Играющие с душами (джен)

Гарри Поттер.

Письмо мне пришло поздно ночью. С эльфом, который тут же исчез. И меня просят написать ответное письмо.

И каким образом я должен отправить ответ? Моментально овладеть телепатией на уровне бога и отлевитировать несчастный листок на другой конец Британии? Кстати, куда? В Уилтшир, в Лестершир или в другое место?

Хорошо, что на следующую ночь эльф снова появился и потребовал ответ. Срочно дать ответ, так как он не может так долго и на таком расстоянии обходиться без хозяйки, по той причине, что связь между ними еще не окрепла. Эльфа подарили госпоже Амелии Боунс на День Рождения первого мая, вот эльф еще не успел нормально наладить связь с магией хозяек, от которой он питается, а взамен выполняет работу по дому. Ему повезло, что обе хозяйки — сильные волшебницы. Подарили его Амелии Боунс, однако, ее племянница более сильная волшебница даже в этом возрасте, поэтому он пытается привязаться сразу к обеим, а из-за силы младшей хозяйки с большим удовольствием выполняет именно ее поручения и не собирается докладывать номинальной хозяйки, пока та на прямую не спросит.

Я кивал, как китайский болванчик, пока выслушивал эти объяснения, и карябал короткий ответ.

Мне удобней всего было встретиться в парке в нескольких улицах от дома семьи Дурсль, ночью, желательно в выходной день, когда мне не нужно вставать рано и идти в школу.

Встреча состоялась в ночь с 15 на 16 июня, с субботы на воскресенье.

Пока Дурсли мирно и крепко спали я на цыпочках пробрался по дому и выскользнул на улицу. Остановился на минуту, прислушался. Мне показалось, что входную дверь я закрыл слишком громко и сейчас Дурсли от этого грохота встанут и поймают меня.

Обошлось.

Я, ежась от холодного ветерка, который, в отличие от весеннего или осеннего, проникал прямо до костей, пробирался по пустынным улицам Литтл-Уингинга. Где-то вдалеке вяло лаяла собака, словно она не хотела делать это, но обязанности заставляют, а по веткам деревьев мимо меня, махая хвостом, прыгала с решительным выражением морды белка.

На конец-то я пришел в парк.

Компания магов была заметно издалека. Больше никого в тот час не занесло в это место.

Они сидели на скамейке в центре парка возле фонтана, который отключили на ночь. Два мага среднего возраста держали перед собой волшебные палочки с зажженными на концах Люмосами.

Первого я узнал сразу. Ксенофилиус Лавгуд. А он не изменился за эти четыре года. А вот другой был серым человеком с ничем непримечательным лицом, который запросто затерялся бы в толпе, с полным отсутствием волос, от чего его голова напоминала футбольный мяч. Одет он был в легкую летнюю одежду. Хорошо, что не в ночнушку с юбкой.

Между ними сидел старик. Хотя он и выглядел на пятьдесят лет, одетый в маггловской деловой костюм и излучавший энтузиазм подростка, но по глазам и по морщинам сразу становилось понятно, что ему под сто или того больше. В принципе, нормальный возраст для мага, чтобы уйти на покой и заняться разведением соплохвостов на заднем дворе.

Пандора Лавгуд сидела по правую руку от своего мужа, а справа от второго мага среднего возраста сидела девочка моих лет с рыжими, как морковь, волосами, синими глазами, курносым носом и пренебрежительным выражением лица. Если бы не последнее, то она была бы точной копией Амелии Боунс. Она тоже была одета, как выращенная в маггловском мире.

Сьюзен Боунс.

— Добрый вечер, господа, — проговорил я, пытаясь придать голосу хрипловатость, а то он получался совсем писклявым.

Старик вперился в меня заинтересованным взглядом.

— Гарри Поттер? — осведомился он.

— Да.

— Или же Якоб Смирнов?

— Хоть горшком назовите, только в печь не ставьте, — буркнул я, садясь возле Сьюзен.

Маги фыркнули.

Первым представился старик. Это был Корвинус Лестрейндж V, который, в отличии от своих предков и потомков, пошел не в породу Лестрейнджей, а походил на свою мать из рода Тремпли.

