Первая метла (джен)

Этель Спэрроу считала, что ее решение остаться рядом со своей наставницей в Хогвартсе было самым верным. Только так она могла отплатить Хельге за доброту, полученные знания, да и за спасение, в конце концов. Кем была бы Этель без нее? Женой овцепаса с кучей ребятишек мал мала меньше. Да и не приди за ней Хельга, почувствовавшая магию, неизвестно, как бы сложилось. Может, и опасались бы ее все деревенские. Наверное, даже семья не стала бы терпеть дочь колдунью.

Этель не знала. Да и знать не хотела. Её вполне устраивала нынешняя жизнь, в Хогвартсе, который стал настоящим домом. Да и забот много было — за своим домом принято ухаживать. Чем, собственно, Этель и занималась: подметала пол. Без колдовства — Хельга всегда говорила, что не все можно и нужно делать волшебной палочкой. Этель знала, что другие — Слизерин, Гриффиндор, даже Рейвенкло — считали иначе. Ну это и понятно: Слизерин вообще мог бы — жил бы только магией, Гриффиндору вечно некогда было — все искал храбрых воинов-магов, а Рейвенкло... После того как сбежала Елена, ее дочь, Ровена погрузилась в апатию и печаль.

Впрочем, она замечталась: девушка покрепче сжала метлу и продолжила подметать двор. Сухие листья и мельчайшие частицы песка взмывали в воздух и кружились в своеобразном танце. И Этель могла поклясться, что в этот момент ясно чувствовала освободившееся дыхание Хогвартса.

Да, Хельга права: в этих простых действиях тоже есть магия. Этель почувствовала настоящий восторг, который, впрочем, чувствовала каждый раз, когда обнаруживала силу жизни. Однако ее чувство было весьма грубо прервано — кто-то мелкий и писклявый налетел и шустро сдернул заколку с волос.

— Ах, — Этель не смогла сдержать вскрик. — Маленький негодник!

Она в негодовании обернулась, заметив лишь сине-зеленую вспышку. Ну, конечно, королес! В последнее время это стало настоящей проблемой Хогвартса! Маленькие быстрые существа, пришедшие из-за гор и обосновавшиеся в постройках и на территории Хогвартса, обладали неуемной энергией и страстью к деревянным вещам. Столько мебели перепортили! На восстановление уходили время и магия — у королесов были неприятные магические свойства: погрызенный предмет словно отталкивал магию. Точнее, принимал, но весьма и весьма неохотно. Конечно, большую часть внутреннего убранства они заколдовали — Гриффиндору в кои-то веки пришлось заняться мелкой работой, как он все это называл, потому что Хельга одна не справилась (честно сказать, было у Этель подозрение, что и не особо старалась). Однако вне построек Хельга колдовать не велела. Этель это казалось... неправильным. Ведь свой дом нужно защищать не только внутри, но и снаружи? Но, как ни странно, все друзья-основатели послушали Хельгу.

А это ведь было настоящее летающее бедствие! Заколка сегодня лишь малая часть. А вот вчера было серьезнее: эти меховушки сгрызли часть наружной лестницы и устроили Этель незапланированный полет, когда она возвращалась вечером в замок! Если бы не магия, могла бы и шею сломать. Вовремя удалось заклинанием затормозить. Вспомнив об этом, Этель почувствовала раздражение. Она выхватила палочку и попыталась достать королеса-воришку. Только пока считала ворон, упустила время: озорник уже отлетел на приличное расстояние, палочкой было недостать.

— Ну погоди, — Этель прошептала заклинание быстрых ног и бросилась в погоню.

Стоит ли говорить, что ничего путного не вышло? Только лишь кучу времени потеряла. В воздухе королеса не догнать. А летать колдуны пока не научились.

Этель вернулась раздраженная, исцарапанная ветками и колючками. К тому же не успела выполнить намеченные на вечер дела, что только усилило пылающее внутри чувство.

И если она краешком сознания, точнее, достаточно большой его частью, если уж совсем по правде сказать, верила, что хуже быть не может, то вскоре поняла, как ошиблась. Маленький чертенок прилип к ней, словно заклятьем привязанный. Куда бы ни пошла Этель, что бы ни делала — всегда и везде она видела мелькающую рядом шерстку королеса. Работать стало почти невозможно, как и учиться чему-либо.

— Они приносят лишь вред! — в сердцах пожаловалась Хельге спустя неделю такого непотребства.

— Они или один из них? — Хельга посмотрела на нее и вдруг улыбнулась. — Королесы такие же дети магии, они всего лишь пытаются выжить.

Этель закатила глаза: иногда казалось, что Хельга вообще не от мира сего. Слишком уж ее слова, действия и характер отличались от всех. Заметив это, Хельга протянула руку и погладила по голове Этель:

— Подумай об этом, милая, прежде чем гоняться попусту за небесами.

Этель согласно преклонила голову. Ещё никогда не советовала ей Хельга плохого или непутевого. Наверное, надо просто больше доверять своей наставнице. Лишь только из уважения к Хельге, Этель, скрипя зубами, постаралась не обращать на мелкого негодника никакого внимания.

— Выжить пытаются, — сердито бормотала себе под нос, когда всё тот же озорник съел рукоять ее любимой метлы — ей так удобно было зелья размешивать! И как только угораздило оставить ее во дворе, не занести за стены?

