↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Omnia Vincit Amor (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Бета:
palen гамма
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Сайдстори
Размер:
Миди | 93 Кб
Статус:
Закончен
События:
Давным-давно, задолго до событий, которые мы видели в фильме “Тор”, в Асгарде случилось нечто чудовищное - Тор решил жениться. Но почему так внезапно, и почему именно на колдунье Аморе?

«Omnia vincit amor et nos cedamus amori» - Все побеждает любовь, и мы любви покоримся (Вергилий, «Эклоги»).
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава первая, в которой Локи еще не стесняется спрятаться за матушкину юбку, Тор не в себе, Один умывает руки, а Фригга намерена навести в своем доме порядок

— Ты, должно быть, сошел с ума... ты же не хочешь... не можешь... Тор. Опиши мне все, что с тобой происходило, начиная со вчерашнего пира. Подробно, до этой минуты.

Безмолвие.

— Что ты пил? Что ел? Ты не чувствовал легкую тошноту, которая — для разнообразия — не была связана с выпивкой?

Тишина.

— Ты знаешь, кто я такой? Ты знаешь, кто ты?

Ни звука.

— Как меня зовут?! Говори немедленно, не раздумывая!

Теперь уже Локи кричал и тряс Тора за плечо. Он и так не любил, когда Тор на праздниках напивался в стельку. А когда он этим утром узнал, что Тор женится, сказать, что он неприятно удивлен, было бы сильным преуменьшением.

Тор продолжал удовлетворенно пускать слюни на стеганую подушку.

— Я должен был сделать это давным-давно. Она красива, — он поднял указательный палец и глупо заулыбался, — она ​​умна, — поднял средний палец, — она ​​ ​​полна достоинства, — добавил мизинец, — и я уже давно ее люблю, — закончил он, уронив руку.

Локи, сбитый с толку тем, что Тор поднял мизинец вместо большого пальца, молча таращился на него.

— Она злая, — нарочно начал он с большого пальца, — расчетливая, — добавил указательный, — лживая, — заколебался, — хитрая, — голос у него дрогнул, — и злокозненная, — замолчал и вздохнул. — Она колдунья.

Что ж, это тоже не подействовало.

— Тор, ты не можешь жениться.

Его брат сел и уставился на него налитыми кровью глазами:

— А-а, — он глубоко вздохнул и важно покивал головой. Сморщил нос, когда на глаза упала прядь волос. — Понимаю, теперь я все прекрасно понимаю. Я уже давно тебя раскусил. Я принимаю твой вызов, брат.

Так и получилось, что Локи стоял в полдень на арене, куда он пришел решительно не по своей воле, с мечом, который ему кто-то сунул в руку, в доспехах, в которых он неизвестно как оказался, а его брат собирался его убить.

— Ты меня неправильно понял, — крикнул он Тору, скорее в попытке подавить рвущийся из груди истерический смех, чем в надежде договориться. — Я ничего не имею против того, чтоб ты женился… но только не на ней!

— Значит, я понял все абсолютно правильно! — прорычал старший принц, размахивая мечом. — Будем драться одинаковым оружием, поскольку мы одной крови! Тебе не повредит ни молния, ни Мьёльнир, если ты пообещаешь не пытаться меня зачаровать или обмануть своими... — он фыркнул и помахал рукой, — уловками!

— С чарами я все равно уже опоздал, — вздохнул Локи, крайне раздосадованный тем, что для зрителей это было всего лишь безобидным развлечением. Немного необычным, потому что Локи редко соглашался на тренировочную дуэль с братом. Но все равно ожидалось занимательное зрелище, и никто не обращал особого внимания на крики Тора. Действительно неприятная ситуация.

— За любовь! — пафосно воскликнул громовержец, бросаясь вперед.

Сердце Локи дало сбой. С другого конца арены Тор будет бежать добрых полминуты, но тридцать секунд все же слишком мало, чтоб адекватно среагировать. В смысле, не дать себя убить, не прибегая к магии. Соблюсти столько условий за такой короткий промежуток времени было практически невозможно.

