↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Suum cuique (джен)



Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Флафф, Юмор, Общий
Размер:
Миди | 68 Кб
Статус:
Заморожен
Предупреждения:
AU, ООС
Арина Василькова, неизлечимо больная девочка с раком легких, ждет смерть, как избавление, и наконец-то добивается своего, но каким образом? Девочка попадает в тело Арианы Дамблдор, больной сестры великого Дамблдора, и твердо решает помочь всем и вся, а заодно еще и научиться жить, как жила раньше, не прикованной к кровати.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

6. Глава, в которой Ариана копирует Снейпа, а Гриндевальда пытаются принести в жертву Сатане

Как оказалось, комната юного Дамблдора была вовсе не огромной библиотекой, что Арина предполагала, и даже не огненной бездной, чего она, начитавшаяся фанфиков в свое время, остерегалась: обычная, по рамкам конца девятнадцатого столетия, маленькая светлая комната, кровать, шкаф, весь заставленный различными книгами, письменный стол и кресло. Альбус прошел к шкафу, кивком указав Ариане на кресло.

— На самом деле моя сестра, конечно, в обычном состоянии не понимала, что за люди изображены на этих снимках, но они ее пугали, — старший Дамблдор достал из-за стекла тот самый альбом с фотографиями и раскрыл на первой попавшейся странице. — Уж поверь, она не стала бы смотреть на них просто так. Однажды, давно еще, мне было лет тринадцать, я зашел к ней в комнату и увидел, что она рвет вот эту фотографию на мелкие кусочки, — его палец указал на довольно потертую, но, в общем-то, целую фотографию, которая в альбоме лежала самой первой. — Дедушка Вулфрик, папа, мама, бабушка Ханна, Аб, я, новорожденная сестра…

— А кто вот этот человек? — спросила Арина, показывая пальцем на мужчину, стоящего за Кендрой. Он был, в общем-то, похож на отца, но имел длинные, чуть ли не кавалерийские усы, а глаза его поблескивали хитрыми искрами. Девочке он напомнил лисицу, готовящуюся залезть в богатый курятник. Альбус посуровел.

— Это папин младший брат, дядя Игнотус. Запомни, мы никогда, никогда не произносим его имя…

— Почему? Что с ним случилось?

— Он связался с преступным миром и уехал в Северную Америку, — коротко сказал Альбус, давая понять, что разговор на эту тему окончен. Память Арианы Дамблдор услужливо подкинула ей темную, нечеткую картину того, как мать что-то кричит тому, кто стоит на пороге, громко захлопывает дверь, а затем начинает плакать. — И, да, я бы не советовал тебе произносить его имя вслух, если не хочешь ввязаться в неприятную историю — говорят, на материке он стал местным Темным лордом, и его имя проклято. Впрочем, я не хочу сейчас поднимать эту тему. Все, что тебе нужно знать об истории нашей семьи, это…

Голос Альбуса становился мутнее, он лился, словно ручьи воды, и Ариана, присевшая отдохнуть от сложного дня, вдруг поняла, что ее глаза слипаются все сильнее и сильнее…

* * *

Из полудремы Арину вытянули трели звонка, такого, что стоял у них в квартире. Девочка горько вздохнула: после такого прекрасного, чудесного сна возращение к реальной жизни казалось ей жестоким. Опять болезнь, опять невозможность дышать, опять долгие вечера, полные мучений… Она вдохнула полную грудь свежего, не очищенного дефрибрилятором воздуха, не решаясь открыть глаза.

— Все это сон. Мне просто вчера стало особенно плохо, вот у меня и были галлюцинации на предмет последней прочитанной книги, — тихо прошептала она. В самом деле, зачем открывать глаза, если она знает, что же будет потом?

Звонок протрещал еще раз. Наверное, соседу дяде Мише опять что-то нужно из того, чего у него в квартире никогда нет, а может, пришел посмотреть, живы ли самые неконфликтные соседи на этаже. За стеной послышалась площадная ругань. Опять мать смотрит очередную серию «Криминальной любви».

