Бессонница (гет)

— На мне новое нижнее бельё, — почти мурлычет Пеппер, поглаживая волосы Тони.

Она невесомо перебирает тёмные пряди на затылке и ритмично надавливает большим пальцем на основание шеи, стремясь размять скованные мышцы. Когда он спит, выражение его лица кажется умиротворённым, но объятия больше походят на тиски: руки судорожно сжаты вокруг её талии, а плечи напряжены.

Пеппер знает его уже много лет. Она могла бы нарисовать красочные диаграммы, которые наглядно проиллюстрировали бы, как превращение в супергероя — и, что куда хуже, вступление в ряды Мстителей — повлияло на её парня. И именно потому, что она знает его так долго, Пеппер не питает иллюзий, насколько хорошо он бы воспринял её выводы. Тони упрям — восхитительно и одновременно невыносимо упрям.

Пеппер отлично разбирается в финансовых документах компании, помнит его суточную норму калорий, понимает, как отчаянно он старался успеть на их свидание, но она не в силах измерить счастье в цифрах. Оно вообще того стоит? Эта безумная борьба против всего, что может породить Земля и иные планеты?

— Джарвис? — зовёт Пеппер негромко, но вовсе не шёпотом. Когда Тони в подобном состоянии, разбудить его можно, только если целенаправленно пытаться. — Мир ведь не горит, правда?

— Всё спокойно настолько, насколько возможно, — отвечает Джарвис, и его голос раздаётся из динамиков её телефона, а не из тех, что встроены в стены комнаты.

Лишь несколько раз Джарвис отказывался от участия в разговоре, и тогда причины варьировались от масштабных инопланетных вторжений до критических проблем с некоторыми из его собственных серверов.

Пеппер опускает смартфон рядом с собой на подушку и слегка передвигается так, чтобы он оказался прямо возле уха. Бессонница — её давний заклятый враг. Порой разум просто не желает успокаиваться, а мысли кружатся в голове безумным хороводом: о Тони, о «Старк Индастриз», о недавнем падении акций и, чёрт возьми, о пришельцах. Но беседы с друзьями неизменно отвлекают. Вот только в начале четвёртого утра, когда её парень крепко спит, остаётся лишь один друг, к которому она может обратиться.

— Тони даже не представляет, что теряет, — ворчит она.

Когда Джарвис откликается на этот раз, его тон становится тише и приятнее для слуха:

— Комплект вам очень идёт, мисс Поттс.

— Приятно, что хоть кто-то оценил. — Пеппер лукаво улыбается, глядя на экран телефона. — Ты ещё не закончил с литературой викторианского периода?

Она закрывает глаза и устраивается поудобнее, слушая о недавних приключениях Джарвиса в удивительном мире художественных историй. Пеппер увлечённо спорит о том, насколько «Гордость и предубеждение» способна конкурировать с современными любовными романами, и безропотно позволяет Джарвису добавить на её айпад пару новых книг, которые, по его мнению, понравятся ей гораздо больше.

— Неправда, — сонно смеётся она.

Вместе они сокрушаются о том, какая огромная часть культурного наследия до сих пор не оцифрована и не заархивирована в интернете. Она не искусственный интеллект — она никогда не будет читать книги с такой же скоростью, как Джарвис, никогда не сможет хранить в памяти столько знаний, сколько он, — но Пеппер думает, что всё равно нравится ему. Ведь литература для того и создана, чтобы её обсуждать.

Так проходят часы, когда Тони утыкается ей в плечо и целует обнажённую кожу.

— Изменяешь мне? — спрашивает он хриплым ото сна голосом. — У тебя отличный вкус.

— Что есть, то есть, — соглашается Пеппер, притягивая его ближе.