Не было бы счастья... (гет)

Сказки про истинную пару были всего лишь сказками — Осаму поняла это ещё в пять лет, когда в саду к ней подошёл вечно сопливый и вечно лохматый одногруппник и заявил, что она любовь его жизни и им суждено быть вместе. Естественно, она в тот же миг отвергла эту нелепую идею и вполне доходчиво объяснила незадачливому жениху, почему никогда не посмотрит в его сторону. Кончилось всё тем, что тот поджал хвост и уши, позорно расплакался и сбежал ябедничать воспитателям, а те, в свою очередь, нажаловались её дяде, с которым она жила после трагической кончины родителей. К счастью, Мори-сан не нашёл ничего зазорного в невзаимных чувствах пятилеток и лишь слегка пожурил за брошенные грубые слова, просто потому что леди должна уметь себя вести. Как будто Осаму горела желанием этой самой леди стать. Образ пацанки её вполне устраивал — можно было лазать по деревьям, стрелять из рогатки по бумажным мишеням и прыгать с разбегу с тарзанки в прохладную гладь озёрной воды. За последнее, правда, сильно прилетало, если дядя ловил, но чувство полёта и адреналина стоили всех последующих шишек.

Больше ухажёров у неё не было.

Вернее, были, конечно — она была вполне привлекательной юной альфа-волчицей, — но ни один не рискнул открыто попытаться предъявить права на её сердце в школе, а уж после выпуска и официального присоединения к Организации под управлением дяди — тем более. Никто не хотел проблем, пусть по углам и давились слюной в её сторону.

Осаму такой расклад более чем устраивал.

Быть объектом чужих вожделений, но при этом быть им недоступной — вполне приятное чувство, щекочущее собственную гордость и возвышающее значимость. Это было весьма занятной игрой, из которой при необходимости можно было вытянуть много для себя плюсов и выгоды, чем она не гнушалась пользоваться. Всё в их мире упиралось в инстинкты, и те, кто умел их контролировать и не зависел от периодов, когда гормоны и тело управляли сознанием вместо мозга, срывали джек-пот. Удивительно, как много были готовы поведать и сделать альфы и омеги противоположного пола ради получения разрядки в моменты помутнения сознания и как сладко было слушать их обиженный скулёж, когда они понимали, что им ничего из того, что навоображали, не светит.

Так что сказки про истинную пару и любовь до гроба были всего лишь сказками, призванными убедить щенков в хоть какой-то романтике взрослой жизни — Осаму точно это знала.

А потом во время наглого захода на территорию подростковой банды её сбил с ног и припечатал ботинком к земле рыжий оборванец. В тот ужасный момент Осаму поняла, что впервые готова утонуть в горящих праведным негодованием голубых глазах.

Наверное, она была скрытой мазохисткой, раз после полученных синяков, оскорблений и открытых угроз порвать на сотню ленточек прямым шантажом заставила Чую вступить в Организацию, но что-то внутри, что-то точно не принадлежащее мозгу, скулило и подвывало, что отпускать этого выскочку она не должна ни в коем случае. Заткнув глупые мысли подальше, она сказала себе, что дело в рациональности: Чуя был самым сильным эспером, какого она встречала, и его способности точно бы пригодились; Мори-сан вздохнул и предположил, что дело в половом созревании и том, что юный альфа был не только хорош собой — когда его отмыли и нарядили не в те лохмотья, что он таскал на себе, обнаружилось, что Чуя был прекрасно сложен и обладал манящими внешностью и запахом, — но и оказался единственным её ровесником в окружении взрослых волков. Осаму фыркнула и искренне рассмеялась: ей было семнадцать, она была взрослой, пусть и достаточно молодой.

Тем не менее, с момента появления Чуи в Организации в размеренной и отлаженной жизни Осаму что-то неуловимо пошло не так.

* * *

— Глупый Слизень, разве ты не должен был впасть в щенячий восторг? — Осаму зло сполоснула лицо, смывая с себя макияж, учтиво нанесённый несколькими часами назад волчицами Коё. — Да что с тобой не так?

