Право сильного (джен)

Лежащий на столе смарт взорвался зажигательной мелодией. Кис Олинбос сжал пальцами виски, выключая бизнес-интерфейс.

— Чего тебе, Клаас? Нам вылетать часа через два, не раньше!

Он уставился на краснощекую физиономию друга. Зафиксировав взгляд, смарт вздрогнул и принялся раздувать картинку. Голограмма Клааса маячила прямо перед носом, изредка мигая, делаясь полупрозрачной и демонстрируя серебристо-черный трубчатый минимализм кабинета.

— В джунглях заварушка. Левинзон с пятнадцатой пирамиды провалил охоту, они идут брать его центр. Охрана пирамиды куда-то подевалась, я слышал сплетню, что ее ухитрились чем-то отравить.

— Понял.

Кис вскочил. Если спуститься в джунгли прямо сейчас и первым перехватить управление толпой, можно спасти Левинзона. Получить вознаграждение от Алкмаарского синдиката. А там, чем черт не шутит, и расширить бизнес… Левинзону Кис давно завидовал. Один элитный ресторан против целого развлекательного центра! Давно бы захватил, но— дружественный синдикат, провалиться бы ему в преисподнюю. Нельзя.

— Жду тебя за оградой вольеров.

Клаас подпрыгивал на месте от нетерпения. Отключая смарт, он чуть не уронил его. На миг перед глазами Киса промелькнул рыжевато-серый бок аэрокара. Клаас даже свой транспорт приспособил для джунглей. Охотничек, черт его задери. Кис еще не разобрался с ним по поводу прошлой партии дичи.

Он пронесся мимо светящихся огнями жилых вольеров, раздраженно покосился на пустые. Вчерашняя экспедиция не справилась, отловили слишком мало. Ничего непоправимого. Но вид пустых вольеров пугал до чертиков. Иррациональный страх перед разорением. Кис мимолетно подумал, что сочувствует Левинзону. Потом проверил ружье, лучемет и сложил пальцы правой руки, активируя пульт замка. Под кожей приглушенно вспыхнул огонек. Небольшая дверца отъехала в сторону.

— Пошли!

Клаас и одет был, как во время былых вылазок. Пыльные старые джинсы, пыльная черная куртка, провонявшая потом футболка и вид побитого жизнью аэромеханика. Уже не джунгли, еще не пирамиды. Так, опушка. Может, даже ствол пирамиды.

Аэрокар покружил над кварталом и нырнул вниз. Кто, интересно, обозвал верхние квартала «пирамидами»? Кису всегда казалось, что они похожи на грибы. Ножка-ствол, подточенная червячками-обитателями, вся пронизанная их норами-коридорами и галереями; толстая шляпка самого квартала, вся в разноцветных пятнах, пусть даже разноцветных, а не белых на красном… О мухоморах Кис знал достаточно. Его жульен из грибов был на Нидерландской пирамиде одним из самых модных способов самоубийства.

Мимо проносились сверкающие окна торговых центров и тусклые проемы мастерских. Поодаль перемигивались стволы соседних пирамид. Аэрокар падал почти вертикально. Кис дождался, пока Клаас выровняет машину и пустит над болотистыми кварталами Нидерландского пригорода.

— Ты кого мне притащил? — заговорил он сквозь зубы. — Ты вообще их диагностом просвечивал? У половины то иммунодефицит, то туберкулез, и потом… Среди них Вальтер Винст!

— Извини. Я бесплатно сделаю вторую ходку, — миролюбиво ответил Клаас. — А кто такой Вальтер Винст? Ты что, знакомишься с дичью, прежде чем начать откармливать ее на забой?

Он обогнул полутемный ствол кризисной Бергенской пирамиды и пустил аэрокар над заливом Эйсселмер. Здесь не было верхних кварталов до самого Алкмаара. Сплошные джунгли, нагромождение хижин и многоквартирников, огородов, садов и путаница допотопных проводов.

— Эрба помнишь? Фамилию его знаешь?

— Что? Эрб с Северного?

— Эрб с Северного. Вальтер — его сын, придурок!

— Ты его уже отпустил?

— Как бы я его, по-твоему, отпустил? — Кис смотрел на навигатор. Алкмаарская пирамида приближалась, и оживление в джунглях становилось все заметнее. — Ты видишь? Они собираются лезть туда все вместе. С чего они так ополчились на Левинзона?.. Чтобы отпустить мальца, нужно самому отвезти его обратно. Отвезешь ты. Я прикажу завязать ему глаза. Винст не должен узнать, что Вальтера поймали в мой ресторан, иначе черта с два он даст нам повеселиться в Северном в следующий раз! Тебя парень, надеюсь, не видел?

