ААTTA

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Тишина. Все взгляды устремились к старой Шляпе, которая, казалось… уснула.

Затем, словно пробудившись, та пробормотала:

— Хм... еще один Блэк, значит...

Сириус невольно вздрогнул.

— Да, да, вижу... импульсивность, невероятный ум, а главное — жгучее желание доказать свою правоту… — продолжала Шляпа.

Сириус, что-то прошептал ей. По движению его губ можно было различить лишь отдельные слова, но ...>>их хватило, чтобы понять: он отчаянно умолял.

— Интересно... Вижу храбрость, отвагу... и непоколебимую веру в собственные идеалы. Непростой ты мальчик, Сириус Блэк. Очень непростой...

— Не томи, прошу, — тихо сказала Андромеда, которой казалось, что прошла целая вечность.

И тут, как будто громовой залп, оглушивший Большой зал, прозвучал вердикт:

— Гриффиндор!

Нейросеть

Когда Нарцисса коснулась последней ступени, Беллатриса стояла прямо перед ней. Расстояние между ними было таким ничтожным, что дыхание старшей сестры опаляло лицо. Никогда прежде Цисси не видела Беллу такой. Черные глаза метали искры, словно раскаленные угли, а черные, как смоль, волосы почти выбились из сложной прически, добавляя образу безумства. Элегантное черное платье подчеркивало темную ауру вокруг Беллатрисы. На фоне этого мрака ее кожа казалась мертвенно-бледной. Нарцисса невольно отшатнулась.

Нейросеть

Эван обернулся, и Цисси увидела его удивительные голубые глаза, в глубине которых, казалось, плескалось само небо. Розье, попрощавшись с Радольфусом, который с братской заботой помогал брату отыскать свою потерянную среди первокурсников толпу, направился к ним, небрежно элегантный в своей расхлябанности: рубашка навыпуск, галстук ослаблен, мантия помята, а темные волосы, собранные в небрежный пучок, грозились вырваться на свободу при первом порыве ветра и жить по собственным правилам.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Маргарита не была юна — лет двадцать пять, может, чуть более. Но подле Малькольма она казалась почти девочкой. Причина крылась не в том, что Малькольм был приблизительно вдвое старше ее, а в разительном несходстве их обликов и нравов. Она — словно декоративная фигурка, изваянная из мрамора: стан тонкий, кожа белее молока, подбородок острый, очи серые, в коих затаился испуг. Темно-русые локоны обра...>>мляли лик. Маргарита сидела прямо, сложив длани на коленях. Он же — суровый муж, с в меру тучным телосложением и грубоватыми, небрежными повадками. Малькольм жевал ножку фазана и беседовал с поданным, не стыдясь говорить с полным ртом. Порой он похрюкивал от смеха.

Нейросеть

Нейросеть

Завершив речь, Ингигерда уразумела, что стоит столь близко к королю, что может различить малейшие детали его лица: тень от ресниц, родинку на скуле, тонкую черту шрама у уголка уст. Взор ее невольно задержался на его губах — и сердце сбилось с ритма.

«Каково это — коснуться их своими губами?»

Нейросеть

Приподнялся на локтях — каждая мышца отозвалась тянущей болью. Взгляд его неспешно скользнул по помещению, озаренному первыми лучами рассвета, пробивавшимися сквозь узкие оконца. Несомненно, сие были дворцовые покои: стены из светлого камня; в очаге тлели угли, а у его подножия стояли корзины, доверху наполненные поленьями; на гобелене, висевшем над ним, была изображена сцена охоты: всадники с нат...>>янутыми луками настигали вепря; справа от очага, в углу, примостился резной шкаф; Цефей опустил взор: на полу раскинулись охотничьи трофеи — медвежий мех да шкура кабана с головой, из пасти коей торчали желтые клыки; затем он осмотрел ложе, на котором возлежал, — большую кровать под темно-зеленым бархатным балдахином.

Нейросеть

Незнакомец внезапно приподнялся на локтях, словно хмель в единое мгновенье выветрился из главы его.

— Ты — Вильгельм! — возгласил он с пылом.

— Чего?! — вскинулся Блэк.

— Вот отчего скрываешь лик под капюшоном!

Мужик вскочил и вознамерился сорвать покров с главы Блэка. Тот, не мешкая, ударил его в нос. Мужик, ухватив одеяние противника, опрокинулся вспять на ложе, увлекая за собою того.

Нейросеть

Когда были сострижены последние пряди, монахини наконец отпустили девочку. Ингигерда медленно подняла руку. Волосы ныне не доходили даже до плеч. Она посмотрела на Евфрасию. Взгляд той светился удовлетворением. В груди закипела ярость. Девочка вскочила со стула, рванулась вперед и встала прямо пред монахиней.

— Сука! — выкрикнула она.

Нейросеть

Ингигерда ахнула: на ветхом стуле дремало существо — лицо старца с сетью морщин и густой седой бородой, спадавшей на грудь; однако над длинными седыми волосами возвышались огромные рога. Руки людские, а задние конечности завершались копытами. Из приоткрытого рта тянулась нить слюны. Козлиное ухо дернулось, когда на него опустилась назойливая муха.

Нейросеть

Сириус, с растрепанными черными волосами и озорным блеском в глазах, носился по коридорам, словно маленький ураган. Следом за ним, тяжело вздыхая и кряхтя “ой-вай-вой-ой”, волочил свои тонкие, с подагрическими коленями, ноги, Кикимер — старый домовой эльф Блэков. Его сморщенное, будто печеное яблоко, лицо выражало крайнюю степень страдания, а маленькие, прищуренные глаза, оттого что он уже плохо видел, казалось, вот-вот выплеснут слезы. Крючковатый нос лишь добавлял трагизма и без того жалкому облику.

Нейросеть

Ингигерда осмотрелась. Над крышами поднимались тонкие струйки дыма — хозяйки разжигали очаги, готовя утреннюю трапезу. Вокруг начинали пробуждаться торговые ряды: кое-где откидывали доски, прикрывавшие прилавки на ночь, слышался скрип открываемых ставен. Где-то за углом застучал молот кузнеца, отбивая первый ритм трудового дня.

Нейросеть

Нейросеть

Внезапно мерный цокот копыт нарушил заунывную песнь моря. Ингигерда обернулась. К ней приближался конь масти серой в яблоках. Пар густыми клубами вырывался из его ноздрей.

— Лошадь? — прошептала Инги в изумлении.

Конь приблизился, и его теплое дыхание коснулось щеки девочки. Она протянула руку и погладила мягкую, бархатистую морду.

— Ну, здравствуй… Откуда ты явился?

Конь фыркнул, тряхнув грив...>>ой, будто отвечая на ее приветствие.

— Любопытно, как тебя звать?

Ингигерда вновь устремила взгляд вдаль, туда, где море сливалось с серым небом. Тоска по дому, по теплому очагу и ласковым объятиям матери сжала ее сердце.

— Я Ингигерда… Ингигерда Блэк, дочь Альдерамина Блэка.

Нейросеть

Вскоре донесся мерный стук трости. В зал, опираясь на посох, вступил старец. Фигура его трепетала, шаги были медленны и нетверды. Дракончик на его плече пискнул.