Грабь награбленное (джен)

То ли прения в Сенате сегодня были бесячие и унылые заодно, то ли у Палпатина нервы пошаливали. Он сидел, покачивал ногой — все равно никто не видел, — слушал вполуха очередного говоруна, с трудом вмещавшего телеса на трибуну, и очень хотел шмальнуть его молнией.

Денег им на развитие систем выделяется мало, а у самих вот-вот рожа лопнет.

Азартные игры Дарт Сидиус не любил за непредсказуемость, а не азартные — потому что эмоций было много, а денег — шиш. Игра в демократию была самой невыгодной, непредсказуемой, грязной и неблагодарной. Канцлером Сидиус сидел десятый год, как приклеенный, и соблазн явить истинное лицо был как никогда велик. Столько лет переливать из пустого в порожнее, а план по обретению Абсолютной власти всё ещё топчется на этапе «развязать клоническую войну».

Да и с войной, прямо скажем, не складывалось.

Во всем виноват был Квай-Гон Джин. Сложно сказать, в результате чьих стараний, но он мало того что умел махать мечом, но и обладал критическим мышлением. Молу представилась дивная возможность выпилить этого уникума на Набу, но Мол не справился, а Сидиус еле поборол желание выпилить в ответ Мола. Из-за Джина — но приятнее было думать, что из-за Мола, так как Мол был под рукой, а Джин нет, — с крючка сорвался и граф Дуку. Титулованный мешок с деньгами даже успел покинуть Орден, но усилиями Джина отошел от всех возможных дел, напоследок с невыносимо величественной миной послав Дарта Сидиуса...

Дуку, конечно, был воспитанный и промолчал, а Палпатин еще не дошел до того, чтобы соваться в Силу за расшифровками. Одно он знал точно — направление ему бы не понравилось.

Дарт Сидиус повздыхал, поскрипел зубами, потом махнул рукой — на безрыбье и забрак ситх, перестань прикидываться дохлым забраком. Мол отмерз, поднялся, во взгляде была вселенская благодарность и желание свернуть Учителю шею, но Сидиус от Мола дерьма не ждал: Силой неравны.

— Меня окружают одни жлобы и идиоты, — проникновенно пожаловался Сидиус. Мол кивнул. Сидиус опять вздохнул, выпнул Мола на Коррибан и принялся страдать от идиотов в одиночестве.

Наплевать. Кто такой канцлер Палпатин, никто до сих пор не знает, а спешка потребна при ловле блох. Сидиус скользнул глубже в поток Силы, и тут же писк комлинка выдернул его обратно.

Сидиус раздражённо открыл блеснувшие золотом глаза: звонили не просто на его личный номер, а на тот, который знали Мол, Айсард и пара доверенных лиц. Сидиус нахмурился. Сила предательски молчала, а определитель оповещал, что входящий номер зарегистрирован в отделе по работе с ВИП-клиентами «Корусант-Кредит Банка». В этом банке, самом надежном в Галактике, Сидиус хранил часть своих нелегальных активов, причем довольно солидную часть. Деньги хоть и не главное, но без них идти к галактическому господству нелегко даже ситхам, поэтому Сидиус нажал «принять звонок». Без голографического изображения. Может, ошиблись номером.

— Господин Сидиус, — с ходу заставил его нервно схватить зубами воздух молодой и звонкий голос. — Добрый вечер, я Шон Бин, старший сотрудник службы безопасности «Корусант-Кредит Банка» по работе с ВИП-клиентами. Вам удобно говорить?

Один из счетов он, в насмешку над недалекостью джедаев и опьянев от ощущения почти абсолютной власти, на радостях от становления канцлером открыл на совершенно легальные документы на имя Дарта Сидиуса. Мало ли странных имен в Галактике. А у джедаев ограничены связи в экономических кругах. Презрительное отношение к этой стороне жизни дорого им обошлось.

— Что случилось? — рявкнул он, рассчитывая, что щенок испугается.

Парнишка ответил без запинки, недрогнувшим голосом:

— Господин Сидиус, мы бы не стали беспокоить столь ценного клиента, как вы, по пустякам. Нам поступил запрос на перевод с вашего счета. Сумма крупная и выводится на счета Банка Хаттов. В последнее время с их стороны зафиксирована подозрительная активность. Скажите, пожалуйста, вы подтверждаете перевод на три триллиона четырнадцать миллиардов кредитов в пользу Банка Хаттов с анонимным получателем?

