Неслучайные случайности (гет)

Невилл поставил подпись, отодвинул последний пергамент и откинулся в кресле, массируя виски — гроза приближалась, почерневшие облака нависали над башнями Замка, и терпеть головную боль становилось всё труднее. Глотать зелья не хотелось (тем более, что Помфри все уши прожужжала про их вред), оставалось только занять удобное положение, закрыть глаза и притвориться, что ему снова четырнадцать и у него ничего не болит.

И он бы лёг, невзирая на то, что большая часть стола по-прежнему оставалась завалена письмами, справками, пергаментами и толстыми бухгалтерскими книгами, от которых разило гоблинским духом. Сам вид этого книжного хаоса вызывал даже не боль, а настоящую мигрень, — почему никто ему об этом не сказал, когда он подал заявку на директорское кресло? Почему МакГонагалл только радостно улыбалась, а Дамблдор с портрета блестел очками-половинками?! Да он бы сразу сбежал куда угодно, хоть с Луной на Юкатан, хоть с младшим Криви в конголезские джунгли!

Сейчас одну едят кровососущие москиты, а другого пытаются сожрать люди-крокодилы — да это же песни Селестины Уорлок против Хагридовской колыбельной, если сравнивать приключения друзей с бюрократией Школы магии и волшебства, будь она неладна!

Всё, решено, надо прилечь, попытаться заснуть, и только потом, со свежими силами, продолжить борьбу с документами! Вот сейчас он скинет мантию...

БАХ!

Грохот за окном заставил вздрогнуть и присесть от неожиданности. Невилл увидел за окном вечернюю темень и с палочкой наперевес подкрался к окну. А за окном бушевала буря — чёрные тучи громоздились прямо над башнями замка, тугими потоками воды хлестали по стенам и совершенно закрыли дневной свет. Невилл мимолётно успел порадоваться, что Замок пустой, иначе уроки были бы безнадёжно сорваны таким-то разгулом стихии.

БАХ!

Молния ударила прямо в чёрную поверхность Озера, та взорвалась брызгами, и почти сразу же темноту прорезала ещё одна молния. Ого! Интересно, как там Кракен сейчас, — ему ведь почти по голове прилетает. Наверное, спрятался в один из укромных гротов, и русалий народ ему щупальца гладит, успокаивая...

Потом Невилл вдруг почувствовал Замок — так, словно сам стал громадным комплексом разбросанных по школьной территории зданий, теплиц, развалин, артефактов и магических мест. Но не успел он удивиться новому состоянию (смотри-ка, в Помоновом хозяйстве опять надо драконьего навоза подвести, а то в третьих теплицах растения скоро друг на друга бросаться начнут!), когда ощутил приближение чего-то странного. Это не был дракон, виверна из Запретного леса (виверна? Откуда в Лесу виверна — опять Хагрид за своё взялся!?), не был маггловский летательный аппарат вроде того, что однажды напугал младшего Малфоя. Это было что-то новое и неизвестное, с чем системы Замка раньше не встречались и чего в памяти древнего Артефакта не было.

Невилл вернулся в директорское кресло, потряс головой, приходя в норму, и прямо перед собой увидел цифры Темпуса. Точно, посылка из Европы! Ч-чёрт!!

Он вскочил, набросил на плечи директорскую мантию и понёсся к выходу, — на летний период он смягчил запреты, и до самого возвращения детворы курьеры, посланники и доставщики могли приземляться прямо на главной площади у входа, а не на разрешённых для аппарации площадках, откуда до школьных подвалов ещё переться и переться.

Так что теперь осталось только порадоваться собственной открытости, потому что стоять в Парадных дверях под козырьком, куда залетают лишь редкие капли, — это совсем не то, что забирать посылку прямо под водопадом, который сейчас рушится с неба.

С негромким скрипом тяжелая резная плаха распахнулась в шум, грохот и влагу налетевшей бури, и директор сделал шаг на ступеньки, — один, чтобы только показать своё расположение и открытость. На следующей ступеньке уже хлюпала вода, так что спускаться на брусчатку было бы той ещё радостью. Как эта буря так вдруг налетела, Мерлин её подери?..

