Играющие с душами (джен)

01.06.1985

Где-то между Белградом и Загребом в маггловском мире.

Они устроили встречу в небольшом маггловском кафе, где их не будут искать дружинники. Это был небольшой провинциальный город, состоящий из десяток улиц, дома администрации, почтамта, одной заправки и пару кафешек, где подавали жидкое кофе и сухие булки.

Естественно, магглы сразу обратили внимания на группу из семи неизвестных, которые разрядились, как какие-то книжные колдуны, сели за столиком в кафе и о чем-то тихо шушукаются.

На самом деле магглы не могли ничего услышать, так как вокруг столика повесили купол от прослушки. В лучшем случаи любопытные граждане могли бы расслышать невнятное бормотание на неизвестном языке. На каком — неизвестно.

А за столиком сидели семеро сербских магов.

Главным среди них считался Лабуд Неплюев. Высокорослый боевик с рыжими волосами и орлиным лицом, который отличался импульсивным характером. Также он славился как жуткий бабник, который готов гоняться за первой встреченной юбкой. Его называли главой движения «Прогрессивная Босния», а у каждого сербского дружинника на него была ориентировка, поэтому Лабуд скрывался в маггловском мире, где у дружинников меньше шансов найти его.

Но ни одно предложение Неплюева не реализуется в жизнь, если не получит одобрение Боремира Владышича. Так как у Неплюева был импульсивный характер, то он часто спорил с Владышичем и часто орал на него, но никогда не отстранял от дел, так как прекрасно понимал, что благодаря Владышичу он не доведет движение до краха.

В прошлом году у Боремира Владиславовича был неудачный опыт на чемпионате мира по командным дуэлям. В газетах его называли основной причиной проигрыша сборной Сербии в первой же битве против французов, а после ему пришлось срочно драпать в маггловской мир, потому что ему на хвост подсели дружинники, получившие данные об его связях с боснийскими подпольщиками. Владышич был высокий, имел астеническое телосложение, от чего его наградили кличкой Упырь.

По другую руку от Неплюева сидела главный спонсор «Прогрессивной Боснии», австрийская аристократка, Вероника Гаубиц. Это была женщина пятидесяти лет с железным характером. Она всегда сидела с прямой спиной и пронзающим взглядом, который словно постоянно обвинял мир в лени и тупости. У нее были сплетенные в две косы черные, как смоль, волосы и прозрачная кожа, от чего она походила на призрак.

Напротив Неплюева сидели двое громил: Григорий Глушаков и Карл Кварацхелия. Они были представителями древних, но не аристократических семей. У Карла мать была из сербской семьи, которая веками занималась продажей зелий, а отец был магглорожденным волшебником-боевиком из Грузии. А у Глушакова по обеим линиям были потомственные боевики из родов Глушаковых, Немировых и Карлецко. Ходили слухи, что Карл Кварацхелия возьмет в жену сестру Глушакова, Нину, а сам Григорий — сестру Карла, Марфу. Нина и Марфа тоже были боевиками. В «Прогрессивной Боснии» Кварацхелия и Глушаков отвечали за набор новобранцев, их политическое и идеологическое обучение и за устранение неудобных конкурентов, которые слишком сильно начинали копать против движения. Издали Карла и Григория можно было принять за братьев: оба мощные, пробивные с сердитым и вечно угрюмым выражением лиц, но Карл был посветлее и имел крючковатый нос, в то время, как у Григория были волосы цвета смоли и приплюснутый нос.

Среди собравшихся было еще два мага.

Первый, Володислав Приземский, отвечал за наблюдением за высшим светом магической Сербии, за сбор информацию на высокопоставленных чиновников и за налаживание контакта с потенциальными спонсорами и сочувствующими «Прогрессивной Боснии». Это был улыбчивый блондин с открытым выражением лица, голубыми глазами и вьющимися волосами. Поговаривали, что количество его любовниц переваливает за двадцать, а бастардов — за тридцать. Кто-то шептался, что внук одного из самых популярных министров магии Сербии (1936-1945 года правления), является биологическим отцом трехлетнего Саши Кириешки, единственного официального сына нынешнего министра магии Сербии, Богдана Кириешки.

И поляк, Фома Янкович, отвечал за связь с иностранными представителями «Прогрессивной Боснии». Он являлся главой компании «Шторм», производящей популярные спортивные и гражданские метлы. Янкович часто приезжал в различные страны под предлогом инспектирования производств, однако, настоящей целей посещения Османского султаната, Греции, Болгарского княжества или Албании заключалась в встречах с местными сочувствующими и спонсорами движения.

Неплюев спросил:

— Все здесь?

— Как видишь, — ответил Янкович, отхлебывая из кружки горячий чай со специальными лечебными травами. Он никак не мог отойти после путешествия в индонезийские джунгли, где чуть не лишился магии.

— Не буду ходить кругами, нам поступило два предложении о протекторате. Смотрите сами, — с этими словами он отлевитировал копии полученных писем каждому присутствующему. Следующие несколько минут раздавалось тихие возгласы удивления и звук переворачиваемого пергамента.

— Все всё прочитали? — уточнил Владышич через пять минут, отложив свои копии.

— Удивительно, — проговорила Гаубиц. — И как же никто не заметил его побега? Это точно он, никакая не подстава?

— Нет, могу поклясться, что я проверил все тщательнейшим образом, что могут подтвердить Боремир и Володислав. Гриндевальд точно находится на свободе и ищет потенциальных союзников, — сказал Лабуд. — А также нашим движением заинтересовались русские.

— Русские? — буркнул Григорий. — Они же с белградской администрацией дружны.

— Дружны они дружны, — сказал Янкович. — Но вот не хотят допустить, чтобы Австро-Венгрия, которая стала налаживать отношения с Парижем и Лондоном, стала контролировать какой-то кусок на Балканском полуострове. Сербия, Болгария, Македония, Греция, Албания, Трансильвания, Словакия и Хорватия сейчас зависят от венской администрации, которая, как уже говорилось, налаживает отношения с Францией и Британией, то есть уходит из-под российского контроля. А это потеря ресурсов, потеря финансовых потоков, потеря потенциальных союзных государств, которые предоставят плацдарм для возможных войн вдали от собственных границ. Поэтому я буду настаивать на принятие русского предложения.

— Предложения тех, кто поддерживает Белград? — усмехнулся Кварацхелия.

— Я поддерживаю предложение тех, кто может предоставить нам гарантии безопасности взамен на услуги. Болгария в прошлом году провела совместные боевые учения с Грецией и Россией. Отрабатывали возможные отражения и наступательные действия в горных регионах. А в Австро-Венгрии как раз есть Альпы. То есть русские уже готовятся к потенциальной войне с австрийцами и венграми, если те окончательно уйдут в другой лагерь. А ты, как я могу рассудить, фанат британской политики ограничения и обскурантизма?

— Нет, — затряс головой Карл, который не понял последнее слово «обскурантизм», но понял суть вопроса.

— Именно. Я тоже не в восторге от того дерьма, которое совершали все эти темные маги и некроманты доморощенные, но с таким же успехом магглы могут отказаться от ядерного оружия, от ядерной физики, от танков и прочей военной техники и перейти на мечи и копья. К тому же Гриндевальд снова заболеет идей объединить весь мир в одно большое государство. Ему сколько лет?

— Сто пять, — ответила Вероника.

— По последним докладам из Нурменгарда, которые соответствовали действительности, то есть двухгодичной давности, Геллерт Гриндевальд прибывает в отличной физической форме, — проговорил Владышич.

— Да, но все-таки возраст. И концепция его про единение всех стран в одну империю — глупость, обреченная на провал. Никто не смог, не может и не сможет объединить все страны даже в магическом мире. Рано или поздно наступит коллапс системы, разруха, руины империи и мировая война. Да и когда Гриндевальд сможет обеспечить нас постоянной поддержкой? Сейчас он никто и звать его никак. Какой-то австриец, бродяжничающий по всему миру, живущий за счет своих сторонников. И много он в таком статусе навоюет? Ни одно государство не станет выдвигать его в свои правители. Он просто не сможет приобрести достаточный политический вес, чтобы раздавать стопроцентные гарантии. А русские смогут обеспечить нас независимостью. Да, нам придется расплачиваться, так и сыр бесплатным бывает лишь в мышеловке. Кто-нибудь хочет сказать что-то против?

Кварацхелия и Глушаков были недовольны такой позицией, но помалкивали, так как их слово в политических обсуждениях ничего не весили. Им поручали лишь то, что связано с военными действиями и ликвидацией тех, кто может угрожать существованию и целостности движения.

— Мне не нравится, по какому курсу идет моя страна, — на конец-то заговорила Гаубиц. — Поэтому я полностью поддержу Янковича.

— Даже, если для этого придется пожертвовать определенной частью вашего государства? — спросил Приземский, а Владышич пояснил:

— Белград вряд ли просто так позволит русским раздавать их земли кому попало, тем более нам. Но вот, если русские пообещают Белграду земли, например, от Австро-Венгрии взамен на суверенитет Боснии, то Белград может и согласиться, но тогда Австро-Венгрия потеряет часть территории.

Гаубиц в упор посмотрела на Боремира Изяславовича:

— Сейчас моя страна на всех парах летит в англо-франко-германский лагерь, что я категорично не приемлю, при этом я прекрасно понимаю, что даже русским, полякам и шведам вместе не удастся завоевать Австро-Венгрию так, чтобы не потерять ее и не получить недовольствие местных жителей. Но в Любляне достаточно много сербоязычного народа, да и на юге страны много тех, кто не поддерживает политику венской администрации. Сербам хватит территории, чтобы сохранить осколки моей империи. Поэтому я тоже за русский вариант.

— Есть кто против? — поинтересовался Неплюев торжественным голосом.

Ответом ему было молчание.

— Тогда я отправляю ответное письмо в Россию, сообщая о том, что мы принимаем их предложение, — сообщил лидер «Прогрессивной Боснии».