Недобрые сказки Несмуа (джен)

Вечером площадь, где утром читали обращение к жителям Нижнего Мира, заполнили лавки со всевозможными безделушками. Вдоль улицы тянулись лотки и прилавки, заваленные веерами, медными зеркальцами, красочными лентами, расшитыми цветами и зверями кошельками и расписными масками.

Яркости множества бумажных фонариков было достаточно, чтобы осветить всю главную улицу, продолжающую праздновать день Единения.

Несмотря на то, что праздник был мне чужд, атмосфера ночного Даскфолла сумела меня в конце концов захватить. К тому же ночь скрывала всю убогость и нищету этого города, а свет праздничных огней выгодно выхватывал из ночной тьмы только то, что способствовало праздничному настроению: шумную ярмарку, оживленную толпу, большая часть которой была в диковинных масках, и водную гладь реки, которая в ночи уже не казалась мутной и грязной. По реке плыли горящие водяные фонарики, создавая некую таинственность.

Все еще сжимая в кулаке шпажку с насаженными на нее засахаренными фруктами, то самое бесплатное лакомство, я подошла к одной из лавок. Там продавались маски всевозможных реальных и нереальных зверей. Были даже стилизованные маски ксигов.

Заметив нас, лавочник склонился в легком поклоне:

— Госпожа Меч и господин Щит.

Да, Сабина что-то говорила о том, что для Нижнего Мира мы еще в лучшем положении. Вон, обычные жители даже господами кличут.

Я немного растерянно кивнула в ответ на приветствие, краем глаза заметив, что Щит последовал моему примеру, и начала рассматривать маски. Мой взгляд зацепился за что-то смутно знакомое… Голову тут же пронзила сильная, но короткая вспышка боли — проснулись воспоминания.

— Пегас? — спросила я, ткнув в маску пальцем.

— Пе... что? — лавочник недоуменно уставился на меня.

Я почувствовала, как меня тихонько дернули за рукав — Рэй в очередной раз предупреждал меня об осторожности.

— Н.. ничего, не обращайте внимания, — промямлила я.

Но, скажите на милость, что могло прийти мне в голову при виде маски коня с крыльями? Хотя, должна сказать, что цвет маски не был особо похож на мифического Пегаса моей планеты. Легкая маска, кажется из папье-маше, представляла собой расписанную яркими, красно-золотыми узорами голову коня, за ушами которого были импровизированные крылья. Маска была покрыта лаком и потому отражала свет фонариков. Она была даже по-своему красивой.

— Нравится? — заметил мое любопытство торговец.

— Очень, — улыбнулась я. — Очень красиво и празднично.

Лавочник расплылся в ответной улыбке:

— Тогда бери!

Я с сожалением положила маску на прилавок:

— Жаль, у меня нет денег.

— Какие деньги?! — изумился лавочник. — Бери так, госпожа Меч! Мы вам очень благодарны за защиту от ксигов. Какая-то маска — пустяки по сравнению с вашим долгом. Бери-бери!

С этими словами он всунул маску мне в руки.

— И господин Щит пусть тоже берет!

В руках Рэя оказалась такая же маска, но с черно-золотыми узорами.

— Спасибо, — радостно сказала я.

На Несмуа мне доставалось не так много искренних подарков.

Я тут же нацепила чуть пахнущую лаком маску и сквозь ее прорези увидела парную на Рэе. Теперь мы тоже были частью праздника.

Нагулявшись и насмотревшись, я наконец почувствовала усталость, и мы отошли к реке. Народу стало уже заметно меньше, и у воды было почти уединенно.

— Рэй, — сказала я, вертя маску в руках, — расскажи мне о Крылатом Коне.

Мой Щит немного помолчал, глядя на темную воду и начал:

— Это легенда, госпожа. С сотворения Несмуа небо и земля были едины. И символом этого единства был Крылатый Конь, принадлежащий обоим Мирам. Он мог бегать по земле и летать в небесах, соединяя оба мира. Тогда не было различий между Верхним и Нижним Мирами, ведь Крылатый Конь мог сделать все единым. Но из-за людских грехов и пороков появились ксиги, и Несмуа раскололась. И теперь Крылатый Конь сходит на землю только раз в год, в день Единения, напоминая нам о том, что Несмуа когда-то была одной планетой и дарит надежду, что когда-нибудь все будет, как прежде.

— Красивая легенда, — процедила я. — И кто ее вам рассказывает? Верхний Мир?

Рэй не ответил.

— За грехи?! — вскочив, продолжала распаляться я. — За пороки? Верхний Мир порочнее Нижнего в разы, но ксигов там что-то не видно! Нет никакого единства. Господа кормят вас красивыми байками, чтобы вы были послушнее. Символ единства, подумать только!

Мой Щит опустил голову и продолжал молчать. Ну да, ответить тут и правда нечем.

Теперь маска уже не казалась мне такой замечательной.

В голову сразу полез тотализатор, в котором мы вынуждены участвовать. Если на нас делают ставки, чем мы не кони? Даже маски на себя добровольно нацепили…

На душе стало мерзко.

— Пора возвращаться, — буркнула я, — скоро полночь.

Маска Крылатого Коня с тихим всплеском упала в воду.

Я пошла было к городским воротам, но, поддавшись какому-то смутному чувству, оглянулась на реку. Водная гладь была чиста — маска пропала.

Я сделала вид, что ничего не заметила.

У дверей Архива Тео вдохнул воздух полной грудью и резко выдохнул. Подобное действо успокаивало нервы и очищало голову. И то, и другое Тео сейчас очень понадобится.

Едва он вошел, к нему услужливо бросился медный служащий:

— Вам что-то подсказать?

«Подсказать»? От этой фразы пахнет торговыми центрами, а не серьезной пылью архива. У этого медного есть только одно оправдание его лексикону — он новичок и работает тут только первую неделю.

Тео специально выбрал именно день его дежурства. И пришел за час до закрытия тоже не зря — к концу рабочего дня концентрация внимания снижается.

Юный законник сунул под нос служащему свою визитку, и последний почтительно кивнул: фамилия Ларош говорила о многом.

— Добрый вечер…, — Тео прищурил глаза, пытаясь разглядеть надпись на бейджике, — Ллойд. Мне нужны материалы судебной тяжбы «Монтгомери против Монтгомери».

— В-все? — бедняга Ллойд тяжело сглотнул. — Г-господин Тео, через час мы закрываемся. Может, придете завтра?

— Материалы нужны сегодня, — Тео выделил последнее слово, затем, якобы смягчившись, продолжил: — Не беспокойтесь, вам оплатят сверхурочные.