Перевозчика он почувствовал, а не увидел, — возникло ощущение чего-то странного, приятного, но непонятного, и только потом в густой черноте ливня нарисовалась фигурка на метле, которая пробилась сквозь сплошные потоки воды и мягко опустилась на ступеньки перед директором.

Перевозчик откинул капюшон мешковатого дождевика, показал мокрые чёрные волосы, и удивительно красивая девушка с огромным красным бантом на голове, улыбаясь, произнесла:

— Здравствуйте. Ведьмина служба доставки, примите посылку!

Он поперхнулся от неожиданности, как-то неожиданно для себя ответил на улыбку такой же улыбкой, шагнул навстречу:

— Рад вас видеть. Директор Школы Невилл Лонгботтом, это я заказывал доставку. Ваш путь был безопасен?

Девушка хмыкнула, тряхнула головой, смахивая капли с глаз, переместила на живот большую сумку, которую держала на плече, сунула в неё руку почти по локоть:

— Можно сказать и так. Над Северным морем поболтало немного, но это ничего, меня не укачивает. Сейчас... Ага, есть!

Вечереющее небо показалось теплее и уютнее, когда в её руках замерцал мягким светом ковчежец из египетского папируса — лучший сосуд для важных, но хрупких артефактов. От теплого света, который сквозь щели плетёной коробочки пробивался в мир, показалось даже, что ледяные струи дождевой воды чуток согрелись, и когда упаковка с артефактом легла в ладони директора, тот снова расплылся в счастливой улыбке.

— Оно...

И поднял сияющие глаза на девушку:

— Благодарю вас! Вы даже не представляете, как меня выручили!

Она хихикнула, забавно тряхнув чёлкой:

— Рада, что могла быть полезной. Но оплата по прейскуранту!

Невилл смутился, полез в карман мантии:

— Мерлин, простите! У меня квартальный отчёт, и с этой бюрократией я про всё на свете забываю! Вот, держите.

Горка золотых самородков перекочевала в узкую ладошку, и Невилл вздрогнул, когда коснулся ледяных пальцев:

— Да вы же вся замёрзли! Давайте я вас согрею перед обратной дорогой! У меня горит камин!

Курьер скептически подняла брови на предложение её согреть, но после «камина» улыбнулась, попыталась покачать головой:

— Не беспокойтесь, всё нормально. Бывало и хуже, знаете.

Но директор уже включился «в режим хозяина», решительно произнёс, нахмурив брови:

— Может, у вас и бывало, но у нас никогда. И давайте не будем менять хорошую традицию, прекрасная незнакомка. Прошу вас, будьте гостем Замка и разделите со мной огонь, тепло и пищу!

Факелы дрогнули, подтверждая приглашение, девушка изумлённо повела головой вокруг:

— Ого! У вас тут так серьёзно?

Потом поставила метлу, которую уже приготовила к полёту, переместила дорожную сумку за спину и неожиданно сделала книксен:

— Благодарю за приглашение, хозяин! Кики из Корико, ведьма из Гёталанда рада переступить порог! Мир и богатство в ваш дом!

Фонари ещё раз вздрогнули, и теперь уже Невилл изумлённо посмотрел по сторонам:

— Давно Замок не отвечал гостям...

Он шагнул к девушке, что оказалась на голову ниже него, улыбнулся в поднятое навстречу лицо:

— Я проведу нас коротким путём. Простите...

И прижал мокрую фигурку к груди, нарисовав палочкой Приказ. Воздух замерцал перед ними, каменная кладка стены превратилась в резную дверь, та негромко скрипнула, и открылась.

— Идёмте... — молодой директор шагнул в дверной проём, увлекая за собой растерявшуюся гостью, и они оказались в его кабинете.

— Вау! — прошептала гостья, восторженно озираясь, и Невилл довольно улыбнулся.

