Отпустить (гет)

— Погляди! Ух, какая упитанная!

Дазай, прилипший носом к стеклу аквариума, восторженно подпрыгнул, проводив взглядом самую крупную золотую рыбку.

— А в этом аквариуме можно утопиться?

Куникида стиснул зубы.

— Если не перестанешь вести себя, как дурак, я тебя сам утоплю!

— Но ведь тогда пропадёт этот инициированный тобой поход к психотерапевту, — Дазай оторвался от аквариума и повернулся к напарнику. — Ты так хочешь проверить меня на нормальность.

— Хочу. Вот только я уже почти не верю в стабильность твоего психического состояния. Ты подрался с собакой нашего клиента!

— Я жаждал заразиться бешенством, слечь в постель и слушать твои рыдания и извинения за то, что ты не ценил меня при жизни!

— Не дождёшься!

В конце коридора застучали острые каблуки. К ним приближалась женщина в белом халате, с изящной, почти кошачьей грацией и собранными в высокий хвост угольно-чёрными волосами. Она приветливо улыбнулась на их приветствия.

— Дазай-сан? — уточнила она, открывая дверь своего кабинета. — Проходите.

Дазай вошёл в кабинет с белым потолком и бледно-жёлтыми стенами. Он сел и чуть прищурил глаза, глядя, как психотерапевт садится за стол напротив него.

— На что жалуетесь?

— Ни на что, — отчеканил он.

Она улыбнулась.

— Понимаю. Большинство моих пациентов так говорит. Но стресс всегда есть. Вам следует успокоиться.

Она отодвинула металлический шарик маятника, стоявшего на её столе, и отпустила. Шарики сталкивались друг с другом и отбивали чёткий ритм.

Взгляд Дазая притянулся к маятнику. Его зрачки двигались вслед за шариками. В уши втекал бархатный голос:

— Я знаю, как вам помочь. Ваша жизнь наполнится красками...

Дазай моргнул один раз, другой. Он поднимал веки, но они снова опускались. Наконец он заснул.

Она подождала минуту, встала и быстро подошла к нему. Коснулась его горла и почувствовала равномерные, спокойные удары. Холодными пальцами провела по его скуле, по волосам; её губы дрогнули.

Она задумалась. Она хорошо знала этого человека; несколько раз он при ней выбирался из самых опасных передряг. Пытаться его обыграть — как сражаться со львом, будучи запертым с ним в клетке.

Онемевшими руками она взяла шприц; она следила за отметкой, до которой поднималась вбираемая из ампулы жидкость. Она чувствовала особый — наполовину практический, наполовину личный — страх переборщить с дозировкой; этим всегда занимались медсёстры. Но сейчас не было времени звать кого-то.

Она сняла бинты с его левой руки. Ей хотелось сделать всё по правилам, стерильно. А ещё она не хотела случайно навредить ему...

Скосила взгляд на его лицо; сердце ёкнуло, но она решительным движением протёрла кожу на его руке спиртовой салфеткой и подняла шприц, от волнения прикрыв глаза...

Её рука застыла на полпути к цели. Девушка ощутила на своём лбу прохладное дуло пистолета. Дазай не спал. В его глазах плясали искры, губы насмешливо корчились.

— Конец игры, дорогая.

* * *

Она пошевелила руками, скованными наручниками и сдержала вздох. Дазай сидел рядом и смотрел в окно машины, за которым мелькал город.

— Значит, ты не дрался с собакой? — тихо спросила она.

— Ну я же не совсем конченый!

Она хмыкнула, выражая явное несогласие. Дазай посмотрел на неё и улыбнулся.

— Мы предположили, что в твоей клинике всё прослушивается. Поэтому разыграли небольшую сценку. Импровизация удалась, да, Куникида?

— Молчи, — процедил тот, сильнее сжав руль. Он вёл машину.

Дазай откинулся на спинку сиденья и взъерошил себе волосы.

— Ты должна была понимать, что со мной не пройдёт обычный фокус вытягивания денег за лечение здоровых людей.

— Я подумала, что ты меня не узнал и в твоём посещении нет подвоха. Да и расставаться с тобой сразу не хотелось. Соскучилась. Думала, буду иногда давать тебе отдохнуть от лекарств, чтобы ты приходил в себя, поболтаем. Потом бы дала тебе тихую смерть. Помнишь, ты мечтал?..

— И сейчас мечтаю, — он обратил к ней свой ясный взгляд. — Но ты же сама от меня ушла. После попытки нашего совместного самоубийства, которым ты воспользовалась, чтобы инсценировать свою смерть и уйти из Мафии.

Он заправил прядь её волос за ухо и прищурился, с интересом рассматривая её.

— С тёмными волосами ты даже красивее. А глаза?..

— Линзы.

Он кивнул.

— Чудесно. Ты действительно стала другой: изменила походку, манеры. Даже сам Мори тебя бы вряд ли узнал. Но где просто босс, а где человек, с которым у тебя была связь!

Кончики ушей Куникиды порозовели: ему не доставляло удовольствия слушать воспоминания о чужой личной жизни.

— Мне надоело быть шестёркой Мафии, — её лицо побледнело до синевы. — А ты натешился бы со мной и бросил бы. Как десяток до меня и столько же — после.

— Конечно, твой нынешний муж гораздо порядочнее, — Дазай с невозмутимым видом почесал подбородок. — Несмотря на то, что работает курьером. Впрочем, твои махинации с пациентами приносили в семью немалый доход. Только всё, наверное, уходило на лечение тяжело больного ребёнка...

— Ты и об этом знаешь, — горько сказала она. — И ты посмел?..

— Посмел.

Её глаза тронула пелена слёз. Она отвернулась.

* * *

Пока Куникида не успел опомниться и пристать с отчётом, Дазай затаился на крыше. Он сидел на самом краю и с любопытством смотрел вниз.

— Говори, Ацуши, — сказал он, не оборачиваясь.

Накаджима вздрогнул и встал по стойке смирно.

— Как вы?..

— Услышал. Тебя опять послали за мной?

— Н-нет. Я хотел спросить...

Дазай вздохнул и закрыл глаза.

— Спрашивай.

— Просто я подумал... Вы взялись за дело той девушки, хотя когда-то были с ней близки?..

— Мне не было трудно, если ты об этом, — спокойно сказал Дазай и усмехнулся. — Мне не жаль. Но всё-таки, как она могла променять меня на какого-то неудачника?!