На берегу (джен)

Скелет… Опять этот скелет…

Высохший человеческий остов в лохмотьях среди гнилых комьев водорослей и обломков лодки. Сколько бы раз Игнас Янсен ни обходил берег, его все время выносило на это место. Рядом шумели пальмы, и лениво сбегал в прозрачную лагуну ручеек. А скелет сидел и ухмылялся, точно завидел старого друга.

В том, что остров, нынешнее его пристанище, необитаем, Янсен убедился сразу. Остров к тому же был крохотным, меньше мили в поперечнике: обежав его, Янсен даже не запыхался. Все так же колыхались пальмы, банановые и лимонные деревья, орали попугаи в чаще, и грелась на солнце пара черепах. Если здесь и водилась другая живность, на глаза Янсену она пока не попалась.

«Надо устроить себе жилище… — носилось в мутной голове. — Добыть огонь, добыть еду… Сложить на берегу костер — его наверняка увидят с проходящих мимо кораблей, их тут много ходит. И тогда я спасусь… меня спасут…»

Со всех ног Янсен бросился к банановым зарослям, потянулся к поясу за ножом — его там не оказалось. Выплюнув проклятье, он подпрыгнул, ухватился за широкий лист, повис всей тяжестью. Напрасно: руки соскользнули, а лист даже не шелохнулся.

Вновь и вновь Янсен прыгал — вновь и вновь тщетно. Ни усталости, ни голода он не чувствовал, лишь неистовую жажду непременно добиться своего. Будь он другим, он ни за что не связал бы свою судьбу с морем, хотя именно море, чье непостоянство давно вошло в поговорку, завело их в беду и сгубило. Почти всех.

Шнява «Агата», где Янсен служил седьмой год матросом, в который раз направлялась из Кюрасао в Африку за очередным грузом «черного дерева». Едва они оставили за кормой Тринидад, счастливо избежав и испанских, и пиратских кораблей, как вероломная судьба, одарившая одной рукой, тотчас подбросила другой беду — разразилась буря. Капитан погиб в первую же ночь, следом — не меньше трети команды. Сломанную трисель-мачту пришлось срубить, и корпус не выдержал — только успевай стучать молотками и откачивать воду из трюма.

«Земля!» — раздался крик Матиаса, марсового, на пятый день, когда море чуть присмирело.

Уцелевшие матросы, полумертвые от голода и усталости, дружно кинулись к борту. Тогда-то они и увидели остров, еще не зная, что это. И вспыхнула ссора: одни предлагали спустить шлюпку и высадиться, другие — обойти остров и по-прежнему держать по ветру. Спор так и не разрешился, и Янсен уже не помнил, кто первым схватился за нож. Однако на палубу пролилась кровь, и те, кто стоял за шлюпку, в том числе он сам, добились своего. Но едва они отчалили от гибнущей «Агаты», буря разыгралась с новой силой.

До берега добрался один лишь Янсен. Сколько он пролежал там без чувств, прежде чем очнулся, он не помнил. А потом поднялся, скользя по рыхлому песку, и пошел куда глаза глядят. И почти сразу наткнулся на скелет.

Это не мог быть никто из его товарищей — слишком мало времени прошло, и труп не успел бы истлеть до костей. Хотя кто знает… Время здесь текло странно, день казался бесконечно долгим, как будто ночь вообще никогда не наступит. Невольно содрогнувшись, Янсен перекрестился — растившая его бабка-испанка воспитала его в католической вере, хотя и вера, и все прочее давно остались в прошлом. Зато все непонятные думы наконец ушли, и он зашагал к воде.

В паре кабельтовых от берега торчали из воды серые рифы, а рядом — обломки корпуса, чем-то похожие на шняву со срубленной трисель-мачтой. Недавний страх вернулся, Янсен невольно замотал головой, но глаза по-прежнему видели то, что видели. «Похоже, она здесь не один месяц… Как же ее не унесло очередной бурей? Или у меня мутится в глазах? Ладно, как бы то ни было, корпус цел — а значит, могли уцелеть припасы, порох и оружие».

Теперь море было спокойным, почти прозрачным у берега. Янсен бросился в воду, но с изумлением понял, что не погружается: казалось, вода сама выносит его обратно на берег. От души чертыхнувшись, он схватил камень, что валялся рядом. Камень не шевельнулся, а пальцы даже не загребли рыхлый мокрый песок.

Из горла вырвался беззвучный крик. С этим криком Янсен помчался по берегу, не разбирая дороги: слева море, справа заросли. Проклятый остров, не иначе, зачарованный каким-нибудь здешним индейским колдовством — Янсену и прежде случалось видеть немало странного, — как будто крутился под ногами, а сам он бежал на месте, точно сумасшедший.

Он пробежал не меньше двух миль, когда впереди, у самой кромки деревьев, мелькнула тень. Человеческая фигура.

— Стой! — истошно заорал Янсен.

Фигура тотчас скрылась за деревьями — или исчезла. Янсен кинулся следом, не думая, кто это может быть и как он здесь очутился. «Человек, живой человек… Просто увидеть, услышать, дотронуться… знать, что я не один здесь, в этом проклятом месте…» Пытаясь продраться сквозь заросли, Янсен не переставал кричать:

— Стой, слышишь? Во имя Господа, стой! Я не причиню тебе зла! Я только хочу убраться отсюда!

Он кричал сперва на родном языке, потом на английском, испанском, даже на индейском диалекте, который знал с грехом пополам. Крики гасли тотчас, не рождая эха. Деревья по-прежнему стояли стеной, а таинственного незнакомца и след простыл.

Янсен медленно побрел обратно к берегу. Гладкий песок слегка перекатывался под ветром, который играл чем-то похожим на высохшие водоросли. Нет, понял Янсен, когда пригляделся. Это были не водоросли, а обрывки ткани.

Из песка, едва различимый среди истлевшего тряпья и мха, торчал человеческий череп. Рядом, тоже припорошенные песком, угадывались кости рук.

Застыв на месте, Янсен уставился на кости: как могли они оказаться здесь? Почему скелет почти полностью под землей, и куда подевалась разбитая лодка? Ведь море сегодня мирное и тихое, только легкий бриз колышет…

Янсен пригляделся внимательнее, даже присел на корточки рядом с останками. Нет, этот скелет явно лежит здесь долго, не один год, раз так глубоко врос в песок, — или его растащили падальщики, если они здесь есть. А тот, что рядом с лодкой, помоложе, если можно так сказать. И череп у того другой — шире, с сохранившимися прядями выгоревших волос. И зубы лучше, только не хватает двух справа, нижних.

Совсем как у него…

Несмотря на тропическую жару, вновь повеяло холодом. Янсен невольно коснулся языком зубов, нащупал дыру. Песок под ногами был ровным и гладким. Янсен впился в него пальцами, глубоко, изо всех сил, уставился на пустые руки — и вновь помчался по берегу, проклятому невесть кем.

Знакомый скелет мирно сидел близ разбитой лодки.