Апартаменты хогвартского директора действительно поражали воображение — потолок, уходящий вверх почти на два этажа, картины окрестных пейзажей и портреты ушедших директоров на стенах, большие образы под потолком с какими-то размытыми силуэтами и пятнами, которые медленно перемещались в гипнотическом танце, и с которыми Невилл до сих пор ничего не понял, полки и шкафы с разнообразными артефактами, приборами и просто безделушками, на которые был большой любитель Дамблдор, светлая ему память, и которые создавали привычный звуковой фон — тихое бульканье, посвистывание, позвякивание, поскрипывание, шелест и постукивание.

И огромный камин, в котором сейчас потрескивали здоровенные колоды из Запретного леса, притащенные Хагридом на прошлой неделе. Невилл снова махнул палочкой, по брёвнам весело запрыгали саламандры, огонь радостно затрещал в ответ, волна уютного тепла ощутилась мокрым лицом.

Невилл шлёпнул себя по лбу:

— Точно!

Он повернулся к девушке, улыбнулся ещё раз (да что такое, вот просто невозможно не улыбаться при виде этих глаз!), произнёс:

— Позвольте, я просушу вашу одежду...

Промокший дождевик закачался на вешалке из оленьих рогов, где нашлось бы место хоть гномской кольчуге, хоть эльфийской накидке. Вешалка сразу же перенеслась поближе к огню, и дождевик запарил под действием тепла. Девушка хихикнула, глядя, как её плащ поворачивается то одной, то другой стороной к пламени, а Невилл тем временем высушил и её одежду.

Оказалось, что под чёрным платьем до колен не было... скажем так, — было ОЧЕНЬ мало одежды, и он покраснел, когда осознал свою нечаянную вольность. Но ведьма-курьер не заметила его смущения, потому что большое уютное кресло к этому времени переползло поближе к вылету камина и развернулось к ведьме — давай, мол, усаживайся.

Девушка вопросительно посмотрела на директора, тот кивнул и даже приглашающе повёл рукой, — гостья тут же прыгнула в уютные объятия кресла и даже зажмурилась от удовольствия, когда её ноги прикрыл толстый шотландский плед — подарок новому директору Школы от МакГонагалл.

Ярко-красные туфли, совсем не подходящие для этой погоды, она сбросила на пол, вытянула к огню босые стопы. Невилл восхитился точёной линией лодыжек, но рука выполнила необходимое действие без напоминаний — толстый пуфик возник из тёмного угла за шкафами, подполз к креслу и устроился прямо под аккуратными пятками. Ведьма из Гёталанда глубоко вздохнула, повернула к Невиллу блестящие глаза:

— Невилл, вы настоящий волшебник! Вы меня спасли!

Он почувствовал, как внутри разливается тепло, а лицо краснеет от каминного жара, повернулся к столу, чтобы скрыть смущение:

— Винки!

С негромким хлопком возле стола появилась его личная эльфийка (которую привела к нему сама Грейнджер — разумеется, во имя спасения жизни бедного существа, пока та ещё не кончилась от алкоголя!), поклонилась, махнув ушами по полу:

— Хозяин звал?

— Организуй нам, пожалуйста, лёгкий перекус...

Он повернулся к девушке:

— Кики, что бы вы хотели — чай или какао? Простите, я слышал, что на Континенте пьют кофе, но у нас его нет.

Девушка ткнула задумчиво пальчиком в лоб, протянула:

— Даже не знаю, что выбрать, всё так заманчиво звучит...

Потом тряхнула головой, блеснула смеющимися глазами:

— Пусть будет какао! Потому что кофе я пила всю дорогу, и он скоро у меня из ушей польётся!

Невил представил себе этот вид, улыбнулся:

— Так вот почему погода сегодня такая дождливая, — чтобы не было видно, как кофе льётся из ушей?

Девушка вздохнула, по лицу пробежала тень подавленных эмоций:

— Да я сама виновата. Мама всегда говорила: доченька, не садись на метлу, когда тебе грустно или обидно, пожалеешь. И уже который раз убеждаюсь, что она абсолютно права.

— О, простите!..

