Осень на двоих. Последнее мгновение вечности (гет)

«Я построил Врата из костей и яда монстра.

Я спрятал их за вуалью забвения.

Знай, что за этими вратами сокрыто наше спасение.

Я создам карту для тебя, дитя моё.

Я создам ключ и передам его Второму По Праву.

Так велит Равновесие».

Гермиона упала на кровать и со вздохом прикрыла глаза. Её спутанные влажные после душа волосы липли к вискам и шее, мгновенно пропитав водой подушку. Стоило бы подняться и высушить голову, прежде чем ложиться спать, но не было сил пошевелиться. В углу скомканным клубком лежала грязная одежда, которую Гермиона подумывала сжечь при первом удобном случае, чтобы ничто больше не напоминало ей о событиях этой ночи. Ей мерещился запах крови и смерти, которым насквозь пропитались свитер, куртка и джинсы, и от этого к горлу подступал ком. С тихим вздохом Гермиона перекатилась на бок и уставилась в стену. Утомленный разум никак не желал смолкать, словно заевшая пластинка прокручивая воспоминания о встрече с патрульными. Сегодня она едва не погибла. Если бы не Гарри… если бы… если….

Гермиона нахмурилась. Бесконечная цикличность минувших событий начала сбиваться и терять свою болезненную чёткость. Страх от пережитого и окрыляющая эйфория чудесного спасения подернулись дымкой, отступив в тень, и на их месте начало рождаться мрачное замешательство. Добравшись до штаба, Гермиона уже перестала изводить себя размышлениями о нехарактерной жестокости Гарри, предпочитая сосредоточиться на мысли, что без него её ждала бы весьма трагичная судьба. Но теперь она поймала себя на том, что в случившемся, начиная с появления патрульных и заканчивая своевременным вмешательством Поттера, есть нечто неестественное. И именно эта неестественность пробуждала в душе липкое, гадкое чувство, от которого хотелось до крови искусать губы или что-нибудь разбить.

Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох и призвала на помощь всю доступную ей в данный момент рациональность. Город, где располагался штаб, в основном населяли магглы. Когда началась война, жителей неоднократно проверяли, пока не убедились, что колдунов в городе нет. Тогда патрули здесь стали редким явлением и скорее просто формальным способом поддержания порядка. С течением времени многие магглы покинули свои дома, а патрульные и вовсе перестали появляться, не желая тратить время на полу-опустевший город-призрак, ставший после этого довольно тихим и в какой-то мере безопасным местом. В отличие от Лондона и пригородов столицы, здесь даже не устанавливали антиаппарацонные барьеры.

Так откуда же посреди ночи объявился патруль? Они целенаправленно искали волшебников — Гермиона хорошо помнила, как один из них упомянул, что кто-то их вызвал.

Но кто?

Даже если кто-то из немногочисленных жителей увидел её из окна дома, вряд ли она сразу вызвала бы подозрения. Но даже если это и так, почему патрульные направились прямиком в промышленный район города? Не логичнее ли, что они сначала проверяли бы именно жилые кварталы, откуда могла поступить жалоба, а не заброшенные улицы, где остались только пустующие склады и магазины. Но они не просто знали, что где-то по городу бродит волшебник, а шли по точной наводке.

И наконец, почему антиаппарационный барьер был установлен именно в том забытом богом переулке? Более того, на главной улице он отсутствовал — стоило им с Гарри выйти в свет фонарей, как портал сразу сработал, переместив их в штаб. Чары наложили только на переулок. Кто-то будто специально установил барьер уже после того, как Гермиона попыталась укрыться там от преследователей.

Выходит, за ней следили. И намеренно заманили в ловушку.

Гермиона перевернулась на спину, задумчиво накручивая на палец влажную прядь волос.

И наконец Гарри.

Он словно ждал, что на Гермиону нападут, и явился в самый подходящий момент. Не слишком ли счастливое совпадение?

Но разве мог он…

Гермиона закусила губу. Тот Гарри, которого она знала в Хогвартсе, никогда бы так не поступил. Но вот этот новый Гарри… которому словно не было дело до близких, который одним взмахом руки выжег сотни инферналов… способный без жалости и сомнений убить шестерых людей… этот человек вполне мог так поступить. Война — это всегда жестокость и смерть, но она не превращает людей в монстров. Не когда они до последнего хотят оставаться людьми.

Так к какой же категории отнести Поттера?

Тревожные мысли согнали Гермиону с кровати. Побродив из угла в угол, она решила, что сидя взаперти только измучает себя подозрениями. Но где искать ответы? Не идти же к Поттеру с такими обвинениями. Если она ошибается, то обидит друга, а если права… если права…

Она даже представлять не хотела, чем всё может тогда обернуться.

Кому же доверить свои опасения? Ремусу? Пожалуй, он мог предложить самое беспристрастное и рациональное суждение. Натянув поверх пижамы тёплый халат, Гермиона скрутила влажные волосы в растрепанный узел на затылке и вышла в коридор. Но стоило пройти несколько шагов, как Грейнджер помедлила в нерешительности. А правильно ли она поступает? Стоит ли втягивать Люпина? Он любит Гарри, и если сейчас обрушить на него эти новости, не поставит ли она его перед сложной дилеммой между привязанностью к сыну лучшего друга и необходимостью обезопасить Орден? Может, лучше сразу оповестить Дамблдора?

Гермиона задумчиво уставилась себе под ноги, и то же мгновение её мысли резко оборвались, когда она заметила на полу тёмные пятна. Присев на корточки, Грейнджер пригляделась, мрачнея всё больше. Цепочка тёмно-красных капель тянулась от лестницы по коридору и обрывалась у комнаты Поттера. Гермиона медленно подошла к закрытой двери, разглядывая испачканную кровью ручку. Внезапно все подозрения и сомнения, одолевающие её сердце, смела волна тревоги. Отбросив лишние домыслы, Грейнджер решительно постучалась и тут же повернула ручку, открывая дверь.