«Если что, пусть даже и из моего кармана», — добавил он про себя.

Юный законник включил свой планшет:

— К тому же мне нужны не все материалы. Тут у меня список…

— Господин Тео, — голос Ллойда стал тверже, — в архиве нельзя пользоваться планшетами. Тут запрещено делать фотографии.

Тео демонстративно поднял бровь:

— А я разве делаю фотографии? Я всего лишь хочу зачитать вам список нужных мне материалов. Не волнуйтесь, я буду по старинке.

С этими словами Тео продемонстрировал служащему увесистый блокнот в кожаном переплете.

— Позвольте ваш список…

Ллойд протянул руку к планшету, но Тео резко убрал его себе за спину.

— Я не собираюсь давать вам в руки планшет, Ллойд. У меня там информация, не предназначенная для посторонних глаз.

Звучит двусмысленно, да. Но пусть служащий погадает, что там за «информация».

— У меня всего-то около четырех сотен наименований, — беззаботно бросил юный законник.

Служащий издал какой-то полузадушенный писк, но покорно побежал за первой папкой.

Тео было нужно, чтобы он бегал за каждой.

Когда после двадцатой папки Ллойд намекнул, что неплохо было бы принести этот список в бумажном виде, Тео притворно возмутился:

— Зачем мне, в наш век технологий, писать на бумаге?

Несчастный служащий не нашелся с ответом.

Время шло, а на столе Тео росла гора из документов. Законник будто невзначай обкладывался бумагами так, чтобы возможные «глаза бога» не смогли увидеть, какой именно документ он читает.

Пятидесятая папка. Тео называет номер следующей, и Ллойд возвращается озадаченный:

— Господин Тео, это дело не относится к тяжбе «Монтгомери против Монтгомери».

— Не ваше забота, — обрывает его Тео. — Да будет вам известно, что смежные дела и дела людей, связанных с Монтгомери, меня также интересуют.

Требуемый документ оказывается на столе. Прокатило.

Законник старательно выписывал в блокнот основные моменты этого нудного дела. Во-первых, это было нужно для большей правдоподобности. А во-вторых, после определенных событий, юристов со дня на день ожидала еще одна такая тяжба — уж слишком много было желающих получить корпорацию, оставшуюся без наследника. Преценденты предыдущего дела могли и правда пригодиться.

Часы показывали, что прошло уже два часа. Пора.

— Принесите мне папку под номером * * *

/*8.

Измученный Ллойд будто проснулся:

— Но, господин Тео, на рассмотрение материалов этого дела нужно особое разрешение. У вас оно есть?

Тео притворно закатывает глаза:

— Ллойд, как вы думаете, почему мне материалы нужны именно сегодня? Завтра все нотариусы и адвокаты хлынут сюда всей толпой — начинается новое судебное разбирательство. И мой отец поручил мне проверить, в порядке ли все дела предыдущей тяжбы такого же масштаба. И если найдутся какие-то упущения… Сами понимаете, чего вам, архивариусам, это может стоить. Нет времени идти за предписанием!

Документ с грифом «секретно» тоже ложится на его стол. Сработало.

Через полчаса Тео требует документ такого же статуса.

А потом, когда стрелка настенных часов показывает, что он сидит в этом зале уже четыре часа, законник называет номер нужного ему документа и старается, чтобы голос звучал так же, естественно, как и в предыдущие разы.

Тот единственно нужный ему документ — протоколы допросов историка Антуана Клермона.

Если материалы об обвинении историка и депортации его семьи удалось получить относительно легко, то протоколы допросов давать отказались. А Тео было крайне важно узнать, что же такого раскопал скромный преподаватель древней истории, что Несмуа практически стерла его. Протоколы допросов могли бы пролить свет на эту тайну.

Запыхавшийся Ллойд уже не задавал вопросов, и протоколы оказались у Тео. Теперь нужно было сделать снимки.

Запросив для отвода глаз еще один «секретный документ, законник выждал еще минут сорок, а затем сделал вид, что нечаянно смахнул локтем стопку бумаг на пол. Ту самую стопку, в которую спрятал протоколы. Нырнув под стол, законник громок выругался на свою «оплошность», не забыв прихватить с собой планшет.

— Господин Тео, вам помочь? — сиплым от усталости голосом спросил служащий.

— Не стоит! — крикнул из-под стола Тео. — Я сам разберусь.

И, притворно сетуя на свою неловкость и на то, что бумаги теперь перепутались, Тео быстро сделал снимки всех бумаг, касающихся Клермона. Читать их не было времени, а настроенный на минимальную яркость и с выключенным звуком планшет под столом сработал незаметно. Остается надеяться, что света тут достаточно, чтобы потом разобрать написанное.

Выбравшись наконец на волю, Тео уже вполне искренне облегченно вздохнул.

Но сразу уходить было нельзя, и Тео провел еще два часа, листая уже вконец опротивевшие бумаги «Монтгомери против Монтгомери».

Часы пробили полночь. Пора бы дать бедняге Ллойду отдохнуть.

Но прежде снять с себя подозрения.

Подозвав к себе служащего, Тео нарочито строгим тоном произнес, протягивая стопку бумаг:

— Ллойд, я, конечно, понимаю вашу усталость, но я не просил вас приносить эти бумаги. Вы что-то перепутали?

В десятке папок находилась та самая, с протоколами.

Перебрав папки, служащий увидел гриф «секретно» и побледнел.

— Г…господин Тео, вы их читали?

— Стал бы я время тратить на то, что меня сейчас не интересует, — фыркнул законник. — Впредь будьте внимательнее, иначе за свою халатность вы лишитесь места. И это в лучшем случае. Так уж и быть, я не буду доносить о вашей оплошности.

Ллойд стал кланяться и благодарить, а на душе Тео скребли кошки. Он, законник, который кичился своей «правильностью» перед Леоном, обвел вокруг пальца новичка, да еще и обвинил его в этом. Узнал бы его отец, судья Ларош, то достал бы, наверное, розги, о которых уже лет десять как не вспоминал. И пустил бы их в дело вполне заслуженно.

Но цель оправдывает средства.

Протоколы допроса Антуана Клермона теперь были у Тео в руках.

Леон Ланье.

«Меня окружают одни идиоты».

Или один идиот. Просто за эти сутки дурацких ситуаций, связанных с ним, было так много, что казалось, он везде и повсюду. Хотя называть идиотом того, кто просто еще ни разу в жизни не видел благ цивилизации, было бесчеловечно, но Леон просто устал. Сильно устал.