— Я рассталась с парнем, Невилл. Мы дружили с моего прибытия в город, много лет были рядом, и я даже поверила, что дружба может перерасти в другое чувство. Но оказывается, его всё это время интересовали только мои волшебные возможности, а не я сама.

— Понимаю ваше состояние... — Невилл тяжело уселся в кресло напротив. — У меня была похожая история: мы учились вместе, сражались вместе и вместе мечтали о будущем. Но когда будущее наступило, оказалось, что мне тесно и душно в уютной квартирке над пабом, а посетителей его я просто на дух не переношу!

— И тогда вы стали директором?

— Не сразу, конечно, — он смущённо улыбнулся. — Госпожа директор, чиновники из Министерства, друзья, все тянули меня в разные стороны, уговаривали и предлагали самые разные варианты, так что я даже почти поддался уговорам подруги, которая сейчас ищет на Юкатане веслоухих тушканов. Но однажды вспомнил себя и свои страхи, когда был школьником, вспомнил, как боялся зельеварения, и решил, что разобьюсь в доску, но сделаю так, чтобы учиться в нашей школе было интересно и увлекательно, а не страшно и скучно!

— Вы боялись зельеварения?? — Кики даже сняла ноги с пуфика от изумления. — Но как? Это ведь такой интересный предмет!? Меня мама сама учила, я, конечно, многого не понимаю в вашей системе обучения, но это ведь так интересно — превращать привычные вещи в нечто совершенно новое! Это даже интереснее химии! В пробирке мы просто проводим эксперименты, а в котле творится волшебство!

— У нас был уникальный наставник, — криво ухмыльнулся Невилл. — Он умел вызывать страх к своему предмету с первого урока.

Разговор прервался, потому что между креслами появился изящный столик с перекусом.

— Школьные эльфы собрали тут немного, прошу, угощайся.

— Благодарю, — хищно улыбнулась ведьма, разглядывая тарелочки и блюдца, на которых источали убийственные ароматы пирожки с мясом, сконы, кексы и прочее «немного», что едва уместилось на столике. — Боюсь даже думать, как у вас выглядит торжественный обед.

— В школьном меню есть блюда, которые готовятся один раз в году, — например, когда школьники прибывают на учёбу, или когда все собираются на прощальный ужин после выпускных экзаменов. Тогда мы едим на золоте, конечно. Однако повседневная еда довольно простая, — каши, супы, традиционная английская яичница...

— Это та, про которую говорят, что после неё можно неделю ничего не есть? — девушка ухватила корнуоллский пирожок с мясом, откусила изрядный кусок и зажмурилась от удовольствия. — М-м-м! Как я люблю вашу школу!

Невилл засмеялся, откинулся в кресле и почувствовал себя удивительно свободно рядом с этой милой девушкой, которая пролетела целое море, чтобы доставить... Точно, как можно было про него забыть!

— Мерлин! — он вскочил, торопливо сунул руку в карман и вытащил коробочку из египетского папируса. — Я ведь совсем про него забыл!

Девушка замерла было, когда он резко изменился в лице, но тут же расслабилась и продолжила жевать вкусняшки. Большой кувшин, полный какао, стоял рядом, и она не замедлила наполнить кружку ароматным напитком, не дожидаясь, пока хозяин вспомнит о своих обязанностях.

Невилл увидел, как она наливает себе попить, очередной раз смутился:

— Простите, Кики, я сегодня какой-то растерянный, всё время забываю да отвлекаюсь! Но у меня есть оправдание...

Поддаваясь медленным пассам волшебной палочки, коробочка стала неторопливо раскрываться слой за слоем. Тонкие полоски волшебного папируса с негромким хрустом отрывались друг от друга, расходились в стороны, сияние становилось всё сильнее, и когда упаковка распахнулась полностью, на ладони директора оказалось пульсирующее сердце, розовое и упругое.

Невилл моргнул, прищурился, чтобы видеть сквозь ауру, и увидел крупное яблоко.

— Так вот оно какое, яблочко наливное! — выдохнул он восторженно.

— Вот это да! — вторила ему девушка, забыв про угощение. — Первый раз его вижу!

— Я тоже в первый раз, раньше только читал...

— Потрясающе, такой артефакт перевозила!.. Рада, что моя работа принесла пользу!

— И ещё какую! — Невилл аккуратно обвёл артефакт волшебной палочкой, махнул в сторону шкафа, дверца того распахнулась, и к ним поплыла шкатулка из чёрного дерева. Она поблёскивала полированными боками в свете языков пламени, пускала зайчики золотой оковкой углов, покрывавший стенки барельеф из зверей и стеблей, казалось, движется в медленном танце, а когда распахнулась крышка, оказалось, что дно шкатулки не видно, потому что её внутренний объём значительно больше внешнего размера. Повинуясь указаниям палочки Невилла, яблочко взмыло над ладонью, повернулось вокруг своей оси, словно разыскивая правильный путь, и нырнуло в шкатулку. Крышка той громко захлопнулась, и люди словно вынырнули из гипнотического транса, вызванного действием сразу двух мощных артефактов.

— Я так редко вижу настоящее волшебство... — с неожиданной тоской вырвалось у девушки, когда шкатулка отправилась в шкаф. — Моя работа очень хорошая, но в основном это всякие обычные предметы — пироги любимой внучке, лекарства для бабушки, купленная одежда или свежая булка хлеба. Я счастлива, когда клиент открывает посылку и радуется, но иногда так хочется чего-то по-настоящему сверхъестественного, ошеломляющего...

— А почему вы работаете курьером, кстати? Почему не выбрали что-то другое?

Девушка смущённо хихикнула, опустила глаза:

— Понимаете... — медленно начала она — Я, в общем, не слишком талантливая ведьма. Вот мама — она потрясающий зельевар; одна подруга рисует удивительные картины, от которых дыхание замирает; моя бывшая квартирная хозяйка печёт такой хлеб, что вкуснее его во всей Швеции, наверное, нет. А я...

Она горько улыбнулась, куснула пирожное, потянулась к кружке, но со вздохом поставила её назад.

— С зельями у меня так себе, и маму я в мастерстве никогда не догоню. Растения я люблю, но вот варить, следить за временем, отмерять по крупинке — не хватает у меня терпения. Думала, как родится дочь, научу, чтобы она в бабушку пошла, но замужество моё сгорело чадным дымом... С другой стороны, гадать я тоже умею, — мы, висендакона, всегда были в этом хороши, потому что наша магия, — сейдр, — изначально была связана с предсказанием и с формированием будущего. Поэтому на нас и охотились обычные люди, когда Скандинавия стала христианской.

— Нам, чтобы выжить, пришлось принять Статут секретности...

— А мы просто спрятались, — в Швеции всё ещё хватает мест, где люди нуждаются в нашей помощи и не торопятся бежать в церковь. Но времена меняются, и многие правила устаревают. К примеру, моё платье и красный бант — я могу сменить его на обычную одежду только после замужества. А вы даже представить не можете, как оно иногда надоедает, когда все вокруг носят то брюки, то сарафаны, то даже сари — все, но не ты!

— У нас обязательно ношение мантии во время уроков. И хотя в свободное время волшебник может носить хоть набедренную повязку папуаса с Андаманских островов, подростки всё равно жалуются, как им мешает тяжёлая, неудобная мантия. Похоже, проблемы с одеждой есть у многих из нас.

Она засмеялась, глотнула какао, и когда он увидел молочные усы на верхней губе, не удержался, — сотворил зеркало перед её лицом. Она увидела своё отражение, сунула палец в напиток, и добавила эспаньолку на подбородке.

— Как, похожа на великого Магнуса с Деревянной Ногой?

Личико её выглядело при этом так уморительно, что он захохотал во весь голос, она засмеялась в ответ, и какое-то время оба просто дурачились, создавая пузыри с искажённым отражением их лиц, которые носились по комнате, коверкая их ужимки, а они прыгали за этими пузырями, стараясь их поймать.