Разговоры с самой собой вряд ли были нормальным знаком, но Осаму чувствовала, что ей нужно было выговориться. Пусть даже потрескавшемуся от удара кулаком зеркалу и своему помятому отражению в нём.

Глупый Чуя.

Она вызвалась на эту тупую миссию сама, решив, что вот он — верный способ заставить рыжего грубияна увидеть наконец в ней сногсшибательную альфа-волчицу, коей она была в глазах других, и навеки привязать его сердце к себе. Естественно, только чтобы иметь под контролем такую необузданную силу, не больше. Но Чуя, даже не шевельнув ушами в интересе, флегматично скользнул взглядом по её намарафеченному лицу и причёске, а расшитое драгоценными камнями синее платье хоть и вызвало желаемый восторг, но, увы, вовсе не оттого, что шикарно подчёркивало внешние данные самой Осаму, а потому что, ну... Было расшито драгоценными камнями. Чуя как начальник отдела по контрабанде ювелирки не смог не оценить тончайшую работу и больше сорока минут выпытывал имя и адрес изготовителя, а его хвост стоял торчком, подтверждая эмоции хозяина. Совсем не тот эффект, на который Осаму рассчитывала.

Капли воды приятно освежили кожу, подарив несколько мгновений удовлетворения, и она промокнула их белоснежным полотенцем, оставив на мягкой ткани бледный розоватый след от не до конца смывшейся помады. Руки безвольно повисли вдоль туловища, свидетельствуя об усталости.

Миссия — нет, неоправдавшаяся игра — высосала из неё все силы.

А ведь план ещё нужно было довести до конца и как-то вызнать у организатора банкета — далёкого от понятия внешнего идеала, но при больших деньгах, а потому пользующегося вниманием женского пола упитанного альфа-волка среднего возраста — интересующую Мори-сана информацию относительно плановых поставок в порт какой-то новой учёной разработки, позволяющей значительно усиливать половое влечение омег-эсперов. Сестрица Коё на совещании предположила, что препарат планировали использовать для так называемого «разведения одарённых», и это было достаточно мерзко даже по меркам Осаму. Чуя так вообще едва не взбесился, вспомнив какую-то историю со времён своего выживания в трущобах, и, скорее всего, именно поэтому не стал спорить на предложение напарницы пойти на банкет под видом влюблённой пары и всё разузнать из первых уст. Да, вскоре после вступления Чуи в Организацию Мори-сан с задумчивым видом предложил — приказал, если точнее — им объединиться в боевой дуэт, и это было его одновременно лучшее и худшее решение за всё время, что Осаму его знала.

Холодная вода, журча, по-прежнему лилась из открытого крана, создавая прекрасный фоновой шум, но находиться в уборной вечность у Осаму не было ни права, ни желания. Лёгким точным движением она перекрыла кран, ещё раз скользнула взглядом по разбитому зеркалу, обдумав про себя, должна ли оставить на уцелевших кусках свой номер помадой, чтобы владелец знал, кому предъявить счёт, но в итоге решила, что такое благородство совсем не соответствует её статусу мафиози, и вообще, тот мог бы озаботиться и установить более прочное зеркало. Костяшки рук, к счастью, порезаны не оказались, и рулон свеженьких белоснежных бинтов, что она прихватила в сумочку на всякий случай, не понадобился.

Ладно.

Работа не ждала.

Прежде всего она должна была сделать то, ради чего они с Чуей вообще оказались в этом пафосном месте, неуместные чувства и желания — потом.

— Почему такая прекрасная леди грустит одна? — озадачили её вопросом в лоб, стоило закрыть за спиной дверь в уборную.

Осаму моргнула, непроизвольно прижав уши к голове. Перед ней как из-под земли вырос высокий статный волк, всё в котором, начиная от причёски и заканчивая дорогим костюмом и туфлями, кричало о его статусе альфы. Вполне себе ничего такой — отметила про себя Осаму.

— А что, грустить принято вдвоём? — с кокетливой улыбкой привычно вставила шпильку, сделав пару шагов по узкому коридору.