Палпатин замер. Сумма была равна последнему платежу в пользу армии клонов. Переводил не он лично, а Мол. Идиот, зачем было брать деньги с Корусант-банка? Есть же и счета в менее щепетильных организациях. Но подвис Сидиус по другой причине: он никак не мог вспомнить, давал Молу доступы к этому счету или же нет. Выходило, что да, но зачем?

Проклятая двойная жизнь и перегрузки, которые Бейну и прочим лордам древности и не снились.

Мола надо поджарить, вопрос решать.

— Подтверждаю, — важно, но как-то нервно ответил Палпатин. — Что-то ещё требуется?

— Да, господин Сидиус, — безопасник не терял своего доброжелательного тона. — Пожалуйста, подтвердите личность, назвав кодовое слово.

«Проклятые алгоритмы!» — возмутился мысленно Сидиус, а сам зарылся в память. У него от каждого банка своё кодовое слово. Если это «Корусант-банк», то...

— Правило двух, — вспомнил он.

— Благодарим вас, господин Сидиус, хорошего вам вечера. Будем признательны, если вы поставите пятёрку, когда к вам придёт форма оценки обращения в банк! — с этими словами безопасник отключился, а Палпатину пришло сообщение сначала об успешном переводе денег, затем об обслуживании... Сидиус, хмыкнув, поставил «отлично» — всё-таки менеджер попался обходительный и ненавязчивый. После этого он скользнул назад в медитацию.

* * *

Лгать Учителю Мол не то чтобы не умел — стремался даже учиться. Он боялся Сидиуса, сидя на Коррибане, потому что бешеному ситху семь верст не крюк. Мол клялся, что перевёл деньги для Камино со счета в Банке Набу, и никак не в Банк Хаттов, и Сидиус, мрачно таращась в Силу, ему верил.

Куда же и кому он лично перевел больше трех триллионов из Корусант-банка?!

Расхреначив молнией комлинк, кофе-машину и успокоившись только на дроиде-уборщике — и то потому что джедаи могли почувствовать всплеск Силы, — Сидиус позвонил Айсарду и кратко, стараясь не расколошматить окно, поведал о грустном. Разумеется, себя он не оговорил, зачем, зря он ученика, что ли, кормит? Молу позвонили, развели на огромную сумму, да нет, ничего, жив пока, где другого-то взять, столько сил в него вложено. Пусть отрабатывает вложения.

Айсард перезвонил через полчаса и подтвердил, что деньги ушли в Банк Хаттов, читай: с концами, хатты свое не отдадут. Чуя, что для него самого этот разговор может стать последним, Айсард прибавил — случай не первый, последние годы в Галактике то тут, то там разводят весьма влиятельных лиц на очень большие деньги. Кто — неизвестно. Как — непонятно. Откуда у него информация — не установлено, но работает четко, быстро и наверняка. Не гнушается и разными богатенькими дурачками, но предпочитает таких, как... Мол, вовремя поправился Айсард, и Сидиус, вздохнув, подумал, что Айсарда пора кончать. «Репутационные потери чувствительнее, чем финансовые, — прибавил дурачок Айсард, у которого мысли явно не поспевали за языком, — признайся, что тебя развели, и кто захочет иметь с тобой дело?!»

Сидиус скривился на кофе-машину. Поспешил. А Айсард еще долго мог быть полезен. Но совершил ошибку, записав своего господина в богатенькие дурачки. Жлобы и идиоты, подумал он, сплошь идиоты и жлобы.

К жлобам Сидиус, положа руку на сердце, мог отнести и себя, но к идиотам — нет, разумеется. Каким образом эта банда существует так долго и неуловимо? Ответ напрашивался сам собой: среди них могли работать форсюзеры.

В пользу этого говорили две вещи: в разговоре странно молчала Сила, раз, два — парнишка узнал про счет, о котором не было известно ни единой живой душе. Про точную сумму очередного транша в пользу Камино Сидиус тоже не распространялся.

Живая душа, может, ничего и не знала. Но существовали духи Силы. И как минимум старый Учитель, убитый им Плэгас, имел основания для мести. Так кому же тот явился и нашептал?! Выяснить это — не только дело чести, но и подспудно Сидиус чувствовал, что может получить наконец достойного ученика...

Не угадаешь, где потеряешь, а где приобретешь.

* * *

О том, что у без пяти минут Императора Галактики нешуточно подгорело, Энакин знал и потому уматывал в те места, куда не ступали ноги, щупальца, клешни и прочие конечности известных разумных рас. «Тысячелетний Сокол», выигранный им в кантине у наёмников, и до модернизации был весьма быстрым чудом инженерной мысли, а сейчас равных ему просто не стало.

Правило «собрал жирный куш — на дно» не на пустом месте придумали, и Энакин следовал ему безукоснительно. Тем более, как поведал ему таинственный голос, на сей раз он куснул нечто очень серьезное.

Голосу Энакин верил. Не то чтобы он считал себя Избранным, но что-то с ним явно было не так. Благодаря этому «не так» он выиграл гонку Бунта Ив, из-за «не так» влипал в неприятности и выходил из них целым и невредимым. 

В детстве Энакин заслушивался легендами о рыцарях света и справедливости и, как и все в детстве на Татуине, мечтал, что однажды джедаи прилетят и всех освободят.

Джедаям до Татуина не было дела. Как и Республике.

Судьбу пришлось брать в свои руки. А голос пока Энакину не мешал.

Семь лет назад Энакин починил кар и выиграл гонки в каньоне. Первый и пока единственный из людей. Уотто поставил против него, рвал и метал и отказывался принимать выкуп, хотя Шми накопила солидную сумму и тоже сделала ставку — на Энакина. Теперь у них были деньги и не было свободы, но на гонках случилось главное — его заметили.

Хатты чуяли, где пахнет большими бабками. Им нужны были способности Энакина в скорости, скрытности и умении уболтать клиента — хатты навели справки, как именно он сбывал лошкам неликвид. Хатты надавили на Уотто, и Скайуокеры получили свободу в обмен на договоренности, нарушать которые Энакин бы не стал никогда. Комиссионные, может, грабительские, но Энакин не жадный и тем более не дурак. Спокойствие для него и для матери важнее.

Энакин стал мошенником. В его распоряжении были криминальные хаттские связи, несколько наёмников... Заработок давно позволил купить маме цветущую виллу с прудами на Набу — полной противоположности Татуина, и во внутреннем кольце. В короткий срок он выкупил всех друзей и их семьи. Если джедаям всё равно, он станет рыцарем для внешнего кольца. Энакин все равно не знал, что делать с деньгами, кроме трат на содержание виллы мамы, выкуп рабов и «Сокол». На Татуин было всем плевать — Энакин справлялся самостоятельно.

Грабь награбленное, и у тебя не будет проблем с властями. Последняя наводка от голоса была несколько чересчур, но тем и интереснее. Обокрасть канцлера-ситха?! На дне придётся полежать подольше, благо хатты его поняли.

Голос на самом деле имел имя, но не хотел его называть. Он привязался к Энакину, пока тот скрывался от джедайской погони средь развалин древности на мелком и непримечательном спутнике Явин-Четыре. Практики у Энакина тогда было еще маловато, а искушение порой велико, и Энакин вытряс рыцаря с падаваном. Джедайские возможности Энакину не нравились, и он залег на планету с таким фоном, где легко затеряться.

Интуиция, — это слово Энакин где-то вычитал и все списывал теперь на нее. Какая разница, как оно называется. Точно так же он уходил от вражеских бластеров и виброножей. Цел — и ладно. Может быть, иногда думал Энакин, он мог тоже стать одним из тех, кто несет доброе, вечное и справедливость, но пока приходилось напоминать себе, что голоса в голове — это нормально. Если ты и до того был слегка «не такой».

Голос оказался весьма жизнерадостным, шутил, иронизировал и учил. Утверждал, что владеет Силой, и Энакин прощал ему некоторую навязчивость: тот был неуравновешен, называл Энакина придурком, болваном, Избранным, идиотом, сопляком, неогранённым алмазом... Настроение у голоса менялось на раз-два, как и сторона Силы. Энакин даже не хотел наводить справки. Голоса в голове это прикольно, если никто не знает, что ты «того».

В загашнике у Энакина был украденный кристалл. Голос обещал научить, как делать световой меч. Это скрасит время, проведенное на дне, думал Энакин. Год, максимум три — и он вернётся, а уж каким будет его следующее дело...

Надо у голоса спросить.