Играющие с душами (джен)

02.08.1985

Два хлопка аппарации.

По середине тенистой аллеи, по бокам которой росли многовековые раскидистые дубы, появились два мага среднего возраста с усталыми лицами. Хотя нужно отметить, что у Рабастана и Родольфуса Лестрейнджа, а это были именно они, лица всегда такие. Они пошли в отца.

Они неспешным шагом побрели по направлению к большому мэнору, вокруг которого стояло несколько разноцветных фонтанов, по бортам которых возвышались статуи древнегреческих богинь, а между фонтанами шли бескрайние луга, выпрямленные по линейке. На этих лугах нельзя было найти ни одной кочки или неровности. А само здание было сплошь выкрашено в белый цвет, от чего смахивал издали на маггловскую больницу, но при приближении становились видны массивные колоны из мрамора, на которых опечатались следы времени. Стены были поновее, их, в отличие от колон, меняли после создания мэнора.

Братья вошли в просторный холл, тянувшийся вдоль всей передней части здания и частично заворачивал на боковые стороны. Прямо напротив входа была большая деревянная дверь в большую столовую, откуда доносились тихие голоса.

Перед Рабастаном и Родольфусом появились эльфы, которые взяли мантии и также безмолвно исчезли.

Открыв дверь, братья увидели, что за каменным столом сидел их дед Корвинус, вокруг которого расположилось несколько десятков магов. Некоторых Рабастан и Родольфус смогли распознать. С работы были бесцветный Саргас Кроппер, который до умопомрачения любил старого Лестрейнджа, что был готов целовать тому ноги, задумчивый Лавгуд, который постоянно буравил взглядом ни в чем неповинную точку на стене или на потолке, общительная Пандора, которая каким-то образом успевала переговорить со всеми, отследить действия каждого и запомнить все это, юридической внешности Лоран Гольштейн, который даже чай размешивал с многозначительным видом, и Дейрик Гиббон, который напоминал маггловского фермера, напившегося в баре пивом. Из старых друзей Корвинуса остались только Октавиус Фадж, который приходился дядей Октавиусу Принцу и дедом Корвинусу Фаджу, и Рональд Яксли, который уже одной ногой стоял в могиле, но бодрился, наблюдая за карьерным ростом своих внуков и еще надеется увидеть, как его правнуки поступят в Хогвартс. Из министерских братья распознали Корнелиуса Фаджа, о чем-то беседующего с Пандорой Лавгуд, Долорес Амбридж, слушающую Деррика Гиббона, который в красках описывал свои приключения молодости в южной Европе и в центральной Азии, и еще пару лиц из средних чиновников. Шло празднование лугносада.

— О, Басти и Руди пришли, — первым их заметил Корвинус. — Садитесь, — он указал на два пустующих места по обе руки от себя. Рабастан сел слева, возле Гольштейна, который с обвинительным видом взирал на зеленый горошек, лежащий у него в тарелке, а Родольфус — возле Октавиуса Фаджа, с решительностью нарезающего курицу.

— На конец-то приехали из Болгарии? — осведомился старый лорд Лестрейндж, наливая «Обденское». — Слышал в тех краях водится очень много чудесных вейл. Вы были в Малко-Тырново?

— Да, дед, — кивнул Рабастан, пока Родольфус наливался красным от непристойных намеков своего предка.

— А теперь планируете осесть в Британии?

— Да, решили прекратить мотаться по миру и на конец-то взяться за дела Визенгамота и министерства вплотную.

За столом разговоры немного притихли. Никто не закрыл рот, но все разом стали в пол-уха прислушиваться к разговору между Лестрейнджами. Это было важно. Нужно понять, что ожидать от Рабастана и Родольфуса, которые половина июля пробыли в Болгарии, из-за чего два раза в министерстве не могли набрать полный состав Визенгамота, чтобы проголосовать по поводу изменению статьи, касающуюся распространению запрещенной литературы, в том числе и по некромантии. Придется в следующую пятницу снова переговариваться, чтобы светлые не утащили на свою сторону кого-то из лагеря темных нейтралов, к тому же будет немножко обновленный состав. Все ожидали реакций Корбана Яксли и Кингсли Шеклболта, которые впервые оказались в составе верховного судебного и законодательного органа страны.