Первым же движением Невилл заткнул портреты, чтобы они не смутили гостью желчными комментариями, и поэтому забава получилась удивительно весёлой — Кики оказалась чрезвычайно ловкой, она ловила пузыри чаще неуклюжего директора, которому даже пришлось скинуть мантию, чтобы хоть как-то уравнять шансы с этой гибкой и подвижной, как ртуть, девушкой.

Потом волшебство закончилось, пузыри исчезли, и они устало хлопнулись в кресла.

— Знаете, господин директор, мне всё больше нравится ваша школа, — улыбнулась Кики, пытаясь отдышаться. — Уроки вы тоже так ведёте?

— Я директор без году неделя, — Невиллу было не легче, он даже расстегнул пару пуговиц на рубашке, чтобы легче было дышать. — Не успел ещё зазолотеть.

— У нас говорят «забронзоветь» — улыбнулась девушка.

— А у нас в Министерстве памятник волшебникам из чистого золота сваян. В войну его было разнесли, но потом восстановили... — он отдышался и продолжил, холодея от собственной отваги: — И вообще, давайте без «господина директора» и «мисс», пока я от собственного величия не обалдел.

— Давай, — обрадовалась девушка. — Я тоже от этого чувствую себя, как нашкодивший Дзи-дзи.

— Кто?

— Мой кот, — она схватила небольшой кекс, сунула его в рот, продолжила, жуя: — Какая ведьма без чёрного кота?

— У тебя здорово получается говорить и жевать одновременно, Кики, — восхитился Невилл. — А меня с самого детства шпыняли, дескать, молчи, когда ешь, а то подавишься!

— Меня тоже ругали, особенно мама. А папа сказал, что раз я ведьма, то, может, это у меня особое колдунство развилось: говорить и жевать одновременно. Они даже поспорили друг с другом, потому что мама говорила, что так делать нельзя. А он доказывал, что с научной точки зрения это уникальная способность моего организма, и надо посетить это... ото... ато... — Кики пошевелила губами, пробуя выговорить трудное слово, махнула рукой. — В общем, горло мне проверить. Тогда мама поняла, что он над ней дурачится, и махнула рукой. Ну, ещё немного лабораторной посуды побила, но папа быстро всё восстановил. Он у меня учёный, изучает народные предания о ведьмах и колдовстве.

— Как неожиданно... — протянул ошеломлённый такими страстями Невилл. Он представил Гарри и Джинни в такой ситуации, потом Рона с Гермионой. Ну, в принципе, да, — посуду бы прекрасные дамы побили...

— Невилл, теперь ты расскажи о себе, — Кики поудобнее устроилась в кресле, развернулась к нему почти целиком. — Потому что я успела про себя рассказать очень много: и то, что ведьма, а не волшебница, и моё колдовство отличается от вашего, и что моё сердце было разбито, и что училась в обычной школе, и что мой отец — обычный человек...

— Подожди, ты ничего о школе не сказала!

— А слово «химия» и «опыты» тебе ничего не говорит? У вас что, вместо алхимии волшебникам нормальную науку преподают? Почему я не знала? И где таблица Менделеева?

Невилл растерялся под таким напором.

— Подожди, подожди! — выставил он руки, защищаясь. — У нас вообще нет таких предметов, у нас Зельеварение и Травологию изучают! И там мы даём основы строения веществ.

— Ладно, это я поняла.- она вздохнула, тихо прошептала, специально, чтобы он услышал. — Бедные дети, они так и не увидят, как горит железо в кислороде... И не узнают, как можно зажечь кубик рафинада...

— Я тоже не знаю, между прочим. И даже рад, что наши оболтусы не догадываются ещё ещё и о таких способах проказничать. У нас не случайно портреты по всем стенам развешаны, между прочим, — без постоянного контроля милые детишки Школу по камешку разнесут!

Кики пожала плечами:

— Ты директор, тебе виднее.

Потом она поёрзала в кресле, посмотрела на него умоляющим взглядом:

— Невилл, ну расскажи про себя что-нибудь! Я не могу прямо у тебя на глазах последние кусочки сладостей воровать! Подавлюсь от стыда, и у тебя появится ещё одно привидение!

