ААTTA

Нейросеть

Сириус, с растрепанными черными волосами и озорным блеском в глазах, носился по коридорам, словно маленький ураган. Следом за ним, тяжело вздыхая и кряхтя “ой-вай-вой-ой”, волочил свои тонкие, с подагрическими коленями, ноги, Кикимер — старый домовой эльф Блэков. Его сморщенное, будто печеное яблоко, лицо выражало крайнюю степень страдания, а маленькие, прищуренные глаза, оттого что он уже плохо видел, казалось, вот-вот выплеснут слезы. Крючковатый нос лишь добавлял трагизма и без того жалкому облику.

Нейросеть

Ингигерда осмотрелась. Над крышами поднимались тонкие струйки дыма — хозяйки разжигали очаги, готовя утреннюю трапезу. Вокруг начинали пробуждаться торговые ряды: кое-где откидывали доски, прикрывавшие прилавки на ночь, слышался скрип открываемых ставен. Где-то за углом застучал молот кузнеца, отбивая первый ритм трудового дня.

Нейросеть

Нейросеть

Внезапно мерный цокот копыт нарушил заунывную песнь моря. Ингигерда обернулась. К ней приближался конь масти серой в яблоках. Пар густыми клубами вырывался из его ноздрей.

— Лошадь? — прошептала Инги в изумлении.

Конь приблизился, и его теплое дыхание коснулось щеки девочки. Она протянула руку и погладила мягкую, бархатистую морду.

— Ну, здравствуй… Откуда ты явился?

Конь фыркнул, тряхнув грив...>>ой, будто отвечая на ее приветствие.

— Любопытно, как тебя звать?

Ингигерда вновь устремила взгляд вдаль, туда, где море сливалось с серым небом. Тоска по дому, по теплому очагу и ласковым объятиям матери сжала ее сердце.

— Я Ингигерда… Ингигерда Блэк, дочь Альдерамина Блэка.

Нейросеть

Вскоре донесся мерный стук трости. В зал, опираясь на посох, вступил старец. Фигура его трепетала, шаги были медленны и нетверды. Дракончик на его плече пискнул.

Нейросеть

Цефей порывисто воззрился на отца. Глаза его, сумрачные, в глубине которых мерцало что-то неуловимое — то ли свет, то ли тень, — встретились со взглядом родителя. Выражением лица юноша словно говорил отцу: "Понимание твое о красоте весьма… своеобразно" . Алисента напоминала Цефею лунного тельца — та же длинная шея, те же огромные выпуклые очи. Альтаир, точно поняв послание отпрыска, утратил строгую безмятежность. Морщины на нахмуренном челе и в уголках прищуренных глаз будто гласили: "Не привередничай. Она вовсе не дурна".

Нейросеть

— Отстань! Не приближайся! — кричала она, задыхаясь от ужаса.

Инги споткнулась, рухнула наземь, перекатилась. Вскочила, обернулась — гиппогриф был совсем близко, его тень накрыла ее.

Зверь рывком выбросил лапу — когти вонзились в плечо девочки, прорвав ткань платья. Ингигерда вскрикнула. Кровь хлынула горячей струей, пропитала одежду. Гиппогриф схватил клювом ворот ее одежды, приподнял, резко мотнул головой из стороны в сторону — девочку швырнуло об ствол дерева. Удар выбил воздух из груди. Она обвалилась на землю, едва дыша.

Нейросеть

Отрывок из произведения "Любви здесь не место"


Люциус покинул свой кабинет. Одернув пиджак, он выкрикнул:
— Добби!
После чего направился по анфиладе фамильного поместья, мысленно предвкушая, как накажет бестолкового домашнего эльфа. Задача была до смешного проста — доставить документы из кабинета его отца. Однако домовик словно сквозь землю провалился.
То, что предстало взору, заставило Люциуса...>> замереть на пороге гостиной, словно пораженного заклинанием “Петрификус Тоталус”. Мэнор… его Мэнор, оплот аристократической сдержанности и безупречного вкуса, превратился… во что?
В центре огромного зала возвышалась рождественская ель. Огромная, пышная, она была усыпана диковинными разноцветными шарами, мигающими огоньками и — о ужас! — нелепыми фигурками гномов в колпаках. Воздух наполнял свежий запах хвои.
Но самое невероятное происходило вокруг этой зеленой вульгарности. Нарцисса стояла на шаткой табуретке, балансируя с грацией балерины, пытаясь водрузить на верхушку дерева огромную золотую звезду. Рядом суетился Добби: он подпрыгивал и возбужденно лопотал, а его огромные глаза сияли восторгом.
— Нет-нет, госпожа Нарцисса! Чуть левее! Вот так! Ох, Добби так рад, так рад, что в Мэноре будет Рождество!
Малфой откашлялся.
— Нарцисса?
Цисси вздрогнула и едва не потеряла равновесие. Добби тут же подскочил к ней.
— Люциус! Дорогой! Зачем же так пугать? — воскликнула Нарци, спрыгивая с табурета. — Мы тут… решили немного украсить Мэнор к празднику.
— Украсить? — переспросил Малфой, смерив взглядом зал, утопающий в рождественской атрибутике. — Это ты называешь украшением?
— Неужели тебе не по нраву?
Люциус приблизился, взор скользнул по необъятной ели.
— Если бы отец был дома, он впал бы в глубочайшее потрясение, — проронил он, едва сдерживая усмешку.
Нарцисса мимолетно коснулась его губ легким поцелуем.
— Если бы Абраксас был дома, я на такое и не решилась, — ответила она. — Помоги мне! Нужно еще повесить во-о-о-н те шары, — она указала на коробку, стоящую у кресла.
— Ах, значи

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

— Случайность, говоришь? — промурлыкала она. Рука ее медленно устремилась к моему лицу, пальцы коснулись щеки — нежные. — Я слышала обрывки твоих речей о том, что ты забыл прошлую жизнь… Память — вещь обманчивая. Сейчас ты считаешь себя никем, а удачу — лишь прихотью судьбы. А завтра ты окажешься воином. Я могу помочь тебе вновь обрести утраченные воспоминания. Если, конечно, ты этого желаешь.

— ...>>Ты можешь мне помочь? — вопросил я с изумлением.

Она приподнялась на цыпочки и прошептала мне на ухо:

— Все, что угодно, милый, — ее горячее дыхание коснулось моей кожи, вызывая мурашки по всему телу.

Нейросеть

С трудом приподнявшись на дрожащих руках, я огляделся. Вокруг — ни души. Только бескрайнее, темное море. Его волны лениво накатывали на берег, рождая монотонный шум прибоя, перекликающийся с криком чаек. Пляж был усеян обломками дерева. Судя по некоторым деталям, это были части корабля, выброшенные на берег разбушевавшейся стихией. Где я? Как я сюда попал? Я попытался ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний, но разум был пуст. Кто я? Этого я тоже не знал. Имя, лицо, прошлое — все было стерто.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть