Город, в котором живут феи (джен)

Где-то в далёких западных землях, в окружении скалистых гор, в самом сердце туманных долин. Там, где железные шпили пронзают вечно серое свинцовое небо, раскинулся всем своим великолепием город Стим Сити. Окружённый непроходимыми густыми лесами, в которые добровольно сунется только безумец, он спрятан от всего мира. Удивительное место, где дым заводских труб смешивается с привычным его жителям ароматом машинного масла и, как ни странно, с запахом полевых цветов. Ведь Стим Сити всегда был домом для существ, чья нежная хрупкость и изящество странно и на удивление гармонично контрастируют с грубой мощью паровых двигателей и огромных, вращающихся в своём вечном беге шестерней. Здесь жили и живут по сей день феи. Крошечные, крылатые создания с добрыми ясными глазами и ловкими пальчиками.

Дивные феи Стим Сити не плетут заклинаний из мистических слов, не варят зелий из звёздной пыли и слёз русалки. Они создают магию из пара и металла. Но это не значит, что в них нет ничего волшебного, вовсе нет. Их мастерские, расположенные в уютных нишах гигантских механизмов, напоминают скорее цветочные клумбы, чем производственные цеха. Вместо рабочих столов — вымощенные мхом пеньки, вместо инструментов — миниатюрные молоточки, пилы и отвертки, выкованные из неожиданно тяжёлых, но потому и невероятно прочных сплавов.

Маленькие феи, порхая вокруг невиданных конструкций, скрепляют, зажимают пружины, заботливо полируют латунные детали до зеркального блеска и припаивают тончайшие провода, которые светятся в полумраке мягким, золотистым светом. Каждая является мастером своего дела. С виду может показаться даже, что они появляются на свет уже с поясом для инструментов вокруг бёдер и с чёткой задачей в крохотной голове. Но магия не в их мастерстве — она заключена где-то глубоко внутри маленького тельца. Потому их механизмы не просто функционируют — они живут.

Их творения были повсюду, едва ли не с зарождения Стим Сити. Никто бы не смог ответить на вопрос: не сами ли феи возвели величественные и несокрушимые стены этого необыкновенного города? Это было и останется тайной, потонувшей в океане времени.

А город, пронизанный бесконечными паропроводами и светящимися кабелями, живёт, дышит едва видимой магией фей. Воздушные трамваи, шустро «бегающие» на сжатом паре, бесшумно скользят по с виду тонким стальным тросам, связывая разные части города в единую систему. Огромные заводные часы, чьи циферблаты порой достигают размеров небольших домишек с окраины, четко отмеряют не просто время, а ритм самой жизни Стим Сити. «И зачем только было создавать таких монстров часового мастерства?» Этот вопрос никогда не возникал в головах жителей города. Каждый удар маятника сопровождается мелодичным перезвоном, доносящимся будто отовсюду — сказочная мелодия для привыкших к ней ушей.

На практичных и утилитарных изобретениях феи не останавливаются. Испокон веков они создают механических зверей: котов, что бродят по всему городу, даря жителям Стим Сити ласку и тепло, и птиц, чьё пение неотличимо от настоящего. И, конечно, феи мастерят всё новых и более совершенных роботов-помощников, которые стремительно летают, снуют, бегают по Стим Сити, доставляя почту и небольшие грузы.

Но за внешней идиллией всё это время скрывалась тайна, которая заставляла даже самые храбрые сердца замирать в тщательно и глубоко спрятанном страхе. Стим Сити рос и развивался. Но под освещёнными круглыми фонарями артериями улиц, в самых его недрах, покоилось нечто древнее и зловещее. Такие слухи витали в тёплом сыром воздухе, проникали в лёгкие и сознание жителей города.

Поговаривали даже, будто в позабытых и давно заброшенных тоннелях, погребённых под толщей земли и камня, дремлют существа, питающиеся энергией паровых генераторов. А может даже теми, кто Стим Сити населял. И иногда, в самые тихие ночи, когда слышно лишь тоскливый ветер, завывающий между острыми шпилями высоких башен, из самых глубин доносится жуткое бормотание, не предвещающее ничего хорошего. Даже у последнего скептика холодок по спине пробежит от одного только слуха об этом кошмарном явлении. Но то были лишь истории для самых маленьких. Ведь Стим Сити не спал никогда, а значит, и услышать что-то из его недр за неприкращающимся гулом, скрежетом, тиканьем, шумом было попросту невозможно.