Жаль только, совсем не тот, кто ей действительно был нужен. Впрочем, поиграть с ним ей никто не запрещал.

— Я бы сказал, такой очаровательной волчице грустить не стоит в принципе, но... — Чужие губы искривились в довольной ухмылке, демонстрируя ровные белоснежные клыки. Слишком идеальные, если бы спросили Осаму, будто намазал чем или импланты поставил. У Чуи были гораздо натуральнее и оттого привлекательнее. Впрочем, довольный собой, воодушевлённый вроде-как-не-отказом волк не заметил в ответной улыбке насмешки. — Я с радостью составлю вам компанию.

Осаму неоднозначно хмыкнула, обвив хвостом подол платья. О как! Без всякого «Вы не против» или «Могу ли я?». Просто «Составлю» и всё. Коё отгрызла бы Чуе голову, если бы тот проявил подобную наглость в отношении противоположного пола, не важно, альфой была бы волчица или омегой. Именно самка ощущала дискомфорт в первые минуты спаривания, именно она через боль приводила в мир щенков и именно она выбирала, с каким волком чувствует себя в безопасности и готова связать себя узами супружества. Впрочем, всё это были традиции старого общества, жестоко попираемые в нынешнее время, так что обвинять этого молодого альфа-самца в неучтивости не было смысла. К тому же, силой к ней он не лез, а значит и не имел в виду ничего оскорбительного. Осаму незаметно выдохнула, успокаиваясь, аккуратно обошла его, медленно обернулась, позволив неубранным в тугую причёску прядям упасть на лицо. Так она выглядела женственнее.

— А вы смелый, — улыбнулась кончиками губ. Молодой волк навострил уши, практически засветился, довольный комментарием, что явно принял как комплимент.

— С балкона третьего этажа открывается красивый вид на рощу, думаю, грустить, наслаждаясь видом, не захочется. Пойдёмте?

— К сожалению, мой партнёр вряд ли будет в восторге, если я вот так исчезну с прекрасным незнакомцем. — Осаму напустила на лицо тень романтической печали и повернула голову в сторону изысканно убранных столов, меж которыми сновали официанты вперемешку с гостями, не сталкиваясь меж собой только благодаря профессиональной выправке и рефлексам первых. Где-то среди этих пёстрых платьев и дорогих костюмов затерялся и Чуя.

— Вы мне льстите, — ничуть на самом деле не смутившись, ответил молодой волк и тоже посмотрел в зал. — Ваш партнёр дурак, не ценящий красоту, раз так грубо оставил вас одну. И, осмелюсь спросить, разве вы с ним пара?

Вопрос ужалил, несмотря на то, что совершенно не должен был. Взгляд чужих глаз недвусмысленно скользнул по её шее, отмечая отсутствие брачной или помолвочной метки. Осаму заставила себя сохранить задумчивое лицо и не зарычать.

— Пока нет, но мы заинтересованы друг в друге.

Ложь слетела с языка так уверенно, что на мгновение показалось, что сказанное — правда. Что Чуя в самом деле видит в ней больше, чем странную напарницу по миссиям и сетевым играм, а все грубые слова да затрещины в наказание за жестокий сарказм или мечтания поскорее выпилиться из мира живых — своего рода заигрывание и беспокойство.

— Простите, но вы себя обманываете. — Незваный ухажёр прервал её мысли, скорчив невероятно скорбное лицо. Осаму раздражённо дёрнула ухом. Жест остался незамеченным. — Быть искренне заинтересованным в волчице и не обменяться помолвочными метками — это, конечно... Вы уверены, что интерес не односторонний?

Ай. Что этот волк пытался сказать такой неслыханной наглостью? Что у неё нет шансов? И как смог так точно определить их с Чуей или, скорее, только Осаму проблему? Внутри горла начала возникать вибрация, но предупреждающее рычание наружу не вырвалось. Она не должна была столь бурно реагировать.

— Он просто не любит демонстрировать свои чувства.

Ответ получился на удивление простой.

— Или просто недостаточно вырос, чтобы брать на себя ответственность за счастье леди.