И он поступил, как всегда — уклонился от удара, отпрыгнул в сторону и позволил Тору без вреда для себя упасть на песок неподалеку. У Тора было собственное мнение по поводу отступления перед противником. Он предпочитал дать себя ранить, лишь бы не выглядеть трусом. У Локи не было подобных предрассудков. Он достаточно ценил себя и свои кости для того, чтоб его тщеславие могло щелкнуть каблуками и удалиться в действительно нужный момент.

Тор злобно захохотал и снова ринулся в бой:

— Значит, ты даже не хочешь бороться за любовь, как мужчина! Я почти начинаю думать, что этот бой бесполезен!

К счастью, Локи не был настолько наивным, чтобы купиться на такое, поэтому ему удалось избежать и второй атаки.

— Я ненавижу эту стерву! — прошипел он, набрал горсть песка и швырнул брату в лицо. Это сработало, он получил немного времени. По трибунам пронесся шум. Локи повалил Тора на спину и оседлал его, прижав его запястья к земле.

— Я просто хочу поговорить, давай покончим с этим, — крикнул он, но тут его туловище обхватили ноги Тора, сильные и твердые, словно из железа. Тор дернулся в сторону и скинул с себя Локи. Его руки снова были свободны.

— Так давай разговаривать! — зарычал он, прыгнул на Локи прежде, чем тот успел подняться, и сжал его шею. Локи уже был сыт всем этим по горло и, недолго думая, вонзил в руку Тора зубы. Зубы, которым крохотное заклинание — это даже можно не считать магией — придали сверхъестественную крепость и остроту. Он почувствовал во рту железный привкус крови. Тор заревел, как раненый зверь — он понял, что это не был обычный человеческий укус — и Локи вырвался из захвата.

Локи не имел репутации великого воина, но, честно говоря, это было скорее на пользу. Репутация могла бы сейчас помешать ему ударить родного брата ногой в такое место, куда не должен бить ни один мужчина. С трибун донесся потрясенный вздох, такой единодушный и шокированный, что Локи почти улыбнулся. Но на это не было времени — теперь нужно было исчезнуть отсюда, и очень быстро.

Поздно, истерически доложил его внутренний голос, когда в следующую секунду он был сбит с ног. Последовал удар в челюсть, настолько сильный, что сознание на мгновение отключилось. Хорошо, что зубы остались укрепленными, иначе он выхаркал бы их тут же. Но этого было мало — последовал второй удар, третий, четвертый, пятый. Этот беспорядочный град мощных ударов должен был причинить боль, причинить жестокую боль. При первом ударе раздалось несколько возбужденных криков с трибун, и это можно было понять. Разве может не порадовать праведная месть за удары ногами по самым чувствительным местам? Второй удар не вызвал такого энтузиазма, третий тем более. На четвертом наступила тишина, а на пятом с трибун даже раздался испуганный крик.

Локи к своему бешенству понял, что из его глаз потекли слезы. Когда он начал захлебываться кровью и уже не мог даже заскулить от боли, пришла помощь.

Тора вдруг подняли в воздух — он бился в крепкой хватке их тренера — его тренера, если быть искренним. Локи тоже кто-то помог встать, правда, слишком резко. Когда он осознал, что это отец, то из последних сил попытался принять достойную позу, выпрямиться и привести себя в порядок. Но голова у него кружилась и это напряжение лишило его последних сил — он рухнул прямо на короля.

 

* * *

— Да ты совсем ума лишился! — дворец сотрясался от фундамента до крыши. Стражники у дверей смущенно переступали с ноги на ногу, а слуга, собравшийся было сунуться в покои королевы, быстро передумал и исчез.

— Ты что, убить его хотел? Как это понимать? Как ты мог так поступить, так избить его, сознательно, на людях, ты, который должен защищать его, как старший брат!

