ААTTA

Нейросеть

Нейросеть

«А ведь они могли бы составить весьма эффектную пару, по крайней мере, внешне. Гармоничный дуэт. Он напоминает хищную птицу, с этими точеными чертами лица. Высокий, с подтянутой фигурой. Волосы, цвета воронова крыла, всегда безупречно уложены… Густые брови, глаза оттенка темного янтаря…»

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Лицо Блазия побледнело, глаза расширились от ужаса. Он порывисто схватил друга за запястье.

— Нет… Не уходи!

Ноктурнус мягко высвободил руку. На его лице не было и тени страха. Он положил ладонь на плечо Блазия и, глядя прямо в глаза, произнес негромко, но твердо:

— Слушай меня, брат. Я вернусь. Обязательно вернусь.

Сражусь — и вернусь. Клянусь тебе.

Нейросеть

Фигулус ворвался в комнату, захлопнул дверь и тяжелыми шагами промерил пространство из одного конца в другой. Остановился напротив стены, тяжело дыша. Стиснул кулаки. Мгновение — и он с размаху вмазал костяшками в каменную кладку. Бардовая штукатурка посыпалась на пол.

Нейросеть

Секст замер, едва увидев зрелище: его боец, с которым он заключил контракт для поединков с дикарем, дрался с каким-то хромым ушлепком. Гнев вскипел в груди патриция, и он рыкнул:

— Это еще что за хрень?! Какого Марса тут происходит?!

Страж изумленно вскинул брови, глядя, как опытный гладиатор огребает от какого-то калеки, и осторожно, боясь нарваться на гнев господина, произнес:

— Это и есть тот самый человек, о котором я вам доложил.

Нейросеть

Он отворил дверь — и перед ним открылась просторная комната, оформленная в теплых терракотовых и золотистых тонах. Роскошь чувствовалась в каждой детали. Стены украшали фрески с изображением гладиаторских поединков: мускулистые фигуры, взмахи мечей, напряженные лица. Потолок был расписан сложным орнаментом с мотивами лавра и аканта. В центре покоев у стены возвышалась массивная кровать с резным изголовьем.

Нейросеть

Его внимание вдруг привлекли трое гладиаторов в отдалении. Они тренировались: один против двоих. Фигулус сощурился, вперив взор в одного из бойцов. Тот возвышался над остальными — исполинская гора мускулов: бугристые бицепсы, рельефный пресс. Лысая башка лоснилась от пота, а густая щетина, точно волчья шерсть, обрамляла морду. В каждом жесте — звериная мощь, в каждом шаге — холодная, непоколебимая уверенность. Не человек — сама смерть в шкуре гладиатора

Нейросеть

Фигулус, сопровождаемый стражем в начищенных до блеска доспехах, переступил порог лудуса Секста Цецилия. Он явился сюда прямиком после визита в домус Секста. Слуги того доложили, что хозяин отбыл наблюдать за тренировкой бойцов на базу гладиаторов. Перед Фигулусом раскинулась просторная песчаная арена, залитая полуденным солнцем. На ней усердно тренировались гладиаторы. По бокам площадки, за масси...>>вными коринфскими колоннами, тянулись строения: казарменные комнаты, узнаваемые по узким оконцам; и трапезная, из приоткрытой двери которой доносился соблазнительный аромат свежеиспеченного хлеба и тушеного мяса. В животе у Фигулуса заурчало. Слева, над помещениями, возвышалась небольшая пристройка с широким балконом. Без сомнений — личные покои Секста. На дальнем конце территории высилось двухэтажное здание с дымящимися трубами — термы. Воздух на базе был густ и тяжел, пропитан запахами пота, железа и крови.

Нейросеть

Перед ним стоял тучный, поистине необъятный мужчина лет пятидесяти. Туника была настолько ему мала, что ее пришлось разрезать поперек: верхняя часть превратилась в короткую полосу ткани, едва прикрывавшую грудь, а нижняя свисала юбкой, кое-как прикрывая бедра. Мужчина пытался хоть как-то прикрыть живот наброшенной поверх одеяния тогой, но та все время соскальзывала. На поясе висел гладиус.

Нейросеть

Глина упрямо не желала принимать нужную форму. Фигулус хмурился, сжимал изделие сильнее, тянул вверх и сглаживал боковины смоченными в воде ладонями. Решил чуть увеличить скорость вращения — и тут же верх горшка осел.

Он остановил круг.

Фигулус снова увлажнил руки, тщательно размял глину и начал заново. Пальцы мягко скользили по влажным стенкам сосуда, буквально ласкали его.