— Гарри? Ты здесь? — она замолчала на полуслове, увидев друга в дальнем конце комнаты напротив высокого напольного зеркала.

На полу у него за спиной валялась брошенная водолазка, справа на низком столике стояло блюдо с водой и лежали несколько марлевых повязок, испачканных в крови. Сам Поттер, одетый в одни только брюки, сосредоточенно ковырялся медицинскими щипцами в ране, подозрительно походящей на отверстие от пули. Гермиона не отрывала ошеломленного взгляда от его обнаженного торса в отражении — грудь и живот покрывала свежая кровь, которой было так много, что от одного её вида становилось дурно. Но Гарри словно и не замечал чудовищной кровопотери или боли, оставаясь пугающе равнодушным. Услышав, как щелкнул замок, он замер, взглянув на подругу в отражении.

— Ты или заходи, или дверь закрой, — флегматично предложил он, даже не оглянувшись.

Потрясенная и напуганная, Гермиона в первое мгновение даже не поняла, о чем он говорит. Наконец она стряхнула оцепенение и торопливо шагнула в спальню. Её взгляд на миг оторвался от кровавого зрелища, скользнув по кровати, где восседал в край расстроенный домовик, обнимая руками аптечку и глядя на Гермиону как на самое великое чудо в истории.

— Госпожа Гермиона! — всхлипнул Виви, прижимая к голове уши. — Хозяин отказывается звать целителя!

— Гарри, — Грейнджер остановилась за спиной друга, в ужасе глядя на кровоточащие раны на его груди, в животе и плече, откуда он в данный момент, похоже, пытался вытащить пулю. — Ты совсем рехнулся? — она сама удивилась, каким спокойным был её голос, учитывая, что сознание вопило от ужаса. — Почему ты не позвал помощь?

— Да брось, сам разберусь, — отвлеченно хмыкнул он, сосредоточившись на ранении.

— Я зову Эрмелинду…

— Не надо.

— Гарри, у тебя три пулевых ранения! Три! Ты так торопишься на тот свет?!

— Я в полном порядке. Не надо никого звать, — в голосе Поттера скользнула досадливая ворчливость.

— Псих ненормальный, — Грейнджер стиснула зубы, отворачиваясь от жуткого зрелища.

На столе возле окровавленных повязок лежали две извлеченные пули, та, которую он пытался вытащить, похоже, была последней. Некоторое время Гермиона в беспомощном молчании наблюдала за Поттером. Она не могла понять, как он всё еще может держаться на ногах. Грейнджер не была экспертом, но даже она понимала, что любой нормальный человек был бы при смерти с такими травмами и кровопотерей. Не говоря уже о самостоятельном лечении.

«Что вообще с тобой не так?»

Перехватив её остекленевший взгляд, Гарри сухо улыбнулся:

— Не хочу показаться грубым, но, если тебя тошнит, лучше сделай это где-нибудь не здесь.

Не в силах больше наблюдать за его самоистязанием, Гермиона шагнула ближе.

— Сядь, — она махнула рукой в сторону кровати, — я помогу.

Поттер скептично глянул на неё, но без возражений вручил пинцет и уселся на кровать, выжидательно изогнув брови. Стараясь не думать о том, что своими действиями может сделать только хуже, и, не обращая внимания на стойкий металлический запах, витающий в воздухе, Гермиона придвинула стул к кровати и села напротив Поттера. Руки дрожали, и она никак не могла заставить себя коснуться раны, думая о том, сколько боли причинит.

«Взялась помогать, так помогай», — обругала она себя и, закусив губу, приступила к работе.

Поттер даже не вздрогнул, только смотрел на неё изучающим, на удивление ясным для такой кровопотери взглядом и молчал.

— Я всё ещё считаю, что нужно позвать целителя, — ворчливо пробормотала Гермиона.

— Тогда придётся объяснять, откуда у меня огнестрельные ранения.

— По-твоему, лучше объяснять, почему ты скончался по утру?

— Так я, по крайней мере, буду избавлен от лишних расспросов.

Грейнджер вздохнула — на споры сил у неё не оставалось. Она лишь надеялась, что не угробит друга своей помощью.

— Нужны кроветворные зелья, — сказала она, чтобы хоть как-то утихомирить собственные панические мысли. — И ещё не мешало бы как следует обработать раны, прежде чем наносить заживляющую мазь.

— У хозяина нет лекарств, — ответил за Поттера Виви, в голосе домовика Гермионе послышался тоскливый упрек, адресованный Поттеру.

— А что тогда в аптечке? — не прекращая аккуратно нащупывать пинцетом пулю, удивленно спросила Грейнджер.

— Бинты, — угрюмо сообщил эльф.

Грейнджер секунду помедлила, метнув в Поттера ядовитый взгляд.

— Ты собрался решить проблему трёх пулевых ранений с помощью одних бинтов? — холодно осведомилась она. — Ты бессмертный, что ли?

— Да брось, — беспечно отозвался тот. — На патронах даже не было блокирующих рун.

— Отчего же не извлек их с помощь магии?

— Подумал, что в них могут быть разрывные капсулы.