Один тихо стоял в углу комнаты и с интересом наблюдал за своей беснующейся женой. Поразительно, но Тора это совершенно не трогало. Он стоял, как на параде, глядя на мать без каких-либо эмоций, глаза мутные и тупые, челюсти сжаты. Из-за чего они могли поссориться? Может, Локи обидел одного из трех воинов, друзей Тора, или снова Сиф? В тот раз, когда Тор узнал, что Локи превратил гордую золотоволосую воительницу в брюнетку, Одину тоже пришлось вмешаться. Сам он не придал этому никакого значения, это же был Локи, и всем было известно, что они с Сиф никогда не ладили. В конце концов, она тоже не скрывала своей неприязни к младшему принцу. Но Локи просчитался, заклинание оказалось необратимым. Это был первый раз, когда Тор сознательно причинил ему боль. Но даже тогда, в припадке праведного гнева, он чуть не сошел с ума, когда понял, насколько серьезными оказались раны Локи.

Что могло случиться настолько ужасного, что Тор чуть дух не вышиб из Локи? Фриггу трясло, она не могла успокоиться, все еще напуганная до смерти. Она видела, как король вошел во дворец с обмякшим телом их младшенького на руках. Черные волосы сына были полны песка, лицо белее снега. Это выглядело хуже, чем было на самом деле, Локи потерял сознание ненадолго и скоро очнулся. Более того, он настолько пришел в себя, что испарился прежде, чем Один успел с ним заговорить.

— Я вызвал Локи на дуэль, потому что он изъявил намерение просить руки той же девушки, что и я, — наконец ответил Тор. Королева задохнулась, а Один нахмурился. Снова Сиф? Это похоже на неуместную шутку, которую его старший сын принял слишком близко к сердцу. Локи мог быть достаточно жестоким и умел больно ранить словами, полными скрытого яда. Все равно это не имеет смысла, Тор еще не мог жениться. К тому же никто понятия не имел, что ему этого хочется.

— Это же… — выдохнула взволнованная королева, схватилась на край каминной полки и глубоко вдохнула. Один подошел к ней.

— Ступай, — строго сказал он Тору. Многозначительный взгляд, который должен был дать понять, что они еще не закончили, пропал втуне. Тор вышел из комнаты не оглядываясь, бесстрастный и отрешенный. Один обнял Фриггу за плечи и притянул к себе.

* * *

 

Локи, казалось, вот-вот начнет плеваться огнем. Он был невменяем от бешенства, невероятно зол, челюсть пульсировала от боли и голова гудела, он даже зубы не мог сомкнуть. Другого выхода нет — он просто пойдет и убьет эту девку. Казнит ее на месте своими руками.

Он был так разъярен, что не решился телепортироваться, чтоб в раздрае не застрять во времени-пространстве. Пошел пешком.

Он ворвался в мещанский домик, точно такой же, как тридцать три других домика в этом ряду, как тридцать четыре напротив. Внезапно остановившись, будто споткнувшись, смутно почувствовал веяние запаха роз. Гнев отхлынул так резко и неожиданно, что у него перехватило дыхание и голова снова закружилась.

Сам виноват, отозвался умник в его голове, крепкий задним умом, его якобы мудрое и всезнающее Я. Он бы с наслаждением дал ему пощечину, если бы мог. Но это было правдой. Это расплата за все, что он для нее сделал. Он просил за нее короля, очистил имя ее отца, чтоб дать ей доступ ко двору и к королевской библиотеке. Дать возможность изучать магию вместе с ним. Он сам учил ее, вместе они создали узкий круг магов, которые должны были помогать защищать Асгард и исследовать окружающие миры. Если бы Один был хоть немного более благосклонным к магии, с его помощью он основал бы Академию, большую школу. В нее вошли бы ученые из других земель, она была бы столпом магических искусств, мостом между воинами и учеными.

Он помнил, как просыпался, полный сил и надежды, занимался с каждым, у кого в крови находилась хоть мельчайшая капля магии, с детьми. Амора работала вместе с ним, и была так же увлечена и горда тем, чего они достигли. То есть, так он думал до того, как она ударила его в спину, к сожалению не в буквальном смысле. Это хотя бы было причиной ее казнить, и даже политической причиной, даже Один не смог бы возразить.

— У тебя хватает наглости, — процедил он сквозь зубы, когда окончательно пришел в себя, а запах роз опал, — у тебя хватает наглости использовать этот убогий трюк, это паскудство — против меня?