Стим Сити был живым организмом со своим сердцем, с нервной системой, с сетью сосудов, и, конечно, со своими крохотными клетками-помощницами — феями. И такой расклад устраивал всех. Для каждого жителя города это было незыблемой основой самого Стим Сити. Ничто не могло пошатнуть его стен, ничто не повредит его фундамент. Так оно и было, пока однажды города не коснулись тихие и почти незаметные перемены.

Сначала никто не придал значения мелким неполадкам: то мягкий свет в уличных фонарях задрожит и на мгновение вспыхнет слишком ярко, то воздушный трамвай слегка дрогнет, покачнётся и замедлится, отстав на полминуты от расписания. А то и вовсе, заводные часы, верные и всегда безукоризненно точные, пропустят удар, а их перезвон прозвучит глухо и хрипло, будто кто‑то зажал колокола в стальных пальцах. Механики‑феи пожимали своими острыми плечиками, проверяли соединения, смазывали механизмы, и всё снова приходило в норму.

— Просто износ, — спокойно, без особого энтузиазма и нервозности говорили они. — Город ведь работает, даже тогда, когда его жители спят. Без остановки, без перерывов на обед. Ну и чему тут удивляться? Зачем панику разводить? Таков естественный ход вещей.

Однако неполадки и сбои участились, несмотря на их быстрое устранение и пренебреженительное отмахивание от возможной связи между всеми этими «случайностями». И уже сами феи начали находить странные следы в своих собственных мастерских: глубокие царапины на полу и стенах, будто оставленные когтями неведомого зверя — таких феи не создавали, а диких в городе не было с тех пор, как его защитили высокими стенами. То здесь, то там появлялись тёмные пятна на стыках труб — вязкие, маслянистые, с резким для чувствительного носа крохотных мастериц запахом коррозии и морозной зимы, которая почти никогда не касалась своими ледяными пальцами дышащего горячим паром Стим Сити. Феи старались не обсуждать это вслух даже между собой, но тревожно переглядывались, а их прозрачные крылышки подрагивали чаще обычного.

Однажды ночью Лира, фея‑слесарь аварийно-восстановительных работ, задержалась на смене, чтобы ликвидировать мелкую поломку и смазать шкив воздушного трамвая. Надо было успеть до пяти утра, чтобы бескрылые — так феи называли обычных людей — не опоздали по своим делам.

Она порхала у верхнего узла крепления стального троса, аккуратно припаивая разлахматившийся от времени проводок, когда вдруг услышала... Не ветер, нет. И вовсе не привычный гул машин. Из глубины шахты, куда уходили основные паропроводы, донёсся звук — низкий, вибрирующий, похожий на утробный вой огромного существа, которому снился кошмар. Затем последовал стон металла, будто кто‑то грузный, тяжёлый повернулся в тесном пространстве, задевая стены. Лира насторожилась, замерла, её рука с зажатым в крошечных пальцах паяльником дрогнула, и капля припоя скатилась вниз, зашипев на холодной шестерне.

Фея завертелась в воздухе, нервно оглядываясь по сторонам в поисках источника пугающих звуков. Тревожное чувство схватило крохотное создание своими ледяными щупальцами, обвило и крепко сжалось вокруг беззащитного горла, беспощадно сжимаясь: что-то определённо было не так, но что? Всё вокруг выглядело как обычно: тусклое свечение паропроводов и кабелей, мерное дыхание паровых насосов, далёкий гул активного даже в столь поздний час центра города. И всё же Лира не могла отделаться от неприятного чувства, что засело где-то в груди.

Стряхнув со своих прозрачных крылышек неуместные страхи и опасения, фея стёрла со лба холодные капельки, сжала сильнее свой маленький, но надёжный инструмент и вернулась к незаконченной работе, время от времени искоса поглядывая в сторону подозрительной шахты. Но больше, к её тихой радости, оттуда не донеслось ни звука.

На следующий день слухи поползли по мастерским. Другие феи тоже слышали странные звуки — кто‑то в тоннелях подачи пара, кто‑то у основания гигантских маховиков. А потом пропал Тинк, юный подмастерье, который отвечал за смазку механизмов на нижних ярусах спального района города. Он ушёл на смену ранним вечером, да так и не вернулся. Его маслёнку нашли у люка, ведущего туда, куда никто не спускался десятилетиями — в старые катакомбы.