Определенно, за годы, проведенные рядом с Хельгой, она не сумела научиться только одному: терпению. И сколько бы ни проговаривала про себя ее слова, а всё-таки сдержаться не смогла. Да и повод был — королес сумел стащить оберег из дерева, висевший на простом кожаном шнурке — а это уже было недопустимо.

Этель была в это раз быстра, как никогда — выхватив волшебную палочку, она быстро выпалила заклятие и ведь достала! Заклинание прошло по касательной, заставив королеса перекувырнуться в воздухе, выпустив в воздух целую тучу какой-то пыльцы из шерсти. Этель вовремя шарахнулась в сторону — только новенькую метлу для котла, которую Этель как раз несла в замок, и обсыпало.

— Ты дождешься у меня, — Этель швырнула в него ту самую метлу, от которой, впрочем, королес сумел легко уклониться. И застыл ненадолго в воздухе с совершенно обиженным выражением мордашки. Этель бы прониклась сочувствием, да только внимание ее привлекло другое: метла. Да, та самая метла, которую она самолично зашвырнула (видимо, на закуску) королесу. И которая теперь зависла в воздухе, а не свалилась на землю, как должно.

Этель даже и представить себе не могла, что решится на такой безрассудный шаг. Более того — она и не думала почти что. Приманив к себе метлу заклинанием, она вскочила на нее и, подстегнув отталкивающим заклятием в связке с левитирующим, понеслась вперед на королеса. Тот пискнул и стал удирать. Но Этель, немного испугавшаяся только в первые минуты, добавила заклятий и стремглав понеслась за негодником. Так, что только ветер в ушах свистел.

Королеса она настигла уже у самой кромки леса.

— Попался! — Этель схватила зверька и отобрала у него оберег. — Это моё!

Королес затрясся в ее руках. По-хорошему, надо было избавиться от него — хотя бы вышвырнуть подальше от Хогвартса, но Этель не смогла. Ей почему-то стало жалко его. Неохотно она разжала руку. Королес, счастливый, вылетел и радостно что-то запищал. А Этель только тут сообразила, что сидит на метле — небольшой деревянной палке — на высоте доброй старой ели.

— Ой, — вскрик совпал с головокружительным падением вниз.

Полет продлился недолго, но Этель успела мысленно подготовиться к неминуемой гибели. Однако у самой земли она вдруг дернулась и мягко, как перышко, спланировала.

Растерянно сидя на земле, Этель не сразу поняла, что же произошло. Как минимум она должна была серьезно расшибиться об землю. Но даже не ударилась. И только подняв голову и посмотрев сначала на крутившегося поблизости с радостными — так ей показалось — воплями королеса, а затем на обсыпанное зелеными и синими блестками платье, сообразила.

— Это ты? — обратилась она к королесу. — Ну спасибо...

Королес запищал громче прежнего и умчался. А Этель, подобрав наконец-то упавшую метлу, зашагала к Хогвартсу. Это, надо сказать, было нелегко — порядочно отлетела. Вот если бы и обратно можно было бы так же, на метле...

На следующий день Этель нерешительно вышла во двор, пряча в складках платья какой-то предмет. Как ни странно, но королеса нигде не было видно.

— Эй, не обижайся, — тихонько позвала Этель. — Я принесла тебе подарок!

Из-за угла тут же выглянула любопытная мордашка.

— Держи! — Этель протянула ему древко от метлы. — Мне кажется, ты проголодался.

Наверняка так и было... Хоть королесы и жили среди деревьев, но ими питаться не могли. Только предметы, сделанные человеком. Вот и этот шалун не стал отказываться, накинулся на древко и тут же запустил в него свои острые зубки.

— Наелся? — дождавшись, пока королес, сыто икнув, отвалился, Этель осторожно коснулась шерстки. — Такой мягкий.

К ее удивлению, королес кивнул. Потом икнул, и несколько блестящих частиц свалилось из шерстки на землю.

— А ты не мог бы... — Этель замялась. — Не мог бы дать немного этой своей пыльцы, — указала на блесточки.

Королес пискнул и встряхнулся. Сразу же все вокруг оказалось усыпано блесточками.

— Спасибо, — Этель погладила королеса ещё разочек и, собрав немного пыльцы, отправилась в замок. Ей очень хотелось понять, как именно эта пыль заставляет предметы парить. Если вообще заставляет — такой вариант Этель тоже допускала. Быть может, это какая-то другая магия сработала, но если это из-за пыльцы... Этель и самой себе не могла бы признаться, что ей до смерти охота снова полетать.

Её догадка подтвердилась. Метла снова воспарила. Этель почти захлопала в ладоши, но вовремя остановилась: она взрослая и серьезная, нечего так себя вести!

К обеду она вновь вернулась во двор, с новой и вкусной, как она надеялась, деревяшкой.

Королес был тут как тут. В это раз он ел медленно и со вкусом — наверное, утром уже наелся.

Этель, поблагодарив еще раз зверька, вытащила во двор новую парящую метлу и уже вполне осознанно отправилась в свой полет, сопровождаемая попискиванием и мельтешением вокруг королеса. Счастье нахлынуло на нее: она летела, по-настоящему летела! Её волосы трепал ветер, солнце било в глаза, но Этель было все равно. И хотя действие зелья с пыльцой королеса имело пока что ограниченное время действия, но Этель верила, что у нее получится сделать что-то новое. И для тех волшебников, которым понравится ощущение полета, и для тех, кому сложно трансгрессировать, и для многих-многих ещё. А пока она просто наслаждалась и полетом, и зарождающейся самой необычной дружбой на свете.