Не идиот, конечно, но… В общем, давайте по порядку.

Все началось с того, что Зиг уговорил его, Леона, взять с собой в Верхний Мир пару Воды. Господин имел право приводить на орбиту Меча и Щита, правда, только на ограниченное время. Этим правом, кстати, вовсю пользовался Жюльен Сен-Клер. Леон тоже согласился этим воспользоваться — он и сам хотел показать «чудеса» Верхнего Мира нижним, посмотреть на их реакцию.

Ну, и показал на свою голову. И сам увидел достаточно.

О том, как Зиг, забываясь, восхищенно вопил в машине, живо реагируя на новые впечатления и забрасывая Леона вопросами, можно и не упоминать. У Леона, еще тогда оглохшего на одно ухо, уже начало появляться подозрение, что выходные пройдут далеко не так, как он планировал.

Так оно, в принципе, и оказалось.

Когда охрипший Зиг, оглохший Леон и отбившая ладонь о крепкий череп своего Щита Верена наконец оказались в доме Ланье, Леон порадовался, что отец отвел ему отдельную половину дома. Иначе его отца, аристократа старой закалки, мог бы хватить удар от этого ксига во плоти, Зига. А так молодой аристократ мог надеяться, что все издержки пребывания здесь пары Воды отца не коснутся.

Среди всех нелепых происшествий, сломанных вещей и настойчивых расспросов Леону больше всего запомнились три эпизода.

Зига и Верену очень впечатлила ванная. Оно и понятно, с умывальными комнатами Мечей и колодцами Щитов в Нижнем Мире личная ванная золотого аристократа имела мало общего. И самое лучшее, что было в этой ванной — это, по единодушному признанию Меча и Щита Воды, была не мраморная ванна, не узорчатый пол с мягким и пушистым ковриком, не шкафы с полотенцами и душистым мылом, а горячая вода. Подумать только: горячая вода, прямо из крана, прямо в ванну! И никакого угля, никаких дров для подогрева!

Горячей воды Леона лишили почти сразу же. То есть, вообще воды в ванной. Просто Зиг проявил настолько большую увлеченность по отношению к крану, что случайно выдрал его из стены.

Под крики Верены и виноватое бормотание Зига Леону кое-как удалось перекрыть воду и вызвать мастера.

— Господин, вы теперь накажете меня, да?

Всем своим видом Зиг напоминал нашкодившего щенка. Леон закрыл глаза и досчитал до десяти. В обратном порядке.

— Обязательно накажу. Прямо сейчас. Тряпку в зубы и бегом воду убирать!

Проследив за тем, как Зиг исполняет его приказание, молодой аристократ схватился за голову и завопил:

— Ну не в буквальном же смысле «тряпку в зубы»!!!

Когда последствия катастрофы были устранены, Леон удалился в свой кабинет, чтобы немного отдохнуть в тишине. Как можно было догадаться, это ему не удалось.

Прошло совсем немного времени, и из гостиной послышались возня, крики, рычание и лай. Поспешив на шум, Леон увидел на ковре пару Воды. На пальце Зига, вцепившись всей пастью, висела чихуахуа Малышка, а Верена пыталась уговорить собаку отпустить ее Щита. Явно безуспешно.

— Ну и зачем ты к ней полез? — поинтересовался Леон, осторожно отцепляя рычащую собаку.

Зиг обиженно насупился:

— Господин, она меня не любит.

Доставая аптечку, молодой аристократ вздохнул:

— Она много кого не любит, ты не единственный. Малышка ведь наверняка рычала? А ты, видимо, все равно ей навязывался. Ну и поделом тебе.

— Ей же нравится госпожа Верена, — заспорил Зиг. — И Рэй тоже, сам видел. Вот мне и обидно стало, хотел с ней подружиться.

— Малышке и Сорана не нравится, — отрезал Леон. — Поэтом она и не навязывается. Давай сюда свой палец, перевязывать буду!

Когда пострадавший был перевязан, а Малышка утешена вкусняшкой, молодой аристократ развел своих троих подопечных по комнатам и сам тоже решил лечь спать пораньше.

А перед сном, по обыкновению, почитать в постели.

Но примерно через час свет прикроватной лампы пару раз моргнул и погас.

Поняв, что планшет остался в кабинете, Леон выругался — он оказался в полной темноте. Отец не хотел устанавливать уличные фонари напротив спален, так как считал, что здоровый сон невозможен при свете.

Пройдя наощупь к основному выключателю, аристократ понял, что света, скорее всего, нет во всем доме. Что-то с проводкой? Или просто выбило пробки? Прислуга в такой час уже спит, придется идти проверять самому. Отец, правда, на его месте разбудил бы весь дом и заставил устранять неполадки, но Леон предпочитал обходиться сам.

Коридор, ведущий от спален, встретил его темнотой, но глаза уже потихоньку начинали привыкать. Поэтому стоящая в конце коридора черная фигура напугала его до зашкаливающего пульса.

— Господин? — донеслось со стороны фигуры.

— Тьфу, ксиг бы тебя побрал, — облегченно выдохнул Леон. — Ты как тут оказался?

— Ну… я никогда не видел такой штуки… щелкаешь, а свет то появляется, то пропадает… А тут внезапно совсем пропал.

— Так ты, экспериментатор, пробки выбил! — возмутился аристократ. — И раз ты видишь в темноте, как кот, то пошли исправлять вместе.

Добравшись в потемках сначала до фонарика, а потом и до электрощитка, господин и его Щит наконец устранили неполадки. Леон потом лично, чуть ли не за руку, довел Зига до его временной комнаты:

— Чтобы лег и не вставал до утра от греха подальше!

Остаток ночи прошел, на счастье Леона, без происшествий. Утром он проводил свою пару Воды до лифтов Переходов, еще раз выслушал восторженный поток эмоций от Зига, которого безуспешно пыталась одернуть Верена, и в сотый раз подумал, что господином быть ой как непросто.

Ксигов не было. Пока. Но океан по-прежнему катил волны в черной пене, а значит, монстры могли появиться в любую секунду.

Пару часов назад здесь было три пары. От двух пар на песке остались только клочок черной ткани и обломок меча.

Теперь на этом берегу только мы. Ну, и, наверное, где-то в вышине невидимые «глаза бога», наблюдающие за нами. Но они нам, ясное дело, не помощники.

Даже Барьера нет. Позади нас, вдали, виднеется огромное сооружение. Господа называют его «заводом». Ксиги чуют там людей и временами лезут на берег...

А мы должны защищать этот тайный клочок суши, о существовании которого Нижний Мир не знает. Битвы здесь — до последнего оставшегося в живых. Чаще всего до последнего ксига. Что будет, если последним выжившим вдруг окажется ксиг, я не хочу думать.

Я неловко, одной рукой, отцепляю от пояса мешочек с бинтами. Пока есть время, надо им воспользоваться.

— Давай перевяжу, — не то прошу, то не приказываю я, потрясая мешочком.

— Может, не надо? — задумчиво тянет мой Щит, внимательно рассматривая свою раненую ногу.

Я показываю на свою:

— Хочешь быть похожим на меня? Будем оба, колченогие, господ смешить.

Щит хмыкает и, усевшись на один из валунов, которыми был усыпан брег, стаскивает сапог. Затем поднимает ногу так, чтобы я могла, не наклоняясь, достать до раны. Я зажимаю свою трость локтем и начинаю перевязку.

— Может, я все-таки сам, госпожа? — он замечает, что мне неловко и неудобно.

— Ага, — делаю я последний виток, — ты так умело перевязываешь, что я не удивлюсь, если эта повязка в итоге не окажется, например, у тебя на голове.

Щит хмыкает второй раз, уже громче:

— А ты, госпожа, можно подумать, в этом мастер.

Я затягиваю узел крепче, чем следовало, а Щит шипит сквозь стиснутые зубы. Я отпускаю его и снова опираюсь на свою трость:

— Я тебя все-таки выпорю. Когда-нибудь.

Щит, нисколько не испугавшись, только улыбается:

— Госпожа, ты только грозишься, а ни разу свою угрозу не исполнила.

Я бурчу, смутившись:

— Ну, было же раз…

— А, ты о том массаже? — Щит уже открыто смеется.

Гад. Я отвешиваю ему ладонью по плечу, но он, хотя рука у меня тяжелая, удерживается на камне. Еще бы.

Небо темнеет еще сильнее, а черной пены становится больше.

Щит смотрит на пену и хмурится.

— Скоро выйдут…

Но серьезность тут же слетает с него:

— Давай выживем, госпожа. А то пороть будет некому. Или некого. Или…

— Или заткнись! — предлагаю я.

— Как скажешь, госпожа.

Он, поморщившись, натягивает на бинты сапог и встает.

— Ходить-то сможешь? — интересуюсь я больше для приличия. Сама же рану видела.

— А у меня есть выбор? — усмехается он.

Он прав, выбора нет.

Даже если господа отправили подмогу, она будет здесь только часа через три. Сколько времени прошло с гибели первых двух пар, я не знаю, часы мы с собой не носим.

Я замечаю бурление волн и делаю знак Щиту приготовиться. Его меч с лязгом покидает ножны, а я встаю у него за спиной и кладу правую руку ему на плечо. Когда из воды показывается голова первого ксига, в него летит моя трость и вонзается чудовищу прямо в самый большой глаз.

Щит восхищенно присвистывает:

— Отличный бросок, госпожа!

Я добиваю ошеломленного ксига мощной струей Воды, но на песок один за другим выбираются его «товарищи».

Трости у меня уже нет, да она и не нужна: моя левая рука свободна для атаки, а Щит — моя опора. Он шепчет:

— Я думаю, госпожа, тебе придется использовать это.

И он снова прав. Способ использовать дар Воды так был нашей с ним тайной. Я хотела сохранить ее до определенного момента. Но когда речь идет о выживании…

Я киваю. Щит подхватывает меня левой рукой за талию и, развернувшись вместе со мной, поражает мечом монстра, подобравшегося слева. А ледяные иглы, слетев с моей ладони, приканчивают другого.

В Верхнем Мире это можно бы было назвать танцем. Мы, неотделимые теперь друг от друга, закружились в отчаянном вихре, в танце смерти. И будем танцевать до самого конца. Нашего или ксигов? Посмотрим, кому сегодня повезет больше.

Возвращаясь вечером с очередной тренировки, я обратила внимание на предмет, которого раньше в это крытом переходе не было — над перилами висел ловец снов.

Он был самый простой: вместо бусин были узелки из той же бечевки, из которой была сплетена паутина, узелки эти удерживали пучки легких белых перьев. Сквозь плетение виднелось закатное небо, почти такое же прекрасное, как на моей Земле.

— Ловец снов? — недоверчиво спросила я.

Неужели и здесь есть такой обычай? Но ответ Рэя меня разубедил:

— Снов? Мы называем это «ловец счастья».

— Угу, — проворчала я, — счастья. А эти перья, наверное, из ж... из хвоста вашего Крылатого Коня, да?

Я сначала хотела выразиться грубее про филейную часть легенды, но сдержалась.

Губы Рэя дернулись в улыбке:

— Нет, там у Коня перья не растут, госпожа. По легенде, из крыльев. Его перья должны отгонять зло и приманивать счастье, поэтому мы и делаем эти ловцы. Но, конечно же, из куриных перьев. Правда, Щиты?

С этими словами Рэй подошел к перилам и посмотрел вниз. Оттуда послышалась какая-то возня. Я, последовав его примеру, увидела внизу, на аккуратно подстриженной траве, двух мальчишек семи-восьми лет, которые смотрели на нас слегка испуганными глазенками. Они оба были в серой форме Щитов без Мечей.

— Гляди, Меч Огня, — ткнул один другого в бок.

— Тихо ты, — отмахнулся тот и, обращаясь к Рэю, спросил: — Ты как нас заметил?

— Как вас не заметить, если вы так громко пыхтели? — притворно удивился Рэй, а я удивилась про себя уже вполне искренне тому, как легко держал себя мой Щит в разговоре с мальчишками. И как это отличалось от его обычного поведения.

— И наставник ваш тоже заметит, — продолжил Рэй. — А как увидит этот ловец, так еще и взгреет хорошенько. Вы ведь его только что повесили?

— Но ты же нас не выдашь? — нагловато спросит тот, что побойчее.

— Я-то не выдам, — спокойно ответил Рэй, — но если ты думаешь, что наставник не увидит или не найдет того, кто это сделал, то ты ошибаешься. Может, мне все-таки снять ваш ловец?

— Не надо, — шмыгнул носом все тот же мальчуган, — пусть висит. Если наставник везде найдет, то все равно, где ловцу висеть. Пошли!

Последнее предназначалось его товарищу. Мальчишки убежали, и я успела услышать слова одного их них:

— Когда я вырасту, я тоже буду Щитом Огня!

— Очень не советую, — вполголоса проговорила я.

