Истории Фаэруна (джен)

Утренние лучи пробились сквозь приоткрытые ставни таверны, падая на плечо в отполированных латах. Тишину в главном зале прерывал ритмичный храп, доносящийся с разных уголков. Лужицы местной браги и заморского вина подсыхали на заваленных кружками столах, привлекали муравьёв, щекоча руки спящих. Некоторые участники вечернего празднества заснули в обнимку, неожиданно найдя в собутыльниках собратьев по духу и лучших собеседников. Другие веселились так отчаянно и увлечённо, что вряд ли смогут самостоятельно поднять головы к полудню. Но утро не спешило сгонять мирный сон, отдаляя болезненное пробуждение и длительную уборку. Единственным, кто не спал в столь ранний час, сидел за одним из столов с нетронутой кружкой. Рассветные лучи играли на латах, отражались на украшающие таверну картины, подсвечивали плывущие по воздуху пылинки. Уютная тишина нарушилась шумом.

Человек в массивных латах медленно поднялся из-за стола, поднимая ножны с большим гравированным мечом. Бросив взгляд на свою группу, которая и стала поводом для большого праздника, человек закрепил ножны на поясе и направился к дверям. Если бы не глубокий сон после напряжённой битвы и пьяной ночи в честь победы, его бы обязательно остановили. Но сегодня никто не остановил.

За дверями таверны город уже просыпался и шумел. Мальчишки глашатаи кричали в окна, будили горожан и не забывали рассказать о новостях. Слова о громкой победе героев над злодеями, о таверне для искателей приключений, о доблестном паладине, разносились по улицам быстро, хотя не прошло и суток. Паладин не замечал этих криков, даже когда кто-то остановился поблагодарить героя и его группу, он промолчал и прошёл мимо. Шагая по улицам, которые месяц назад поклялся спасти и отомстить за каждую невинную жертву, чья кровь коснулась каменной кладки, человек ничего не чувствовал. Клятва, что возводила тяжёлый меч над головами врагов, казалась всё нелепее. А желание исправить испорченный мир и посвятить свою жизнь борьбе со скверной, казалось, и вовсе глупым. Паладин шёл по окрестностям спасённого города в тяжёлом молчании, а его взгляд не поднимался с дороги.

Ближе к высоким воротам с дремлющей стражей после городских гуляний пронёсся жалобный хриплый крик. В подворотне между складскими зданиями среди мусора и сгнивших овощей, очередной мелкий бандит решил поживиться, пока стража храпит. Раньше, горячее сердце бы взвыло праведным гневом, поднимая священный меч. Паладин лишь подошёл ближе к переулку, лишь сменил направление вдоль пустующих зданий. Приближающийся скрежет лат насторожил бандита, а молчаливый взгляд паладина прогнал. Старик хрипло благодарил, ругался на стражу, жал металлические рукавицы. Паладин лишь слабо кивнул, уходя.

Изношенная телегами каменная кладка главной дороги сменилась просёлочной тропой, а потом и вовсе молодой травой. Последние весенние дни радовали теплом и свежестью, превращая долину в бескрайние цветущие поля. Глаза не замечали великолепия, что дарила взору природа. Только сабатоны, издающие неприятный скрежет, и раздавленная трава под ними. Паладин не замечал, как утекает время, как собственная тень исчезает, а усталость поднимается всё ближе к сердцу. Движение куда-то казалось единственно верным и правильным.

Шаг за шагом блестящая в полуденных лучах фигура удалялась от города. Высокая трава и пшеничное поле сменялись густыми кустами шиповника, а они следом превращались в раскидистые сосны и могучие дубы. Ноги несли паладина всё дальше, ближе к тишине и подальше от мира. Мысли исчезли с последними отзвуками города и ферм вокруг высоких стен. Паладин больше не размышлял о добре и зле. Всё, что он знал о мире, окончательно рассеялось обыденной кражей в подворотне. Смысл спасения мира и извечной борьбы, которые он кричал в бесчисленных битвах, исчезали в оглушительной пустоте.

Только к вечеру он остановился у реки в каком-то лесу, вспугнув небольшую стаю оленей. Журчащая речка блестела в последних солнечных лучах, манила приятной прохладой после жаркого дня. Природа процветала, возрождаясь вновь и вновь. Колени подогнулись на каменном берегу, пугая щебечущих птиц звоном металла. Фигура замерла, опустив руки и склонив голову. Фигура, которую, возможно, больше никто не найдёт.