Не время для грусти (джен)

Солнце ещё не встало, и ночная темнота только-только отступала, сменяясь чистой голубизной утра, когда Полумна Лавгуд поднялась с постели, собрала длинные серебристо-белые волосы в пучок, надела привычный комбинезон, нацепила серёжки из слив-цеппелинов и, мурлыкая под нос старенькую, ещё времён её юности, песенку «Уизли — наш король», направилась к просторному загону, находившемуся неподалёку от её дома, не имевшему потолка, но сверху огороженному магическим барьером. Ей всё равно не спалось, так почему не начать день пораньше? Многие из её подопечных наверняка уже проснулись.

Спина и колени побаливали — должно быть, собирался дождь, так что шла она медленнее обычного, но знала, что всё пройдёт, стоит ей приняться за работу — всегда проходило. Ветер трепал её седые волосы — он пах морем и оставлял на губах солёный привкус. Полумна в очередной раз подумала, что поселиться в этой маленькой низине в Корнуолле было прекрасной идеей — свежий воздух, море рядом, людей мало, и её питомцев никто не потревожит. Разве что местные пикси иногда залетали в дом, опрокидывали цветочные горшки, разбрасывали книги и срывали занавески, но после того, как Полумна стала регулярно подкармливать их насекомыми, они значительно присмирели и теперь только корчили рожицы, перекликаясь тонкими голосами. Иногда Полумна корчила рожицы им в ответ, и тогда они издавали звук, похожий на смех.

Она взмахнула палочкой, снимая поставленный на ночь защитный барьер, прошептала «Алохомора!» и, открыв дверь, вошла внутрь. Изнутри её питомник, находившийся под заклятием незримого расширения, был значительно больше, чем снаружи, хотя для Ньюта Саламандера, знаменитого дедушки её мужа Рольфа, ей далеко — его зверинец вообще умещался в чемодане.

Рольф... Словно когтистая лапа матагота царапнула сердце Полумны. Он покинул её около десяти лет назад — столкнулся с браконьерами в джунглях Индии, защищая выводок оккамиев, чью серебряную скорлупу эти негодяи хотели украсть и продать на чёрном рынке. Рольфу удалось защитить оккамиев, но он был уже немолод, получил серьёзные повреждения в схватке и умер вскоре после возвращения домой. Полумна плакала очень редко, но в этот раз она рыдала над его телом, целуя измученное обожжённое лицо, а сыновья, примчавшиеся на зов матери, были совершенно ошеломлены. Лисандер обнимал её за плечи и пытался выдавить робкие слова утешения, а Лоркан метался по дому, грохотал чем-то, перебирал книги, будто надеялся найти в них способ воскресить отца. Потом были похороны, её друзья, Гарри и Джинни, Рон и Гермиона, и они клялись, что найдут тех браконьеров. У Гарри седых волос было больше, чем чёрных, лицо Гермионы покрылось сеткой тонких морщин, но глаза их сверкали тем же огнём, что и в юности, когда они все вместе противостояли Волан-де-Морту. Пусть они постарели, но жажда справедливости осталась прежней.

Тех браконьеров нашли и отправили в Азкабан, но Полумна не пришла на суд. Она была не такой, как Гермиона и Джинни, не из тех воительниц, что ищут справедливости. Да, этих людей следовало посадить, чтобы они больше никому не причинили вреда, но месть не вернёт ей Рольфа. И он знал, на что идёт, ради чего рискует жизнью. Если бы он мог выбирать себе смерть, то, Полумна была уверена, выбрал именно такую. Он был настоящим бойцом, таким, как Гарри, Рон и остальные, и Лоркан с его вспыльчивым горячим нравом пошёл в него, а мягкий и спокойный Лисандер — в мать. Полумна никогда ни с кем не желала войны — она хотела создавать, а не разрушать.

И в конце концов, то, что Рольф умер, не значит, что они с ним никогда больше не встретятся. Она знала это давно, с самого детства, знала, потому что, как и Гарри, слышала голоса за Аркой смерти.

По её ногам, обутым в сабо, скользнуло что-то мягкое, пушистое и тёплое, похожее на кошку, но она никого не увидела, когда опустила глаза. Вздохнув, Полумна присела и провела рукой перед собой, вновь наткнувшись на мягкое. Невидимое существо потёрлось о её руку.