Мелкие Щиты этого, конечно же, не услышали, но я зато удостоилась короткого, но пристального взгляда от Рэя. И мне показалось, что он еле слышно хмыкнул.

— А что, — спросила я его, — разве в Академии запрещено делать ловцы счастья?

Рэй вздохнул:

— Нет, госпожа, не запрещено. Но откуда Щитам в Академии взять перья и веревку? Разве только откуда-нибудь стащить. А вот за это уже наказывают.

Теперь хмыкнула уже я:

— Ты говоришь так, будто сам эти перья таскал.

— Было дело, госпожа.

— Расскажи, — я тронула пальцем ловец счастья, и перышки легко и плавно закачались, будто и в самом деле обещая что-то хорошее.

Мой Щит поудобнее облокотился на перила и начал:

— Обычно перед Сезоном Дождей в Нижнем Мире делают ловцов счастья. Считается, что так сезон пройдет… более благополучно. Когда я сюда пришел, мне было, как им, — Рэй кивнул в ту сторону, куда убежали мальчишки, — лет семь. И перед нашим первым Сезоном Дождей в стенах Академии мы тоже захотели сделать ловец. От старших мы узнали, где взять то, что нужно — на подворье. Перья — в курятнике, веревку — в кладовых…

— Вас наказывают за перья из курятника?! — возмутилась я.

— Не за перья, госпожа, а за куриц, — в тоне Рэя снова слышалась скрытая улыбка. — К вечеру, когда у нас заканчивались тренировки, на подворье было уже чисто, так что найти на полу столько перьев было… проблематично.

— Поэтому бегали за курами? — рассмеялась я.

Рэй кивнул:

— Куры пугались, и начинался переполох. Потом задачей было быстро, пока не заметили, вернуться и сделать ловец. А на следующий день наставники начинали разбирательство: кто устроил беспорядок на подворье. И ловец был важным доказательством. Наставники или быстро определяли, кто набедокурил, или доставалось всей группе. Зиг, например, однажды попался прямо в курятнике — слишком увлекся погоней за одной ловкой курицей. Но ловец в итоге все равно висел!

— И вы каждый год мастерили ловцов?

— Нет, госпожа, — тон Рэя заметно помрачнел. — Только первые три года. Потом стало… не до этого. Только, как и сейчас, поздно вечером замечали, что младшие Щиты снова повесили ловец.

Рэй сказал, что ловцы счастья должны еще и отгонять зло. Интересно, какое зло приходит с Сезоном Дождей? Неужели ксиги?

В другое время я, может, и спросила бы, но сейчас, в этот тихий закатный час, не хотелось думать о плохом. Я снова тронула нежные перышки, и ловец счастья, кажущийся на фоне уходящего солнца черной тенью, закачался, обещая счастье, которого так мало в этом Нижнем Мире.

Действие происходит между 15 и 16 главой.

Снаружи бушевал сезон Дождей, а в общей комнате первой пятерки Щитов было тепло и сухо.

— Я принес чайник! — Зиг поднял над головой исходящий паром названный предмет.

— Угу, ты еще потряси им и обварись, — буркнул Дорн, расставляя глиняные чашки. — Наставник сначала тебя вылечит, а потом выпорет.

Кор, обеспокоенно выглядывая в дверную щель, негромко произнес:

— А нас не поймают? Как бы чай нужно пить только в столовой…

— Не поймают, — фыркнул пренебрежительно Векс. — Они сами по своим комнатам от дождя попрятались. Кому охота Щитов под дождем гонять?

Рэй молча забрал у Зига чайник, который тот не знал, куда девать, и начал разливать по чашкам.

— Надеюсь, на кухне не заметят пропажу, — проговорил он.

Зиг беззаботно махнул рукой:

— Не заметят, там их много назаваривали для наставников. Нам везет, что наставник Себастьян чай обожает.

Дорн проворчал:

— Я очень надеюсь, что ты стащил не его чайник…

Некоторое время Щиты наслаждались чаем в тишине.

— Видали, в правом переходе снова ловец счастья висит? — нарушил молчание Зиг, который просто физически не мог долго сидеть тихо.

Векс хохотнул:

— Ага, снова мелкие ночью кур гоняли. А помните, как мы в сезон Дождей старших Щитов разыграли?

Зиг почесал спину:

— Еще как помню. Наставник потом с нас шкуру спустил…

Векс продолжал вспоминать:

— Стащили из классной комнаты пару склянок чернил и развели их в ведре воды. Затем подвесили ведро на веревочках и спрятались под переходами, чтобы опрокинуть в нужный момент. Слышим, идут старшаки…

— Кто ж знал, что среди них Меч будет? — вставил Зиг.

— Кто ж знал, что они с наставником идут? — возразил Векс. — Ну, услышали мы шаги и дернули за веревочку-то…

Дорн проворчал:

— Визгу было…

— Ага, — вконец развеселился Зиг. — Наставник-то отскочил, тренированный ведь. Щит Воздуха, который с Мечом был, тоже увернулся, а про Меч свой забыл. Все на нее и вылилось, на наставника и старшаков ни капли не попало!

— Как же не попало? — заспорил Рэй. — Я видел на рукаве наставника пятнышко… Думал, он еще и поэтому так бушевал…

— Да не могло на него попасть, он ведь боец! — Векс поддержал Зига. — Я тоже видел, как все ведро на Меч вылилось.

— А все-таки и на наставника попало, — настаивал Рэй.

— Угу, а Зиг еще и накалил ситуацию, — подал голос Кор.

Дорн махнул на него рукой:

— Тебя же там вообще не было, правильный ты наш!

Корн неожиданно надулся:

— Неправда, я там был! Не мог же я вас одних бросить. А иначе, как думаете, почему мне наравне с вами досталось?

— Был, что ли? — Дорн почесал затылок. — Ну, ладно, был так был. А Меч-то, помните, стоит вся в пятнах от чернил и своего Щита костерит на чем свет стоит… Зиг тогда и правда подлил масла в огонь, сказав, что она похожа на пятнистую кошку…

Зиг взвился:

— Я такого не говорил! Мне тогда ее жалко стало, и я сказал, что с пятнами она еще красивее… А про кошку я ничего не говорил!

— Говорил, — возразил Рэй, — ты сказал, что она красивая и пятнистая, как кошка.

Векс поддержал:

— Точно, как кошка. Учитывая еще то, с какими шикарными царапинами на морде ее Щит на второй день ходил… Вот так через пять лет приставят в такому Мечу, тоже буду царапинами щеголять…

— Через пять лет ты рад будешь, — пробурчал Дорн, — что вообще с Мечом оказался, а не на Барьер попал.

— А тот Щит-то расцарапанный, — веселился Зиг, — помните, нам сказали, что он ходил потом по Академии, нас искал. Дескать, Меч ем приказала нас, хулиганов, за уши отодрать. В итоге ему сказали, что нас уже хорошенько выпороли, и он отстал.

— Интересно, что он Мечу-то сказал? — вздохнул Рэй.

Дорн буркнул:

— Что сказал, что сказал… Соврал, наверное, вот и все.

Векс неожиданно спросил:

— А помните, кто это все придумал? Наверное, Зиг, да? Кому уж, кроме него, такое в голову придет.

— А вот и нет! — показал ему язык Зиг. — Это твоя идея была! А чернила стащил Рэй...

— Разве не Кор? — заспорил Рэй. — Это у Кора был постоянный доступ в классную комнату как лучшему ученику.

— Чтобы наш правильный Кор воровал чернила? — фыркнул Дорн. — Это я стащил.

— Да, — подытожил Рэй, — чем больше времени проходит, тем больше путаницы…

Дверь распахнулась от резкого удара.

— Это вы, поганцы, мой чайник стащили?! Я этот чай весь свой отпуск в Верхнем Мире искал!

— Перерыв на час! -долгожданный возглас наставника Клода заставил Щитов расслабленно опустить оружие, которое заметно потяжелело с утра.

В такую жару часы тренировок показались вечными.

— Воду сразу из колодца не пить и ледяной водой не обливаться! — предупредил Клод. — Сляжете — сначала вылечу, а потом выпорю! Вода есть на кухне, на большом столе, пить только там. И на солнце не лежать, идите в тень.

Сделав привычные распоряжения, наставник ушел, унося с собой белый бумажный зонтик, под которым стоял всю тренировку, прячась от зноя.

Щиты, вернув оружие на место, поползли с площадки к крытым переходам — там, под ними, была та самая спасительная тень и прохлада, а коротко подстриженная трава так и манила прилечь.

— Ооох, — выдохнул Зиг, валясь голым животом на траву. — Как хорошо-то!

— На спину не переворачивайся, — хмуро предупредил Дорн, плюхаясь рядом. — тебе сегодня попало от наставника. Или хотя бы тунику подстели. А еще лучше — сгоняй в аптеку, пусть тебя там смажут.

— Лень, — протянул Зиг. — И до вечера еще далеко, я еще плетей получу, ты меня знаешь…

Векс провел рукой по коротким стеблям:

— Постарался кто-то, хорошо подстриг. Слушай, Дорн, когда там наша очередь травой заниматься?

Дорн наморщил лоб, будто что-то подсчитывая:

— На следующей неделе.

— А на этой что делаем? — тут же спросил Зиг.

— Нужники чистим.

— Ну неееет! — обреченно завопил Зиг.

— Не ори, не в лесу! — поморщился от его вопля Векс. — Дай отдохнуть в тишине.

Зиг трагично уронил лицо в ладони:

— Зачем ты про нужники сказал?! Весь отдых испортил.

Дорн флегматично пожал плечами:

— Ты сам спросил. Не делай из этого драму, в первый раз что ли отхожее место драишь? Вон, Кор и Рэй никогда не ноют… Я тебе больше скажу: Академия решила сэкономить и теперь, вместо наемных уборщиц, мы с этой недели еще и умывальные комнаты драим.

— Чего?! — теперь запротестовал Векс. — Умывальные комнаты Мечей? Мы и этим будем заниматься?

— А кто будет? — хмыкнул Дорн. — Мечи? Размечтался!

— Ничего, — произнес Кор. — Еще два года, и будешь только мечом махать да ксигов кромсать…

— Угу, и быть песиком какого-нибудь Меча, — проворчал Векс, на что Дорн тут же ответил:

— Ты еще счастлив будешь, что у тебя вообще есть Меч.

Векс буркнул:

— Если уж Меч, то самый лучший… Я что, зря столько лет тренировался?

Кор махнул рукой:

— Тебя бесполезно в чем-то переубеждать.

— Можем, все-таки полежим в тишине? — наконец заговорил Рэй. — Скоро опять тренировка…

Щиты замолчали. Тишину знойного полудня нарушали только звуки сверчков, прячущихся где-то в подстриженной траве и, по-видимому, жутко недовольных этим. Впереди было еще долгих полдня тяжелой работы…

Тео Ларош.

Никогда не сдавайся.

Это то, чему Тео учил отец, судья Эдмон Ларош. И то, что он первым делом вспомнил, когда прочитал эту мерзкую бумаженцию.

А дело было так.

В это недоброе утро Тео, когда он едва продрал глаза, передали, что отец ждет его в своем кабинете. И что он (отец, а не кабинет) выглядит очень недовольным. Тео, кстати, мог уже догадаться, чем именно.

Вежливо постучал и дождавшись не менее вежливого «войдите» Тео шагнул на темно-бордовый ковер кабинета:

— Доброе утро. Звали, отец?

— Доброе утро, хотя я бы его таким не назвал, — отозвался Эдмон, протягивая сыну бумагу. — Прочитайте-ка.

Тео пробежался глазами по документу и хмыкнул.

— Вы нашли в этом письме что-то смешное? — прищурился судья.

Юный аристократ пожал плечами:

— Конечно. Этот Анри, глава Архива, даром что серебряный, а гонору, как у золотого. А жажда наживы не менее, чем у члена Совета.

Эдмон, в свою очередь хмыкнув, все же счел своим долгом предостеречь:

— Я вас понимаю, но все же, прошу, поосторожнее с высказываниями. Особенно про членов Совета. Давайте к делу. Что вы скажете по поводу этого письма? Вы правда были в Архиве? Зачем вам понадобились все документы «Монтгомери против Монтгомери» да еще и все? Вы хотели в них что-то спрятать?

— Отец, я сейчас чувствую себя обвиняемым на вашем суде, — взмолился Тео. — Давайте я буду отвечать по порядку? И не на все?

— Мне главное, как вы решите эту проблему, Тео, — произнес судья, окидывая сына взглядом.

Тео еще раз посмотрел на лист и начал:

— Итак, Анри пишет вам, отец, это письмо, чтобы решить вопрос «миром». Так он называет взятку за замалчивание моего проступка. Если вы не согласитесь, то он опубликует кадры с записи камер, где я гоняю нечастного служащего с бумагами, заставляя его работать сверхурочно, и нарушаю график работы Архива и вообще общественный порядок в целом. Да еще и обманул беднягу Ллойда с проверкой. Казалось бы, ничего серьезного, Жюльен, например, куда больше за свои годы наворотил, но то Сен-Клер, а я — Ларош. Сын судьи не должен запятнать себя ничем, иначе это будет тенью и на вашей репутации. Многие таят на вас обиду, поэтому если Анри и правда выполнит свою угрозу, то газетчики на следующее же утро втопчут ваше имя в грязь, вывернув ситуацию донельзя абсурдно.

— Рад, что вы это понимаете, — кивнул Эдмон. — Как вы поступите? Надеюсь, мы оба согласны в том, что нельзя поддаваться шантажу?

— Конечно, отец, об этом не может быть и речи.

— Что ж, тогда предлагаю вам сначала попробовать решить проблему самому. Как и всегда, даю вам три попытки. Если у вас не получится, то я вам помогу.

— Не нужно, мне хватит и одной, — Тео улыбнулся. — Дайте мне только бумагу и ручку. Можно было бы, конечно, отправить ему сообщение на планшете, но раз он соизволил написать от руки, то я отвечу тем же.

Несколько минут Тео что-то увлечено писал за отцовским столом, пока судья ходил по комнате. Наконец Тео протянул отцу готовый документ.

— Неплохо, — впервые с утра судья улыбнулся. — Отправляйте.

— У меня были лучшие учителя, — Тео улыбнулся в ответ. — в том числе и вы. Кстати, я хочу взять себе помощника. Жалование ему буду оплачивать сам.

Эдмон вопросительно поднял бровь:

— Вот как? И кого же?

— Того самого Ллойда. После моего письма его точно вышвырнут из Архива.

— И вы не боитесь, что он вам будет мстить?

— Так еще интереснее, отец. А после этого случая он будет уже втройне осторожен и аккуратен с бумагами. Этого-то мне и надо.

Вскоре в почтовый ящик главы Архива легло письмо от Тео Лароша, в котором было ответное предложение: господин Анри забывает о происшествии, иначе юный Ларош публично раскроет все недостатки системы безопасности Архива: слепые пятна камер, способы получения секретных документов без разрешения, методы обхода запрета на съемку и многое другое. И доказательством тому будут те самые записи с камер, но только полные, а не те обрезки, какими пытается шантажировать господин Анри. А если полные записи газетчикам и следователям не удастся получить, это будет еще одним пятном на репутации Архива. И тогда совет подумает о профпригодности господина Анри и рентабельности Архива в целом…

Следующее утро было уже по-настоящему добрым.

Меч.

Огромный зверь, покрытый черно-коричневой шерстью. Утробный рык, от которого, кажется, сотрясается воздух и дрожат колени. Капающая с клыков слюна. Передние лапы широко расставлены, а задние упираются в землю. Зверь вот-вот оттолкнется и совершит мощный прыжок. На меня.

А я стою, упираясь спиной в дерево. Улица пустынна. Ни одного прохожего. Да если бы и был кто-то, разве стал бы он рисковать ради меня?

В руках у меня нет ничего, даже сумки, нечего выставить перед собой, чтобы защититься от этих желтых клыков. Единственное, что останавливает пока зверя, это мой взгляд. Но он же и раздражает его все больше. Ведь смотреть в глаза зверю — это вызов.

У меня есть дар. Точно, есть. Но почему-то я не могу его призвать. Огонь не отзывается мне.

Сильное тело разворачивается в прыжке и летит, а клыки целят прямо мне в горло. Успеть бы подставить хоть руку…

И я проснулась. Надо мной темный потолок нашей комнаты в Академии. Всего лишь кошмар. Кошмар с чертовой собакой. Зачем я вообще вспомнила, что боюсь их? Оказывается, есть воспоминания, возвращение которых отнюдь не радует. Когда я вспомню, как именно меня напугала собака в моей земной жизни, кошмаров станет меньше или больше?

— Госпожа? — голос Рэя еще сонный.

Кажется, я не кричала. Его разбудило… мое изменившееся дыхание?

— Все нормально, — я встала и потянулась к кувшину с водой на столе. — Просто сон.

Мой Щит сел и сочувственно спросил:

— Кошмар?

Я кивнула. Перед глазами все еще стояла та злобная собака. Но промелькнула мысль, что если бы там был Рэй… то я бы не боялась. Никакая собака не была бы страшна.

Плевать. Сегодня я сплю на полу.

Под недоуменное молчание своего Щита я стащила с кровати все, что можно было стащить, и устроила на полу себе гнездо. Рядом с Рэем. На полу места много, хватит всем.

— Где хочу, там и сплю. Понятно? — вызывающе бросила я ему, хотя он не сказал ни слова.

И закрыла глаза от стыда. Боевой Меч, не раз участвовавшая в бою с ксигами, боится страшных снов про собак. Позорище.

Кажется, тогда я все же уснула первая, даже несмотря на недавно увиденный кошмар.

Каэль Ланье. Около 15 лет назад.

Сколько уже прошло с… того дня? Месяц? Два? Каэль потерял счет времени.

Мадлен. Все эти дни Мадлен не с ним. И уже никогда не будет.

Ее прах лежит в колумбарии, в отдельном зале, принадлежащем Ланье. Туда, по распоряжению Каэля, приносят букеты белых лилий, которые так любила Мадлен. Но сам доктор после … того случая бывал там лишь раз. Когда устанавливал урну с прахом в нишу. Навестить ее там снова ему не хватало духу.

Может быть, где-то в подсознании жила мысль, что вот-вот откроется дверь гостиной и войдет Мадлен. Как всегда, с легкой улыбкой на лице, и в белом платье. Она очень любила белый. В белом она… В белом Каэль ее и проводил в лучший мир.

Все произошло очень быстро. Еще утром его жена поехала в ателье на примерку нового платья. А вечером… Вечером дом опустел, хотя потерял лишь одного человека из троих.

Золотой избалованный сопляк на новой машине не справился с управлением и въехал прямо в стеклянную витрину ателье. Медицина на Несмуа может уже многое, но воскрешать она еще не научилась. Мадлен просто… не продержалась до прибытия медиков. Бедренная артерия и счет на секунды. Белое платье ... перекрасилось. Каэль сам это видел.

Вот и сейчас он даже в мыслях избегает слова «смерть». Даже мысленно делает паузу перед этим словом и заменяет его на другое. Потому что этого не может быть. Только не с ней. И не с ним.

Но тишина дома упрямо утверждает обратное. Он потерял свою душу и стал пустым и холодным.

Леон прячется где-то. Скорее всего, в своей комнате. И, конечно же, плачет.

Каэлю, отцу, следовало бы пойти и утешить, но он пока не может. Сын напоминает ему о Мадлен, хотя и похож больше на него, Каэля. А вот легкий характер явно взял от матери.

На соседнем кресле спит лысый кот. Тот самый, которого год назад уговорила купить Мадлен. «Смотри, какая прелесть!», — твердила она, тыча в Каэля каталогом питомника. Лысое и морщинистое нечто назвать прелестью было трудно, но раз его Мадлен так хочет, то пусть будет прелесть. И теперь Ларри, успевшей привязаться к хозяйке, взявшей его котенком, лежит на ее кресле, свернувшись клубком, и шипит на всех, кто пытается его согнать. Он тоже по-своему плачет.

Каэль бы тоже заплакал, если бы мог, но слез не было. Была глухая темнота, заполнившая его самого и будто выключившая краски мира.

Послышался осторожный стук в дверь.

— Войдите, — доктор выпрямился в кресле.

Нельзя никому показывать слабость.

Вошедшая медная экономка поклонилась:

— Господин Каэль, к вам пришел посетитель. Он утверждает, что вы его знаете.

— Скажите ему, чтобы катился к ксигам в океан, — отрезал доктор. — У меня нет настроения для гостей.

— Но он сказал, что должен передать вам что-то важное. Пока «это» не пропало. И не уйдет, пока вы его не примете.

Каэль нахмурился. Если настойчиво выгонять визитера посреди дня на глазах у всего города, то это могло ударить по его репутации.

— Что ж, пригласите его ко мне в кабинет.

Каэль поднялся с кресла и мысленно надел на лицо маску золотого аристократа. Положение обязывает.

Нижний Мир. Академия.

— А вы знаете…

— Зиг, заткнись! — Дорн с ворчанием повернулся на другой бок, кладя на ухо тощую подушку. — Ты будешь сегодня спать или нет?

— Можно я ему втащу? — поднял растрепанную голову со своей подстилки Векс.

— Нельзя! — отозвался Кор. — Ты разве не помнишь, что драки вне площадки запрещены? Хочешь, чтобы вас обоих взгрели?

— Кстати, о «взгрели»! — Зиг с горящими глазами уселся и оглядел товарищей. — Через три года нам будет уже 14 и наставник будет наказывать уже не розгами, а… плетью! И знаете что?

Теперь недовольным взглядом Зига одарил и Рэй. Тема разговора была… неприятная.

Дорн пробурчал:

— Ну, говори, что? Если ты не выговоришься, то и ксиг тебя не заткнет.

Зиг подался вперед и таинственно зашептал:

— Мне это старшаки рассказали! Говорят, что одного Щита так и запороли. Насмерть! И теперь его призрак бродит по Академии!

Мальчишки притихли. Первым опомнился Векс:

— Да вранье это все! Они тебя просто запугать хотели.

Зиг замотал головой:

— Нет! Помните ту беседку за подворьем? Ну, куда никто еще не ходит, так как она слишком далеко? И там еще розовые кусты позади? Старшаки говорят, что видели призрак там! Каждую ночь он вздыхает и прячется среди кустов…

— Почему именно в розах? — подал голос Рэй.

— Потому что там его не достанут наставники! — выпалил Зиг.

Дорн вздохнул:

— Признайся, что ты это только что придумал. И про призрака, и про розы…

Зиг обиженно надулся:

— Я сам его видел! Не ночью, правда, а поздно вечером. Но что-то белое явно было в кустах! Я испугался тогда и убежал. Если не верите, давайте сейчас сходим и посмотрим!

Кор испуганно запротестовал:

— Но ведь ходить по Академии поле отбоя запрещено!

— А ты и не ходи, — ухмыльнулся Векс. — Сиди тут, правильный ты наш.

Дорн поднялся и поправил одежду:

— Если мы не сходим, ты еще неделю нам спать не дашь с этим призраком, да? Но если ты завтра будешь дрыхнуть на утреннем построении, я тебя прикрывать и будить не буду! Пусть наставник тебя выпорет, чтобы неповадно было.

В итоге смотреть на призрака пошли все пятеро. Кор при этом оправдывался:

— Не могу же я вас одних оставить…

Если у главных переходов еще висели бумажные фонари, дающие свет господам на случай, если они вдруг вздумают прогуляться посреди ночи и подышать свежим воздухом, то чем дальше Щиты уходили от ухоженного центра Академии к хозяйственным пристройкам, тем темнее становилось. За подворьем же было и совсем уже темно. Только был виден темный силуэт беседки и за ней — почти черный массив розовых кустов.

В кустах слышалось какое-то шуршание. И вздохи.

Мальчишки, задрожав, сбились в кучу.

— Может… это какое-то животное? — предположил Рэй.

— Вот ты иди и посмотри, — ткнул его в спину Векс. — Раз думаешь, что это животное.

Рэй сделал два нерешительных шага вперед.

Тут кусты зашумели, чуть раздвинулись и… в темной массе листья показалось что-то белое.

Щиты взвизгнули и бросились врассыпную.

— Мееее… — прокричал им вслед призрак.

— Идиоты, это коза!

Это крикнул Дорн, который осмелился оглянуться первым.

Щиты остановились и оглянулись. И правда, в ночном полумраке среди кустов сверкала белым ухоженным боком коза. Она равнодушными желтыми глазами оглядела мальчишек и флегматично зажевала ближайшую ветку роз. Послышалось то самое шуршание и вздохи.

Вот тебе и призрак.

Пятерка плюхнулась на мокрую от ночной росы траву и, Щиты, глядя друг на друга облегченно рассмеялись.

— Тааак, — послышался над ними голос, от звука которого мальчишки вскочили. — Я-то думаю, куда это младшие Щиты всей пятеркой направились после отбоя. А они по Академии разгуливают. И коза еще эта. Вот кто постоянно тут кусты обгладывает!

— Г..господин наставник? — обреченно пискнул Кор.

Утром перед наставниками стояли на коленях десять Щитов.

— Пороть не переророть, — вздохнул наставник Клод, окидывая тяжелым взглядом провинившихся. — Значит, старшие не закрыли загон у козы, или плохо закрыли, и видимо, не впервые. Треклятая коза выбралась и сожрала все розы. А младшие шастали по территории после отбоя. Младшие разгуливали всей пятеркой, а кто из пятерки старших не закрыл козу, я разбираться не буду. Поэтому старших накажет их наставник, господин Кристоф, младших — я. Каждому по три удара.

— Плетью? — послышался тоненький дрожащий голос.

— Тебе, Зиг, четыре. Розгами пока. Остальным начать тренировку!