Ещё один (джен)

Не глядя ни на кого вокруг, он взлетает на второй этаж, сворачивает к отделению с табличкой «Ранения от живых существ», проходит к кабинету стажёра Сметвика и негромко стучится. Сметвик уже ждёт его — вежливо приглашает к столу, заваленному пергаментами. Северус Снейп садится на предложенный стул и пробегает глазами договор.

Что ж, на этот раз заказ из Мунго покроет аренду лаборатории, и даже останется немного на ингредиенты, запас которых истощился. То, что вчерашнему выпускнику Хогвартса доверяют серьёзные заказы, — большой успех.

Сметвик даёт понять, что у него очень мало времени — буквально накануне в отделение поступили сразу три пациента с ужасными ожогами. Снейп знает, что это орденцы, пострадавшие вчера в стычке на Тоттенхэм-Корт-Роуд, быстро уточняет сроки заказа, скрепляет договор подписью, убирает пергамент во внутренний карман. Мыслями он уже весь в лаборатории — у него есть пара часов до вечернего собрания у Хозяина.

Именно Тёмный Лорд устроил Снейпу по своим связям протекцию в Мунго после того, как тот поспешил доложить ему о подслушанном Пророчестве. Это была своего рода если не благодарность, то щедрая оплата служения. Белле ничего не стоило выяснить, что под Пророчество попадает семья Лонгботтомов: мощное Империо, и привет-ведьма послушно передала все необходимые сведения. Фрэнка и Алису Снейп по школе помнил плохо, они были старше, да и учились на Гриффиндоре, так что никаких угрызений совести он не испытывал, когда узнал о тотальной слежке за Лонгботтомами.

Задумавшись, он пробегает по коридору и на выходе с этажа чуть не врезается в женщину. Он уже готов принести свои извинения, но слова застревают, и из открывшегося рта вылетают лишь сдавленные всхлипы, будто из него внезапно выпустили весь воздух. Он смотрит во все глаза на Лили и не может понять, что его ужасает больше: внезапная догадка, что Лили имеет какое-то отношение к орденцам и пришла навестить кого-то из них, или то, что она беременна. Мимолётный жест, которым она попыталась прикрыть выпирающий живот от несостоявшегося столкновения, притягивает его взгляд, и он целую вечность смотрит и смотрит на её узкую ладонь с колечком, замершую на животе.

Он находит силы посмотреть в её глаза и видит в них удивление, узнавание, радость и настороженность. Зелёный коктейль эмоций пьянит, и он едва сдерживается, чтобы не обнять её. Следом накрывает волной испуга, от холодного липкого страха внутри всё цепенеет.

— Ты… Когда у тебя срок?

Она удивляется неуместному вопросу, но почему-то отвечает:

— В конце августа.

Невероятное облегчение на его лице озадачивает Лили, и она оглядывается несколько раз, пока идёт вперёд по коридору после его короткого: «Прости…»

Что ж, у Лили Поттер есть заботы поважнее, чем странное поведение бывшего друга. Сириус вчера попал в передрягу, прикрывая собой Джеймса. И даже его уверения, что на нём всё заживёт как на собаке, не снимают градус тревожности. Уже трижды Джеймсу и Лили удалось чудом уйти от возмездия Волдеморта. Сколько им ещё будет везти? И сколько раз кто-то из них будет занимать палату в Мунго?

Через пару месяцев Лили уже не может перемещаться через камин, а при попытке трансгрессировать её так мутит, что она не встаёт весь день. Поэтому в следующий раз, когда Джеймс после вражеского Конфринго попадает в Мунго, Лили уговаривает Сириуса отвезти её на мотоцикле. Сириус сначала не соглашается, тогда Лили уверяет его, что это не опаснее полёта с Джеймсом на метле. Сириус едет непривычно медленно, но на одном из светофоров, когда у них горит зелёный, перед самым носом на дорогу внезапно вываливается бабулька. Она замирает в испуге, а Сириус жмёт по тормозам. Бабулька отделывается лёгким испугом, а вот Лили охает и в ужасе смотрит на Сириуса.

Через несколько часов мертвенно-бледный Сириус и Джеймс, половина лица которого намазана оранжевой мазью, вскакивают возле палаты, когда из неё выходит целитель. Ещё только тридцать первое июля, до родов ещё целый месяц, и Джеймс страшится услышать самое худшее. Но целитель устало улыбается, сообщает, что у четы Поттер родился сын, и разрешает Джеймсу войти.

— Я боялся, что восьмимесячные не выживают... — вырывается у Джеймса, и только сказав это вслух, он, наконец, выдыхает.

— Значит, у вас родился мальчик-который-выжил! — хлопает его по плечу Сириус и заталкивает в палату.

Когда дверь за Джеймсом закрывается, Сириус, не стесняясь, плачет. Он бы себе точно не простил, если бы по его вине пострадали Лили или их с Джеймсом малыш. Он садится на корточки возле стены, прикрывает глаза, не замечая нахмуренного взгляда привет-ведьмы: та спешит сообщить куда следует о том, что ещё в одной семье волшебников в июле родился мальчик.