Невилл вздрогнул:

— Мерлин помоги, вы с Пивзом точно Замок с ног на голову перевернёте!

— Ага! И ещё откроем уроки юного пиротехника! Рассказывай давай!

Невилл пробежал умоляющим взглядом по портретам, но те, кто обиженно, а кто и злорадно, притворялись, что их тут нет. Он вздохнул и начал рассказ...

— Ну, всё началось с того, что у меня очень долго не проявлялось волшебство. Бабушка места не находила, родственники шептались за спиной, пока дядя в одно прекрасное утро не выбросил меня в окно...

— И ты разбился, умер, а теперь восседаешь на облачке с кифарой?

Невилл поперхнулся слюной, закашлялся, и Кики быстро оказалась за спиной, постучав твёрдым кулачком между лопаток.

— Полегчало?

— Ага, спасибо... Нет, я не умер! Просто я упал, и подпрыгнул, да так высоко, что дядя меня поймал в руки!

— Вот и хорошо. А то я греюсь тут, ем кексики, а вдруг раз, и оказывается, что я всё время кокетничаю с призраком! Пусть и симпатичным, но всё же бесплотным!

— Можешь меня пощупать...- буркнул Невилл.

— Уже постучала, спасибо, — она вернулась к огню, спрятала изящные ножки под плед и потянулась к булочке. — Продолжай свои рассказы, о Шахерезада!

Невилл почувствовал, как улыбка сама появляется на лице — на эту ведьму совершенно невозможно обижаться!

— А дальше я пошёл в эту вот Школу и попал на самый лучший факультет. Я ведь был мальчиком робким, поэтому попросил Шляпу, чтобы та помогла мне научиться смелости. Она меня отправила в Гриффиндор, к самым отважным смельчакам.

— И вам там каждую неделю устраивали бои с вивернами, мантикорами и драконами?

— Нет, только с трёхголовым цербером. А мои друзья, спасая девочку, победили тролля.

Теперь закашлялась Кики, и Невилл не смог не поддаться искушению аккуратно постучать между острых лопаток. Потом отчаянно захотелось эти лопатки погладить, но Кики выпрямилась, уставилась ему прямо в лицо:

— А ведь ты не врёшь... У вас и правда такое было?

Она зябко поёжилась, плотнее завернулась в плед и отодвинула столик:

— Спасибо, есть уже не хочется. Я как-то раз удирала от тролля на севере Швеции, и мне этих двух часов бешеной гонки хватило за глаза.

Потом схватила Невилла за руку, горячо выдохнула:

— Рассказывай дальше!

И он рассказал, перемешивая собственный опыт с рассказами друзей. Кики сжимала его ладонь горячей ладошкой, и, похоже, временами забывала дышать, с головой уйдя в историю.

— Ну а потом я расстался с Ханной, встретил МакГонагалл в госпитале Мунго, и она предложила мне принять должность директора, потому что чувствовала себя всё хуже. Вот я и надел директорскую мантию...

— Это потрясающе, Невилл! — вздохнула девушка, и порывисто прижалась к груди. — Ты такой смелый!

Потом ойкнула, отскочила, порозовев, и не увидела, к счастью, как загорелись щёки у парня.

— Извини, не сдержалась...

— Спасибо тебе, Кики, — улыбнулся в ответ Невилл. — Я многие годы носил это в себе, и как-то не получалось рассказать, поделиться, потому что у каждого вокруг такой же тяжёлый опыт. Но вот появилась ты, и на душе после рассказа стало намного легче! Я тебя не слишком загрузил?

— Да что ты! Наоборот, я теперь понимаю, что мои несчастья — это лишь временные неудачи. И на Томбо перестала обижаться, кстати! Он ведь не виноват, что повёрнут на своих летающих механизмах.

Солнечный лучик ворвался в комнату, осветил её улыбающееся лицо, и оба вдруг поняли, что гроза давно прошла.