Гермиона обеспокоенно нахмурилась. Гарри был прав — в арсенале военных и патрульных хватало разной пакости. Патроны с блокирующими рунами при попадании в тело полностью отрезали связь волшебника с собственным магическим ядром, не позволяя исцелять раны с помощью колдовства. Были ещё разрывные капсулы, встроенные в патрон и реагирующие на применение к ним волшебства. Если попытаться извлечь такую пулю чарами, она взрывалась. Взвыв был не сильный, но пострадавший при любом исходе погибал или оставался серьёзно искалеченным. Определить наличие такой капсулы нельзя было даже после извлечения пули. Не так давно стало известно, что подобные боеприпасы зачаровывают варлоки, но даже Дамблдору не удалось разобраться, что за магию те используют и как её развеять. В любом случае самым безопасным было обрабатывать любые огнестрельные ранения вручную без использования магии.

Но не самостоятельно же, бога ради!

Пинцет наконец натолкнулся на что-то твердое, и после нескольких неудачных попыток Гермионе удалось ухватить и вытащить пулю, бросив её на столик рядом с двумя другими. Вытерев выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони, она враждебно покосилась на бесполезную аптечку.

— Тебе все равно нужны зелья, — Грейнджер взглянула на Гарри.

Тот по-прежнему был спокоен и собран, словно собственные травмы его ничуть не беспокоили.

— Достаточно просто перебинтовать, — он потянулся за аптечкой, но Гермиона перехватила его руку за запястье, чувствуя, как сознание затопляет ярость.

— Хватит вести себя как упрямый ребенок, — процедила она. — Тебе нужна помощь.

— Не нужна.

— Ну конечно нужна.

Спорщики одновременно обернулись к двери, услышав новый голос. Порог перешагнула Дафна. Она окинула залитую кровью грудь Поттера долгим, тяжелым взглядом, который, впрочем, быстро скрылся за напускной беззаботностью, когда та взглянула на Гермиону.

— А я-то думала, что это вы двое воркуете в неглиже посреди ночи, хотела даже обидеться. А у вас тут всего-то лазарет, — она подошла ближе, присев на кровать рядом с Гарри. — Иди за зельями, Гермиона, я пока оглушу и свяжу его, чтобы Гарри не мешал нам играть в миленьких медсестёр.

Гарри в ответ на это только весело фыркнул, но от Грейнджер не укрылось, что при появлении Дафны он смягчился, чуть опуская все незримые заслоны и барьеры, которыми отгораживался от других. Пожалуй, это было хорошим признаком — хоть кто-то здесь мог совладать с его непрошибаемым упрямством. Сама Гермиона, привыкшая к дурацким шуточкам Гринграсс, никак не среагировала на провокационные замечания в отношении её пижамно-халатного облачения и, молча поднявшись со стула, бросила на тумбочку пинцет.

— Проследи, чтобы он не умер тут, пока меня нет, — сухо сказала она и вышла из спальни, прекрасно понимая, что, несмотря на шутливое поведение, Дафна ни за что не позволит Поттеру относиться к собственному здоровью с подобным пренебреженьем.

Но сколько бы она ни размышляла, поведение и состояние Гарри не могло быть чем-то нормальным. Даже если он каким-то образом заглушил собственные физические ощущения и не испытывал боли, как можно игнорировать такую кровопотерю? А он даже не побледнел и выглядел так, словно речь шла о жалкой царапине. Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась, что с Гарри что-то очень не так.

* * *

Для Драко Малфоя последние полтора года прошли в состоянии постоянного страха. Он боялся за семью и за себя. К собственному стыду боялся магглов и варлоков, боялся арестов Министерства магии, боялся Тёмного Лорда. Боялся каждого грядущего дня, не зная, чего ждать от изменчивой, хаотичной жизни. С недавних пор он всё больше страшился ещё и за кретина Блэйза, который словно поставил своей задачей завершить свою жизнь максимально страшным образом.

Драко осточертело бояться.

Но поделать с этим он ничего не мог.

Поместье Тёмного Лорда в последние дни напоминало гудящий пчелиный улей. Сначала выяснилось, что загадочным пленником в подвальной темнице оказался варлок. Кто-то из особо «одаренных» Пожирателей, решив воспользоваться ситуацией, попытался пробраться в подземелья, чтобы выместить собственную злость на пленённом варлоке, и попался с поличным тётушке Беллатрикс. За одну только попытку, которая могла обернуться побегом заключенного, Тёмный Лорд скормил безмозглого энтузиаста собственной змее, вынудив остальных наблюдать за процессом от начала и до самого конца. После этого никто даже заикнуться о варлоке не смел, благоразумно решив оставить все вопросы, связанные с варлоком, Тёмному Лорду и его приближенной свите.

При мысли, что один из этих безумных предателей крови находится в такой близи от него и его семьи, Драко прошибал холодный пот. В довершение к этому, буквально час назад идиот Блэйз, вопреки всем запретам, умудрился улизнуть из поместья, очевидно, чтобы повидать свою рыжую подружку. Похоже, когда тот вернётся, его обвинят в шпионаже, и Забини закончит свою жалкую жизнь в качестве кормёжки для гигантской змеи Тёмного Лорда.

Просто великолепно.

Мало Драко новостей о том, что отец будет сопровождать Волдеморта во время атаки на Азкабан, что само по себе сулило немало опасностей, так теперь ещё придётся придумывать что-то, если у него поинтересуются о месте нахождения дебошира Забини.

Драко серьезно опасался, что скоро рехнётся.

Зачем вообще Тёмному Лорду понадобилось отправляться в Азкабан? Да, там оставались в заключении некоторые его верные последователи, и Малфой знал, что будет не лишним привлечь на свою сторону дементоров, которые по-прежнему охраняли тюрьму, но разве это так важно сейчас? Неужели они не могли оставить всё как есть и заняться чем-то другим, а не пытаться ворваться в тюрьму, когда всё и так катится в преисподнюю?