— Невилл, ты можешь стать видимым, чтобы я случайно не наступила на тебя? — вежливо спросила она. Из воздуха тут же появилось серебристо-белое создание с огромными грустными глазами, похожее на маленькую и очень умную обезьянку, — полувидим по имени Невилл. Полумна знала, что любому уважающему себя магозоологу не следует заводить любимчиков, но здесь она не смогла удержаться. Зверёк с его большими выразительными глазами и привычкой чуть что сразу становиться невидимым напомнил ей Невилла Лонгботтома — такого, каким она впервые увидела его, очень неуверенного в себе парня с добрыми глазами, неуклюжего и жутко стесняющегося своего крупного тела и неловких движений рук. Невилла, который сам не знал, насколько храбрым защитником и верным другом он может быть. Невилла, который был её первой школьной любовью. Невилла, который погиб первым из их компании...

Ему было немного за сорок, и он поздно вечером возвращался домой — после пары бокалов огневиски, выпитых в компании школьных друзей, ему хотелось пройтись, подышать свежим воздухом. Невилл нетвёрдо стоял на ногах, но без колебаний бросился на помощь, услышав крик из ближайшей подворотни, где трое хулиганов напали на девушку. Они, как выяснилось позже, были маглами, как и девушка, и Невилл выхватил волшебную палочку, но не успел произнести ни одно заклинание — её выбили у него из руки мощным ударом кулака, даже не разобравшись, что это такое. И всё же он сумел продержаться достаточно долго, отбиваясь по-магловски, чтобы девушка смогла вырваться и убежать. Она вызвала полицию, и хулиганов задержали, но для Невилла, лежащего на земле с пробитой головой, было уже слишком поздно.

Полумна помнила, как рыдала на похоронах овдовевшая Ханна, разом осунувшаяся и постаревшая, как они утешали её, сидя с двух сторон, — Гермиона, тоже вся в слезах, твердила, что Невилл был настоящим героем, что он спас молодую невинную жизнь, а она, Полумна, говорила про Арку смерти и то, что они обязательно встретятся, но Ханна была слишком убита горем, чтобы понять. Она поняла позже, наверняка поняла, как и их с Невиллом дети... Глаза Джинни были сухи, она яростно сжимала кулаки в бессильной злобе на хулиганов, которых не могла достать и отомстить. Похожее выражение лица было у Рона, который мрачно кусал губы и, казалось, готов был прямо сейчас переместиться в магловскую тюрьму и задушить убийц. У Гарри в глазах блестели слёзы, и он в чём-то горячо убеждал жену и друга. Когда они с Полумной встретились взглядом, она поняла, что он думает о том же, о чём и она.

О голосах на другой стороне Арки. О том, что они с Невиллом ещё непременно встретятся.

Но ей повезло встретиться с ним при жизни. В молодом, неуклюжем и очень заботливом полувидиме была заключена часть души Невилла — точь-в-точь как в тех религиях, где говорится о переселении душ. Невилл не захотел оставлять своих друзей, поэтому он вернулся на землю в образе скромного невидимого создания, которое теперь тёрлось о руку Полумны, любило печенье и ухаживало за детёнышами оккамия и лунными телятами. Доказательств такого переселения, кроме очень выразительного взгляда полувидима, не имелось, но Полумне не нужны были доказательства — она просто верила.

Ещё раз потрепав Невилла по загривку, она прошла к загону с лунными телятами. Те были ещё более робкими, чем полувидим, и пугливо смотрели на неё из укрытия своими огромными голубыми глазами. Помахав им рукой, Полумна принялась собирать серебристый навоз. Потом она удобрит им свой маленький садик, и в нём вырастут пышные яркие цветы. Когда Лили-Полумна, дочь Гарри, навестит свою крёстную, они будут вместе ухаживать за цветами. Лили Поттер, известный в магическом мире модельер, обожала цветы и почти всегда использовала их в своих нарядах. Именно она занималась цветочным оформлением на свадьбе своей кузины Розы Уизли и Скорпиуса Малфоя. Как же давно это было! Теперь у Розы и Скорпиуса уже свои дети...