— Что ты за криворукий рукозад такой, а? Вот все испортит, козел очкастый, придет и испортит! Вот кто тебя просил его с места на место переносить? Отлично просто: потолок в копоти, пол в копоти, стены в копоти, мебель в копоти, брат в копоти, да все тут в этой Мордредовой копоти, будь она неладна! Я же просто хотел сварить треклятое зелье для пищеварения, курсовую по которому мне нужно сдать по ЖАБА! Я даже специально, Мордред побери, взял на время у треклятого соседа треклятый самопомешивающийся котел, который ты взял и испортил! Вот что я ему скажу? Да эта хреновина наверняка стоит столько, что даже если я продам тебя гоблинам в рабство на всю твою ничтожную оставшуюся жизнь, столько денег не наберется!

Арина радостно распахнула глаза, понимая, что это не сон. Да, это не сон, она жива, у нее есть два старших брата… которые, по-видимому, сейчас за стеной устраивают итальянский сериал. Во дают! У Аберфорта ей оставалось только поучиться искусству обругать собеседника, не произнося ни одного матерного слова, да и лексикон жителя магического мира стоило расширить. А то что: Мерлин, да Мерлин, Моргана, да Моргана, Мордред, да Мордред…

— Что опять случилось? — спросила девочка, вылезая из своей комнаты и чуть ли не на ходу надевая платье. Вылезла — и осеклась, исподлобья рассматривая случившееся.

Гостиная погибла — это Ариана могла сказать точно. Действительно, все было в черной копоти, а стоявший на черном-черном полу около черного-черного нечто, что когда-то было самопомешивающимся котлом, черный-черный Аберфорт ругался с черным-черным Альбусом, а недалеко от них эту черную-черную сцену, мрачно скрестив руки на груди, наблюдал черный-черный Гриндевальд. Слишком много черного, это уже какая-то страшилка получается!

Братья, заметив ее, застыли длинными черными соляными столбами.

— Добрый день, — буркнул сосед, пытаясь соблюсти хоть какую-то вежливость, и вернулся к своему созерцательному занятию. Ариана высоко подняла брови, старательно копируя знаменитый снейповский жест.

— Вы… вы что наделали? — выдохнула она, смотря, как покрываются черным слоем копоти плоды ее труда.

— Они обманом отобрали у меня котел и попытались принести меня в жертву сатане, — ехидно наябедничал Гриндевальд. — Неудивительно, что он взорвался.

— Какая жертва сатане, ты… — запыхтел Аберфорт.

— Вот и зря, что не принесли, — вздохнул Альбус, оставаясь, по-видимому, самым адекватным черным-черным персонажем. — Аберфорт одолжил у Геллерта самопомешивающийся котел, нарушил технику безопасности, и все взорвалось…

— Не взорвалось бы, если кое-кто не влез бы с советами! — вспыхнул младший брат, и английский вариант «Санта-Барбары» пошел по накатанной.

— Напыщенный идиот!

— Не читающий инструкции!

— Помет гиппогрифа!

— Кусок навоза!

— Оба — два идиота… — вмешался Гриндевальд, обращаясь почему-то к Ариане. Тем не менее, его услышали.

— А ты вообще заткнись! — прогремел хор славных отпрысков не очень-то и древней и богатой, но гордой семьи Дамблдор. Братья посмотрели друг на друга и, вдруг поняв, что хотя бы в чем-то оказались единодушны, поспешили загладить эту оплошность.

Ариана и Геллерт посмотрели друг на друга и синхронно вздохнули.

— И давно они так? — спросила она, решив поддержать беседу. Юный Гриндевальд пожал плечами.

— Не знаю, часов с собой не ношу. Они, понимаешь ли, меня разбудили своими криками, я вспомнил, что одолжил Аберфорту свой котел, который еще со школы остался. Я понял, что что-то тут нечисто, сунул ноги в тапки и вбежал к ним чуть ли не в исподнем… — племянник Батильды сделал выразительную паузу. Арина незаметно скосила глаза вниз, действительно обнаруживая на ногах Гриндевальда тапочки, точнее, то, что когда-то было ими.

— И что? Вы пришли, а все взорвалось? — полюбопытствовала девочка, уже заранее знала, что права. Гриндевальд со вздохом кивнул: серьезное выражение на его лице отчего-то выглядело неестественно.

— Зрите в корень, фройляйн, зрите в корень. Они мало того, что мой котел взорвали, еще и испачкали меня копотью от моего же котла! И как я домой пойду?.. — внезапно он перестал сокрушаться и хитро посмотрел на девочку. — Вы знаете, фройляйн, давайте на «ты». Все это выканье приближает нас к возрасту престарелых пеньков, которые сейчас повсюду. Вы ведь не хотите становиться пеньком преждевременно, верно?

