Окрасится кровью вода (гет)

Примечание автора: все песни, используемые в этой истории, моего собственного сочинения.

Аркадий сидел на берегу озера и размышлял. Никого здесь не было: озеро считали проклятым. Вода простиралась на долгие мили, и не было видно ей конца.

Вдруг он услышал голос — чистый, высокий, до безумия грустный. Аркадий поднялся и уставился вдаль. По правую сторону от него, в двадцати футах, в воде на камне сидела девушка необыкновенной красоты.

Аркадий подошел к девушке. Она пела:

Окрасится кровью вода,

Сгинешь ты в ней без следа.

Пленила тебя она…

Тебе она нужна.

Но она лишь играет с тобой,

Глаза свои ты открой

И увидишь, кто пред тобой…

Закончив петь, девушка обернулась. Аркадий оказался в плену внимательных черных глаз. Девушка склонила голову, и водопад ярко-рыжих, как огонь, волос опал на ее плечо. Девушка была по пояс в воде, руки она спрятала за спину. Ее тонкий гибкий стан обвивали зеленые водоросли, скрывая грудь. В волосах было какое-то странное украшение, похожее на ветку, — по-видимому, золотое, — а на шее и плечах лежало множество ожерелий из золота, изумрудов, рубинов, малахита, опала, жемчуга и других драгоценностей.

«Дочка пирата. Или богатого купца», — подумалось Аркадию. На фоне белой, как снег, кожи ее черные глаза казались омутами. В них было любопытство и… желание?

— Как вас зовут, красавица?

— Летара. А вас Аркадий, да?

— А почем вы знаете?

— Я все знаю, — с усмешкой протянула таинственная, а затем вдруг вновь начала петь:

Однажды студеной осенней порой

Найдет тебя твой великий герой.

Свое сердце подарит тебе, а в ответ

Растопчешь его, разорвешь ты… о нет!..

Аркадий сам не понял, что с ним происходит. Против его воли ноги зашагали в воду. Незнакомка тянула его, словно магнитом. Когда песня закончилась, наваждение спало. Он в испуге уставился на девушку:

— Кто ты? — прохрипел он, выпрыгнув из воды, куда успел зайти по пояс. Незнакомка улыбнулась, обнажая острые зубы.

— Не та, о ком все говорят, да и не та, о ком все молчат. Сладко говорю, да страшные речи завожу, — загадкой проговорила Летара. Она усмехнулась. Вдруг из воды показался изумрудный рыбий хвост. Девушка легла на камень в полном своем обличье, со скучающим видом положив голову на руки.

Аркадий с ужасом рассматривал ее длинный и пышный светлый плавник на предплечье, на изящный изумрудный хвост, на светлые плавники, мантией лежащие на боках Летары.

— Ты… ты сирена! — догадался он, и бросился было бежать, но его остановил срывающийся, полный слез голос сирены. «Я так и знала, — рыдала она, — никому нельзя показывать правду. Все отворачиваются, с ужасом смотря на рыбий хвост, не зная, что у меня есть душа. Я не такая, как мои сестры и подруги. Я никого еще не загубила и не хочу, потому что жизнь человеческая — величайший дар, и нельзя ее отнимать».

И вновь запела:

Я не такая, какой меня считают.

Я не привыкла убивать.

И что же делать, я не знаю,

Никто не хочет признавать,

Что я любить умею и люблю

Тебя… как я изнемогаю!

Аркадий обернулся и вдруг рванулся к ней. Сирена испуганно прикрыла лицо хвостом. Молодой человек залез на камень и вцепился в худенькие плечики Летары.

— Так ты… другая?

— Да.

— Ты не убийца, — пораженно протянул он, рассматривая ее искренние, напуганные глаза. Вдруг в каком-то жутком порыве страсти он приблизил ее маленькое личико к своему и поцеловал в тонкие губы. Острые зубы сирены оцарапали его губы, но Аркадий не чувствовал ни вкуса собственной крови, ни странного запаха тины.

Летара отстранилась, покраснела.

«Пойдем со мной, — чувственно прошептала она, — в моем доме тебя никто не тронет, а когда я достигну совершеннолетия, я выберу судьбу человека ради тебя. Или лучше выпрошу у отца для тебя вечную молодость, чтобы мы жили с тобой вдвоем… только вдвоем…».

Очарованный сиреной, Аркадий, словно во сне, протянул руку. Он даже не заметил ее длинных пальцев с острыми когтями, вцепившихся в его предплечье.

Летара села спиной к воде и (откуда только сила взялась?) усадила Аркадия к себе на хвост. Она поцеловала его, прошептала: «Ты мне веришь?», и, получив ответное «Верю», с демоническим хохотом прыгнула в воду, грациозно выгнув спину. «Идиот!» — можно было разобрать в ее смехе.

В тот же миг вода окрасилась кровью.