Магический барьер не останавливал лучи взошедшего солнца, и они согревали пространство под ним. Полумне стало жарко от физической работы, она отёрла с лица пот, затем потянулась, помяла ноющую спину костяшками пальцев. Похоже, сегодня она переоценила свои силы: надо сходить помазать спину целебной мазью...

Но до этого необходимо было закончить другие дела. Пройдя к другому загону, окутанному Теневыми чарами, из-за которых в нём всегда царил сумрак, Полумна взмахнула палочкой, произнесла «Агуаменти!», и в поилку ударила струя чистой прохладной воды. Скелетообразная чёрная фигура лошади совершенно бесшумно подошла к ней, расправила и вновь сложила кожистые крылья и наклонилась, чтобы попить.

— Привет, Бинки, — Полумна погладила фестрала по носу, и Бинки ткнулась носом ей в ладонь, — Солнечный сегодня день, да? Я знаю, как ты не любишь солнце. Но потерпи — после обеда, если верить моим ноющим суставам, пойдёт дождь.

Она ненадолго покинула загон, чтобы вернуться с ведёрком мяса и выложить его в кормушку. Мясо было искусственно созданное — недавнее изобретение маглов, которые боролись с убийством животных ради еды. На вкус оно не сильно отличалось от обычного, фестралы и другие хищные питомцы Полумны его охотно ели, и, что важнее, оно им не вредило, напротив — было полезно. Вот и сейчас Бинки стремительно принялась рвать клыками мясо, и Полумна, засмеявшись, потрепала её по шее.

— Да не торопись ты так! Не бойся, ты можешь наесться досыта, никто не отнимет у тебя еду.

Неудивительно, что Бинки так спешила наесться. Она чудом избежала казни, после того как напала на предыдущего владельца, который морил её голодом и прижигал заклинаниями. Полумне пришлось заплатить огромные деньги, чтобы заставить его отказаться от суда и продать фестрала ей. Первую неделю Бинки не подпускала к себе никого, потом смягчилась и позволила Полумне смазать следы ожогов заживляющей мазью. Сейчас она вполне пришла в себя и даже набрала вес, хотя «вес» у фестралов понятие относительное. Она позволяла Невиллу взбираться себе на спину и расчёсывать длинную чёрную гриву и только недовольно фыркала в сторону случайно залетавших в загон пикси или лукотрусов, прячущихся в её хвосте.

— Возможно, скоро у тебя появится сосед, — сказала ей Полумна. — До меня дошли слухи, что в Корнуолле живёт один недобросовестный владелец гиппогрифа, который держит беднягу взаперти, из-за чего тот стал агрессивным. Я попробую договориться с ним — заплатить, пригрозить, в конце концов, угоню гиппогрифа, как это сделали когда-то Гарри с Гермионой... У тебя скоро появится новый сосед, так что будь к нему добра, хорошо? Он будет таким же испуганным, как и ты поначалу, и может казаться злым, так что не пугай его и не злись, ладно?

Бинки оторвалась от еды и потёрлась остроухой головой о плечо Полумны. Та погладила кобылу, мельком отметив, какой худой кажется её морщинистая рука с выступающими венами на фоне чёрной кожи фестрала. Затем она направилась дальше, проведать гнездо оккамиев. Несколько лукотрусов, прицепившись к её волосам и кофте, сопровождали её, щекоча кожу едва ощутимыми прикосновениями. Войдя в небольшую рощицу, Полумна заметила, как среди корней что-то блеснуло, отразив солнечный свет, и присела, чтобы рассмотреть это. Лукотрусы спрыгнули с её плеч и головы и бросились врассыпную, а из норы между корней показалась чёрная мордочка с утиным клювом.

— Ах вот они где!.. А я-то думала, что их утащили нарглы или пикси! — Полумна подняла с земли свои очки и строго посмотрела на недовольного нюхлера. — Как не стыдно, мистер Пиклз! Нельзя воровать нужные вещи! Ты можешь утащить мои бусы, или старые карманные часы Рольфа, которые всё равно не идут, или даже несколько галлеонов, но нельзя брать очки! Хорошо, сейчас я прекрасно вижу без них, но если бы мне захотелось почитать вам книгу, как я иногда это делаю?

