Капля правды (гет)

— Одно дело, если их охотники выберут «черепаху», и совсем другое — если ударят «ястребиным глазом», — проговорил Фергюс Лесли, со знанием дела глядя на сидящего рядом Амоса Диггори. — Я вратарь, мне нужно заранее знать их тактику.

Амос не стал возражать. Лично он как загонщик предпочитал использовать в первой половине игры двойной удар, а не блокаду ловца, а ближе к концу, особенно если матч затягивался, не стеснялся применить «блампинг», незаметно придерживая метлу соперника за хвост. Но его личные предпочтения не имели значения, когда на кону была победа Пуффендуя в школьном турнире — как тренер решит, так и будут играть.

— Мы непременно должны в этом году утереть нос Гриффиндору, — проворчала Келли Пирсон, ещё одна загонщица из их команды, студентка старшего курса. — У меня другого шанса не будет.

Над головой Келли мерно качала розовыми головками танцующая герань, будто поддакивая словам загонщицы. Они втроём сидели в солнечной пуффендуйской гостиной и вяло играли в магическое домино. Кроме них, в гостиной никого не было, потому что все умчались смотреть, как русалки соревнуются в надводном пении. Судя по доносящемуся со стороны озера ритмичному скрежету, конкурс начался.

Несмотря на то, что Амос был пока на шестом курсе, проигрывать Гриффиндору третий год подряд ужасно не хотелось. И ладно бы те вели честную игру! Но нет. Вчера во время тренировки пуффендуйцев при странных обстоятельствах свалился с метлы их ловец. Фергюс подозревал, что это дело рук кого-то из соперников — долго ли наколдовать невидимое препятствие, которое легко принять за внезапный порыв ветра?

— Нам нужно знать, что они затеяли, — повторил Фергюс, шлёпая на стол кусачий дубль: костяшки с изображением двух драконьих пастей пустили облачко дыма и сцепились с соседними с характерным щелчком. — Как бы нам выведать, какие указания им дал этот выскочка Кинг? Считает себя лучшим капитаном на свете… На что они будут делать ставку: на маскировку или, например, на торможение? И как будет работать их вратарь?

— Мне кажется, Томсон будет курсировать между кольцами, чтобы перекрыть зоны обстрела. Я вчера наблюдала за ними. Охотники явно тренировали его на скорость.

— У Томсона есть чуйка, — признал Амос и поспешно добавил, глядя на Фергюса: — Как вратарь он никуда не годится, ты быстрее. Так что я бы на их месте ставил на ловкость, а не скорость.

— Но ты не на их месте, иначе наша проблема была бы решена.

Келли бросила на стол костяшку с пикси и глянула в сторону окна: срежет, отдалённо напоминавший пение, немного утих — видимо, русалки подустали.

— Они вчера всей командой собрались у озера и что-то чертили на песке, а когда я прошла мимо, Уизли достал палочку и скрыл всё туманными чарами. И посмотрел на меня как на шпионку.

— В принципе, он был прав, — хохотнул Фергюс, озадаченно морщась, — только вот что там делал Уизли? Он же не в команде.

— Зато он заядлый болельщик, — сказал Амос. — Со стороны можно много чего заметить — например, что их загонщики всё время сползают влево. Артур настоящий фанат, он наизусть знает имена всех игроков международной лиги — и в стратегии шарит.

Келли забыла про домино и задумчиво посмотрела на Амоса.

— А откуда ты так хорошо знаешь Уизли?

— Мы с ним в этом году делим котёл на зельеварении. Естественно, болтаем о том о сём, — сказал Амос, чувствуя, как стремительно теплеют уши.

На прошлом уроке, неделю назад, они с Артуром обсуждали вовсе не квиддич, а прелести Молли Пруэтт. Всё началось с того, что профессор Слагхорн заявил, будто для отменного «Смехотворного зелья» в котёл нужно добавить рыжий волос, но «не имбирный, как у мистера Уизли», а «янтарный, как у мисс Пруэтт». Амос с удивлением отметил, как тревожно у него забилось сердце, когда Молли решительно тряхнула своей янтарной копной и заявила под общий хохот учеников, что никому не позволит вырвать у себя ни одного волоска. Амос сразу поверил, что не позволит, и у него вдруг появилось странное желание запустить ладонь в её волосы. А лучше обе. Когда он сказал об этом Уизли, тот недовольно фыркнул и ответил, что Молли слишком гордая и всяким пошлякам не по зубам. После этих слов у Амоса в голове возник новый образ, совсем уж дурацкий: он представил, как Молли прикусывает его губу, несильно. Поскольку Уизли с подозрением спросил: «Ты чего?», пришлось сказать обычное «сиськи у неё фигня», и у них возник неожиданный спор, в процессе которого оба согласились, что «пока не пощупаешь, не поймёшь».