Ещё и заноза Хант вдруг вообразила, что занимает какое-то важное положение среди Пожирателей, расхаживая по поместью с таким видом, словно оно ей принадлежит. До этого она едва покидала отведенную ей комнату и показывалась, только когда в особняк возвращался Флинт. С чего такие перемены? Драко подозревал, что тётушка Бэлла дала ей какое-то поручение, отчего девчонка решила, что теперь ей нечего опасаться. Впрочем, он сильно сомневался, что вчерашняя заложница вдруг обзавелась особой протекцией. Тем более, зная Беллатрикс Лестрейндж, та вряд ли хоть сколько-нибудь заботилась о благополучии Мелиссы, и стоит той хоть раз оплошать, как её жизнь оборвется. Драко лишь надеялся, что Хант не утянет за собой тех, кто в этот момент окажется поблизости.

Апатичные блуждания из угла в угол спальни, где Малфой прятался от назойливой Хант и её попыток вызнать, куда запропастился Блэйз, прервал деликатный стук в дверь, и на пороге показалась Нарцисса Малфой. Драко замер посреди комнаты, обратив на мать напряженный взгляд. Она казалась утомлённой и бледной, но держалась с неизменным достоинством. Даже отцу не удавалось сохранять столь железную выдержку. Это качество в ней всегда восхищало Драко — он желал бы и сам оставаться спокойным и сдержанным, а не паниковать при каждом случае. И всё же в присутствии матери хаос в голове всегда немного стихал.

Нарцисса прошла в комнату, окинув скудную обстановку безучастным взглядом. Драко ждал, что она скажет что-то про неприглядный облик комнаты, но та лишь молча опустилась в кресло, неторопливо разгладив складки темно-синего платья.

— Ты выглядишь осунувшимся, Драко, — пожалуй, лишь он, да ещё отец, смогли бы уловить нотки беспокойства в её ровном, негромком голосе.

«Уж кто бы говорил, матушка», — безрадостно подумалось наследнику Малфоев.

Стараясь соответствовать её размеренной манере речи и благородному поведению, Драко тихо выдохнул и расположился в кресле напротив.

— Я тревожусь за отца.

Он не хотел вываливать на мать собственные страхи и опасения, но, по крайней мере, эту тревогу он мог разделить с ней и, если повезет, обрести хоть толику её спокойствия.

— Пустые волнения ничем не помогут тебе, дорогой, — мягко и в то же время едва ли не равнодушно отозвалась Нарцисса. — Если желаешь ему блага, приложи все силы к тому, чтобы он покидал нас с уверенным сердцем.

— Мне просто не ясна необходимость вторжения в Азкабан, — Драко нахмурился. — Там заключено не так уж много последователей Тёмного Лорда. Окажись они среди нас, это мало что изменит.

— Настали времена, когда даже пара человек могут иметь значение.

— Там же нет никого хоть мало-мальски значимого, чтобы ради них организовывать нападение. Кого так нужно вытащить оттуда, чтобы это хоть на что-то повлияло?

Нарцисса чуть склонила голову к плечу, разглядывая сына с назидательным терпением.

— Будущее становится слишком неясным. Тёмный Лорд как никто осознаёт, что перевес сил явно не в нашу пользу. В такое время позволять обученным, умелым магам оставаться в тюрьме расточительно и неразумно.

— Отец говорит, что помимо заключенных Тёмный Лорд хочет забрать дементоров из Азкабана. К нам уже присоединилась часть из них. Зачем так рисковать ради пары десятков этих тварей? Попытка забрать ещё и их может стать опасной, разве нет?

На этот раз Нарцисса долго молчала, прежде чем ответить, тщательно обдумывая то, что собиралась сказать. На миг её серо-голубые глаза заволокла неясная тень, но тут же вновь скрылась за непроницаемым пологом спокойствия.

— Не так давно подтвердились опасения Тёмного Лорда в отношении варлоков, — наконец почти нехотя сказала она. — В связи с этим милорд высказал необходимость привлечь на нашу сторону как можно больше дементоров.

— Зачем? Магглы не могут им противостоять, и даже варлоки…

— Драко, — вдруг на удивление холодно перебила мать, — то, что я сейчас скажу, должно остаться строго между нами. Ты понимаешь меня?

Малфой закрыл рот, удивленно изогнув брови.

— Понимаю…

— Варлоки могут уничтожать дементоров, — тихо сообщила Нарцисса. — Пока об этом знают немногие, и нужно, чтобы так оно и оставалось.

Драко шокированно воззрился на мать.

— Но это невозможно.

— Все мы раньше так считали, но несколько дней назад Тёмный Лорд лично убедился, что варлокам действительно под силу полностью уничтожить дементора.

Драко в молчаливом ужасе поджал губы. Когда общественности только стало известно о варлоках, одно их упоминание вызывало у магов почти неконтролируемый ужас. О воинстве церкви ходило великое множество слухов, в том числе самых диких и нереалистичных: кто-то говорил, что это некая иная раса колдунов, объединившаяся с магглами, кто-то был убежден, что варлоки — это некие полубожественные существа, призванные маггловскими церковниками — так называемые «ангелы» или «нефилимы» рожденные от союза крылатых существ и магглов. Некоторые даже верили, что это демоны, скованные печатями и подчиняющиеся святому слову церкви. Одно оставалось очевидным: варлоки обладали огромной силой, чуждой волшебникам, и противостоять им было необычайно сложно.