Мистер Пиклз издал недовольный звук и опять скрылся между корнями, прикрывая лапками сумку на животе, — похоже, у него там было припрятано что-то ещё. Вздохнув, Полумна сунула очки в карман и зашагала дальше, направляясь к оккамиям.

Её зрение, несмотря на возраст, оставалось достаточно острым, чего нельзя было сказать о Гермионе, которая безвозвратно испортила глаза чтением сначала книг, а потом и текстов с экрана и, отказавшись от линз, носила элегантные очки в лёгкой золотой оправе, и о Гарри, который оставался верен своим круглым старомодным очкам. Однажды на встрече выпускников в Хогвартсе Драко Малфой, который отпустил совершенно ему не идущую бородку и отрастил солидное брюшко, но всё ещё пытался выглядеть стильно, насмешливо спросил:

— Говорят, ваша магловская медицина сильно шагнула вперёд за последнее время. Чего ж ты тогда не исправишь себе зрение, Поттер?

После школы и особенно после тех невероятных событий, когда сыновья Драко и Гарри с помощью Маховика времени едва не изменили временную линию, возродив Волан-де-Морта, отношения Драко с Поттерами, Уизли и Грейнджер значительно улучшились, но некоторая язвительность между ними оставалась всегда.

— Во-первых, я к ним привык, — пожал плечами Гарри. — А во-вторых, без очков я не смогу делать вот так, — и он с невозмутимым видом поправил очки средним пальцем.

Джинни, Рон, Гермиона, Полумна и Джордж дружно рассмеялись. Драко лишь фыркнул и пробормотал себе под нос что-то вроде «Какой же ты оригинальный, Поттер».

Оккамии спрятались в гнезде, собрав длинные сине-зелёные тела в кольца, но при приближении Полумны защёлкали клювами и поднялись над гнездом, увеличиваясь в размерах. Детёныши вылупились не так давно, и серебряную скорлупу от их яиц Полумна собрала, спрятав в надёжное место. Это очень ценная вещь: если не удастся выкупить гиппогрифа деньгами, можно будет предложить её.

— Как тут у вас дела? Не дерётесь? — Полумна осмотрела детёнышей, но прикасаться к ним не стала, хотя один из них увеличился больше остальных и тянулся к ней. — Потерпи, Рольф. Когда вы подрастёте, я вас всех отвезу в Индию и выпущу на волю. Тогда вы станете большими и сильными, и никакие браконьеры не смогут вам навредить.

Рольф и его братья с сёстрами защёлкали клювами, словно соглашаясь с её словами. Полумна зашагала обратно, чувствуя лёгкое постукивание в висках: должно быть, поднялось давление. Ничего опасного, но стоит немного отдохнуть — всё-таки ей уже семьдесят лет, хотя она никогда не ощущала своего возраста.

Когда они встречались всей компанией, Полумна не замечала морщин, седины, пигментных пятен, лишнего веса или, напротив, худобы остальных. Она видела друзей такими, какими они были в пятнадцать-семнадцать лет, когда создали Отряд Дамблдора, юными и полными надежды. И что с того, что Гарри уже весь седой, носит куда более сильные очки, а на теле у него значительно больше шрамов, чем при их первой встрече? Что такого в том, что Джинни располнела после рождения трёх детей и шутила, что теперь ни одна метла её не выдержит, хотя её волосы чудесным образом, без всякой краски, сохранили большую часть рыжего цвета, почти не разбавленного сединой? Да, у Гермионы теперь сеть морщин на лице, а глаза она сильно щурит, и даже очки не всегда помогают, а у Рона на голове намного меньше волос, чем раньше, и они почти сплошь седые. А ещё он хромает — последствия того случая, когда несколько лет назад на министра магии Гермиону Грейнджер-Уизли было совершено покушение, и Рон просто снёс нападавшего, упав вместе с ним из окна. У него тогда был серьёзный перелом, целители срастили кости не совсем правильно, и Рон часто морщился, наступая на ногу, но неизменно отшучивался, когда его спрашивали об этом. Гермиона после покушения приняла решение уйти в отставку и воспитывать внуков, найдя из числа коллег не менее умную, амбициозную и стремящуюся к справедливости девушку, чем когда-то была она сама. И что, в конце концов, с того, что Невилла нет с ними?