— Не пеньком, — возразила Ариана с самым серьезным выражением лица. — Пеньчихой.

— А у вас неплохое чувство юмора, — улыбнулся Гриндевальд. — Ну что, принимаете мое предложение?

— Принимаю, — улыбнулась Ариана в ответ и от души пожала протянутую ладонь. — Правда, я делаю это только потому, что, судя по тому, что они взорвали ваш… твой котел, то они такие же, как ты. Следовательно, мне уже прямо сейчас придется начинать привыкать к тому, что в моем доме будет маячить твоя рожа.

— Ха, сначала спроси меня, хочу ли я того, чтобы моя рожа маячила в твоем доме, — беззлобно огрызнулся Геллерт — чувство юмора у него, определенно, имелось, хоть и сильно подпорченное. — А сейчас, кажется, мне придется применить всю мою храбрость, чтобы разнять твоих братьев, иначе, чувствую, здесь будет еще ужаснее…

Гриндевальд взмахнул палочкой, и спорщиков окатило водой, как из ковша. Мокрые и злые, они прекратили перепалку и уставились друг на друга, тяжело дыша. Вода стекала на пол черными каплями, создавая серые борозды на их черных лицах. Альбус со вздохом протер закопченные стекла очков и с досадой констатировал, что они стали еще чернее.

— Все спорят и спорят, как кошка с собакой. Вы бы, джентльмены, обратили внимание на то, что сестру пугаете…

— И правда, мы, кажется, слишком уж переборщили, — признал Альбус, как старший. Арина расставила руки в боки.

— И что же произошло?

— Я варил зелье для ЖАБА…

— Он варил зелье, игнорируя все правила, в результате взорвал чужой котел!

— Я бы не взорвал его, если кое-кто не полез бы выкручивать таймер!

— Я не выкручивал, а выключал, потому что ты про него забыл!

— Идиот!

— Мерзавец!

— Помет гиппогрифа!

— Хватит! — прикрикнула Арина, понимая, что так они никогда не закончат. Про себя она уже злилась на то, что ей хватило глупости спросить у этих вечных спорщиков причину: не уймутся же. — Мне все равно, из-за чего вы напакостили, но вы напакостили, и потрудитесь, пожалуйста, убрать за собой!

— Чтоб вы знали, джентльмены, волшебная копоть заклинанием не убирается, — произнес Гриндевальд и гадко ухмыльнулся. Черный-черный Аберфорт и черный-черный Альбус с пронзительным стоном упали в черные-черные кресла черной-черной гостиной, причем черный-черный Альбус чуть не растянулся на черном-черном полу.

Определенно, для этого дня черноты было слишком много.

Глава опубликована: 27.06.2015
Предыдущая главаСледующая глава
6 комментариев
Мне нравится Ваша идея:))
Это должно быть интересно, к тому же я люблю Альбуса:)
Жора Харрисонавтор Онлайн
ninpo,
Я тоже его обожаю :0. Любимый персонаж еще с детства, поэтому, вопреки всяческим дамбигадам, Альбус будет белый и пушистый.
Цитата сообщения Жора Харрисон от 22.04.2015 в 22:02
ninpo,
Я тоже его обожаю :0. Любимый персонаж еще с детства, поэтому, вопреки всяческим дамбигадам, Альбус будет белый и пушистый.


Ну и правильно! Он неплохой человек, очень неплохой, а его так часто выставляют гадом. Ну все люди делают ошибки, но "уродом" то его зачем делать?
Очень интересно! Жду продолжение!
Одевать платья - во что? Во что Ариане нравилось одевать платья?
Надевать что-то на кого-то (в том числе на себя).
Одевать кого-то во что-то.
Автор, позвольте указать на пару медицинских ляпов. Если человек получает кислородную поддержку, в носу у него не капсюли, а канюли. Дефибриллятор никак на может очистить воздух, ну совсем никак. Он нужен для восстановления сердечного ритма. Кислород же пациенты получают через кислородный концентратор. Ну и по мелочи, рак легких у 14-летнего подростка - большая редкость, ближе к жизни было бы, если бы Арина страдала муковисцидозом, например.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх