Суд Манвэ (джен)

На горной вершине Таникветиль, озаренной сиянием предвечных звезд, во дворце Илмарин собрались Валар, откликнувшиеся на зов своего предводителя, Манвэ Сулимо, могущественного владетеля Арды. Прежде этот дворец был обителью неземной добродетели, но сегодня здесь поселилась тень скорби. Сюда привели пленника страшнее всех кошмаров мироздания — тёмного властелина Моргота Бауглира, возжаждавшего власти и преступившего законы Эру Илуватара. Моргот являлся виновником гибели бесчисленного числа живых существ и теперь должен был ответить за свои злодеяния.

Темный владыка стоял на коленях перед серебряным троном, на котором восседал Манвэ. Моргот сгорбился, низко опустив голову, и спрятал лицо в длинных прядях черных волос, чтобы не встречаться взглядом ни с одним из Валар. Но владыка Арды смотрел на Моргота взглядом грозным и непреклонным.

Рядом с Морготом стояли Оромэ и Тулкас, двое самых храбрых из всех остальных присутствующих, которые привели его на суд и теперь ожидали решения Манвэ.

После некоторого молчания Манвэ сказал голосом, который был подобен раскатам грома:

— И вновь ты здесь! Твое темное царство погибло, твои армии зла разгромлены, а тебе уже не уйти от расплаты!..

Пересилив стыд, Моргот исподлобья глянул на Манвэ и пробормотал:

— О, Великий, смилуйся надо мной! Я осознаю всю глубину своего падения...

По залу пронесся шумок — Валар были недовольны этим ответом. Они отлично помнили, что эти же слова Моргот произносил и после своего первого пленения. Но Манвэ, подняв ладонь и строго сдвинув брови, прервал его причитания.

— Достаточно! Мы слышали и прежде твои лживые заверения. Они также пусты, как и твоя черная душа. Наказание не будет легким, так и знай!

Жена Манвэ, добродетельная Варда Элентари, не скрывая своего негодования, произнесла суровую отповедь в адрес падшего Вала:

— Твои преступления против добра и света неизмеримы! Ты нес только зло, разрушения и смерть. Я скорблю по невинным, и даже по тем, кто пал жертвой твоего коварства, но не по тебе самому.

В зале повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь рыданиями Моргота. Все смотрели на сломленного врага, который когда-то пытался покорить весь мир, чтобы править в нем с помощью жестокости и насилия.

— Кто-нибудь еще хочет высказаться? — промолвил Манвэ, окинув взором своих соратников.

Выступив вперед, слово взял Ауле.

Великий ремесленник, чье мастерство некогда соперничало с мастерством Моргота, огладил свою бороду и начал речь:

— У нашего отца Эру была большая надежда на того, кто сейчас падает ниц перед нами и ведет себя жалко и недостойно. Он предал Единого, но прежде всего предал себя самого. Тот, кто мог стать созидателем и учителем, стал полной противоположностью — мы все хорошо знаем об этом. Мне неведомо, станет ли наказание для него вечным или же черный враг вернется вновь, но то, что он никогда не сможет исправиться и обратиться к добру, я понимаю ясно и четко.

Слыша это обвинение, Моргот попытался заговорить, но едва смог выдавить жалкий шепот:

— Брат мой... Манвэ… Я...

Закончить он не успел.

Манвэ поднялся со своего трона и заговорил властным голосом, указывая перстом на Моргота:

— А теперь слушай приговор — за преступления против мирных народов и нарушение гармонии Вселенной, за посягательство на саму суть творения мы, властью Единого, лишаем тебя права оставаться частью нашего мира и изгоняем навечно за пределы границ Арды, туда, куда не сможет проникнуть даже самый яркий луч света, в бесконечную пустоту. Отныне ты будешь скитаться там, ожидая дня возвращения в конец времён, чтобы предстать перед судом самого Единого!

Вопль ужаса раздался в зале и был так силен, что задрожали золотые зеркала, а стены содрогнулись как от землетрясения. Моргот закрыл лицо руками и повалился на пол. Но стоявшие рядом с ним Оромэ и Тулкас подхватили его и потащили к Вратам Ночи, за которыми находилась Великая Пустота. Черная бездна разверзлась перед ним, открывая мрачный портал в ничто. Моргот захрипел, стараясь удержаться на месте, но цепи, сковавшие его тело, уже тянулись вперёд сами собой. Ужас застыл на лице отступника, впервые ощутившего вкус настоящего поражения и бессилия перед волей валар. Он повернул к бывшим собратьям искаженное от страха лицо и что-то крикнул. Но этот последний крик был заглушен нарастающим шумом хаоса — еще мгновение, и Моргот канул в неизвестность. Врата Ночи с глухим стуком захлопнулись за его спиной.

— Вот и свершилось предначертанное! — голос Манвэ звучал спокойно, но в то же время в нем чувствовалась грусть. — Великий злодей был осужден и выброшен за пределы Арды! Но я не радуюсь его падению — он некогда был мне братом. Этот мир никогда не будет прежним...

Оромэ, почтительно склонившись, отозвался на это:

— Ты прав, Манвэ. Хотя тьма покинула нас, раны, нанесённые ею, останутся навсегда. Но пусть же этот день станет символом начала новой эпохи света...

Варда подошла к трону и положила руку на плечо мужа. Она сказала тихо и ласково:

— И все же мир вновь восстановлен нами, и звезды будут светлыми свидетелями нашего единения и силы.

Манвэ задумчиво посмотрел на каждого собрата и сказал:

— Мы должны позаботиться о каждом живом существе, затронутом этой борьбой. Не забывайте любовь и сострадание к народам Средиземья. Они нуждаются в нашей помощи больше всего.

С этими словами суд завершился, ибо каждому было ясно: мало изгнать тьму прочь, нужно победить её остатки в переменчивом мире. Но это будет уже другая история.