— Нет. Если бы видел, я бы сам его узнал, я помню детей Винста! Спишь на вшивом матрасе, а они носятся в темноте по головам, как котята…

— Ну так усыновил бы, — насмешливо посоветовал Кис. — Сентиментальный дурак. Дичь из джунглей — на своем месте. Будешь хлопать ушами — сам полетишь вниз. Станешь вместе с Винстом воспитывать котят… Я этого не говорил, — добавил он, завидев знакомую чешую крыш Северного квартала.

— Сам знаю, — буркнул Клаас.

Он посадил аэрокар на крышу продуктового склада. Раньше Кис любил наведываться сюда развлекаться: подраться, не думая, что противник может оказаться шишкой поважнее тебя и выставит счет; пристрелить пару нищих идиотов, отвести душу, нырнуть в залив со скалы, выплевывая гнилые водоросли; зажать в углу дамочку посимпатичней, и плевать, если потом придется долго лечиться — лишний повод повторить прогулку, как раз будет кого пристрелить…

Сегодня обитателям Северного было не до дамочек.

— Наша! Наша! — выкрикивала толпа. Кис посмотрел вниз, и по коже побежали мурашки омерзения. То, что заполоняло узкие улочки… Людские потоки, сотни оборванцев, их сальные и наверняка вшивые головы, сплошные головы, головы, головы, как колония мелких жучков, которых он всегда ненавидел. А слушали они кого-то, кто выглядывал с третьего этажа аварийной многоэтажки.

— Тихо! — гаркнул тот в мегафон. Кис узнал Эрба Винста. — Не бежать! Не лезть под пули! Помните главный аргумент пирамидариев? «Сдох — сам виноват!» Ждите! Двадцать минут — и Ваккар закончит с их оружейным складом! Тогда вы возьмете всю Алкмаарскую пирамиду тепленькими!

— Да у них тут целое восстание, — изумленно протянул Клаас, глядя на людское море и бушующего Винста. — Куда смотрели внедренцы?

— А они вообще есть — внедренцы? — хмыкнул Кис. — Мне кажется, синдикат только налоги лишние тянет и отговаривается — не бойтесь джунглей, не бойтесь дичи, в их среде наши агенты, любую попытку переворота они предупредят, всех, кто может угрожать вашему бизнесу, тихо задавят, тем мы и отличаемся от неудачников из джунглей… А оно вон как…

— Хреновый из тебя философ, — буркнул Клаас. — И политолог так себе. Так. Они нацелились на Алкмаарскую пирамиду?

— Ну.

— Оружейный склад уже у них. Алкмаарцы идиоты, нечего было размещать его в стволе. Значит, спасти ее мы не сможем. Ей конец.

Кис опять посмотрел на улицу, на лепящиеся к многоэтажке избушки, на огороды, по которым безжалостно топтались сотни ног, уничтожая и без того жалкий урожай… Десять вечера. Когда об алкмаарском мятеже узнают в других синдикатах? Кто первым успеет отогнать дичь и завладеть остатками пирамиды?

— Пошли, — сказал он. — Легенда: решили помочь Винсту.

— Думаешь, поверит?

— Изображай придурка, — посоветовал Кис.

* * *

— А знаете, сколько жратвы на складе их ресторанов? А знаете, чем у Левинзона кормят больших извращенцев за большие деньги? — завывал Кис. — Тогда подумайте, кто и зачем совершает налеты на ваши деревни! И куда пропадают ваши дети!

— Человечина… Человечина! — побежало по толпе. Ночь зажужжала все громче, загудела, как готовящийся взорваться котел. Кис и Клаас заняли соседнее окно рядом с Винстом. Услышав последние слова, тот резко повернул голову и опустил мегафон.

— Ты серьезно? Он у Левинзона?

— Кто? — Кис в последний момент вспомнил, что не должен ничего знать о Вальтере.

— Мой сын. Его поймали утром. Вальтер. Младший. Если поможешь освободить…

— Помогу, — пообещал Кис. — С вас — доля в захваченном.

— Сделаю, что смогу.

Винст принялся выкрикивать команды. Людская каша забурлила, формируя подобие колонн или отрядов.

— Пойдешь, когда он отвлечется, — приказал Кис. — Пойдешь и притащишь сюда его сына. Пусть думает, что виноват Левинзон. Если повезет, Алкмаарская пирамида будет наша!

— Помоги им со стратегией, — осадил Клаас. — Иначе ты у него управление не перехватишь. И еще. Там охрана. Если не повезет, мы будем в числе задержанных и окажемся с ними в мясорубке.

Кис кивнул и поднял мегафон.

* * *

— Я понимаю, что тебе нужно, — говорил Винст. — Ты надеешься захватить дело конкурента. Но я тоже кое на что рассчитываю.

Держащий Алкмаарского региона джунглей выглядел безмерно усталым. Но от этого не менее всемогущим — конечно, в глазах тех, кто стоял ниже него. Кис мог только предполагать. Сам он видел просто еще одного нищего неудачника, такого же, как все, кто оказывался выброшенным из более-менее приличной жизни пирамид.

— Хорошо. Мы войдем в долю. Допустим, я заберу торговый центр Левинзона.

Кис пригнулся, спасаясь от непропорционально огромного крыла древнего аэрокара. Они стояли на крыше многоэтажки. Шляпка мухомора-пирамиды возвышалась далеко вверху, вспыхивая россыпями выстрелов. Винст обзавелся рацией и сыпал командами, Кис вытряхнул из памяти схему охраны и усиленно подсказывал… Идиллия. Дебильная утопическая идиллия вождей-соратников, мать ее. И Винст при всем своем цинизме наверняка воспринимал происходящее именно так. Это было на руку, но, если задуматься, неимоверно бесило.

— Весь? Бои на выживание я уже пообещал Нилхоку. Ты не думай, ради сына я все перекрою, но не хотелось бы…

Кис понял, что именно его бесит.

— Нилхок. Сколько еще у тебя подручных? Соратников? И главное — как долго они с тобой? — Пришлось ненадолго замолчать — Винст выплюнул очередную порцию команд. — Давно, правда? Потому что ты всегда выполняешь обещания? Отдаешь им то, что пообещал?

— И что? — с недоумением переспросил Винст.

— Ты теряешь больше, чем получаешь. Вот в чем разница. У вас, внизу, — он чуть не сказал «в джунглях», — еще не отмерли какие-то кодексы чести. Личные законы — что можно, что нужно, а что нельзя. Но закон — это просто инструмент принуждения!

— Эрб, крылатые ракеты! — донеслось из рации.

— Пусть петляют, ракеты не настроены на смену траектории больше пяти раз! — бросил Кис. — Их ржавые болванки способны петлять?

— Это наш лучший аэропарк.

— Ваш лучший парк — отходы времен зарождения личного аэротранспорта, — буркнул Кис.

— Что ты там говорил о кодексах чести?

— Они лишают тебя того, что твое по праву, — Кис понимал, что его несет, но облегчение от высказанного мнения было слишком сильно. — Ты — самый умный. Ты — самый хитрый. Ты сумел организовать толпу, нашел тех, кто выполняет твою работу за тебя, — иначе говоря, помощников, — получил приз, завоевал его! И раздаешь его направо и налево! Помощникам, в благодарность! Не существует благодарности — существует право сильного. Получил и убил остальных претендентов. Иначе не выберешься из этих… — предохранители слетели окончательно, — человеческих джунглей!

— Джунглей? — сощурился Винст, и его худое изможденное лицо прорезали морщины. Но не добрые улыбчивые «лучики», которыми славился некий Ханс Хунтлер, актер, и по которым с ума сходила бывшая подружка Киса, а нехорошие зловещие складки у губ. — Я учту твое мнение, Кис. Ты достойный представитель своего общества. Так позволь мне быть достойным представителем своего.

Он задрал голову — и тут же оказался у лестницы, ведущей вниз.

— Быстро! К аэрокару! Внешней охраны больше нет, можно идти на штурм!

* * *

— Бунт в Алкмаарском регионе: пирамида захвачена. Нидерландский и Морской синдикаты незамедлительно примут меры по фильтрации прилегающих джунглей. За помощью обратился мужчина, называющий себя Николаем Арвасом, главой Алкмаарского синдиката, но простой анализ диагностом показал, что мужчина является самозванцем…

— Группировка из Северных алкмаарских джунглей взяла самоназвание Община. Источники утверждают, что алкмаарская охрана была отравлена неизвестным веществом, сравнимым по воздействию с биологическим оружием. Выяснить природу вещества и его опасность пока не представляется возможным…

— Все ясно, — усмехнулся Кис, выключая голограмму, на которой по привычке вывел симпатичную виртуальную дикторшу. Лицо программы ничем не отличалось от лица живого человека. — Винст сорвал куш, какой бывает раз в жизни. Его не тронут. Можешь себе представить, Клаас, — дичь из джунглей хозяйничает в пирамиде, и никто не дает им под зад!

— Круто обошлись с Арвасом, — Клаас покачался на вестибулярном кресле. Его силуэт в сочетании с затейливой трубчатой конструкцией серебристого кресла отражался в черной зеркальной стене какой-то фантасмагорией: мебель с руками и головой. — Они что, собираются все так и оставить?

— Они боятся неизвестного вещества, — недобро хохотнул Кис, отпивая пиво из бутылки. — На полном серьезе боятся!

И он расхохотался, давясь непроглоченными каплями.

— Что? А что там за вещество?

— Нет никакого вещества, — фыркнул Кис. — Охрану отравили крысиным ядом. Тем, которым обрабатывают хижины в джунглях. Винст говорил, отловили последнего эпидемиолога, забрали ключи и пропуск и заслали в пирамиду своего человека… Зато как управляют слухами! Даже информагентства поверили!

— Центр Левинзона тебе как, отдали?

Кис кивнул.

— Отлично! — оживился Клаас. — Могу вылететь на следующую охоту хоть завтра!

— Знаешь что, — проговорил Кис, — не спеши. Еще неизвестно, как отзовется вчерашний захват. Все видели, что дичь может организоваться. Все боятся. Люди не верят в охрану и в синдикаты. А дичь, между прочим, потому и назвали дичью, что… сам знаешь. Их детей десятилетиями ловили на откорм для ресторанов. Они не могли не затаить злобы. Каждый боится стать первой жертвой мести. Черт, я думаю вообще временно убрать из меню этот раздел! Мода пойдет на спад, это однозначно…

Он замолчал, рассеянно наблюдая за отражениями в черных зеркальных стенах кабинета.

— Кстати, нужно подумать, что предложить взамен. Вещество… неизвестное вещество… Это может сыграть. Добавить там соли, специй…

Он говорил не о кулинарии.

— А мне что прикажешь делать? Я профессиональный охотник! Это лучшее, на что я способен!

— Делай что хочешь, Клаас, — бросил Кис, расслабленно откидываясь в кресле. Водяная подушка упруго обнимала плечи. — Если ты мне понадобишься, я дам знать.

— Ну ты и тварь, — неверяще хмыкнул Клаас. Отодвинулся, потом встал, собираясь уходить. Кис его не останавливал.

— Не стоит дружить с собственным работодателем. Меньше разочарований.

* * *

Он все-таки получил центр Левинзона. «Ливин-Зона», идиотское название, которое пришлось оставить. Остальную часть пирамиды поделили между собой дикари из Северного. Бывшие дикари. Они поразительно быстро осваивались. Прошло не так много времени, но Кис уже видел, что синдикаты спустят им с рук все сделанное. Каждый беспокоился за себя, и каждый считал, что алкмаарский провал его не касается.

А еще дикари умудрились до сих пор не рассориться.

Да в любом синдикате власть нескольких избранных держалась на зависимости и подчинении. А эти…

…Кису не спалось. Новая подружка сопела над ухом. Пошла к черту, промелькнула мысль. Утром выставить за дверь. И не тащить больше к себе кого попало. Твою мать, почему так жарко? Нет, холодно… Нет, жарко… Нет, шумно… Выставить, прямо сейчас выставить!

Кис приподнялся на локте, собираясь избавиться от докуки немедленно, как вдруг понял, что этот шум — уже не сопение.

Как будто… приглушенные голоса.

Приглушенные стенами и системой звукоизоляции.

Каким же должен быть шум, если он доносится даже сквозь нее?!

Кис подскочил на кровати, встал, бросился к пульту управления квартирой. Сразу несколько индикаторов панически мигали. Черт, черт, там же внизу — ресторан! Вольеры! Охрана тоже! В чем дело?..

— Новый визит, — бесстрастно оповестил примитивный дверной звонок.

Какой к черту визит, если он запер на ночь всю территорию ресторана?

Кис подошел к двери и открыл небольшое окошко. И отшатнулся.

В лицо смотрело дуло лучемета.

— Мы все равно войдем, — спокойно сказал Эрб Винст. — Не спеши, мы откроем сами.

— Ты? Но мы же поделили все, черт тебя подери!

— Я поделил, — поправил Винст. — С теми людьми, которые еще могут быть мне полезны в будущем. Спасибо за все, что ты для меня сделал. Я благодарен.