хогвартс не мог проверять каждую мошку. Да и отец говорил, что обычные охранные чары на таких мелких существ не реагируют.

По расчётам Барти, у Риты там будет по крайней мере пять минут. Если повезёт — десять. Для одного вопроса этого хватит.

А как заставить прорицательницу ответить сразу, Барти хорошо знал и Рите он тоже это объяснит.