Короткая сцена, простой антураж, обычные люди, банальный любовный треугольник: понятные, всем известные, уже виданные-перевиданные чувства…
Но такова способность мастера – простыми речами почти бездействующих героев так живо, отчетливо, рельефно, так искренне, эмоционально-ярко и проникновенно показать атмосферу надрыва, которая будоражит до глубин души, вызывает понимание смысла страданий, и через сопереживание – озарение, что не только они, герои романа со своей бедой, а все, все мы сдавлены клеткой жестокой оценки обществом, надуманных правил и условностей, неизбежных обязательств и долженствований. Никто не будет пощажен, никто не ускользнет. Это захватит всех.
Поэтому такое становится классикой.
#хроники_пельменя
Пельмень чем-то похож на ребёнка 2-3 лет: тоже тянет в рот всё, что найдётся. Причём иногда это очевидные вещи, а иногда - нечто такое, о существовании чего в доме никто и не думал!
Вот тут он пытается угрызть хозяйский шарф:
Тут вцепился в картонную коробку из-под корма:
За кадром остались неудачная попытка обгрызть искусственную ёлку (ёлка сразу была убрана) и почти удачная попытка сожрать кусочек чудом найденной картонной открытки (кусятель оказался в последний момент схвачен за шкирняк медведом, и уже откушенный кусочек был отобран).
Моя сумка, резиновые шлёпки, швы на занавесках, молнии на пуховиках - про это я молчу, это всё грызётся привычно и рутинно. Игрушки тоже грызутся, но кусенице важно разнообразие.
Задумчивый Пельмень, размышляющий, чего б ещё угрызть:
К другим новостям: к 8 месяцам Пельмеха наконец-то научился не только скакать и носиться с утра до вечера, но и периодически спать в течение дня. Поэтому теперь у меня есть редкие фото спящей пусеницы:
Может быть, к году он и научится спать по 16 часов в сутки, как полагается коту. Пока что, конечно, он и 12 часов не всегда набирает. У нас другие дела: мы скачем!
Уже почти 8,5 месяцев и 3,2 кило. Шубимся, усимся и пельменимся:
А иногда, по старой памяти, снова забираемся в хозяйскую прикроватную тумбочку:
Но такова способность мастера – простыми речами почти бездействующих героев так живо, отчетливо, рельефно, так искренне, эмоционально-ярко и проникновенно показать атмосферу надрыва, которая будоражит до глубин души, вызывает понимание смысла страданий, и через сопереживание – озарение, что не только они, герои романа со своей бедой, а все, все мы сдавлены клеткой жестокой оценки обществом, надуманных правил и условностей, неизбежных обязательств и долженствований. Никто не будет пощажен, никто не ускользнет. Это захватит всех.
Поэтому такое становится классикой.