Утиный суп (джен)

Ровно в восемнадцать ноль-ноль дневная смена закончилась, и Маргарет Халиган покинула послеоперационную. Её светлые волосы в лучах заходящего солнца приобрели медно-золотистый оттенок. Остановившись, чтобы вытянуть руки над головой, она оглядела территорию лагеря. Почти ничего не происходило, отметила она с благодарностью. После недавнего наплыва раненых и сильнейшего стресса от попыток не напрягать начальство в 4077-м сложилась нервозная обстановка. Теперь же, казалось, лихорадочная активность сошла на нет.

Расправив плечи, Маргарет целеустремлённо направилась к палатке-столовой. Она не сильно проголодалась, хотя и приближалось время ужина. На самом деле всё, чего хотела Маргарет, — доползти до своей палатки, переодеться в удобную пижаму и уютно устроиться под одеялом с хорошей книгой. Но пока придётся отложить в сторону свои желания. Майор была на задании.

Когда она нырнула в палатку-столовую, то удивилась, обнаружив, что внутри практически никого не было. Она размышляла об этом стечении обстоятельств, стоя с подносом, но её замешательство быстро рассеялось, когда она повнимательнее рассмотрела вечерние угощения. Ни одно из блюд не смотрелось особенно аппетитно, некоторые вообще выглядели неузнаваемо.

Вот почему столовая не пользуется спросом, подумала она, невольно сморщив нос.

Тем не менее, внешний вид часто бывает обманчив. Оставался крохотный шанс, что еда может оказаться вкуснее, чем кажется на первый взгляд. По крайней мере, в лагере был один человек, знавший это.

— Добрый вечер, рядовой, — поздоровалась она, подходя к раздаточному столу. — Сегодня есть что-нибудь вкусненькое?

Игорь Страминский недоверчиво уставился на кастрюльки с едой, словно ожидал, что у их содержимого вырастут ножки и оно уползёт прочь.

— Зависит от вашего личного определения понятия «вкусненькое», майор, — ответил он сдержанным тоном. — Если вы предпочитаете, чтобы стейк по-солсберийски оказался подгоревшим, а картофельное пюре холодным, тогда да, сегодня очень вкусная жратва.

Маргарет скорчила гримасу.

— Вы уверены, что нет ничего особенного? — она настаивала. — Чего-нибудь подходящего для того, кто в плохом настроении?

— В плохом настроении? — Глаза Страминского расширились. — О, нет, мэм. На вашем месте я бы и близко не подпускал больного человека к этой еде. Нужно обладать железным желудком, чтобы переварить подобное.

— Я ожидала большего, — заметила она, вздыхая. — В любом случае, стоило попытаться.

— Эй, побольше позитивного настроя, майор. Никогда не сдавайтесь.

Закатив глаза, Маргарет поставила пустой поднос на полку и вышла из палатки-столовой. На улице быстро темнело, но было тепло. Погода стояла мягкая и приятная, но Маргарет знала, что это ненадолго. Скоро наступит сезон муссонов, и на лагерь и его обитателей обрушатся нескончаемые, всепроникающие потоки дождя, и все промокнут насквозь. Таковы были прелести Южной Кореи: половина года — холодная, сухая и унылая, а другая половина — тёплая, мокрая и унылая.

Скрестив руки на груди, Маргарет немного постояла с задумчивым видом. Что до изысканной кухни, здесь не было особого выбора. На самом деле, было всего два варианта: «палатка-столовая» и «бар у Рози». Поскольку первое однозначно исключалось, оставалось только второе. Вздохнув, Маргарет быстро направилась в сторону бара.

Когда она приблизилась к скромному маленькому заведению, то сразу поняла, что её ждёт насыщенный вечер. Шум, доносившийся изнутри, свидетельствовал о том, что посетителей здесь было намного больше, чем в столовой. И действительно, войдя внутрь, она обнаружила, что почти все столики заняты медсёстрами и военными. При обычных обстоятельствах она была бы потрясена, увидев, что так много военнослужащих покидают лагерь, чтобы набить живот в другом месте, но она не могла их винить в этом. Та подозрительная на вид жижа, которую подавали в столовой, не годилась даже для собаки.

Пробираясь между столиками, Маргарет подошла к стойке и откашлялась, привлекая внимание хозяйки. Рози перестала вытирать стаканы и поприветствовала её озадаченной улыбкой.

— Майор, давно не виделись, — сказала она в обычной, чересчур фамильярной манере. — Вам повезло. Я недавно получила новую партию. Настоящий ирландский виски для настоящей ирландской медсестры. Я угощу вас. Вы будете неразбавленный или со льдом?

— Нет, нет, выпивка не нужна, спасибо, — быстро ответила Маргарет, когда кореянка потянулась за бутылкой. — Я хотела спросить, какие блюда сегодня в меню.

— О, вы хотите есть? Хорошо. У нас три варианта на выбор. — Рози подчеркнула названия пальцем. — Острый суп с пельменями. Кальмары, маринованные в чесноке, на гриле. И ещё моё любимое блюдо — макчан. Это коровий желудок с зелёным луком.

Маргарет приподняла бровь, услышав название первого блюда, приподняла обе при втором и изо всех сил старалась не выказать отвращения при третьем.

— Что?.. Какой суп, вы сказали, у вас есть? — слабым голосом спросила она.

— Оританг. Утиный суп с овощами и перцем чили. Очень острый, но очень вкусный.

— На самом деле звучит довольно аппетитно, — признала Маргарет. — Сделаю, пожалуй, заказ на вынос. С пельменями.

— Сейчас принесу, крошка.

Покачав головой из-за слишком формального использования американских выражений Рози, Маргарет осталась ждать у стойки, пока хозяйка отправилась на кухню собирать заказ. Она стояла, слушая вполуха старинную музыку, звучавшую из автомата в углу, и внезапно вскрикнула, почувствовав, как кто-то ткнул её в бок.

— Привет, куколка, — произнёс вкрадчивый голос где-то над головой. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Она могла бы и догадаться.

— Пирс, — прорычала она, свирепо глядя на главного хирурга, чья глупая ухмылка стала только шире. — Иди и приставай к кому-нибудь другому. Я занята.

— «Приставай»? — Пирс отпрянул в притворном негодовании. — Маргарет, я расстроен. Я только что отменил партию в дартс с Би Джеем, в которой, как оказалось, выигрывал, только для того, чтобы подойти и поговорить с тобой, и вот что я получил взамен? Я не видел такого холодного приёма с тех пор, как мы с Ловцом обрезали рукава у всех твоих рубашек.

— И не думай, что я простила тебя за ту выходку, приятель, — огрызнулась она.

— Не обращай на него внимания, Маргарет, — сказал Би Джей Ханникатт, неторопливо подходя к ним. — Он просто немного расстроился, потому что я только что обыграл его в дартс.

— Ты меня обыграл? Au contraire, mon frère⁽¹⁾. К твоему сведению, я отказался от партии, потому что пожалел тебя!

Ханникатт снисходительно рассмеялся.

— Пожалел меня, а? Ладно, Ястреб. Как скажешь.

— Не надо относиться ко мне покровительственно, приятель, — сказал Пирс, тыча пальцем в лицо собеседнику. — У тебя был такой жалкий вид, что усы поникли.

Терпение Маргарет начало иссякать. К счастью, вернулась Рози с контейнером с супом и бумажным пакетом с пельменями.

— С вас три доллара, майор, — сказала она. — Просто занесёте тарелки, когда придёте в следующий раз.

— Конечно. Спасибо, Рози. — Она положила деньги на стойку и взяла заказ. — Что ж, — обратилась она к двум хирургам, — как бы мне ни нравилось быть судьёй во время ваших детских истерик, у меня есть дела поважнее. Помните, пока меня не будет, никаких тычков, щипков или укусов, и постарайтесь быть в постели к десяти.

Глаза Ханникатта расширились, когда он уловил запах еды.

— Послушай, — сказал он, подходя боком. — Пахнет фантастически. Ты же не собираешься всё это есть, правда?

— Ты часом не потерялся? — раздражённо спросила она. — Это не для тебя, болтун. Это даже не для меня.

— Ого-го, развлекаем гостей, не так ли? — Пирс непристойно зашевелил бровями. — Ах ты, маленькая распутница.

Она бы врезала ему, будь у неё свободная рука.

— К твоему сведению, — с достоинством сказала она, — я иду к больному другу. Так что забудь и уйди с дороги.

Когда она попыталась протиснуться мимо, Пирс остановил её, положив руку на плечо. Она посмотрела на него снизу вверх, готовая отчитать за нарушение принятых границ, но остановилась, увидев серьёзное выражение на его лице.

— Нам жаль, Маргарет, — тихо сказал он. — Мы не знали, для кого это. Передай от нас привет, ладно?

— Да, и скажи, что мы тоже скоро придём навестить его, — добавил Ханникатт.

Взгляд Маргарет потеплел.

— Хорошо, — кивнула она в ответ.

Она вышла из бара «У Рози» и поспешила в лагерь, ускоряя шаг, пытаясь успеть до сумерек. Она беспокоилась, что пациент, возможно, уже спит, а, учитывая его состояние, это было вполне вероятно. Было нелегко быстро идти с горячим супом в руках, но, как медсестра, она привыкла к нехватке времени. К счастью, когда она подошла к палатке с надписью «V.I.P.», в окне горел свет.

Зажав пакет с пельменями под мышкой и держа суп, Маргарет тихонько постучала в дверь.

— Это майор Халиган, — позвала она приглушённым голосом, на случай, если обитатель палатки заснул с включённым светом. — Можно войти?

Последовала небольшая пауза.

— Конечно, майор, — послышался усталый ответ.

Маргарет открыла дверь и тихо вошла внутрь, улыбаясь фигуре, полулежащей на кровати.

— Привет, Клингер, — мягко сказала она. — Как вы себя чувствуете?

Макс Клингер пожал плечами, затем поморщился, как будто движение причинило ему боль.

— Хорошо, полагаю, — ответил он, хотя и несколько неуверенно. — В любом случае, я не чувствую себя хуже. Это хорошо, не так ли?

Она сочувственно кивнула.

— Надеюсь, вы проголодались, — сказала она, протягивая пакеты с едой. — Я принесла вам кое-что из еды на вынос от Рози. Острый утиный суп с пельменями. Если на вкус он такой же, как и на запах, вас ждёт пир.

Лицо ливанского капрала осветила слабая улыбка.

— Эй, вы не шутите? Ужасно мило с вашей стороны, мэм. Спасибо.

Маргарет пренебрежительно покачала головой. Когда она сняла крышку с миски с супом, поднялось облачко пара, и восхитительный аромат наполнил маленькую палатку. Она увидела, что Клингер с трудом пытается сесть, и, отложив еду в сторону, пришла ему на помощь.

Очень осторожно она подняла писаря в сидячее положение и взяла дополнительную подушку, чтобы подложить ему под спину. Затем она поместила еду на раскладной столик и поставила его на колени Клингеру. — А теперь ешьте, — ободряюще сказала она. — Вам нужно набраться сил.

Клингер издал слабый смешок, берясь за ложку.

— Да, мэм.

Пока он принимался за еду, Маргарет придвинула стул к кровати и села, изучая его взглядом медсестры. Он выглядел немного лучше, но все же не так хорошо, как ей хотелось бы. Его обычно оливковая кожа приобрела пепельный оттенок, а под глазами залегли тёмные тени. И он всё ещё был очень слаб.

Прошло два дня с тех пор, как у него и рядового Голдмана диагностировали гемолитическую анемию. Голдман приходил в себя в своей палатке, но поскольку койка Клингера находилась рядом с рабочим местом, а это было не совсем идеальное место для отдыха и восстановления сил, полковник Поттер согласился оставить его в палатке для особо важных персон, пока состояние писаря не улучшится.

Маргарет почувствовала, как щёки вспыхнули от стыда, когда она вспомнила, как он вообще оказался здесь. Пирс сообщил полковнику, что у него слишком высокое давление, и если он не найдёт способ снизить его в течение двух недель, то будет вынужден уйти с должности. Как это часто бывает в подобных случаях, слух распространился по лагерю со скоростью лесного пожара, и все стали обращаться со своим любимым начальником как с ребёнком. Естественно, это только привело его в бешенство.

В довершение всего Клингеру не терпелось провести выходные в Токио, но он обнаружил, что утренние отчёты, заполняемые им последние шестьдесят дней, оказались с ошибками.

Очевидно, штаб изменил форму, не поставив его в известность, и у него было три дня, чтобы отправить новые. Излишне говорить, что он не был счастливым писарем.

И нет нужды говорить, что, когда Маргарет обнаружила его спящим, а не работающим, в то время как кабинет был завален незаконченными отчетами, она предположила, что он обиделся из-за того, что не получил выходной, несмотря на его протестующие заявления, говорящие об обратном. Даже после того, как он настаивал на том, что чувствует себя разбитым и измученным, она не поверила ему и обвинила в том, что он пускает пыль в глаза, и что он жалкий, эгоистичный подонок. На самом деле, они с Пирсом слишком быстро подумали о нём самое худшее.

А потом у рядового Голдмана начали проявляться те же симптомы, что и у Клингера.

Их без промедления перевели в палатку для особо важных персон, пока не исключили вероятность эпидемии. Врачи рассмотрели все возможные причины, и когда все остальные были исключены, осталась только одна: примаквин, который им, как и остальным членам лагеря, вводили для профилактики малярии. Обычно примаквин вызывал негативную реакцию только у людей негроидной расы. Тем не менее, факт оставался фактом: и Клингер, и Голдман были совершенно здоровы до того, как начали принимать его. А теперь у них обоих была анемия.

Вместе с Пирсом и майором Винчестером Маргарет каким-то образом удалось закончить утренние отчёты до истечения крайнего срока. Однако, когда она наконец смогла сосредоточиться на других делах, она поймала себя на мысли, что думает о том, как она обошлась с Клингером. И тогда она почувствовала себя жалким чудовищем.

— Ух ты, — внезапно произнёс Клингер с полным ртом супа, выводя её из задумчивости. — Это действительно здорово, майор. Не хотите попробовать?

Маргарет с трудом подавила улыбку.

— Нет, продолжайте сами, — сказала она серьёзным тоном. — Я недавно ела коровий желудок с зелёным луком.

Он бросил на неё взгляд, полный отвращения, вскоре исчезнувшего, когда он увидел её улыбку.

— Ах, вы почти поймали меня, мэм, — сказал он, смеясь. Однако смех быстро перешёл в слабый, болезненный кашель. Маргарет протянула руку, чтобы удержать поднос. — Чёрт, — наконец выдохнул он, у него перехватило дыхание. — Это начинает надоедать.

Она сочувственно погладила его по плечу, пока он переводил дыхание.

— Кстати, — добавил он, — врачи уже выяснили, почему у нас с Голдманом анемия?

Маргарет кивнула.

— Они думают, что это из-за примаквина, — ответила она. — Мы отменили препарат вам обоим, чтобы посмотреть, будут ли улучшения.

Темные брови Клингера сошлись на переносице в замешательстве.

— Не понимаю, — сказал он. — Я думал, что эта штука действует только на негров. Если только моя мама мне чего-то не говорила, уверен, что я чистокровный американец ливанского происхождения. И я могу доказать это.

— Ну, у нас есть теория на этот счет, — объяснила Маргарет. — Вы с Голдманом — единственные люди в лагере средиземноморского типа. Мы думаем, что, возможно, именно поэтому вы оба так отреагировали на примаквин.

Капрал покачал головой.

— Как вам это нравится? — кисло заметил он. — Так вот что я получил за то, что горжусь своим происхождением: я могу заболеть либо малярией, либо анемией. — Он фыркнул. — Паршивая генетика.

Маргарет пожала плечами.

— В этом-то и проблема, когда полагаешься на новые лекарства. Никогда не знаешь наверняка, как они повлияют на людей.

— Да, полагаю, что так. — Клингер обречённо вздохнул. — Итак, как долго я буду чувствовать себя так, словно провёл десять раундов с кенгуру?

— Надеюсь, недолго, — сказала она ему. — Мы будем держать вас на железе, чтобы увеличить количество эритроцитов в крови.

— Потрясающе, — пробормотал он.

Маргарет на мгновение заколебалась.

— Клингер, — тихо сказала она, — мне так жаль, что я наговорила вам столько гадостей.

— Всё в порядке, майор, — машинально ответил он, как будто это вошло у него в привычку.

— Нет, не всё в порядке, — твердо настаивала она. — Я должна была поверить вам, когда вы сказали, что плохо себя чувствуете.

Клингер устало покачал головой.

— Я ценю это, мэм. Но вы не должны расстраиваться. У вас были все основания для того, чтобы разозлиться. Вы не могли знать, что примаквин так подействует на меня. С вашей точки зрения, я просто притворялся, чтобы увильнуть от работы.

— Но в том-то и дело, Клингер, — горячо возразила она. — Вы бы не поступили так. — Он удивлённо приподнял брови, уловив её серьезный тон. — Я имею в виду, конечно, вы выкидывали довольно безумные трюки, чтобы уйти из армии, но когда есть работа, которую нужно выполнить, вы всегда находитесь в центре событий. — Она сглотнула. — Думаю... Наверное, раньше я этого не осознавала, но... Вы никогда нас не подводили, Клингер. Не тогда, когда это действительно имело значение.

Он слабо улыбнулся.

— Спасибо, майор, — пробормотал он.

Она потянулась и похлопала его по руке.

— Прощаете меня, капрал?

— Я уже это сделал.

Маргарет улыбнулась в ответ.

— Знаете, Клингер, — доверительно сказала она, — может, у вас и не все в порядке с головой, но в целом вы неплохой парень.

— Вы тоже ничего. Пельмешку?

У неё отвисла челюсть, и она в шоке уставилась на него.

— Как вы меня назвали? — возмущенно спросила она.

Не говоря ни слова, он протянул ей пакет с пельменями.

— О, — выпалила она, и её щеки покраснели от смущения. Клингер расхохотался, и она не смогла удержаться и тоже присоединилась.

— Спасибо, — с трудом выдавила она, беря из пакета один пельмень.

Когда она отправила его в рот, Клингер откинулся на подушки. Он выглядел ещё более уставшим. С его разрешения Маргарет взяла поднос и отставила в сторону.

— Думаю, ни для кого не секрет, что, по моему мнению, этот так называемый «гражданский иск» действительно дурно пахнет, — сказал он усталым голосом, пока она убирала одну из подушек и помогала ему лечь. — И вся эта история с анемией не заставляет меня чувствовать себя лучше.

— Угу, — рассеянно произнесла она.

Он вздохнул.

— Ненавижу это место, — прямо сказал он. — Я бы всё отдал, чтобы вернуться домой, в Толидо. — Маргарет подавила улыбку; казалось, Клингер не мог завести ни одного разговора, не упомянув родной город. — Но, — признал он, — думаю, здесь было бы намного хуже, если бы здесь не было вас, майор.

Она застыла, поправляя подушки.

— Вас, и полковника, и капитанов Пирса и Ханникатта, и падре, — продолжил он. — Даже майора Винчестера, но не говорите ему, что я такое сказал. — Она улыбнулась, услышав его ремарку. — Вы, ребята, самые замечательные люди, которых я когда-либо встречал, — искренне сказал он. — И я могу честно сказать, что горжусь знакомством с вами.

Маргарет внезапно ощутила комок в горле.

— Не стоит так сентиментально относиться ко мне, капрал, — твердо сказала она. — Я надеюсь, скоро вы станете на ноги и покажете своё обычное вопиющее неуважение к армии, и как можно скорее. Понятно?

Писарь улыбнулся.

— Да, мэм.

Она погладила его по голове.

— Я вернусь, чтобы проведать вас позже. Пирс и Ханникатт, возможно, тоже заглянут в гости. А пока отдохните немного.

Взяв поднос, она направилась к выходу из палатки. Когда она открыла дверь, то услышала голос Клингера:

— Спасибо, пельмешка.

Маргарет раздражённо закатила глаза и вышла. Однако, оказавшись на улице, улыбнулась.

1) Напротив, брат мой.— фр.

Вернуться к тексту