Уже позже кто-то начал распространять среди магов выдержки из исторических источников, утверждающие, что варлоки — это не кто иной как обычные магглорожденные дети, которых забрала на воспитание церковь, вырастив из них бездушных фанатиков. Они были не более чем смертоносным инструментом церкви. Это породило среди волшебников яростную волну ненависти к магглорожденным, даже тем, кто сражался на стороне магов, и почти всколыхнуло новую вспышку междоусобных распрей, когда в порыве негодования волшебники начали нападать на полукровок или магглорожденных. Именно тогда многие грязнокровки предпочли отвернуться от магического сообщества, переметнувшись к магглам. Иного от них Драко и не ожидал. Ведь на что ещё могли быть способны эти жалкие отбросы, не осознающие всей важности магической крови, что по страшному недоразумению текла в их венах? После этого он лишь убедился в том, что с самого начала его презрение к этим бесхребетным ничтожествам имело все основания на существование.

— Как какие-то грязнокровки, обученные невежественными магглами, способны убить практически бессмертное существо?!

— Не стоит недооценивать врага, основываясь лишь на его происхождении, — назидательно заметила Нарцисса. — Мы очень мало знаем о том, как работает их магия и какая сила им подвластна. Именно с этой целью Тёмный Лорд захватил одного из них.

— Да, я понимаю это. Но если они и правда могут убить даже дементора, какой смысл рисковать и приводить новых?

— Есть информация, что дементоры, которые в данный момент находятся в Азкабане, обладают некой особенностью, которой нет у остальных.

— Что за особенность?

— Этого я не знаю, — Нарцисса сложила руки на коленях, сцепив пальцы замком и пристально взглянула в глаза сына. — Но я хочу, чтобы ты помнил одно, Драко. Речь сейчас не о войне между чистокровными и магглорожденными, и не о противостоянии разных идеологий. Наш единственный враг — магглы. И только борьбе с этим врагом стоит уделять внимание. Не позволяй домыслам и провокациям смутить и запутать себя. Не борись против своего же вида. Иначе нас всех неминуемо ждёт гибель.

— Скажи это министру и его ополоумевшим шавкам, — нахмурился Драко. — Это они всё никак не поймут, в каком направлении атаковать.

— Это не только их ошибка, — Нарцисса проницательно улыбнулась одними уголками губ. — Мы все скованны предрассудками и сомнениями. Но даже так нельзя позволять страху руководить своим разумом. Это измотает и погубит тебя.

Драко в молчании воззрился на мать. Неужели все его мысли и чувства были настолько очевидны, что она посчитала нужным указать на это? Он мысленно вздохнул. Порой он забывал, что за немногословным и порой безучастным обликом этой женщины скрываются острый ум и цепкая наблюдательность.

— Я… понял тебя, мама, — наконец тихо выдавил он.

— Хорошо, — Нарцисса поднялась на ноги, собираясь уходить, и Драко поспешно вскочил следом. — Будь сильным, — пристально взглянув в глаза сына, Нарцисса в редком проявлении материнской нежности мягко провела ладонью по его щеке и, не сказав больше ни слова, удалилась.

Дверь с тихим щелчком закрылась, оставляя Малфоя наедине со своими мыслями. Из теней на стенах, подрагивающих в мерцании свечей, на него с голодной алчностью воззрились отступившие было страхи.

* * *

О том, что Гарри был ранен, так никто и не узнал. После того, как они с Дафной обработали его раны и заставили выпить кроветворных и восстанавливающих зелий, Гермиона вернулась в свою комнату, но не смогла уснуть, мучаясь тревогами и опасениями, что по утру они обнаружат в спальне остывающий труп Поттера. К счастью, на следующий день он был ещё жив, подозрительно бодр и вел себя всё так же раздражающе. Ремус покинул штаб сразу после завтрака, и Гермиона лишилась возможности поговорить с ним о своих подозрениях. Прошлой ночью сумрачные мысли немного поутихли, ведь не мог же Гарри и вправду предать её, чтобы потом самому подставиться под пули. С другой стороны, в его поведении накопилось слишком много странностей, чтобы просто игнорировать их. Измучив себя размышлениями, к вечеру Гермиона «сломалась», оправившись прямиком к комнате Гарри. Прежде чем беспокоить кого-то из Ордена, стоило хотя бы попытаться обсудить произошедшее с Поттером. Остановившись на пороге его комнаты, Грейнджер помедлила, собираясь с мыслями, и уже занесла руку, чтобы постучаться, когда по ту сторону двери раздался приглушенный голос.

— Я знаю…

Это определенно был Гарри. Сначала Гермиона решила, что он услышал её приближение и уже собралась войти, как вдруг после короткой паузы он снова заговорил:

— Нет времени ждать. Мы слишком долго медлили.

«Кто это "мы?"» — недоуменно подумала Грейнджер, почти прижимаясь ухом к двери.

И с кем он говорит? По ту сторону раздавался только голос Поттера.

— Да-да, я сам и согласился. Не стоит мне напоминать, — снова заговорил Гарри и после недолгого молчания добавил: — Ещё не нашел, но догадываюсь, где они могут быть… Не страшно, меня не волнуют последствия… да, я помню, — он тихо хмыкнул, — заметь, это твои слова.

Дурное предчувствие захватило с головой. Готовая к любому исходу, Гермиона распахнула дверь, влетая в спальню с палочкой наизготовку. Её взгляд метался по комнате в поисках неизвестного собеседника, но кроме Гарри здесь никого не было. Поттер же, ничуть не удивленный и не встревоженный неожиданным вторжением, сидел скрестив ноги на кровати и лишь поднял голову, одарив гостью ироничной улыбкой.

— И тебе доброй ночи.

— С кем ты только что разговаривал?

— Знаешь, твоя тенденция врываться ко мне в спальню посреди ночи начинает наводить на всякие подозрения, — невозмутимо заметил он. — Не пойми меня неправильно, но у меня уже есть девушка.