— Я видела в окно, как ты бесишься, — спокойно, почти весело ответила Амора, стоявшая на лестнице, ведущей на второй этаж. — И ведь тебе полегчало?

Разумеется, полегчало, но осознание этого снова вывело его из себя. Он взъерошился, как кот. В воздухе засветилась огромная изумрудная ладонь и смахнула розовую дымку. Запах роз окончательно исчез. Амора надула губы.

— Ты не даешь мне ни капельки повеселиться, — пожаловалась она, — я же просто развлекаюсь. Казалось бы, именно ты мог бы отнестись к этому с пониманием.

— Ну да, конечно, — широко улыбнулся Локи. И тут же заморозил взглядом заулыбавшуюся было колдунью. — Ты зашла слишком далеко. Хаос в предместьях меня не касается, но при дворе тебе делать нечего. Теперь дверь во дворец для тебя закрыта.

— Какой ты обидчивый, — вздохнула белокурая красотка. Она стояла на ступеньках и смотрела на принца сверху вниз, почти пренебрежительно. — Я училась у самых лучших и не сделала ничего, что не проделывал ты сам.

— Ты навела порчу на наследного принца, гусыня ты глупая, — прошипел Локи.

— Порчу? Маленькое безвредное волшебство! Он только чуточку влюблен, — махнула рукой Амора. — Слишком много пафоса.

Перила, на которые она небрежно опиралась, вдруг исчезли, и Амора, не удержавшись, скатилась вниз, прямо к ногам Локи. Она медленно поднялась. Пострадали только ее платье и гордость, и теперь она не могла смотреть на Локи свысока.

— Безвредное волшебство? Ты промыла ему мозги. Когда об этом узнает Один, тебе отрубят голову.

— Да ну, — хихикнула она. — А ты примчался, потому что недоволен, что бардак устраивает кто-то кроме тебя? Ревнуешь? Или может, — она демонстративно задумалась, подперла пальцем подбородок, — потому что не знаешь, как снять заклинание? И потому что если кто-то узнает, как мало надо, чтоб влиять на члена правящего дома, твою маленькую школу уничтожат?

Его накрыла волна такой беспомощности, что захотелось расплакаться, как пятилетке. Горло перехватило, но голос все же не сбился, не дрогнул, тон остался холодным и безучастным.

— Ты меня вообще слушаешь? Тебя публично казнят. Тебя это не волнует?

— Если бы дело было только в этом, — ответила она, разглаживая помятое платье, — ты бы и пальцем не пошевелил. Еще бы и донес на меня, а сам бы пришел посмотреть на казнь. Но дело совсем не в этом, верно? — вкрадчиво протянула она.

Ладно, не было смысла притворяться.

— Мы же вместе работали, мы стоим у истоков одного из самых удивительных дел Асгарда. Нам так много удалось сделать. Ты правда хочешь все это уничтожить?

— Это твое славное будущее? — спросила она со скукой, чуть ли не с зевком. — Я передумала. Меня это не забавляет.

— Тебя это не забавляет, — глухо повторил Локи. Бешенство уступило место неверию и ужасу.

— А что тебе не нравится в моем плане? Колдунья выходит замуж за короля… Люди стали бы относиться к нам по-другому, тебе не кажется? Я бы позаботилась о наших учениках, помогала бы им, — возразила она.

— Ты его не любишь, и он тебя тоже, — процедил он, злясь, что она заставила его использовать такие слова. Амора вытаращила глаза и расхохоталась, звонко и от души. В другой ситуации Локи бы тоже улыбнулся от этого заразительного смеха.

— Это и есть твой аргумент? Локи, милый, королевские браки заключаются не по любви. Это продуманные союзы, две фигуры на шахматной доске. Поверить не могу, что ты это всерьез. Никогда бы не подумала, что услышу от тебя такое, — недоверчиво качала она головой, снова приняв гордую позу, словно неуклюжего падения с лестницы и не было.