— Ой, мне же домой пора лететь! — спохватилась девушка и вскочила на ноги. — Та-ак, сумка здесь, метла здесь, дождевик...

Она повернулась к Невиллу, улыбнулась так, что он почувствовал себя буквально залитым солнечным светом.

— Благодарю за кров и угощение, хозяин! Мне пора домой!

— Но, Кики, как же ты полетишь на ночь глядя?..

Она пожала плечами:

— Да не беспокойся ты, Невилл. У меня столько сил после разговора с тобой, что я до самого дома без остановок долечу! Завтра к обеду уже буду есть горячие булки Осоно.

Невилл ужаснулся:

— Так ты всю ночь будешь лететь через бурное море?! Давай я тебе хоть мантию дам!

Она снова улыбнулась, но значительно мягче, словно мама несмышлёному ребёнку:

— Невилл, это моя магия и моя жизнь...

И упорхнула в окно, пока он растерянно смотрел на девушку в чёрном платье до колен.

Невилл бросился к окну, увидел, как маленькая фигурка, удаляясь, машет ему рукой, услышал далёкое:

— Ви сес! Увидимся!

Потом он вернулся за директорский стол, глянул на документы, тяжело опустился в кресло, по пути погасив огонь в камине, — после Кики в душе царило удивительное тепло, и казалось, она своим обаянием даже воздух в комнате согрела.

— Совершенно точное замечание, — проговорил вдруг портрет Дайлис Дервент, самой известной хогвартской директрисы. Обычно она предпочитала отмалчиваться, поэтому Невилл удивлённо поднял голову:

— Простите, что?

— Я контактировала со шведскими ведьмами в бытность свою директором. Тогда они были известны прежде всего как прорицательницы, и их умения восхищали.

— Вот как?

— И я думаю, что такая уникальная магия была бы хорошим приобретением для Школы...

— Хозяин! — Винки держала в руках большой старый кофейник. — Гостья забыла важную вещь!

Невилл забрал волшебный предмет, покрутил его в руках, — кофейник был с заметными следами использования, недорогой, но в прекрасном состоянии. Невилл хмыкнул, наклонил пустой сосуд над чашкой чая, и из тонкого носика полилась горячая чёрная жидкость.

— Мордредовы яйца! — вскочил он, едва не залив документы на столе. — Что за!..

Кофейник был пуст. Только что из него лился кофе, но сейчас внутри царила девственная чистота, и ни следа кофейной гущи. Невилл отвёл его в сторону, наклонил на полом, — ничего. Тогда он осушил чашку, опять наклонил кофейник над ней, — полился напиток.

Невилл вздохнул, опустился снова в кресло, поднёс чашку к губам, сделал глоток.

— Горький... — улыбнулся он. — Крепкий и горячий...

Посидел немного с закрытыми глазами, потом решительно отодвинул посуду на край стола, махнул палочкой, — из кучи документов выпрыгнул чистый лист пергамента, рядом появилась чернильница и гусиное перо. Он упрямо нахмурился, заскрипел пером по коже.

— Хозяин? — робко спросила Винки, до сих пор стоявшая рядом. — Винки ещё нужна хозяину?

— Да! — буркнул он, продолжая писать. — В шкафу особый артефакт в коробке из анчара.

— Винки его знает! Он колется!

— Заверни шкатулку в подходящую ткань, и отнеси к заместителю директора Минерве МакГонагалл. Передай следующее: Уважаемая Минерва, мне нужна ваша помощь. Сегодня съешьте наливное яблочко, а завтра, когда проблемы с сердцем исчезнут, займите директорское кресло. И не пугайтесь, пожалуйста, — я не ухожу, я отправляюсь в командировку на Континент за новыми сотрудниками!

Винки молча мотнула головой в поклоне, исчезла с негромким хлопком, и поглощённый текстом Невилл Лонгботтом не увидел, как за его спиной два волшебника — бывший директор Альбус Дамблдор и ещё один бывший директор Северус Снеп жмут друг другу руки в молчаливом пари, пока другие волшебники готовятся эти руки разбить.