Гермиона проигнорировала насмешку, продолжая настороженно озираться по сторонам, словно кто-то мог выскочить из тёмного угла в любой миг.

— С кем ты говорил? — настойчиво повторила она, обращая на друга тяжёлый взгляд.

— С самим собой.

Она скептично изогнула бровь.

— И сам себе отвечал?

— Годы одинокого затворничества превратили меня в тихого шизофреника.

— Гарри, я серьезно.

— Я тоже, — он в наигранном волнении расширил глаза. — Шизофрения — это не шутки.

Понимая, что внятного ответа не добьется и под пытками, Гермиона раздраженно фыркнула и, помедлив, спрятала палочку.

— Как твоё самочувствие? — она едва не поморщилась от того, каким вымученным и притворным казалось сейчас это проявление беспокойства о его здоровье.

— Жить буду, не волнуйся.

Ответ вышел ещё более сухим и безжизненным. Грейнджер решила перевести тему.

— Что это? — спросила она, заметив в его руках тонкий ивовый прут, скрученный обручем, на который тот наматывал белые нити, составляя причудливый узор.

— Хм? — Поттер глянул на поделку в своих пальцах. — Это сачок.

Гермиона подошла ближе, изучая самодельную вещицу.

— Больше похоже на ловца снов.

— Зачем задавать вопрос, если ты уже определилась с ответом? — Поттер шутливо сощурился. — Впрочем, подозреваю, ты не об этом пришла поговорить?

Грейнджер помедлила, разглядывая безмятежное лицо собеседника. Он не казался обеспокоенным или напряженным, но словно видел её насквозь, прекрасно догадываясь, о чём она собирается спросить.

— Ты прав, — она медленно обошла кровать и села на стул, расположившись напротив друга. — Я пришла спросить о прошлой ночи.

Гарри смерил её невыразительным взглядом и вернулся к плетению похожих на паутину узоров.

— Спрашивай.

— Я много думала о том, что вчера случилось. Патрульных кто-то вызвал, они знали, что в городе волшебник.

— Вот как…

— Даже если это был кто-то из магглов, то патрульные всё равно слишком быстро меня обнаружили, словно точно знали, где искать.

— М-м-м, — отвлечённо протянул Поттер, — и какие твои мысли?

— Тот, кто вызвал их, знал, где именно я буду.

— Любопытно.

Гермиона выдержала паузу, пристально наблюдая за реакцией собеседника: ни малейшего намека на причастность. Гарри даже особого интереса к теме разговора толком не выказывал. Не желая отступать, она продолжила:

— Ещё я уверена, что антиаппарационный барьер наложили не магглы.

— О...

— И наконец твоё появление, — задержав на секунду дыхание, сказала Гермиона. — Ты пришел на удивление вовремя.

— Всегда пожалуйста.

— Как тебе удалось так быстро меня найти? Мы разминулись в другой части города.

Гарри прекратил наматывать нити на обруч и поднял взгляд.

— Так какой же вопрос ты пришла задать мне, Гермиона? — пристально глядя ей в глаза, произнёс он.

— Это был ты? — прошептала она. — Ты их привел?

Грейнджер мысленно готовилась к любой реакции от возмущения и обиды до агрессии, но Поттер на это лишь улыбнулся. И нельзя было сказать, чего в этой улыбке больше: равнодушной насмешки или утомлённой скуки.

— И снова повторюсь, — с лёгкой иронией протянул он. — Зачем задавать вопрос, если ты уже определилась с ответом?

— Мне сложно так просто поверить, что человек, которого я считала своим другом, так хладнокровно меня предал.

— Дружбу слишком переоценивают, — Гарри вновь вернулся к плетению узоров. — Опрометчиво называть всех подряд друзьями. Иногда это печально заканчивается.

«И это говорит мне человек, когда-то поставивший жизнь лучшего друга выше безопасности всего магического сообщества».

Гермиона понимала, чем вызваны подобные рассуждения. Обидно и грустно, что эта, казалось бы, неотъемлемая часть личности Гарри безвозвратно исчезла, оставляя за собой лишь тусклый шлейф разочарования и горечи. Тот, кто ставил дружбу превыше всего, сам же теперь отвергал её значимость. Но разве могло это оправдать подлость?

— Так ты не отрицаешь, что натравил на меня патрульных?

Поттер неопределенно хмыкнул в ответ.

— И для чего же мне это?

— Именно этого я понять и не могу, — Гермиона скрестила на груди руки.

— Довольно нелогично звать патрульных, чтобы потом самому же тебя от них спасать, не думаешь? Меня даже ранили, между прочим, — он состроил притворно жалостливую гримасу. — К чему такие жертвы?

— Ты мне скажи.

— Но ведь это ты выдвинула обвинения, — тон и взгляд Поттера становились всё более лукавыми, словно они здесь не обсуждали вероятность его предательства, а затеяли какую-то неимоверно забавную игру, — так найди теперь аргументы.

— Как насчет наводки патрульным, барьера и твоего подозрительно своевременного появления? — не поддаваясь на провокацию, холодно осведомилась Грейнджер.

— Ну а доказательства у тебя есть, детектив Грейнджер?

— Нет. Но я рассчитывала, что ты будешь честен со мной.

— Ты пришла обвинить меня в предательстве, но при этом ожидала искренности? — весело удивился Поттер.

— Действительно, какая глупость, — Гермиона горько усмехнулась, — всё ещё надеяться, что мы остались друзьями.

Поднявшись на ноги, она собралась было уйти, но у самого выхода её остановил задумчивый голос Поттера.