С тех пор взгляд Амоса стал сам отыскивать в толпе янтарную копну волос, задерживаться на ней дольше позволительного, а воображение за образом «янтарные волосы» уносилось в столь непристойные дебри, что даже шутить об этом не хотелось. Он узнал, что Пруэтт ни с кем не встречается и является большой поклонницей квиддича — в этом крылась ещё одна причина, по которой Амосу Диггори очень хотелось выиграть финальный кубок Хогвартса шестьдесят седьмого года. Если его бладжеры скосят всех противников, как ураган деревья, она будет хлопать только ему.

— Так поболтай с этим Уизли, может, он что-нибудь расскажет — эй, Амос! — прервала его мысли Келли.

— Он не из болтливых.

— Значит, нужно ему помочь, — многозначительно проговорил Фергюс, поднимая одну бровь. — А не хвастался ли Слагхорн на ваших уроках, как хорошо он умеет готовить сыворотку правды? Она у него «чистая, как слеза карликовой берёзы»?

— Ничего подобного, — Келли покачала головой.

— А вот я что-то такое припоминаю, — Амос уверенно кивнул, — он точно упоминал сыворотку правды на одной из вечеринок.

Амос знал, что Келли и Фергюс не приглашались на вечеринки профессора Слагхорна, потому что, в отличие от Диггори, не входили в группу «двадцати восьми». Уизли и Пруэтт — да, как и Малфои, Блэки и некоторые другие ученики из небольшого круга чистокровных семей. Впрочем, ни Артур, ни Молли на этих вечеринках не появлялись. Надо сказать, были эти «ужины для избранных» невероятно скучны, но мама Амоса настоятельно советовала ему не пропускать ни одного, потому что «связи решают всё». Если бы эти связи помогли его факультету выиграть кубок по квиддичу…

— Мы должны узнать, где Слагхорн хранит сыворотку, и одолжить пару капель, — предложил Фергюс. — Но вот как ею угостить кого-нибудь из команды Гриффиндора? Они перед матчем всегда начеку, пить рядом с нами не сядут.

Все трое умолкли, обдумывая эту дерзкую идею, попахивающую исключением из школы. Келли скептически хмурилась, Амос неловко ёрзал на диване, Фергюс усиленно тёр ладонью лоб.

— А знаешь, это не такая уж плохая идея, — наконец вымолвил Амос. — Келли, помнишь, ты угощала нас винными мармеладками, которые тебе прислали родители?

— Ну да, — Келли вопросительно уставилась на Амоса.

— Ты не все съела?

— Кажется, парочка завалялась. А что?

Келли Пирсон была из семьи магглов, и её угощения заметно отличались в лучшую сторону от магических: никаких тебе леденцов с ароматом потных носков или вкусом крови.

— Уизли обожает всё маггловское. Мы добавим одну каплю сыворотки в мармеладку, и я угощу его на ближайшем уроке зельеварения. Скажу, что это от твоих родителей. Он не устоит. А потом аккуратно расспрошу о квиддиче.

— Жаль, что Уизли потом всё будет помнить и может догадаться, что в конфете что-то было, — неуверенно возразила Келли.

— Так я тоже съем пару конфет. Главное, не перепутать, в какой будет сыворотка. Ничего он не заподозрит, — заверил её Амос, удивляясь своему коварству. — А если и заподозрит, то не станет никому рассказывать, что выболтал секреты команды — он что, идиот?

Фергюс просиял и похлопал Амоса по плечу.

— Гениально! Дело за малым. Кто добудет сыворотку?

На этот раз тишина повисла надолго, лишь кости домино переговаривались и попыхивали паром в ожидании хода.

— Фергюс, придётся тебе. Я даю конфеты, Амос кормит Уизли, ты добываешь зелье, всё честно, — Келли вскочила с дивана и взмахом палочки собрала костяшки в коробку. — Наши возвращаются. Только никому ни слова, понятно?