— Ты собираешься день за днем держать его под этим дурацким детским заклинанием, пока у него не сгниют мозги и трон не перейдет к тебе? Может быть, стоит тебе напомнить, что как принц я буду все еще выше вдовствующей королевы. Подумай об этом хорошенько, — мрачно сказал он. Его глаза горели ненавистью и гневом.

Амора драматично схватилась за грудь.

— Как может советник быть выше королевы? Сам прекрасно знаешь, что тебя ждет, когда Тор сядет на трон. Тебя замотают в мантию и завалят горой бумаг. Будешь сидеть, запертый в канцелярии и разговаривать, только когда тебя вызовут для доклада, — прошипела она, утратив всю свою веселость. Девочка начинала показывать когти. — Тогда уж ты не сможешь заниматься ни нашей академией, ни исследованиями, ни путешествовать. Будешь сидеть во дворце и надеяться, что если ты рискнешь лечь спать, Асгард до утра не рухнет.

— Поэтично, — усмехнулся он. — Вступив в должность советника, я не перестану быть принцем, идиотка. Хочешь рассказать мне, как устроена монархия? Когда я встретил тебя, ты едва умела читать!

— Да, я нищенка, которая едва умела читать, и один принц стоит передо мной, а второй за дверями, оба чуть ли не на коленях! Один идет просить моей руки, а второй понятия не имеет, что делать с этой маленькой грязной пакостью. Горячо рекомендую уйти огородами, дорогуша. Тор может не одобрить твое присутствие в моем доме. И мне пора привести себя в порядок.

Он не успел уклониться от розовато-лилового бича, хлестнувшего его по лицу. С губ потекла кровь — она отплатила за унижение. Да и плевать. Он одарил ее окровавленной улыбкой, зная, что его глаза злобно вспыхнули.

— Продолжай, милая Амора, — нежно шепнул он, — я буду стоять в первом ряду и прослежу, чтобы от твоей головы остался лишь пепел.

Нетерпеливый стук в дверь заставил его поспешить и немного испортил эффектный уход со сцены — встречаться с Тором сейчас действительно не стоило. Он сбежал через задние двери, как тайный любовник, по подбородку стекала кровь, грудь сдавливала ярость, и он в приступе детской злобы растоптал клумбу с розами. Соседка заинтересованно наблюдала за ним из окна, а потом вдруг показала ему большой палец. Он расхохотался.

 

А поскольку он был неудачником из неудачников, а Хеймдалль ненавидел его от всего сердца, у собственных дверей его ждал сам король. Локи выругался под нос и улыбнулся улыбкой еще более искусственной, чем нога военного советника, старого Ульфрика. Один вздохнул.

— Мне приходится подстерегать родного сына, как какого-нибудь злодея. Скажи мне, Локи, что сегодня произошло? — спокойно спросил король. Локи кольнуло в сердце от настороженного взгляда отца. Нахлынули обида и ревность, губы скривились в горькой усмешке. Конечно, он попал к лекарю с сотрясением мозга, у Тора руки обагрены его кровью (не так уж и обагрены, челюсть он все-таки успел укрепить...), но в вероломстве подозревают его. Разве когда-то бывало иначе?

— Мой брат пытался забить меня до смерти, ничего нового. Не о чем беспокоиться, отец.

Тяжелая рука на плече остановила его. Иногда, глядя на короля, он видел старика, слабого человека, нуждающегося в отдыхе, мечтающего о достойном преемнике. Но каждый раз, разговаривая с ним, Локи будто уменьшался в росте и снова становился ребенком. Один убрал руку, видимо, заметив его затравленный взгляд.

— Ты напугал мать, — тихо сказал он, без околичностей применив самое мощное оружие. — Она плакала от страха, а потом от отчаяния, когда оказалось, что ты снова исчез. Надо бы тебе с ней поговорить. Объяснить ей, что случилось и почему.

«То есть, чем я снова спровоцировал Тора?»

Он поклонился, как образцовый юный принц.

— Конечно, отец, так я и сделаю, — спокойно, сдержанно соврал он и учтиво убрался в свои покои, чтоб зализать раны в тишине.