Для Полумны они все были её друзьями — такими, какими она впервые увидела их, такими, какими она рисовала их бесчисленное множество раз, развешивая портреты на стенах комнат. С кем-то она виделась чаще, с кем-то реже, кто-то был лишь в её мыслях или в невидимом существе, ластящемся к ней и заботящемся о других волшебных зверях. Рольф тоже был здесь, обитал в стенах её дома, и порой она чувствовала тепло его рук на своих плечах.

Каждый из них совершил то, что будут помнить спустя долгие годы. Имя Гарри Поттера было известно не только благодаря победе над Волан-де-Мортом, но и благодаря бесчисленным жизням, которые он спас во время работы мракоборцем. Джинни стала примером для множества юных девушек, мечтавших стать звёздами квиддича, а позднее для такого же количества девушек, выбравших своей целью журналистику. О заслугах министра магии Гермионы Грейнджер-Уизли, непримиримого борца с расизмом, ходили легенды — ей удалось продвинуть множество законов о защите домовых эльфов, оборотней и других волшебных рас. Волшебные сладости, изобретённые Роном и Джорджем Уизли, подарили детство нескольким поколениям детей и до сих пор вспоминались с ностальгией. Имя профессора Лонгботтома произносилось в стенах Хогвартса с теплом и уважением — в своё время он помог многим одиноким и неуверенным ученикам обрести почву под ногами. И конечно, Полумна и Рольф внесли свой вклад в спасение редких волшебных существ.

Порой Полумна осознавала, что стара, но разве старость — это время для грусти? Если её сердце даст какой-то сбой, или сосуд в мозгу лопнет, пока она в загоне, то что ж — она умрёт среди тех, кто любит её, и воссоединится с Рольфом, Невиллом, отцом и матерью, мистером и миссис Уизли, Люпином и Тонкс, Фредом и Колином Криви... Соседский книззл, который навещает её каждый день, чтобы получить вкусности и почёсывание за ухом, умён, он поймёт, что случилось, позовёт соседку, та вызовет Лоркана и Лисандера, а те уже позаботятся о ней и её питомцах. Жаль их, конечно, и ещё жаль Гарри: он, в отличие от Джинни, Рона и Гермионы, которые стойко переносили уход близких людей, всё ещё очень болезненно воспринимал смерть каждого, кто был дорог ему, даже если человек этот был уже очень стар и примирился со своей судьбой.

Полумна не боялась смерти, но вовсе не собиралась умирать. У неё ещё слишком много дел — надо спасти гиппогрифа, вернуть домой оккамиев, отучить мистера Пиклза воровать, вместе с Лили придумать подарок на свадьбу Лоркану, который наконец-то осмелился сделать предложение своей девушке, попытаться сфотографировать морщерогого кизляка — она была уверена, что он залетал к ней на прошлое Рождество, но сыновья ей не поверили, думая, что на старости лет мать стала ещё более чудной, чем обычно. А ещё она давно хотела нарисовать групповой портрет семьи Поттеров, и летом, похоже, выдастся такая возможность — Джеймс, звезда квиддича, приедет к родителям с женой и дочерью, Лили клялась, что сбежит домой с очередного дизайнерского показа, и даже любитель приключений Альбус обещал заглянуть в отчий дом после долгого путешествия.

Поднимаясь по ступеням в дом, где пикси опять радостно качались на занавесках, Полумна вдруг вспомнила статью из магловской газеты, которую ей не так давно читала Гермиона. Там рассказывалось о расширении возможностей космического туризма и о том, что скоро любой желающий сможет полететь в космос. Она подумала о Флоренце, который учил студентов предсказывать будущее по звёздам. Кентавр по-прежнему преподавал в Хогвартсе, несмотря на свой почтенный возраст, и Полумна представила, как он удивится, если она расскажет ему, как летала к тем самым звёздам, о которых он рассказывал им в школе. И несмотря на то, что спина и колени всё ещё отдавали лёгкой болью, а голова кружилась, она внезапно вновь ощутила себя семнадцатилетней девчонкой.

Нет, кто бы что ни говорил, старость — это определённо не время для грусти!