Амос плохо спал в ту ночь. За окном вопили желтоглазые вертихвостки, которых Хагрид поселил в загоне возле своей новой сторожки — этим птицам будто кто-то драл хвосты по ночам. С тех пор как Хагрид стал Хранителем ключей и лесничим Хогвартса и поселился на поляне возле замка, ночи перестали быть тихими. Скоро к вертихвосткам добавились завывания авгуреев, которые, по старой легенде, предвещали скорую смерть — впрочем, профессор Кеттлберн, преподававший уход за магическими существами, настаивал на том, что авгуреи — это безобидные барометры и вопят исключительно перед дождём. Но самые ужасные звуки, по мнению Амоса, доносились со стороны озера. Русалки и тритоны явно не хотели успокаиваться, и их песни-хрипы далеко разносились в ночном воздухе. И чего им не поётся под водой?

Вдруг Амос услышал звук, от которого у него замерло сердце — дверь соседней спальни тихо скрипнула, в факультетской гостиной раздались осторожные шаги, а затем еле слышно хлопнула дверь в коридор. Это Фергюс пошёл «на дело». На случай, если Слагхорн его поймает, они придумали несколько баек — от лунатизма до срочной нужды в безоаре, и всё же Амосу было не по себе. Личная кладовая Слагхорна запиралась заклинанием, которое Келли выведала у кого-то из девочек, а та слышала его во время недавней отработки. Что Фергюс станет делать, если Слагхорн поменяет заклинание или использует дополнительную защиту, они не решили, понадеявшись на удачу и огневиски: Прингл, смотритель замка, частенько на него налегал и редко патрулировал коридоры по ночам.

Зная, что он всё равно ничего не сможет услышать, кроме воплей за окном, Амос тем не менее лежал в постели, широко открыв глаза и прислушиваясь. По его ощущениям прошло не меньше получаса, а Фергюс всё не возвращался. Ему показалось, что где-то наверху стукнуло окно, раздался приглушённый вскрик, затем хлопанье крыльев, и вдруг — бам! Неясная фигура метнулась в окно спальни. Амос в ужасе подскочил, полагая, что остальные тоже проснулись, но его однокурсники, привычные к ночным звукам, даже не пошевелились. Он подбежал к окну и распахнул створку: дежурная школьная сова села на подоконник и выжидательно уставилась на Амоса. Кто мог ему писать в такое время? Сообразив проверить лапы совы, он отвязал крошечный мешочек и запустил в него пальцы: в глубине бархатных складок находился фиал. Не дождавшись угощения и разочарованно куснув его за палец, сова вылетела в открытое окно, которое Амос осторожно прикрыл и юркнул в постель. Он знал, что было в фиале, и очень надеялся, что Фергюс отправил сову лишь для того, чтобы его случайно не застали ночью в коридоре с украденным зельем.

Спрятав фиал под подушку, Амос сжал его в ладони, зачем-то зажмурился и долго лежал, прислушиваясь к каждому шороху из общей гостиной, однако ни скрипов, ни шагов слышно не было. Вскоре ему показалось, что скрипнула дверь в соседнюю спальню, и он перевёл дух. Затеянное ими предприятие больше не казалось сложным — теперь всё зависело от его красноречия. Если команда узнает, какую установку на матч получили гриффиндорцы, игра у них в кармане.

Он представил себя держащим кубок в одной руке, в то время как вторая обнимает тонкую девичью талию, почувствовал на себе восхищённый взгляд Молли Пруэтт и вдруг вспомнил, какую неожиданную радость испытал на недавнем уроке по прорицаниям: хрустальный шар предсказал им с Молли почти одно и то же! Никто этого не заметил, даже сама Молли — было слишком много суматохи, когда один из шаров укатился и разбился. Что там было? Счастливая семья, смертельная опасность, замершая стрелка, гнев сильней пламени... Не всё из предсказанного было понятно, однако Амос не сомневался, что таких совпадений не бывает: их с Молли ждут похожие судьбы. На угрозы смертельной опасности студенты давно перестали обращать внимание — их получал каждый третий. А вот «счастливая семья» выпадала крайне редко. У других вообще отразилась какая-то белиберда: например, у его соседа по комнате — что-то вроде драконьего помёта, воя фестрала и, кажется, подземелье Гринготтса. А для Уизли хрустальный шар вообще припас летящее железо, змеиный клык и резиновую уточку. Смех и грех! И это прорицание для чистокровного мага.