Локи сел за стол и стал задумчиво перебирать свитки, бумаги, минералы. Переставил цветок, который уже пятый месяц отказывался вянуть. Есть несколько вариантов. Первый — попытаться убрать Амору традиционным способом. Но нет никакой гарантии, что заклинание будет снято. А Тор может сойти с ума от ярости и горя или последовать за ней в Вальгаллу. Не стоит врать самому себе — подвергать Тора такой опасности он не станет, хоть сейчас и мечтает похоронить его заживо. Этот план останется запасным, решил он, а когда все закончится, он превратит Тора в ёжика. В качестве компенсации за свои страдания. Локи знал, что Тор даже не будет сопротивляться, когда придет в себя и обнаружит, что чуть не убил брата. Он будет страстно каяться и посыпать голову пеплом, и позволит делать с собой все, что угодно. Это не так забавно, как неожиданный розыгрыш, но Локи умел ценить и маленькие радости жизни.

Вторая возможность — позволить Аморе выйти за Тора, пока он будет искать контрзаклинание. Это может затянуться на годы, влияние чар может необратимо повредить мозг Тора. Да и вообще не факт, что он справится с этим заклинанием, и что его вообще можно нейтрализовать. Он мог пренебрежительно рассуждать о грязных трюках, но как они работают, не знал. Это был тот самый Рубикон, который Амора перешла, разрушив их дружбу и союз. Она тайно изучила все, что касалось суггестивной магии (1), направленной на внушение любви, страсти и желания, и уничтожила все книги, став единственной мастерицей любовных чар.

Третий вариант был до смешного простым, но потенциально опасным, как и предыдущие два: он мог сам попробовать суггестивную магию. Можно не пытаться разрушить исходное заклинание, а просто перекрыть его своим, обратным. Что тоже может поджарить Тора заживо, потому что такими заклинаниями он — что? Правильно, потому что он ими не владеет.

Четвертый вариант был затолкан в самый дальний угол сознания. Рассказать все отцу, матери, советникам и придворному магу, чтобы вызвать всеобщую панику, а затем со слезами на глазах наблюдать, как король под давлением напуганных гражданских вынужден сравнять с землей его крошечную школу магии, его радость. Его ученики вернутся к черной работе, и он с горечью и отвращением снова получит в нераздельную собственность всю библиотеку. Он хотел воспитывать своих учеников. Он хотел вместе с ними защищать дворец и страну, он хотел помочь с производством доспехов и оружия, защитить солдат и сделать Асгард еще сильнее. Он хотел быть значимым, он хотел быть значимым — для них.

В некотором смысле эти мечты были до отвращения самоотверженными и романтичными, и никто этого даже не ценил. Мать им гордилась, но это же его мать, она просто должна им гордиться, это не в счет. Ладно, то, что отец позволил ему заниматься школой, тоже можно считать одобрением, возможно, даже гордостью. За несколько лет волшебники стали частью общества, на них больше не глядели сквозь пальцы. Они были полезными и, несмотря на мелкие неприятности и стычки, имели в целом хорошую репутацию. Следует заметить, что большую часть плохой репутации обеспечил сам Локи, так что его заботой было и исправлять ее. Он собирал учеников буквально на улице, способных учил, неспособных выгонял. Просто, эффективно.

Амора, одна из лучших, играла почти такую ​​же роль в развитии школы, как и его старый учитель, который сначала сопротивлялся идее выпустить магию за стены дворца. Энтузиазм Локи был заразителен, и со временем учитель стал вслух восхищаться тем, как приятно иметь целый класс одаренных учеников, а не только одного нахального мальчишку, который начал умничать на первых же уроках. Старик обожал это шкодливое царственное дитя, хоть оно и выпило у него немало крови.

Короче говоря, все было захватывающе, восхитительно, на верном пути, пока…

Он убьет ее. Первый вариант все-таки идеален. Просто убьет, грязно и коварно. Никакого честного боя, ведь она и его может очаровать, а он может не пережить этого.