Нейросеть

Спустя несколько дней плавания корабль наконец пристал к пристани Помпей. Фола, закованного в кандалы, бесцеремонно подтолкнули к сходне. Он неуверенно ступил на шаткую доску, перекинутую с судна на причал. Фол щурился — яркий солнечный свет слепил глаза после полумрака трюма. Слух его терзало множество звуков: крик чаек, лязг цепей, скрип деревянных блоков и талей, гортанные команды кормчих, груб...>>ые ругательства грузчиков, оживленные переговоры торговцев и перебранки носильщиков. Над портом витал густой, многослойный запах: соленая свежесть моря смешивалась с пряными ароматами трав, терпким духом смолы и дегтя, вонью гниющих водорослей и запахом рыбы

Нейросеть

Они прошли в обеденную зону. Стены здесь хранили следы времени: по фрескам, где были запечатлены фигуры людей в сценах повседневной жизни, тянулись тонкие трещины. В центре комнаты стоял массивный деревянный стол прямоугольной формы, по обе стороны от него — две скамьи. У одной из стен расположился очаг. Огонь почти догорел, лишь угли еще тлели, разливая по помещению мягкое тепло. По бокам от очага, на полках, устремленных к украшенному узорами потолку, стояли глиняные горшки, миски и кувшины, а также лежало несколько деревянных ложек.

Нейросеть

Расплатившись с мужчиной, который подвез его, Фигулус направился к своему жилищу — скромному двухэтажному дому с обветшалыми стенами теплого охристого оттенка. Местами штукатурка совсем отвалилась, обнажая каменную кладку. Черепица на крыше совсем выгорела.

Нейросеть

Войдя, Фол медленно обвел взглядом термы. В центре мраморного зала раскинулся бассейн с бирюзовой водой — она лениво колыхалась, отражая массивные колонны, что поддерживали сводчатый потолок. Небольшой прямоугольный проем в крыше пропускал естественный свет, что играл бликами на поверхности воды. Бронзовые светильники, висевшие на цепях вдоль стен, источали мягкий золотистый свет. В помещении было тепло и влажно

Нейросеть

Перед ними раскинулся просторный прямоугольный двор, усыпанный песком, в центре которого тренировались гладиаторы: одни отрабатывали удары деревянными мечами на бревнах высотой по пояс, другие сражались парами, орудуя затупленными гладиусами. Все это происходило под бдительным надзором учителя — он стоял, прислонившись к массивной мраморной колонне, скрестив руки на груди, и время от времени рявкая.

Нейросеть

Фигулус переступил порог домуса Публия Овидия Лупуса. Небольшой фауцес(3) вывел его в просторный атриум(4). У дальней стены виднелся таблинум: открытое помещение, где за массивным столом сидел Публий, неторопливо разбирая свитки. За его спиной, сквозь проем, угадывался перистиль — тихий двор с колоннадой и журчащим фонтаном.

Нейросеть

Фол пришел на их любимое с детства место — к небольшому водопаду, чьи струи с тихим шелестом падали в прозрачный бассейн. Эни ждала его, стоя у кромки воды, скрестив руки на груди. Ее взгляд был холоден, а поза — непреклонна.

— Эни… — начал он, но тут же зажмурился от резкого, пронзительного вопля, от которого в ушах зазвенело.

— Так вот каков твой сюрприз?! О, поистине великолепный дар! Римлянин в цепях — что может быть желаннее для невесты? Я от счастья сейчас в обморок упаду!

Нейросеть

Люц толкнул дверь. Картина, открывшаяся перед товарищами, заставила даже измученного Фигулуса усмехнуться. Лекарь, прозванный среди солдат Греком — ибо родом он был из Эллады, а подлинное имя его было столь замысловато, что никто не мог его удержать в памяти, — крепко спал за столом, уронив голову на раскрытый свиток. Лунный свет, пробивавшийся сквозь незакрытое ставнями окно, мягко озарял лицо спящего и заставлял блестеть тонкую нить слюны, протянувшуюся из уголка его рта.

Нейросеть

— Дайте-ка и мне взглянуть! Я тоже желаю увидеть свое будущее! — воскликнула Эния и плюхнулась рядом с Фолом.

Тот покосился на нее и слегка отодвинулся. Она придвинулась вплотную. Он отсел еще дальше — она последовала за ним и прислонилась плечом к его плечу.

— Привет, — протянула Эния с лукавой улыбкой, глядя на него и хлопая ресницами.

Она потянулась губами к его щеке. Фол резко отпрянул и с глухим стуком свалился на землю — бревно, на котором он сидел, кончилось. Лир и Борн загоготали.