Амос проснулся с приятным чувством предвкушения небольшого, но всё же приключения. Ему было ужасно интересно, как подействует на Артура всего одна капля сыворотки правды, выболтает ли он все секреты своей команды и станет ли потом рвать на себе свои имбирные волосы. Ему было заранее немного жаль Уизли. Внешностью тот не вышел, в магическом сообществе их семью не жаловали, учился он неплохо, но слишком увлекался неперспективным маггловедением.

После завтрака Фергюс поведал своим сообщникам захватывающую историю о том, как кто-то едва не поймал его во время ночной вылазки, но он догадался метнуться в совятню, чтобы отправить зелье Амосу — ну не молодец ли он?

— И что потом? — сухо спросила Келли, не уважавшая излишнюю драму.

— Они меня не поймали, — прошептал Фергюс.

Амос не сомневался, что это был всего лишь разбуженный портрет или призрак, однако воздал должное храбрости и, главное, эффективности своего капитана. Фиал с зельем перекочевал к Келли, которая заранее запаслась шприцем для прикорневых инъекций мандрагорам. Она впрыснула по одной капле в две винные мармеладки.

— Жёлтая и красная, не перепутай, — напутствовала Келли Амоса, засовывая ему в ладонь сразу четыре конфеты. — За компанию съешь синие, понял?

Он кивнул, с тоской понимая, что совместные зелья с Гриффиндором стоят в расписании последними. Трансфигурация тянулась как слизь флоббер-червей, на истории магии он вообще чуть не уснул, обед проглотил, не замечая, что ест, и лишь травология прошла довольно живо, хоть ему и было стыдно перед молоденькой и дружелюбной Помоной Стебль за не сделанное накануне домашнее задание.

Когда же они наконец встретились с Артуром Уизли в кабинете зельеварения, Слагхорн вдруг решил проверить теорию эликсиров, и все ученики целый час пыхтели над письменной контрольной, пытаясь списать рецепты из уменьшенных до размера ладони учебников. Наконец пергаменты были сданы, и Амос с Артуром встали перед общим котлом.

— Животворящий эликсир необходим волшебнику в моменты сильного истощения. Чтобы эликсир мгновенно восстановил силы, нужно приготовить его, строго следуя рецепту на странице сорок шесть, — нудел Слагхорн, но Амос его почти не слушал.

Артур как раз перетёр в ступке корень асфоделя, когда Амос приступил к реализации плана. Достав из кармана мантии синюю мармеладку, он развернул фантик и с довольным видом засунул её за щёку.

— Келли Пирсон угостила, у неё родители — магглы. Такие винные мармеладки присылают, закачаешься!

Не отрывая глаз от котла, в котором размеренно крутилось неприятно пахнущее зелье, Артур протянул руку и тут же получил желанное угощение. Амос чуть не взвыл от досады, заметив, что по ошибке сунул напарнику вторую синюю конфету. Артур её быстро сжевал и одобрительно хмыкнул.

— Спасибо. Всё-таки магглы умеют делать удивительные вещи.

Котёл угрожающе забулькал, и им пришлось с осторожностью уменьшать огонь и выравнивать температуру. До конца урока оставалось не больше четверти часа. Амос вынул из кармана жёлтую мармеладку и спросил:

— Хочешь ещё?

— Давай! — И капля сыворотки правды угодила в желудок Уизли.

Именно в этот момент Слагхорн решил проверить их зелье и принялся делать подробные замечания о цвете и прозрачности кипящей в котле жидкости. Амос кивал, надеясь, что профессор так быстрее уйдёт, но тот сердито спросил:

— Диггори, вы меня вообще слушаете? Я вас спрашиваю, сколько минут уже кипит зелье? Вы время засекали, Уизли?

К счастью, Артур время засёк, и Слагхорн от них отстал, переключившись на пену, ползущую из котла у стоящих позади девчонок. Но как только Амос открыл рот, чтобы спросить Артура о главном, за спиной раздались нервные возгласы, а затем взволнованный голос профессора:

— Мисс Скоуфолл, ну что ж вы так неловко? Разве можно совать пальцы куда ни попадя? Придётся вас отправить в Больничное крыло… хотя нет, у меня есть зелье, которое вам поможет.

Все вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что стало с пальцами Мэри Скоуфолл. Оказалось, два из них исчезли, и это внесло новое оживление в и без того сумбурный урок.

— Пожалуй, мы сегодня закончим чуть пораньше, — заявил Слагхорн, ведя нерадивую студентку к шкафу со склянками за невысокой ширмой. — Пока я помогаю мисс Скоуфолл, запишите задание. Я никого не отпускал! — вдруг сурово завопил он, бросая взгляд поверх ширмы. — Напоминаю, что перед уходом зелье должно быть разлито по колбам, котлы помыты. Если кто-нибудь, как в прошлый раз, оставит грязную ступку, пеняйте на себя. Итак, записывайте страницы…

Спешно потушив огонь под котлом, Амос и Артур уселись за парту и стали записывать домашнее задание. Действие сыворотки могло прекратиться в любую минуту…

— Пойдёшь завтра на матч? — с безразличным видом спросил Амос.

— Естественно! — в глазах Артура мелькнул огонёк азарта.

Пришлось спрашивать в лоб:

— Интересно, какую тактику выберет ваша команда в защите?

— Что? — Артур перестал писать и покосился куда-то в сторону. Амос проследил за его взглядом и заметил, что тот пялится на Молли Пруэтт, чья мантия была основательно забрызгана белой пеной, поедавшей ткань, как тлеющий огонь.

— Я про тактику Гриффиндора.

— МакГонагалл посоветовала Кингу не выбирать тактику заранее, потому что тогда наш разум «потеряет гибкость и не будет готов к импровизации», — Артур так точно передал знакомую интонацию молодой деканши Гриффиндора, что Амос ненадолго лишился красноречия.

— А какой ловец у вас будет играть, основной или запасной?

— Тот, кто будет в лучшей форме в день игры, — выпалил Уизли, не сводя глаз с Молли, снявшей мантию и пытавшейся заклинанием потушить «пенный тлен».

Слагхорн закончил диктовку домашнего задания, и в кабинете поднялся шум: студенты занялись зельями и котлами.

— Не то! — в сердцах воскликнул Артур, резко вскакивая и подбегая к Пруэтт. Он выставил перед собой палочку и произнёс: — Глациус!

Мантия перестала тлеть, но выглядела крайне жалко. А вот Молли без мантии — наоборот. По мнению Амоса, в коротком синем платье её фигура смотрелась сногсшибательно.

— Спасибо, я и так почти всё погасила. Чего ты так подскочил? — спросила Молли, в упор глядя на Артура.

— Я испугался за тебя, — честно ответил тот.

— С чего бы?

— Потому что я тебя люблю.

— Что? — с недоверием переспросила она.

— Да, давно уже. Просто никак не получалось признаться. Ты самая красивая девушка, какую я знаю.

— Ой, Уизли надышался паров, что вы там варили, Диггори? — засмеялась миловидная блондинка, подружка Молли. — Всем парням налейте по бокальчику, я тоже хочу комплиментов, — она кокетливо захихикала, но её голос потонул в шуме спешащих на ужин учеников.

— И что же во мне такого красивого? — продолжила допрос Молли, и Амос с ужасом заметил, что они с Артуром, покидав книжки в сумки, собираются вместе выходить из класса.

— Эй, а котёл помыть? — возмутился Амос.

Артур на ходу обернулся и скорчил выразительную гримасу.

— Я потом помою, два раза. — Схватив испорченную зельем мантию, он взял под руку девушку с янтарными волосами и повёл её к выходу, продолжая беседу. — У тебя потрясающие глаза, Молли. А когда ты улыбаешься, у меня внутри всё переворачивается. Так бы и смотрел на твою улыбку всю жизнь.

Амос остался в кабинете один, если не считать Слагхорна, брякающего склянками за ширмой, и ойкающей от удивления Скоуфолл. Вероятно, её пальцы вернулись на место.

Нащупав последнюю мармеладку в кармане мантии, Амос подошёл к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. У него было такое ощущение, будто по нему прошелся двойной бладжер: сначала провалилась его шпионская миссия, а потом удар сокрушил его сердечные дела. Вскоре он заметил, как из ворот школы вышли двое, и их рыжие шевелюры быстро слились в одно яркое пятно, которое проплыло мимо домика лесничего и направилось к озеру.

Даже ужинать не пошли?

Возле Запретного леса взвыл авгурей, но те двое не обратили на него никакого внимания. В загоне Хагрида резко прокричала птица, словно проверяя, услышит ли кто её хохот.