В глубокую непроглядную черноту вела лишь одна лестница — ржавая, с прогнившими ступенями, привинченными к стене катакомб. Слишком тесная, слишком узкая даже для крохотной феи — крылья не расправишь. Лира прикрепила к поясу миниатюрный фонарь. Его мягкий голубой свет пульсировал в такт крошечному двигателю на керосине, выхватывая из тьмы фрагменты заброшенного тоннеля. Фея не стала дожидаться, когда паника охватит и её сородичей, и бескрылых. Она была не единственной, кто считал необходимостью действовать без промедлений, но никто не решился спуститься в узкий лаз, где фея теряла своё главное преимущество. И ведь это же её работа — устранять поломки. Кому, как не ей отправляться на поиски «неполадок»?

Ступени жалобно скрипели и прогибались под крошечным весом, будто бумажные, а не металлические. Беспощадная коррозия сыграла свою роль: бурые части ступенек рассыпались в труху от невесомой поступи феи. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом этой самой вездесущей ржавчины. А ещё затхлостью, смолой и чем‑то кислым, вроде привычным, но крайне неприятным для феи — как старый ветхий ботинок бескрылого.

Стены тоннеля плотно покрывали трубы: некогда блестящие, теперь искорёженные и отмеченные глубокими бороздами. Лира даже удивилась, что большинство из них уцелело, ведь вид этих царапин говорил о том, что это просто везение. «Или намеренно изуродованы только те, что уже давно не используются?» — задумчиво уставилась фея на объект своих сомнений. Следы напоминали царапины от когтей, но таких огромных, что крылатой крохе сложно было представить существо, которому они могли принадлежать. Точно, как в часовой мастерской. Лира провела кончиком отвертки по одной из борозд: металл был не просто поцарапан — он был будто растерзан, а края оплавлены, как от тесного общения с газовой горелкой.

Она двинулась дальше, освещая себе путь фонарём. В некоторых местах трубы были повреждены так сильно, точно их разорвало изнутри, а на стыках были наросты, похожие на грибницу, но состоящие из незнакомого фее вещества. Они мерцали в голубом свете, пульсировали, будто живые. Лира осторожно коснулась одного — нарост был тёплым.

Впереди виднелись остатки старой мастерской: опрокинутые пеньки‑столы, разбросанные инструменты, покрытые толстым слоем пыли и чёрной вязкой субстанции. Лира подняла фонарь и направила луч света вглубь. Да, ей не показалось — и на полу были эти борозды. Они уходили в темноту тоннеля. Пыль на следах местами осесть не успела.

— Совсем свежие, — коснувшись одной из внушительных царапин, заключила фея.

Лира достала манометр на гибкой ножке, с виду напоминающий спрута, установила его на боковой отвод трубы. Стрелка дрогнула и резко метнулась к красной зоне. Давление оказалось аномально высоким и оно росло.

— Если так пойдёт и дальше, ближайшие узлы не выдержат, — скрипнув зубами, заключила фея.

Лира осмотрела вентиль — заклинило. Наросты доползли даже до него и держали намертво — оплели, словно плотная корявая сеть. Она выудила из своей безразмерной сумки паяльную лампу и аккуратно направила пламя на металл. Чёрная субстанция зашипела, задымилась, источая едкий запах, от которого нещадно жгло глаза, и начала стекать вязкими, точно какой-то ядовитый чёрный мёд, каплями по вентилю и трубам. Вентиль поддался — Лира навалилась на рычаг, используя всю магическую силу и незначительный с виду вес крошечного тельца. Стрелка манометра дрогнула и поползла вниз, к норме.

Тишина отразилась от стен. Пар равномерно распределился и бесшумно побежал по трубам. Только гул далёких механизмов Стим Сити доносился откуда‑то сверху. Лира перевела дух, промокнула платком лоб и посмотрела вглубь тоннеля, в темноту. Нужно было проверить следующие узлы, ведь если таких точек несколько, город мог не выдержать нагрузки.

Она сделала уверенный шаг вперёд, и резко замерла, насторожившись. Из катакомб донёсся звук. Тот самый низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали стены, а трубы отозвались воющим стоном. Затем заострённых ушей феи коснулся жалобный скрежет. «Когти, — поняла она. — Они рвут металл». Тяжёлые шаги приближались. Дыхание, хриплое и прерывистое, заставляло капли конденсата срываться со звонким стуком с труб вниз, на медные пластины, которыми был обит пол.

Фонарь внезапно дрогнул в руке Лиры, отбрасывая пляшущие тени на стены — фея и сама не заметила, как всё её тело сковал ужас. Встревоженно она сжала паяльник крепче и медленно повернулась к источнику страшного звука. Голубой свет выхватил из тьмы часть чего‑то огромного, тёмного, покрытого теми же пресловутыми наростами, что захватили всё вокруг, и рваными металлическими пластинами — что‑то живое шевелилось там, в глубине тоннеля. И оно явно почувствовало присутствие феи.

Лира затаила дыхание в тщетной попытке не привлекать внимания жуткого чудища. Оно же будто и не замечало, что в паре сотен шагов от него притаился слишком любопытный незваный гость. Создание было увлечено одним из соединений труб. Острый слух феи улавливал до боли знакомые звуки — оно имело интеллект! Теперь фея точно знала: под Стим Сити пробудилось нечто, что не просто питается паром, как говорили слухи, но перестраивает механизмы под себя, пожирая сердце города, заменяя его чем‑то чужеродным.

Выхода у неё не было, ведь уйти незамеченной и позвать на помощь не получится. Если она не найдёт способ остановить его, скоро не останется ни уютного блеска полированной заботливыми руками латуни, ни тёплого дыхания никогда не засыпающего города, ни мелодичного перезвона башенных часов. Ничего, что дорого каждому жителю Стим Сити! Только всепоглощающая тьма и бесконечный скрежет металла в лабиринтах катакомб.

Стараясь не шуметь, Лира отступила на шаг. Крохотное сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выдаст её присутствие монстру. Существо во тьме замерло, будто уловило движение теней, хотя до этого фея решила, что оно слепо, раз не реагирует на свет фонаря. «Или же оно почувствовало запах страха?» — ужаснулась фея.

Медленно, почти незаметно, фея отстегнула от пояса запасной баллон с топливом для фонаря и положила его на пол, затем осторожно потянулась к сумке с инструментами. Пальцы нащупали миниатюрный резонатор — устройство, которое феи использовали для настройки высокочастотных механизмов. Но он лишь с виду похож на камертон — если ударить им по металлу с нужной частотой, он вмиг заискрится древней магией фей и выпустит на волю едва ощутимые волны. С его помощью можно вызвать кратковременную вибрацию, способную сбить с толку даже самые сложные системы для обнуления и дальнейшей перенастройки.

Лира подняла резонатор, прижала его к трубе и, всё же зажмурившись, резко отвела руку в сторону, замахнулась и ударила по ней. Раздался тонкий, пронзительный звон. Звук, который в обычных условиях едва ли уловили бы даже феи своими чуткими ушами. Но здесь, в замкнутом пространстве катакомб, он отразился от стен, усилился, зазвучал гулким эхом, которое становилось всё ниже и ниже, отчего у Лиры невыносимо загудела голова. Казалось, она вот-вот взорвётся, и дрожащие пальцы выпустят резонатор.

Существо взревело, и рёв этот был таким мощным, что завибрировал в тонких костях феи. Оно было свирепо рванулось вперёд, на своего врага, но тут же запнулось — наросты на его теле задрожали, покрылись твёрдой коркой, начали трескаться, не выдержав резонанса. Лира не теряя времени зря, метнулась к следующему узлу — она должна была закончить свою миссию во что бы то ни стало, лишить монстра пищи любой ценой. А дальше... Её сородичи запечатают выходы из катакомб и перенаправят пар — оно умрёт от голода.

Фея подскочила к старому распределительному клапану, но тот тоже был весь в паразитах. Пальцы ловко врубили паяльную лампу, и пламя лизнуло странную форму жизни. Наросты зашипели, как умирающие жуки-металлоеды, от которых никак было не очистить нижние ярусы города. Потекла вязкая жижа. Лира нажала на рычаг, и клапан открылся, а давление в системе резко упало. Стрелка манометра, который она успела прикрепить раньше, опустилась в зелёную зону. Но существо уже приходило в себя. Оно двинулось снова даже быстрее, яростнее, чем прежде. Лира услышала, как рвутся трубы за её спиной, как скребут когти по металлу. «Не успеть…» — мелькнула отчаянная мысль в её голове.

И тут фея увидела то, чего до этого не заметила — в стену тоннеля, почти полностью скрытая наростами, была вмонтированна панель управления. Старая, кажется, насквозь проржавевшая, но с хорошо сохранившимися символами — схемами парораспределения. Это был центральный узел, управляющий всей системой катакомб. «Так и знала, что он здесь!» — обрадовалась находке Лира.

Она бросилась к панели. Пальцы забегали по кнопкам, переключателям, вентилям. Лира не знала, как это работало раньше, но понимала принцип, логику механизма: «Если давление растёт в одном месте, значит, где‑то должна быть точка сброса как раз для вон той трубы. Ещё этот клапан перекрыть и...»

— Надо перенаправить поток! — воскликнула она и, не сомневаясь ни секунды, повернула главный рычаг.

Трубы загрохотали, будто по ним побежало стадо крохотных оленей. Вроде тех, что, поговаривают, всё ещё обитают в лесах за границей города. По всему тоннелю раздались щелчки: клапаны открывались и закрывались, перенаправляя пар. Существо в растерянности замерло, будто лишившись ориентиров, завертело безобразной тупой головой. Его бесформенное тело начало сильно дрожать, наросты окаменели и потрескались, и, в конце концов, начали отваливаться большими кусками, обнажая ржавые шестерни и провода под ними.

Оно не было живым. Всего лишь механизм. Точно, как те изящные маленькие пичуги, которых создавали феи для услады слуха. Оно было старым, как и катакомбы, в которых обосновалось, искажённым, но всё же оно было машиной. А её можно перепрограммировать. Лира взяла резонатор и ударила им по центральной панели. Вибрация прошла по всей системе. Неполноценный механический зверь изогнулся, издал последний, протяжный вой и рухнул, рассыпаясь на части. Шестерни остановились, наросты осыпались, а давление в трубах за спиной феи уже стабилизировалось.

— Он был связан с системой. Интересно...

Механизм полностью отключился, оголив, помимо шестерней, пружин и поршней, сложную и такую знакомую паутину тонких проводов, по которым вот только что бежала магия фей. Теперь тишина не ощущалась враждебной: тихое шипение пара невдалеке и мерный стук капель конденсата были для Лиры музыкой. Как и пощёлкивание фонаря у её ног — пора менять баллон. Она опустилась на колено. Фонарь всё ещё светил, но его свет уже не казался таким ярким и холодным. Хотелось даже оставить, как есть, но вскоре он потухнет, а кто знает, что ещё скрывается в этой темноте? Заменив одним ловким движением баллон, она достала коммуникатор — крошечное устройство с паровым приводом — и отправила сигнал наверх:

— Угроза нейтрализована, — послышалось шипение. — Система стабилизирована. Возвращаюсь.

Собрав инструменты, фея ещё раз проверила датчики: давление в норме, клапаны работают исправно, несмотря на свой преклонный возраст, паропроводы в большинстве своём целы. Во всяком случае, ничего катастрофического с ними уже не произойдёт. В этих катакомбах больше ничто не представляло угрозы. Правда, их сетью были пронизаны недры под всем городом...

Фея повернулась к выходу и краем глаза уловила что-то мерцающее в свете фонаря.

— Бедный Тинк, — печально вздохнула Лира, глядя на обломок прозрачного крыла под грудой металла.

Феи не привязываются друг к другу, как бескрылые, но и им знакомо сожаление по ушедшей преждевременно душе. Бережно уложив кусочек крыла в сумку, Лира отвернулась от «чудовища». Путь наверх казался теперь не таким изнурительным. Где‑то там, над головой, гудели паровые машины, бегали воздушные трамваи, били часы, пели механические птицы. Дорога домой всегда даётся проще.

Поднимаясь по лестнице, Лира напоследок оглянулась: в глубине мрачного тоннеля в свете фонаря виднелись последние отблески наростов, но они уже не пульсировали — они угасали. Город был спасён, но она знала, что где‑то в недрах Стим Сити ещё остались позабытые механизмы. И кто‑то должен следить за ними, чтобы подобного не повторилось. Список обязанностей феи-слесаря аварийно-восстановительных работ внезапно для неё самой расширился.

— Ну... Кто, если не я? — задумчиво заключила Лира, направляясь к поверхности.

Стим Сити продолжал жить. Потому что крохотные феи прекрасно справляются со своей работой.