Нарезая ножом свинину, Корвинус продолжал разговор со своими потомками:

— И что вы можете сказать, например по поводу того, что нужно давать пожизненный срок за распространение литературы по некромантии?

— А что значит распространение? — спросил Родольфус. — То, что написано в статье, где говорится, что распространение — это доведение информации, материала, товаров, результатов деятельности другим лицам таким образом, чтобы те получили к этому доступ? Или распространение — это то, что можно одним, но нельзя другим? Как обычно. А, если верно второе, то кому можно, а кому нельзя? И не входим ли мы в список тех, кому можно меньше?

— По счастью, Эббот здравомыслящий человек, который пытается не допускать произвола, — проговорил Корвинус, насаживая на вилку картошку.

— И сколько этот Люциан проживет и будет занимать должность главного аврора? А там еще есть истеричная Амелия Боунс, которая при одном виде Пожирателей плюется ядовитой слюной и теряет последние зачатки разума, — сказал Рабастан, наливая себе бренди.

— Эббот надеется прослужить столько, сколько сможет, и сделать все возможное, чтобы не допустить падения страны в бездну равноправия и вседозволенности тех, кто не понимает определение слова «ответственность» или вообще не слышал про такой термин.

— Но люди смертны, — заметил старый Фадж.

— Ты прав, Октавиус, и мы с тобой когда-то отойдем в мир иной, но пока-что мы достаточно бодро шкандыляем по министерству назло всем нашим недругам.

Лестрейндж и Фадж раскатисто рассмеялись, показав на миг свои потрескавшиеся от старости зубы.

Вдруг у Корвинуса на запястье правой руки появилось зеленое кольцо, которое наливалось цветом и становилось все ярче и ярче, пока не стало словно люмос. В Зеленом сиянии проступили слова «Лорд Гонт».

Все замерли. Этот сигнал был известен. Только-что лорду Лестрейнджу пришло уведомление о смерти лорда Гонта.

— Извините, мне нужно покинуть вас, — сказал Корвинус. — Родди, мантию и переговорное зеркало.

Через миг все необходимое было перед старым Лестрейнджем.

— Люциан, — рявкнул Корвинус в зеркало, надевая мантию официального вида. — Срочно аппарируй по координатам, — перечисление цифр и направлений. — И своих парней прихвати. Лорд Гонт откинул копыта.

— Щас будем, — сказал Люциан Эббот.

Через три минуты авроры и лорды аппарировали к хижине, успев прихватить Альбуса Дамблдора, который уже хотел слинять с места смерти. На вопрос: «Почему не вызвали Аврорат», — Дамблдор ответил, что не видел причины, чтобы делать это. Но вот вопросы появились, когда авроры увидели труп Морфина Гонта, вернее, кучку пепла, которая осталась после него. На всякий случай Дамблдор отправили в камеру предварительного заключения, чтобы во всем разобраться. Но главное было то, что Лестрейндж разглядел кольцо. То самое кольцо, где был хоркрукс Томаса Риддла. Можно, конечно, призвать и кусочки души с того света, но это будет муторно и придется делать за границей из-за законов о некромантии. Поэтому лучше иметь при собой эти куски. По этой причине Лестрейндж бросился к Эбботу и с пылом стал убеждать того передать колечко в Отдел Тайн. Эббот отговаривался, что им нужно посмотреть, что это за артефакт, но в конце концов Лестрейнджу удалось уговорить Люциана создать проверочную комиссию из независимых экспертов, в которую вошли сам старик Корвинус, Гольштейн и Гиббон. Сколько будем проверять? А столько, сколько нужно. У нас как раз появились новые методики проверки и сканирующие заклинания. Поверьте, невыразимцы протестируют их всех. На бумаге, естественно, а так они будут извлекать хоркрукс. Тем временем Дамблдора отпустили быстро. Выйдя из камеры, он осведомился по поводу кольца, а, услышав про специальную комиссию из независимых экспертов, схватился за голову и посерел лицом. На следующем заседании Визенгамота, когда в зал вошел Люциан Эббот, Дамблдор громогласно спросил того: "А не хочет ли глава Аврората сменить место и сдвинуться немного вправо, к темным?"