Осаму ничего не могла с собой поделать. Она рассмеялась. Тема роста Чуи — больная для них обоих, как бы она ни подкалывала его и ни делала вид, что забавляется такой нетипичной разницей. Внутри каждый раз росла злоба на придурковатого профессора, решившего пропустить ток через тело шестнадцатилетнего, находящегося в самом пике физического развития волчонка. Этот подонок навсегда лишил Чую возможности нормально вырасти и обеспечил комплексом на всю жизнь. Хорошо хоть не убил. Стараниями Мори-сана и целой кучей всевозможных капельниц и таблеток. И тем не менее, в контексте этого странного разговора эта фраза звучала поистине забавно.

— Может быть, — утерев выступившие от смеха слёзы, впервые искренне с момента знакомства произнесла Осаму. — А вы? Достаточно выросли, как думаете?

Наверное, следовало узнать хотя бы имя настойчивого ухажёра, но Осаму было как-то всё равно. Она не рассматривала и не собиралась рассматривать его как потенциальную пару, просто мило болтала. Молодой волк горделиво выпятил грудь, хвост его встал торчком, лишь кончиком изогнувшись в сторону Осаму.

— Хоть сейчас! — ошарашил он, и Осаму впервые растерялась. — Я потерял голову, едва взглянув на вас ещё как только вы появились в этом зале. Я практически уверен, что вы — моя та самая истинная.

Это напоминало какое-то старое кино, где герои пылко признаются друг другу в чувствах спустя две минуты знакомства, а потом обнаруживают, что — да — они и правда истинные. Сказка для волчат. Сказка, которую Осаму испытала на собственной шкуре при первой встрече с Чуей. Сказка, которая, очевидно, не для всех заканчивается счастливо. Потому что Чуя ничего такого в их первую встречу не почувствовал.

— Боюсь, я не готова к столь стремительным...

— Ерунда! — перебил её попытку завершить начавшее напрягать знакомство молодой волк, распустив руки и ухватив её ладони в свои. — Я готов подождать, сколько нужно! Давайте поднимемся наверх и поговорим по душам без раздражающих незнакомцев вокруг, я отвечу на все вопросы...

Осаму моргала, отчаянно соображая, что вообще произошло и что ей следует делать. Никто из молодых и не очень самцов Организации никогда не позволял себе такого, прекрасно зная, что может остаться без рук. Чуя был единственным исключением помимо Мори-сана, кто мог схватить её за шкирку, встряхнуть, если надо, потащить на назначенную миссию или в кафе, чтобы наполнить урчащий желудок. Чуе она это разрешала, пусть он никогда и не спрашивал. Этому волку — нет.

Инстинкты пришли в движение раньше, чем мозг успел отдать более разумную команду.

Когти на правой ладони Осаму впились в охватившую её руку, не пробив кожу, не до крови, но, определённо, весьма чувствительно. Молодой волк непроизвольно вскрикнул, потеряв концентрацию, и Осаму с оглушительным хлопком ударила по чужим рукам.

Мир вокруг них на мгновение замер.

— Родители не учили, что не стоит навязываться и тем более хватать леди без её на то согласия? — Осаму вложила в голос всё своё недовольство этой ситуацией. Будь они в штаб-квартире Организации, незадачливый ухажёр бы уже скулил у её ног, моля о прощении, и, возможно, баюкал отрубленную конечность.

К сожалению, этот оказался на удивление упёртым. А может, и недалёким — трудно было сказать наверняка.

— Прошу прощения, — дежурно сказал молодой волк, с каким-то непонятным выражением лица оглядывая поцарапанную кисть. Уши его то прижимались к затылку, выдавая недовольство, то вставали торчком, демонстрируя сохранённый интерес. — Но я уверен, что мы по-настоящему подходим друг другу. Неужели вы не почувствовали того же?

— Нет, — отрезала Осаму, решив для себя, что пора заканчивать с цирком, который толком и начаться-то не успел, но уже доставил хлопот.

— Но как же так?... — Растерянность в чужом голосе начинала раздражать. Было похоже, что этот альфа ранее совершенно не знал отказа, и Осаму невольно открыла ему новый мир. Эта мысль позабавила. Она любила запоминаться, пусть даже таким образом. — Я абсолютно уверен, что... — Молодой волк запнулся, мотнул головой, что-то для себя решая, посмотрел откровенно настойчиво: — Нет, давайте всё же узнаем друг друга получше! Я могу…

— Она же сказала, что не хочет, что тут непонятного? — прервал пылкую речь родной голос, и Осаму едва не накинулась на наконец появившегося Чую с объятиями. К счастью, лицо удалось сохранить, и она продемонстрировала только слегка насмешливую ухмылку.

Её ухажёра Чуя не впечатлил.

Тот окинул его оценивающим взглядом с головы до пят, задержался на чуть выступающих из-под раздражённо приподнятой верхней губы клыках и… фыркнул. Пренебрежительно так, словно увидел не Исполнителя Потовой мафии, а какого-то салагу, решившего покрасоваться перед дамой в наигранном благородстве. Впрочем, скорее всего, в глазах молодого волка всё именно так и было — в конце концов, операция по получению информации проходила именно что «под прикрытием», и ни один из боевого дуэта не дал и намёка на свою истинную социальную принадлежность.

— Волчонок, иди найди родителей и не лезь во взрослые дела.

Осаму засмеялась в голос, прежде чем Чуя перешёл в режим берсерка, успешно дезориентируя обоих волков и несколько разряжая обстановку.

— Заткнись, идиотина! — оскалился на неё Чуя.

— Но, Чу-у-уя, это действительно забавно! — даже не пытаясь бороться со смехом, отозвалась Осаму, утерев кончиком указательного пальца выступившие на глазах слёзы. — Я всё ждала, что кто-нибудь однажды так скажет, и вот — дождалась!

— Вы его знаете? — растерял свой пафос незадачливый ухажёр, очевидно, начиная смекать, что всё тут было не так просто.

— Ну конечно! — с готовностью согласилась Осаму, и голос её, пусть всё ещё пропускал нотки веселья, стал куда серьёзнее. Она подняла и протянула ладонь, искривив губы в довольной улыбке: — Позвольте представить: Накахара Чуя, мой партнёр. Выглядит как щенок, но на самом деле вполне взрослый альфа-волк.

Чуя прищурился, вполне доходчиво передавая сообщение: «Я тебе это припомню», — и, максимально выпрямившись, прибавив за счёт осанки ещё где-то пару сантиметров, посмотрел незнакомцу прямо в глаза:

— Как видишь, эта придурошная занята, так что вали себе подобру-поздорову.

Если молодой волк и хотел сохранить лицо и что-то возразить, прорвавшиеся в голос Чуи рычащие нотки, практически придавившие к земле — образно, конечно, — не позволили этого сделать. Перед ним стоял волк, защищающий своё, и любой обладатель здравого смысла, если только не искал острых ощущений, не стал бы нарываться.

Осаму непроизвольно сцепила ладони в замок и прижала к груди, с лёгким трепетом наблюдая за разворачивающейся перед ней и за неё сцену. Впервые Чуя повёл себя подобным образом. Впервые. Она скользнула взглядом по висевшему чуть впереди и отражающему её только наполовину резному зеркалу и на миг задумалась, не из-за платья ли? Возможно ли, что план, пусть и с опозданием, но сработал, и Чуя увидел в ней представителя противоположного пола? Сердце взволнованно забилось быстрее. Осаму пришлось несколько раз подряд размеренно глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, возвращая тому нормальный ритм.

С непонятным чувством она проследила, как её несостоявшийся ухажёр буквально поджал хвост и поспешил ретироваться сразу после того, как Чуя словно невзначай принял удобную для мгновенного броска и удара позу, шумно вздохнула.

— Ну вот, Чуя сорвал мне всё веселье. Что за непослушный щенок.

— Я тебе сейчас врежу, — подняв глаза, доверительно пообещал Чуя, для устрашения щёлкнув суставами пальцев.

Мори-сан тысячу раз говорил ему не делать этого, но результат всегда был один. Осаму спрятала смешок за прикушенной щекой. Со стороны эта угроза наверняка бы показалась тревожным звоночком, но правда была в том что, кроме, как называл их сам Чуя, воспитательных лёгких подзатыльников да громких слов и демонстративных встрясок за шкирку, он никогда бы её не ударил. Не потому, что боялся гнева Босса или мести самой Осаму, нет, просто характер был такой. Шумный, вредный, но добрый. Чуя её ухода в себя не заметил и, потерев переносицу, демонстрируя раздражение, принялся распекать злым шёпотом:

— Серьёзно, тебя даже на четверть часа одну оставить нельзя? Сама предложила пойти вместе, но при первой же возможности свалила хрен знает куда, оставив меня одного развязывать язык этому жиробасу. Благо вино здесь подают и правда хорошее, и под пару бокальчиков его удалось разболтать, но сколько нервов мне это стоило!

Осаму слушала шипение родного голоса. Размеренно дышала и как-то флегматично осматривалась по сторонам на случай, если кто-то решит их подслушать. Наверное, стоило бы напомнить напарнику, что подобные разговоры в тылу врага — не лучшая идея, но в отсутствии базовых элементов прослушки или тех же скрытых и не очень камер она успела убедиться ещё при первом походе в уборную, так что риск скомпрометировать себя приглушённой болтовнёй был минимальным. К тому же выслушивание возмущений Чуи было её отдельным хобби, которое за всё время партнёрства ещё ни разу ей не надоело.

Напарник поворчал ещё минут десять, пройдясь по особо волнующим его моментам по второму и даже третьему кругу, после чего наконец выдохнул и бескомпромиссно заявил, что оставаться на банкете дольше — пустая трата драгоценного времени и нервов, и это был тот самый редкий случай, когда Осаму была с ним согласна.

Они вышли через парадный ход, смешавшись с множеством других гостей, походили на всякий случай вдоль аллеи раскидистых розовых кустов и так же незаметно, как пришли в это место, исчезли.

До штаба было принято решение добираться пешком, наслаждаясь погодой и ощущением тёплого ветра на ушах и вдоль хвоста, успокаивая взъерошенные нервы.

Осаму бодро вышагивала на полшага позади партнёра, иногда перекатываясь с носка на пятку и обратно, почти подпрыгивая в охватившем её ребячестве. Мыслей было слишком много, и те были слишком разномастными, но это так захватывало. Она чувствовала себя живее всех живых.

— Чиби, больше не мешай моим знакомствам, хорошо? Из-за тебя я, возможно, прозевала своего истинного. — На последнем слово фырканье получилось само собой, и обернувшийся, вначале недоумевающий Чуя закатил глаза.

— Если влюбилась в него с первого взгляда, почему тогда не пошла, когда он звал? Себе не ври: ты почти светилась, когда я пришёл и прогнал его.

— Ты не знаешь, светилась ли я, ты стоял спиной, — просто заявила Осаму, картинно прикрыв глаза, делая очередной прыгающий шаг. — И отвечая на твой вопрос: нет, ничего такого к нему я не почувствовала. Он сказал.

Чуя фыркнул.

— Тогда тем более не ври. — Слова прозвучали приглушённо, словно Чуя не был уверен, адресовать их напарнице или же просто произнести вслух.

Осаму непроизвольно навострила уши, стараясь поймать звук родного сердцебиения. До этого момента она не была уверена, не показалось ли ей — Чуя был очень сложным для чтения волком, несмотря на абсолютное неумение скрывать свои эмоции, — но теперь в сердце проскользнул лучик уверенности.

Нельзя было не воспользоваться моментом единения, чтобы точно убедиться.

— Кстати, всё хотела спросить… «Эта придурошная занята» и «вали себе подобру-поздорову», да? Хм… — Спина Чуи едва уловимо напряглась, и губы Осаму сами собой растянулись в довольной ухмылке. Она выпрямилась, обогнала его, пошла спиной вперёд, сцепив сзади руки. Пан или пропал. — Чуя ревнует?

Чуя зыркнул вполне злобно, но что-то точно было не так. Не как обычно.

— Не говори обо мне так, словно меня здесь нет. — Он демонстративно прибавил шаг, обходя Осаму по дуге. — И я не ревную. Уж точно не тебя, тупая Скумбрия.

Ухмылка сменилась восторженной широкой улыбкой, подавить которую Осаму была не в состоянии, да и не пыталась. Ладони соприкоснулись в лёгком хлопке.

— Боже мой, Чуя в самом деле ревнует!

— Сказал же, нет!

— Боже-боже, мне не верится...

— Эй, ты внезапно оглохла?!

— ... Раз такое дело, так и быть, я позволю Чуе поцеловать меня. — Слова вырвались до того, как мозг обработал их смысл, и стоило больших усилий не выдать собственного вспыхнувшего ужаса. Она в самом деле ляпнула такое?! Если он отошьёт её, это будет очень и очень больно, а ещё невероятно стыдно. Перевести всё в шутку будет непросто.

Но он не отшил.

Только вылупился на неё огромными глазами и даже сбился с шага, в итоге остановившись и выдав красноречивое:

— А?!

— Чуя покраснел, — прокомментировала Осаму.

В груди разлилось ликование, и сердце снова пустилось в пляс. Ей в самом деле следовало заставить его успокоиться и биться размеренно.

— Да сдалась ты мне, блин! — спустя долгих пять секунд молчания рявкнул напарник, привлекая немногочисленное внимание идущих по своим делам волков. Потянулся к шляпе, поправив ту, как всегда делал, когда начинал нервничать. — И говори нормально, а то бесишь!

— Чуя может не отпираться — его лицо его выдало, — уверенно заявила Осаму, начиная искренне наслаждаться ситуацией. — Но, раз Чуя не решается на первый шаг...

Откуда взялась такая наглость, она не знала, как не знала, откуда взялась и смелость. Просто внутренности затопило эйфорией, и она отдала управление своим телом инстинктам. А те, в свою очередь, заставили её обхватить руками лицо офигевшего от такого напора альфы, наклониться и оставить на его щеке (очень красной и очень горячей!) быстрый собственнический поцелуй.

Шерсть на ушах и хвосте Чуи встала дыбом, он молча осмысливал произошедшее. Осаму хотелось пошутить про сбой в программе, но уверенности, что Чуя в таком состоянии поймёт шутку, не было, и она заставила себя молчать. Напарник потупил ещё немного, потом бросил на неё неопределённый взгляд, словно что-то обдумывая, и… Уверенная хватка на плече потянула вниз, заставив Осаму резко наклониться, а когда она по инерции повернула голову и открыла рот для возмущения, её губ коснулись губы Чуи.

Если бы в руках она что-то держала, то оно бы наверняка с громким звуком плюхнулось на землю, потому что пальцы вдруг обмякли и перестали слушаться. Колени тоже предательски задрожали, грозясь подогнуться, но прежде чем Осаму окончательно потеряла контроль над собственным телом, рука Чуи так же резко оттолкнула её, заставив выпрямиться.

— Мы квиты, — отведя взгляд и утерев рот рукавом рубашки, заявил он и, не дожидаясь реакции Осаму, зашагал дальше. Осаму деревянным шагом пошла следом, быстро нагоняя за счёт более длинных шагов, поравнялась плечами.

Поймала их отражение в зеркальной витрине одного из ютившихся на узкой улочке магазинчиков.

Они оба выглядели глупо и растрёпанно, хоть ничего и не делали.

Красные как помидорки. Избегающие взгляда друг друга.

Но их ладони периодически соприкасались, и впервые за всё время партнёрства ни один не спешил отдёрнуть руку и демонстративно вытереть влажной салфеткой.

Это был такой прорыв в их отношениях.

Осаму прикрыла глаза, не пытаясь сдержать рвущуюся на лицо улыбку, и решила, что незадачливый ухажёр, которому ей вначале так хотелось преподать урок вежливости, в полной мере искупил свою вину и заслужил право жить.