Маггловская зараза (джен)

Рассказ дался Северусу нелегко. Собственно, он впервые рассказывал это сам, своими словами, полностью, а не отвечая на вопросы авроров... так, что его никто не перебивал, только внимательно слушали. Окончив повествование, он сидел, устремив взгляд куда на стену с фотографиями, словно боясь посмотреть на Петунью и мальчишек. Его отвлекли какие-то странные звуки, которые издавал Дадли. Потом до него дошло, что парень просто смеётся. Смеётся?! Что же тут смешного на взгляд магглов??? Он перевёл взгляд на Петунью — она не смеялась, но на лице её было укоризненное выражение, а губы были поджаты, что делало её чем-то похожей на МакГонагалл — ну, та-то только с таким выражением и бывает, с ним родилась, а вот по лицу Петуньи можно было прочесть: «Ну и дебил ты, Северус...».

— Ой, приду-у-у-урки, — уже всхлипывал Дадли от смеха.

— Кто, мистер Дурсль? — сдержанно осведомился Северус.

— Да все в вашем магическом мире. С чего они решили, что этот Избранный — наш Гарри? Да ещё и поверили в эту лабуду!..

— Дадли! — наконец отмерла Петунья. Обычно она следила за тем, какие слова используют дети, «Человека узнают по тому, как он говорит!»*, но сейчас она «переваривала» подробности, расказанные Снейпом, и несколько отвлеклась.

— Мам, а как ещё это назвать? Во-первых, кто в наше время верит пророчествам? Мы же не в каменном веке живём! Во-вторых, кто его напророчил? Безработная полоумная. Она даже не была известной предсказательницей! И ей поверили?

— У неё прабабка была известной предсказательницей... — пробормотал Снейп, несколько огорошенный точкой зрения Дадли.

— У дворняги в прабабках может быть английский бульдог, но породистой собакой это дворнягу не сделает, — ехидно сказал Гарри, который хорошо запомнил объяснения тёти Мардж, она-то в таких вопросах разбиралась ещё как!

— Вообще-то я согласна с Дадли, — довольно миролюбивым тоном сказала Петунья. — Где в этом пророчестве сказано, что это непременно Гарри Поттер?

— Родившийся на исходе седьмого месяца... — чуть ли не прошептал Снейп.

— В каком году? — тут же ехидно осведомилась Петунья. — И откуда сей месяц считать? По какому календарю? А может, он вообще ещё не родился? Как и этот Тёмный Лорд. Ну то есть ваш Лорд, который исчез — имя-то с фамилией у него были? Так их тоже Пророчество не называет. И что, он единственный Тёмный Лорд, больше никаких и никогда не было и не будет?

— Были, конечно... Гриндевальд, например... 50 лет назад...

— А я тоже одного Тёмного Лорда знаю! — весело сказал Дадли и когда на него устремились ошалелые взгляды матери и гостя, выдал: — Дарт Вейдер его зовут!

Сидящий рядом Гарри согнулся пополам от смеха. Потом с трудом выговорил, глядя на Снейпа: — Это кино такое, сэр!

— Маги кино не смотрят! — проворчал Снейп-

— И очень зря! Сколько информации мимо них, — парировал Гарри. — Мы же вот смогли за пять минут «расколоть» это ваше пророчество. Даже если я и «Избранный», то необязательно это тот самый Тёмный Лорд. И наоборот.

— Но Лорд решил, что речь именно о нём, — совсем уж убитым голосом произнёс Снейп.

— Ну и сам виноват, — жёстко сказал Гарри. — Только... сэр, это всё не значит, что в это пророчество можно верить. Я, например, не верю.

— Зато верит Дамблдор, — хмыкнул Снейп. — И он уж постарался сделать так, чтобы все вокруг поверили.

— Это не мои проблемы.

— Боюсь, Гарри, это может стать ТВОЕЙ проблемой — ты, судя по всему, нужен Дамблдору именно в этом качестве. По некоторым признакам, Лорд может вернуться, и вот тут-то понадобится тот, кто может его победить. Снова. А директор спит и видит, как он будет лепить из тебя своё оружие, «Избранного».

— И потому снова встаёт вопрос защиты Гарри в вашем магическом мире. От Дамблдора в первую очередь, — напомниа Петунья.

— Вообще-то я обещал директору... когда погибли Поттеры и когда потом он вытащил меня из тюрьмы. Обещал защищать сына Лили. Даже поклялся. На свою голову...

— И теперь тебя директор использует в хвост и гриву? — спросила Петунья.

— Примерно так...

— А если вы станете моим крёстным? — подал голос Гарри. — Это ведь может защитить от директора не только меня, но и вас самого? Если всё сделать по правилам...

— Вообще-то может, — Северус словно ожил. — Ещё как может. То, что в магическим мире Дамблдор якобы считается опекуном Поттера, ничем не подтверждено. Иначе бы директор предъявил доказательства этого. А вот настоящий магический крёстный — это железное доказательство его права быть опекуном и много чего ещё. Особенно крёстный Избранного, — Снейп даже ухмыльнулся. Перед ним замаячила реальная возможность скинуть с себя хотя бы директорский поводок. Метка на руке, конечно, немного портит картину, но в конце концов, что он, один, что ли, с такой меткой? Тем более что никакого закона, запрещающего её иметь, нет! Директору уже несладко приходится, его планы, видимо, серьёзно нарушены, если уж он Снейпа отправил к Поттеру. А после сегодняшнего чаепития... Не такого Избранного желал бы видеть Альбус.

— Значит, вам надо идти в Гринготтс делать проверку, — подытожила Петунья. — Если ещё не поздно и банк открыт.

— Он всегда открыт, — машинально ответил Снейп. Потом спохватился: — Как, сейчас?

— А чего тянуть? Чем скорее мы всё выясним, тем лучше, — сказал Гарри. — Я готов. На дорогу ещё время надо...

— Не надо. Мы аппарируем. Это самый быстрый способ перемещения в магическом мире. И самый дешёвый. Правда, он не всем доступен.

— Почему? — Гарри с любопытством посмотрел на Снейпа.

— Это требует особых умений. Далеко не все умеют аппарировать. Только взрослые и сильные маги. Ещё бывает, что маленькие дети переносятся в другое место, но они это делают неосознанно. А чтобы переместиться в точно определённое место, нужна не просто магия, но и очень сильная и тренированная воля. Иначе можно расщепиться.

— Как это? — спросил Дадли недоумевая.

— Оставить на полдороги руку или ногу, а в худшем случае половину себя, — усмехнулся Северус.

— Если в первом случае ещё можно поправить с помощью особых зелий, то второй случай — это верная смерть, уже ничем не поможешь.

— Так это телепортация?! — Дадли аж подскочил на стуле. — Ну обалдеть! Мелкий, ты тоже так сможешь?

Гарри вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот пожал плечами: — Почему нет? Вот только станешь постарше, и я тебя сам научу. На правах крёстного, — Северус позволил себе усмехнуться.

— Спасибо, сэр, — сказал Гарри очень серьёзно. — Только... А почему не ап-па-рировали мои родители? Неужели не умели?

— Не знаю, Гарри. Вообще-то Джеймс слабым магом не был. Умел он аппарировать или нет, я не знаю. Насчёт Лили могу предполагать, что она не хотела рисковать тобой — аппарировать вместе с маленькими детьми, как считается, опасно.

— Ну да, а сидеть и ждать, пока до тебя доберётся убийца — это не опасно, — вмешалась Петунья.

Потом сказала уже спокойнее: — Северус, я надеюсь, тебе не нужно срочно возвращаться к диретору после того, как ты сводишь Гарри за покупками?

— Ничего конкретного на этот счёт сказано не было, стало быть, могу доложиться и завтра, — усмехнулся Снейп.

— Ну вот и прекрасно. Сходите в банк, уладите всё, что можно, и возвращайтесь сюда, как раз приедет Вернон, поужинаем и обсудим всё, что произошло сегодня, — подытожила Петунья.

Северус поднялся с кресла, одёрнул на себе мантию и обратился к Гарри:

— Мы аппарируем с заднего двора, чтобы не привлекать ничьё внимание. Крепко держись за мою руку, не бойся и постарайся задержать дыхание, когда я скажу. Это поможет снизить неприятные ощущения, которые вызывает первая аппарация — с непривычки будет тошнить, может даже вырвать. Потом будет легче...

Аппарация Гарри понравилась. Конечно, совсем без неприятных ощущений не обошлось, его, правда, не тошнило, но когда все твои внутренности мгновенно сжимаются и разжимаются, приятного тоже мало. Да ещё ему было трудно устоять на ногах, когда они прибыли на место. Гарри тогда здорово позавидовал профессору, который не просто устоял, а словно бы вообще не заметил мгновенного перемещения, сразу шагнув в нужном направлении, даже не покачнувшись, а ведь он не один аппарировал, а с «прицепом»! Гарри тут же дал себе слово, что когда придёт время, он обязательно научится так же — секретному агенту с такими умениями просто цены нет!

Они сразу направились в банк Гринготтс — несмотря на вечернее время, банк действительно был открыт, хотя и клиентов, и гоблинов за окошками было меньше, чем днём. После слов профессора о том, что мистер Поттер желал бы провести некоторую проверку, Гарри предъявил свой ключик, для «иденификации», и их обоих сразу провели в особую комнату, где с ними встретился гоблин по имени Крюкохват — он, как оказалось, заведовал сейфами Поттеров — и вызвал другого гоблина, отрекомендовавшимся исполнителем ритуалов.

— Проверка обетов, мистер Поттер, это ритуал, — проскрипел Крюкохват. — Нечасто мы проводим его, это правда. Но зато и придраться к нам никто не может, точнее информации не бывает. Желаете ли вы, чтобы мистер Снейп присутствовал при проверке?

Гарри кивнул — ну а как же иначе, просить профессора уйти было очень невежливо, это же он рассказал об этом ритуале. И если всё пройдёт так, как Гарри надеялся, то мистер Снейп вообще может стать его крёстным!

Гоблин-ритуалист тем временем подготовил нужные предметы и повернулся к Гарри:

— Положите руку сюда, мистер Поттер, — и показал на небольшую плитку из агата с углублением в виде ладони посередине. Плитка, очевидно, была рассчитана на взрослого, потому что ладошка Гарри просто утонула в углублении, но гоблина это не смутило.. Он накрыл своей длиннопалой рукой руку Гарри и начал произносить монотонно и тягуче незнакомые слова, наверное, на гоблинском языке. Ладонь начало покалывать, потом руку окутало тепло. Крюкохват поспешил пояснить:

— Не стоит бояться, мистер Поттер. Сильной боли этот ритуал не причинит.

Гоблин оказался прав. Боли как таковой не было вообще, ну или Гарри оказался слишком терпеливым. Под конец руку словно окутало горячей волной, которая тут же схлынула. Потом ему разрашили убрать руку, а на агатовую плитку гоблин-ритуалист наложил пергаментный лист желтовато-бурого цвета. Гарри шёпотом спросил профессора:

— Такой цвет — это из-за зелий?

Профессор кивнул и ответил так же шёпотом: — Определённо...

Тем временем Крюкохват взял пергамент с плитки и повернул его к себе «рабочей» стороной. На пару с ритуалистом они некоторое время внимательно изучали его. Потом обратились к Гарри и профессору:

— Ну что же, проверка прошла успешно. На юном маге нет никаких обетов и проклятий. Крёстного отца и крёстной матери у него в настоящее время тоже нет.

Гарри даже выдохнул, громко, не стесняясь. Потом посмотрел на Снейпа с надеждой. Получилось, видимо, хорошо, потому что профессор сморгнул и спросил:

— Ты всё-таки не передумал?

— Нет, сэр! — в голосе Гарри послышалась паника — а ну как сам профессор передумает! — Пожалуйста!

Риуалист проскрипел:

— Если я правильно понял, вы хотите провести соответствующий обряд? Вы, молодой человек, избрали себе крёстным отцом этого мага?

Гарри горячо закивал. Потом прибавил: — Я бы хотел сам заплатить за этот ритуал! Я ведь могу это сделать?

— Безусловно, молодой человек! Средства в вашем сейфе позволяют оплатить не один подобный ритуал. Если только ваш будущий крёстный отец не пожелает сделать это сам.

Снейп уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри опередил его: — Сэр, пожалуйста, можно мне заплатить? Мне это важно! — и глядя не непонимающее лицо профессора, пояснил: — Дамблдор думает, наверное, что я беру деньги из сейфа, чтобы купить палочку? А я беру деньги из сейфа, чтобы защитить себя и, возможно, вас!

Северус хотел было возразить, а потом подумал — да какого Мерлина, собственно? Мысль о том, что деньгами Джеймса Поттера будет оплачен обряд, в котором его сын будет выбирать себе крёстного — «Нюнчика!», даже заставила его улыбнуться, причём весьма сардонически.

— Согласен!

Гарри с умиротворённым и даже счастливым видом обернулся к гоблинам:

— Мы готовы!

* Отсылка к профессору Хиггинсу из пьесы Б.Шоу «Пигмалион», умеющего по разговору определить место жительства человека, его национальность, образование, профессию: «Фонетика и еще раз фонетика. Наука о произношении. Моя профессия и моя страсть. Поистине счастлив тот, кому любимое занятие дает средства к жизни. Ирландца или йоркширца легко узнать по акценту. Но я могу определить место рождения человека с точностью до шести миль, а в Лондоне — двух. Иногда даже в пределах двух улиц.»