Горькая сласть (гет)

Мы пили крепкий эль в его гостиной,

Под изумрудом каменных шатров,

И мне отравой сладкой стал отныне

Хмельной дурман из молчаливых слов.

Сама Трелони не могла предвидеть,

В тумане мутном не изрёк кристалл,

Что, призванный меня возненавидеть,

Вдруг нежным жаром в мыслях воспылал.

Всё начиналось «очень прозаично»:

Среди трибун и красочных шатров

Сошлись команды в битве хаотичной,

За Кубок школы: Змеи против Львов.

То первый состоялся матч сезона.

Ещё холмы, укрытые ковром,

В лазури неба грелись беззаботно,

Лесных прогалин кутаясь теплом.

Вокруг дрожали ленты транспарантов:

Лимонных, алых, голубых цветов,

Мелькали ядовитым мхом плакаты —

Потомков Салазаровых клеймом.

Мы яростно набрали счёт до сотни,

За кольца виртуозно дрался Вуд,

Но Маркус Флинт, тот дьявол Преисподней,

В спортивном раже оказался крут.

Меня сверлил нахальными глазами,

Дразнился битой и толкал плечом.

«Давай, Селина!! Выигрыш — за нами!» -

Ли Джордан надрывался в микрофон.

Моя рука, не дрогнув, отпустила

Скользящий квоффла тёмно-красный бок,

И он влетел в заветный круг Пальмиры,

Сорвав оваций бешеных рывок.

Великий Мерлин! Та моя победа

Лишь тенью бледно-розовой была

Горячей страсти, охватившей Эго

И ледяное сердце короля.

Под серебристым вензелем на ткани

Запретных чувств таилась острота

К волшебнице, что гордо знак багряный

По галереям Хогвартса несла.

Всё начиналось «очень романтично»,

И я, признаюсь, даже не ждала,

Что Флинт начнёт ухаживать «прилично»,

Привычным раздраженьем обойдя.

«Эй, Коул, отойди с дороги!»

«Ты на метле, как чёртов соплохвост!»

«Что, львёнок, стала недотрогой?»

«А если я займусь тобой всерьёз!»

Он ждал меня в дверях Большого Зала,

Подножки ставил, злобно колдовал

И скалился противными зубами,

За что от Джонсон «Тролля» схлопотал.

Но притязаний наглых не оставил,

Нашёл игрушку новую себе:

Почтовых сов он дюжину отправил

С одной запиской: «Я иду к тебе».

Корявый мелкий почерк разглядела

В полночном мраке спальни, в тишине,

Пока соседки видели Морфея,

Я тихо ускользнула при Луне.

Сама не знаю, что со мной случилось,

Зачем не убежала в тот же миг,

Когда из темноты вдруг объявилась

Фигура в складках мантий дорогих.

Меня прижали к вековому камню,

Обняли крепко, грубо смяв бельё,

И губы сладко-нежные ласкали,

И шёпот хриплый требовал ещё...

Мы быстро уяснили наши роли

В причудливо-рискованной игре,

Встречались мельком в дальнем коридоре,

Отрывисто целуясь, как во сне.

Я знала, что продлиться то не может:

Уж слишком наш теперь неравен круг.

«Священные цари» из чистокровных

Такой невесте рук не подадут.

Урсула Флинт, поджав в презреньи губы,

Не пригласит в гостиную войти,

И мистер Флинт — суровый и угрюмый —

Заставит сына клятвы соблюсти...

Тем слаще, чем труднее нам даётся

Желанный плод, на ветке обречён...

Острее счастье, если оборвётся,

Сильней любовь, коль вырвана с корнём...

...Мы пили крепкий эль в его гостиной,

И я глотала едкую слезу,

Ведь знала, знала, что не хватит силы!

До встречи, Маркус...

(Я тебя люблю...)