Вторым магом среднего возраста оказался Саргас Кроппер, заместитель Корвинуса и главный помощник, мастер чар и рун.

Волновался ли я? Отчасти. За последние несколько лет у меня было много опыта по сдерживанию эмоций и волнений. Достаточно, чтобы приглушить в этот раз мои чувства. Но все равно я волновался от осознания того, что я касаюсь части магического мира, от осознания, с кем разговариваю — особенно, кто сидит рядом — и от того, что участвую в каких-то интригах.

Первой заговорила Сьюзен. Хотя остальные маги и были вкратце осведомлены о задании, но Сьюзен добавила деталей, упомянув о моем обмене.

— Значит вампиром, — произнес в полголоса Лестрейндж, окинув меня внимательным взглядом ученого, который вышел на след открытия мирового уровня.

— Да, сэр, — подтвердил я.

— Кхммм…

— А на сколько ты осведомлена о последних событиях магического мира? — поинтересовался глава Отдела Тайн у Сьюзен.

— Слышала про то, что Тонксы развелись. Все потому, что Андромеда дружит с моей матери и часто заглядывает к нам. Также слышала про закон Дамблдора.

— Что еще за закон? — прервал ее я.

— Закон о полном запрете торговли с магглами. Раньше на маггловском рынке нельзя было торговать зельями и амулетами, согласно какой-то статье Статута о секретности, — начал объяснять Ксенофилиус. — Но теперь британские магии вообще не могут ничем торговать с магглами.

— Даже маггловскими носовыми платками? — поинтересовался я.

— Даже ими.

— А зачем Дамблдору принимать подобный закон?

— Официально, так как он заботится и о магглах, и о магическом мире, и не хочет, чтобы маггловские компании страдали от магических конкурентов и чтобы маги не подвергали свой мир риску раскрытия.

— Последний аргумент хорошо сработал?

— Да, многие нейтральные семьи перешли на сторону Дамблдора по этой причине.

— Все равно им удалось выиграть лишь с преимуществом в десять голосов, — прокаркал мистер Лестрейндж. — Тем более в июле Визенгамот будет рассматривать апелляцию от Люциуса Малфоя, который попытается убедить их смягчить условия.

— Например позволить торговать с магглами маггловскими вещами без следов магии? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Саргас.

— А по кому этот закон ударил больнее всех?

— По старым семьям, которые торговали с магглами.

— Например?

— По Ноттам, Роули, Розье, Селвинам, Кэрроу и другим.

— Одни фамилии Пожирателей. А среди светлой стороны были те, кто пострадал от этого?

— Неизвестно, — пожал плечами Ксенофилиус.

— Если только Теодор Тонкс, который потерял жену из Блэков, — фыркнула Сьюзен.

— Зато смог стать семейным целителем Роули, — заметил Саргас.

— А в госпитале он прекратил работать? — спросил я.

— Нет, он может совмещать, но, если что, предпочтение отдаст лечению представителей семьи Роули.

— Ясно.

— Еще Питер принес одну интересную новость, — отозвалась Пандора. — Он сообщил, что Дамблдор подозревает Артура Уизли в сговоре с поклонниками Геллерта Гриндевальда, которые освободили его летом 1983 и подкинули в Нурменгард кого-то похожего.

— Гриндевальд на свободе? — изумился я.

— Так говорит Дамблдор.

— И почему он совсем ничего не предпринимает?

— Не знаю, что он предпринимает или нет, но колумбийские коллеги недавно сообщили, что в правительстве страны началось какое-то странное шевеление, стали проводиться частые тренировки авроров и некоторых добровольцев, а в газетах начали поливать грязью все, что связано с нынешними властями магической Бразилии.

— Как будто готовятся к войне.

— Именно.

— Мы сюда пришли обсуждать возрождение Волан-де-Морта, а не южноамериканскую политику, — на конец-то прервал нас Корвинус Лестрейндж. — Так вот… Мне удалось установить, что хоркруксов шесть, и один из них находится в живом носители.

Я потрогал шрам. Вернее, то, что от него осталось. Магия, из-за которой в ту октябрьскую ночь я заполучил шрам в виде молнии, выветрилась и оставила след лишь в виде небольшой отметины на лбу, которую, если не присматриваться, можно и не заметить.

— У лорда была змея? — поинтересовался я.

— Да, Нагини. Маледиктус.

— В ней как раз хоркрукс.

— Но в ней и так есть живая душа с ментальным скелетом и астральным телом. Там просто нет места для еще кусков души! — воскликнул мистер Лестрейндж.

— А в ком еще может быть хоркрукс? Не в Люциусе Малфое?

— Точно не в нем.

— Может быть, Волан-де-Морт вышвырнул из тела змеи предыдущую владелицу и поместил туда свой хоркрукс? — предположила Пандора.

— Если я не ошибаюсь, — задумчивым голосом произнес ее муж. — Для создания хоркрукса нужно ритуальное убийство.

— Заавадил маледиктуса и поместил в пустую оболочку свой огрызок? — хмыкнул глава Отдела Тайн.

— А это идея, — проговорил Саргас.

— Вполне возможно, — кивнул Корвинус. — А месторасположение остальных нам неизвестно.

Я вздохнул.

— Диадема в Выручай комнате в Хогвартсе…

— Уже забрали, спасибо Дамблдору, который позвал нас.

— То есть вы выкрали у Дамблдора хоркрукс так, что он ничего не заподозрил?

— Нет, мы вытащили из диадемы хоркрукс, а потом подарили случайно найденную диадему Филиусу Флитвику.

— У вас фамилия Лестрейндж?..

— Я же уже говорил.

— А Дамблдор уверен, что Волан-де-Морт не умер окончательно и может вернуться, соответственно, вероятней всего, он знает про хоркруксы… Теперь ясно, почему он начал активность против Пожирателей. Готовится к новой войне.

Интересно, поведение здешнего Дамблдора похоже на поведение попаданца, о котором мне забыли сообщить. А чего еще я ожидал от слуг смерти? Правдивых ответов? Ха… Они не обманывали, а просто не договаривали. Ну или планы изменились позже. Когда там Гриндевальд сбежал? Летом 1983? Может быть, в этот момент на том свете изменили свои планы и засунули в тело Дамблдора чужую душу? Зачем — вопрос, на который мы никогда не сможем ответить, но какая-то причина все-таки есть.

И я вывалил на голову моим слушателям все эти соображения.

— Нельзя исключать и такого, — проговорил Корвинус. — Все-таки с лета 1983 года Дамблдор стал более энергичным и принципиальным, словно помолодел лет на сорок.

— Еще одно доказательство в пользу теории о попаданчистве, — проговорил я.

— Мерлин меня раздери и отымей во все щели, — схватился за голову Корвинус Лестрейндж, уставившись куда-то не моргающим взглядом. Потом, скинув с себя оцепенение, требовательным тоном приказал мне:

— Говори, где остальные хоркруксы.

— Чаша Хаффлпафф в сейфе или вашего рода, или в сейфе Беллатрикс.

— Все ее имущество в этом мире после смерти отошло мужу.

— Значит где-то там надо искать. Кольцо Певереллов — в хижине, где родилась мать лорда, в Литтл-Хэнглтоне.

— Нужно будет поговорить с Морфином…

— Он же в Азкабане, чем он поможет?

— По поручению Альбуса Дамблдора его отпустили доживать последние годы на южном побережье Франции.

— Вот еще одно доказательство в пользу моей теории, — довольно произнес я. Не знаю, но в те минуты на меня накатил какой-то азарт. Азарт охотника, идущего по следам довольно опасной дичи.

— Наверное. А что с другими огрызками души?

— Медальон Салазара Слизерина хранится в кладовой домового эльфа рода Блэк, на Гриммо-12.

— С Сигнусом или Дугласом поговорить надо.

— Дуглас Блэк?

— Дуглас Прюэтт, скорее всего, следующий глава рода Блэк, так как из самих Блэков остались лишь Сигнус и отрезанный от рода Сириус, который не сможет наследовать титул.

— А Арктурус?

— Умер в том году.

— Хорошо, — кивнул я, вспоминая про оставшийся хоркрукс.

— И черная тетрадка у Малфоев.

— Черная тетрадка?

— Да, дневник, первый хоркрукс. Еще со школьных времен.

— Отлично, спасибо за информацию, — поблагодарил Корвинус Лестрейндж, бросив на меня непонятный взгляд.