Играющие с душами (джен)

Стали думать над тем, кто пойдет просить отдать Малфоя черную тетрадь, подаренную Волан-де-Мортом. На первый взгляд, должен был пойти Деррик Гиббон, так как он вместе с Люциусом состоял в Пожирателях, но Гиббон был социализирован на уровне пещерного тролля, то есть вообще никак, его дальше пяти метров от своих колб и рунных схем нельзя отпускать, чтобы ничего не натворил. Рабастана и Родольфуса пока-что не просвещали в нынешние дела Отдела Тайн, да и они сами как-то не рвутся искать куски своего пропавшего повелителя. Люциан Эббот — аврор, поэтому с ним разговор будет коротким. Конечно, можно заставить Люциуса отдать эту тетрадку силой, объявив ее при обыске неизвестной темномагической пакостью, но Малфой сможет узнать, кому это на самом деле понадобилось, а там… А там хрен знает что, но точно ничего хорошего. Поэтому и кандидатура Эббота отпадает. Корвинус Лестрейндж… Да, Корвинус в свое время знал Графиуса Малфоя, хорошо с ним общался и вел совместные дела, но Люциус — это другое дело, Корвинус совсем его не знает, поэтому у них вместо разговора получится абсурд. Пусть те, кто общался и знает Люциуса идет и просит у него тетрадку. Кто у нас есть? Пандора Лавгуд и Лоран Гольштейн, которые состояли в той же переговорной группе в 1981, что и Малфой, братья Лестрейнджи, братья Яксли и многие другие. Окей, пусть кто-нибудь из них идет, а лучше оба. Ксенофилиуса не берите, Малфой явно не оценит его внешний вид. А теперь идите отсюда.

Пандора и Лоран явились спустя час. Лоран хотел еще поговорить с Нарциссой — все-таки учились на одном курсе и приятельствовали — но Пандора схватила его в одну руку, а в другую — хоркрукс и в министерство, так как лучше Нарциссе ничего не знать. На всякий случай. Все-таки среди авроров слишком много светлых, которые желают арестовать семью Малфоев по любому поводу. Чем меньше улик они смогут достать, то тем лучше. Поэтому Пандора сразу влепила Люциусу в щеку жалящим заклинанием, быстро объяснила, что к чему, и, поигрывая волшебной палочкой, потребовала черную тетрадку и непреложный обед, что белокурый павлин никому не станет трепаться про этот инцидент. Малфой оценил риски для своей шкуры, потребовал допуск к некоторой информации из библиотеки Отдела Тайн и, получив такое согласие (только под присмотром кого-то из невыразимцев), достал из своего сейфа хоркрукс повелителя и дал обед.

Таким образом Лестрейндж и ко за неделю смогли достать сразу два хоркрукса. У них были подробные заметки по работе с хоркруксом еще с диадемы, поэтому кольцо они успели разобрать к концу августа. И да, камень они тоже изъяли. Официально как неопознанный предмет, предположительно амулет, от которого так и фонит темной магии, скорее всего, некромантией, а в реальности невыразимцы просто не хотели, чтобы воскрешающий камень кому-то достался. Лежал он несколько веков под матрасом у Гонтов, и никто его не трогал… Пусть теперь он полежит в глубинах Отдела Тайн под охраной, а то наружи найдет его кто-нибудь и устроит, а им потом расхлебать. Нет, спасибо, им подобного счастья не надо. Кольцо можете забрать себе, оно чисто, никаких душ, никаких отложенных проклятий и ничего в подобном роде, можете пользоваться во всю.

А в первые числа октября невыразимцам удалось достать слепок из тетради. Теперь нужно было определиться, какую из них можно считать наиболее адекватной копией. С одной стороны, это первый хоркрукс, тетрадка, так как в то время Томас был обычным старостой Слизерина с шестого курса, который еще не почувствовал вкус вседозволенности и осознания, что он спокойно может убивать в магическом мире так, чтобы страдали более слабые, которым никто не верит (например его дядюшка или эльфийка), но, с другой стороны, тогда ему было шестнадцать лет, и пусть он мог контролировать свои эмоции так, чтобы никто не знал, что у него на самом деле творится в душе, но это не отменяет того факта, что он был обычным подростком шестнадцати лет, то есть и на слепок повлияли гормоны и все в таком же духе. И не забываем про юношеский максимализм. Возродим вот это, а оно пойдет в разнос, и польется кровь. Нет. Сошлись, что надо достать медальон, в который Тома Риддл поместил свой слепок души в двадцать три года. Да, он к тому времени уже убивал, но можно немного пошарить в настройках и скорректировать проблемные моменты. Естественно, они не боги, но заблокировать определенные участки памяти или притушить их значимость они вполне могут. В то время он еще был юношей, но двадцать три года — это все-таки лучше, чем шестнадцать. Чашу Томас нашел в тридцать лет, но к тому времени он уже убил несколько человек, что слишком сильно отразилось на его душе. Томас убивал, в том числе, чтобы заполучить медальон и создать из него хоркрукс. Невыразимцы решили, что это уже не то, поэтому ищем допуск на Гриммо-12.