— Если ты спросишь меня, то глупость здесь — это твоё нежелание проводить масштабную работу над ошибками.

— Что, прости? — обернувшись, она в недоумении свела брови у переносицы.

Гарри наблюдал за ней с дразнящей улыбкой.

— Вместо того, чтобы забивать голову подозрениями, ты бы лучше подумала, как так вышло, что тебя настолько легко схватили.

— Но я…

— Что? — насмешливо перебил он. — Не ожидала? Застали врасплох? Не ты ли тут рассуждала недавно о том, что идёт война? Что это не детские игры, а суровая реальность и все мы в страшной опасности. Так где же твоя готовность и серьёзность? Столкнувшись с врагом, ты оказалась беспомощнее слепого котёнка. И вместо того, чтобы признать собственную слабость и подумать, как обезопасить себя в будущем и защитить других, ты весь день гадала, я ли позвал патрульных?

Каждое его слово, произнесенное с беспечной легкостью, опускалось на плечи тяжелым грузом осознания собственной оплошности. И вместе с тем поднимало в душе негодующее желание спорить и протестовать. В чём-то он был прав, но за всеми своими нравоученьями умудрился ловко увернуться от прямого ответа, и это само по себе наводило на мысль, что именно Гарри натравил на неё патрульных.

— Как я могу думать о врагах, постоянно беспокоясь, не вонзят ли друзья нож мне в спину?

— Так перестань беспокоиться об этом, — Поттер пожал плечами. — Чужая душа полна теней и противоречий. Ты никогда не узнаешь, что творится в голове другого. Вместо того, чтобы упиваться обидами и подозрениями, строй оборону там, откуда исходит реальная угроза, а не мнимые домыслы.

— Знаешь, даже самые неприступные крепости могут быть взяты изнутри, — угрюмо бросила Гермиона. — Достаточно одного предателя, который в нужный момент распахнёт захватчику ворота, чтобы всё пошло прахом, — она вздёрнула подбородок. — И ты действительно советуешь мне не беспокоиться об этом?

— Любая крепость рано или поздно падёт, — флегматично хмыкнул Поттер. — Подозревая всех и каждого ты многого не добьешься.

— Но как доверять тем, кто рядом, если любой может тебя предать?

— Так не доверяй никому, — с улыбкой посоветовал Гарри и вернулся к сплетению узоров в ловце снов.

Грейнджер так и осталась стоять посреди спальни, разглядывая его спокойный профиль. Этот человек всё меньше напоминал её друга. Чего же он добивался? Хотел проверить, как она справится в критической ситуации? Пытался преподать урок? Неужели он так хладнокровно толкнул её в пропасть, лишь бы только взглянуть, сможет ли она взлететь? Разочарование при этой мысли оказалось так сильно, что даже обида и злость померкли за ним.

— Что же такое с тобой случилось? — с неожиданной для себя досадой спросила она. — Что ты стал таким жестоким?

— Это не жестокость. Лишь форма мышления, отличная от твоей. Не значит, что она неверна. Просто немного оригинальна.

«Да уж… та ещё оригинальность».

Подумав немного, Гермиона вернулась обратно на свой стул, слишком заинтригованная самодельным ловцом снов в руках Поттера, чтобы просто уйти.

— Для чего это? — не сдержавшись, спросила она.

— А ты по-прежнему хочешь всё знать. Приятно думать, что некоторые вещи никогда не меняются, — он тихо рассмеялся. — Ну, раз мы закончили с чтением морали, можем вернуться к светским беседам. Слышала когда-нибудь придание о кошмарах Хайгейтского Некроманта?

Гермиона нахмурилась.

— Я слышала, что он был одним из сторонников демонологии и тёмных ритуалов. Многие его труды до сих пор считают опасной и запрещенной литературой. К чему ты клонишь?

— Вот к этому, — Гарри помахал в воздухе своей поделкой. — Хайгейтский Некромант, при упоминании о котором у большинства волшебников волосы на голове дыбом встают, был гениальным ученым. Он разработал более ста ритуалов на основе магии жертвы и магии рун и много писал о теории контроля, утверждая, что смерть — это идеальная формула порядка, а хаос рождается из жизни, — Поттер помедлил, сосредоточенно сворачивая очередную петлю и закрепляя её на ободке, после чего продолжил говорить. — Но мало кто знал, что многие его достижения стали результатом его собственной слабости, — Гарри скользнул ироничным взглядом по собеседнице. — Этим он во многом меня и восхищает.

— Обратить в силу то, что тебя уничтожает, — Грейнджер согласно хмыкнула. — Это и правда достойно уважения. Но что за слабость у него была? Об этом я раньше не слышала.

— Видишь ли, с юности его мучали страшные кошмары, — продолжил рассказывать Гарри. — Не помогали ни зелья, ни легилименция, ни целители. Кошмары эти были так ужасны, что радость жизни по капле покидала его, постепенно превращая в безжизненную оболочку. Но он же был гением, не так ли? Прибегнув к практикам древних шаманов, он разработал артефакт, целью которого было вобрать в себя и запечатать его кошмары.

— Ловец снов?

— Именно, — Поттер широко усмехнулся на миг став похожим на того увлеченного историей магии подростка, каким его помнила Гермиона. — Стоит ли говорить, что решение оказалось удачным? На протяжении долгих лет артефакт исправно поглощал его кошмары, запирая их внутри магической сети. И лишь спустя годы, когда недуг полностью оставил его, Хайгейтский Некромант заметил, что ни один из «пойманных» кошмаров на самом деле не исчез, как он рассчитывал изначально. Все они по-прежнему были заперты в созданной им ловушке. Более того, за годы заточения обрели материальность, сформировавшись в некое подобие тёмных созданий, столь опасных и ужасающих, что случись что-то с артефактом, мир бы заполонили несущие отчаяние и ужас твари, способные поглотить без остатка счастье, наполнить разум кошмарами и… вытянуть душу.

— Дементоры, — завороженно прошептала Гермиона. — Он создал дементоров.

— Не умышленно, — Гарри кивнул. — Даже такой человек, как он, не смог предсказать, во что выльется его эксперимент.

— Но разве не мог он просто уничтожить их, пока они находились внутри ловца снов?

— Не мог. Мог только сдержать и то все больше сомневался, что ловушка надолго их удержит. Вместе с одним из своих близких друзей он разработал заклинание патронуса, чтобы хоть как-то защититься от тварей, но и этого было мало. Оставался вопрос, как контролировать таких кошмарных существ. Тогда некроманту пришло в голову связать их с ловцом снов чарами наподобие контракта. В этом случае, даже покинув его, дементоры будут вынуждены подчиняться тому, у кого находится артефакт. Только вот что ему было делать с полчищем тварей, существующих на грани реальности и сновидений?

— Отправить в Азкабан?

— Да, эту часть истории ты знаешь, — Поттер закрепил очередную петлю на обруче. — Разве не замечательная идея — разместить порождений ночных кошмаров в тюрьме? Так дементоры смогут получать постоянный источник пищи и не впадут в ярость, а вместе с этим станут лучшими стражами для нарушивших закон преступников. Передав артефакт и дементоров под надзор Министерства магии, он тем самым навсегда избавился от этого бремени, а заодно заработал огромную признательность властей за такой вклад в сохранение порядка в обществе, но, конечно, в книжках об этом сейчас не напишут.

— Так к чему ты мне это рассказал? — нетерпеливо осведомилась Гермиона, когда собеседник замолчал. — Тебя тоже начали мучить кошмары?

— Нет, с чего бы? — Поттер в легком удивлении изогнул брови. — Не торопись. Это ещё не конец истории. Самое интересное случилось уже годы спустя, когда Аврорат обнаружил, что несколько десятков дементоров, которых поместили в Азкабан, вдруг превратились в несколько сотен. После долгих исследований ученые поняли, что те существа, которые были привязаны к изначальному ловцу снов, при хорошем питании имеют свойство… плодиться.

— Плодиться? — ужаснулась Гермиона, такого она не читала ни в одной книге.

— Не естественным путём, конечно, но чем больше накапливалось страха и отчаяния в тюрьме, тем больше становилось дементоров.

— Разве такая информация не стала бы со временем достоянием гласности?

— Зачем осведомленным лицам наводить панику? Конечно, они не распространялись об этом. Им вполне хватало уже того, что сам факт существования дементоров вселял в общественность ужас. Если бы все узнали, что эти создания способны размножаться, при этом потомство никаким контрактом не связано, случилась бы массовая истерия с закономерным недовольством в адрес Министерства.

— А ты как всё это выяснил?

— У Сириуса весьма богатая на интересную литературу библиотека, если знать, где искать, — Поттер многозначительно улыбнулся, заслужив ворчливое фырканье в ответ. — Так ты будешь слушать дальше?

— Продолжай, — Гермиона со вздохом махнула рукой, уже не зная, к чему ведет весь его рассказ.

— Так вот. К тому времени, когда ситуация раскрылась, Хайгейтский Некромант был мёртв, чтобы хоть что-то предпринять. В итоге всё, что удалось придумать ученым, — это создать подобие его ловца снов, чтобы привязать к нему новых дементоров. Но он не был так же эффективен, и на поверку те дементоры, которые были им связаны, смогли разорвать сеть, когда нашелся более талантливый маг, сумевший переманить их на свою сторону.

— Волдеморт?

— Он самый. Таким образом, — неторопливо продолжал объяснять Гарри, — в Азкабане сейчас остались лишь те, первые дементоры, которые и по сей день связаны контрактом с оригинальным ловцом снов.

— И где же он?

— Где-то в Отделе тайн Министерства, — Поттер беспечно пожал плечами. — И Скримджер, как и другие до него, полагаю, свято верит, что пока ловец снов в его руках, дементоры никуда из Азкабана не денутся, потому что связаны нерушимыми узами Хайгейтского Некроманта. Бедняги.

— Бедняги?

— Да. В целом, это как у домовиков. Дементоры связаны с конкретным волшебником и не могут ему ни в чем отказать. Но домовики только рады выполнять любую прихоть хозяев, потому что изначально были созданы для служения. А вот дементоров вытащили в этот мир и сковали против их воли.

— Как хорошо, что это единственная схожая черта между домовиками и дементорами, — тускло прокомментировала Гермиона.

Даже представлять не хотелось ситуацию, в которой миролюбивые, заботливые эльфы хоть чем-то походили на хладнокровных тварей из ночных кошмаров способных поглощать человеческую душу.

— И как хорошо, что у любого подобного ритуала, вроде нерушимых уз, есть своя лазейка, — с энтузиазмом поддержал Поттер, тут же насторожив Гермиону. — И вот для этого, — он закрепил последнюю петлю на обруче и провел рукой над ловцом снов, от чего переплетения нитей озарились оранжевым светом, — мне и нужна такая безделушка.

Он легко поднялся с кровати и снял со спинки кресла плащ.

— Что… — Гермиона растерянно наблюдала за ним. — Куда ты?

Гарри помолчал, пряча ловца снов во внутренний карман плаща, и растянул губы в широкой жизнерадостной улыбке.

— В Азкабан, — бодро ответил он. — Раздам бедолагам носки.

И на глазах ошеломленной подруги с негромким хлопком аппарировал прочь.