При этой мысли его сердце бешено забилось. Цветок на столе мгновенно увял, когда он судорожно схватился за грудь. Как он сразу не подумал, что она может и его достать этим заклинанием. Как он сможет от него защититься, если не представляет, как оно работает? Что если его спасло только то, что он будет не королем, а лишь советником? Он потер ладонями горящее лицо. Подумать только, как пренебрежительно он относился к этим фокусам, как откладывал знакомство с ними, считал их менее ценными, недостойными его внимания.

А теперь один такой фокус может погубить царствующий дом Асгарда. Или уничтожить его мечту, будущее магов в Асгарде. Что делать? Что делать?!

Он чуть не вскрикнул, когда кто-то постучал в его дверь. Бросив на дверь осуждающий взгляд, чтобы показать ей свое недовольство, он сделал три глубоких вдоха и сказал максимально уверенным тоном: «Войдите».

Вошла королева — и вместе с ней его последняя надежда. Куда бы ни пришла Фригга, всегда казалось, что с ней появляются солнечные лучи, что-то неописуемо сияющее и чистое. Присоединялась ли она к нему в его мрачной комнате или выходила к общему ужину, это всегда было спасением и избавлением от меланхолических мыслей или натянутого молчания в присутствии отца.

— Ты у меня сейчас получишь, — прервала мать его ностальгические воспоминания, и Локи вытаращил на нее глаза. Вошла она спокойно и с достоинством, но когда стража закрыла за ней дверь, ее снова затрясло.

— Что это такое, тебя приносят к лекарю без сознания, а потом ты сбегаешь, не спросив разрешения?!

Она кинулась к нему, обхватила его голову ладонями и начала внимательно осматривать.

— Мне что, самому надо было прийти? — пробормотал он, ошеломленный внезапной атакой. Мать выпустила его голову и дала ему легчайший подзатыльник, который разве что растрепал ему волосы.

— Я требую объяснений и требую их немедленно, — он был уверен, что если выглянуть в окно, то небо окажется драматично затянутым грозовыми тучами. Вообще-то так умеет только Тор, но настоящая буря мелочь по сравнению с этой. — Смотри мне в глаза и рассказывай.

Локи попытался выдавить слезы, но не смог. Никакого вдохновения в такой нервной обстановке. Сам себе он напоминал жабу, которая спокойно жила под камнем, а теперь камень вдруг отвалили и на нее уставились неизвестные двуногие чудовища, готовые приговорить ее к мучительной смерти от удара палкой. Хорошо, что его больше никто не видит, лучше сразу умереть. Королева снова встряхнула его, до смешного осторожно, но все же настойчиво. Выбора не было — он сломался.

— Не знаю, с чего начать, — признался он и посмотрел матери в глаза. — Асгард, то есть наша… моя школа в опасности, Тор хочет жениться — я убью Амору, — подвел он итог. Фригга вздохнула, опустила руки и села к горе бумаг, в которой мало кто мог бы узнать стол. Она коснулась пальцем увядшего цветка, и тот снова ожил.

— Тебе не кажется, что ты кое-что пропустил? — возразила она добродушно. Локи задумался. И наконец все рассказал.

— Что мне делать?

Фригга помолчала.

— Пока еще ничего, — наконец ответила она с достоинством. — Поверь, еще не время действовать. Тору придется подчиниться решению отца, под чарами он там или нет. Поговорим позже.

— Мамочка! — он вскочил и кинулся к ней. — Нет! Ты не расскажешь отцу, правда? Пожалуйста, не надо, я не хочу лишиться школы, не хочу, чтоб…

Фригга удивлённо смотрела на сына. В последний раз он так называл ее, когда был еще смешливым несмышленышем, спотыкался о собственные ноги и был любимцем всего дворца. Потом он стал расти, вытягиваться, одеваться в темное и считать себя очень важным. Давно она не видела его таким угнетенным, с неподдельными слезами на глазах. Она снова погладила его по щеке.

— Конечно нет. Это останется между нами, — пообещала она.

Это все еще были ее дети. Амора не представляет себе, во что она ввязалась. Королева вышла в коридор и направилась в главный зал к мужу.

Если ей действительно нужен трон, она получит его со всем, что к нему прилагается, подумала она, мысленно засучивая рукава.



1) суггестия — внушение

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 14.09.2020
Следующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх