ААTTA

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Маргарита не была юна — лет двадцать пять, может, чуть более. Но подле Малькольма она казалась почти девочкой. Причина крылась не в том, что Малькольм был приблизительно вдвое старше ее, а в разительном несходстве их обликов и нравов. Она — словно декоративная фигурка, изваянная из мрамора: стан тонкий, кожа белее молока, подбородок острый, очи серые, в коих затаился испуг. Темно-русые локоны обра...>>мляли лик. Маргарита сидела прямо, сложив длани на коленях. Он же — суровый муж, с в меру тучным телосложением и грубоватыми, небрежными повадками. Малькольм жевал ножку фазана и беседовал с поданным, не стыдясь говорить с полным ртом. Порой он похрюкивал от смеха.

Нейросеть

Нейросеть

Завершив речь, Ингигерда уразумела, что стоит столь близко к королю, что может различить малейшие детали его лица: тень от ресниц, родинку на скуле, тонкую черту шрама у уголка уст. Взор ее невольно задержался на его губах — и сердце сбилось с ритма.

«Каково это — коснуться их своими губами?»

Нейросеть

Приподнялся на локтях — каждая мышца отозвалась тянущей болью. Взгляд его неспешно скользнул по помещению, озаренному первыми лучами рассвета, пробивавшимися сквозь узкие оконца. Несомненно, сие были дворцовые покои: стены из светлого камня; в очаге тлели угли, а у его подножия стояли корзины, доверху наполненные поленьями; на гобелене, висевшем над ним, была изображена сцена охоты: всадники с нат...>>янутыми луками настигали вепря; справа от очага, в углу, примостился резной шкаф; Цефей опустил взор: на полу раскинулись охотничьи трофеи — медвежий мех да шкура кабана с головой, из пасти коей торчали желтые клыки; затем он осмотрел ложе, на котором возлежал, — большую кровать под темно-зеленым бархатным балдахином.

Нейросеть

Незнакомец внезапно приподнялся на локтях, словно хмель в единое мгновенье выветрился из главы его.

— Ты — Вильгельм! — возгласил он с пылом.

— Чего?! — вскинулся Блэк.

— Вот отчего скрываешь лик под капюшоном!

Мужик вскочил и вознамерился сорвать покров с главы Блэка. Тот, не мешкая, ударил его в нос. Мужик, ухватив одеяние противника, опрокинулся вспять на ложе, увлекая за собою того.

Нейросеть

Когда были сострижены последние пряди, монахини наконец отпустили девочку. Ингигерда медленно подняла руку. Волосы ныне не доходили даже до плеч. Она посмотрела на Евфрасию. Взгляд той светился удовлетворением. В груди закипела ярость. Девочка вскочила со стула, рванулась вперед и встала прямо пред монахиней.

— Сука! — выкрикнула она.

Нейросеть

Ингигерда ахнула: на ветхом стуле дремало существо — лицо старца с сетью морщин и густой седой бородой, спадавшей на грудь; однако над длинными седыми волосами возвышались огромные рога. Руки людские, а задние конечности завершались копытами. Из приоткрытого рта тянулась нить слюны. Козлиное ухо дернулось, когда на него опустилась назойливая муха.

Нейросеть

Локомотив, с шипением выпустив клубы пара, замер у платформы Хогвартса. Впереди, на фоне ночного звездного неба, на горе, возвышаясь над водами Черного озера, стоял замок. Огромный, темный, с множеством башен, которые, казалось, пронзали облака. Окна мерцали золотистым, манящим светом, обещая уют, тепло и тайну знаний, сокрытых в его древних стенах.

Нейросеть

Сириус, с растрепанными черными волосами и озорным блеском в глазах, носился по коридорам, словно маленький ураган. Следом за ним, тяжело вздыхая и кряхтя “ой-вай-вой-ой”, волочил свои тонкие, с подагрическими коленями, ноги, Кикимер — старый домовой эльф Блэков. Его сморщенное, будто печеное яблоко, лицо выражало крайнюю степень страдания, а маленькие, прищуренные глаза, оттого что он уже плохо видел, казалось, вот-вот выплеснут слезы. Крючковатый нос лишь добавлял трагизма и без того жалкому облику.

Нейросеть

Ингигерда осмотрелась. Над крышами поднимались тонкие струйки дыма — хозяйки разжигали очаги, готовя утреннюю трапезу. Вокруг начинали пробуждаться торговые ряды: кое-где откидывали доски, прикрывавшие прилавки на ночь, слышался скрип открываемых ставен. Где-то за углом застучал молот кузнеца, отбивая первый ритм трудового дня.

Нейросеть

Нейросеть

Поезд Хогвартс-экспресс медленно отъезжал от платформы 9 и 3/4 вокзала Кингс-Кросс, постепенно набирая скорость.

Чух-чух... чух-чух…

Нейросеть

Внезапно мерный цокот копыт нарушил заунывную песнь моря. Ингигерда обернулась. К ней приближался конь масти серой в яблоках. Пар густыми клубами вырывался из его ноздрей.

— Лошадь? — прошептала Инги в изумлении.

Конь приблизился, и его теплое дыхание коснулось щеки девочки. Она протянула руку и погладила мягкую, бархатистую морду.

— Ну, здравствуй… Откуда ты явился?

Конь фыркнул, тряхнув грив...>>ой, будто отвечая на ее приветствие.

— Любопытно, как тебя звать?

Ингигерда вновь устремила взгляд вдаль, туда, где море сливалось с серым небом. Тоска по дому, по теплому очагу и ласковым объятиям матери сжала ее сердце.

— Я Ингигерда… Ингигерда Блэк, дочь Альдерамина Блэка.

Нейросеть

Вскоре донесся мерный стук трости. В зал, опираясь на посох, вступил старец. Фигура его трепетала, шаги были медленны и нетверды. Дракончик на его плече пискнул.

Нейросеть

Цефей порывисто воззрился на отца. Глаза его, сумрачные, в глубине которых мерцало что-то неуловимое — то ли свет, то ли тень, — встретились со взглядом родителя. Выражением лица юноша словно говорил отцу: "Понимание твое о красоте весьма… своеобразно" . Алисента напоминала Цефею лунного тельца — та же длинная шея, те же огромные выпуклые очи. Альтаир, точно поняв послание отпрыска, утратил строгую безмятежность. Морщины на нахмуренном челе и в уголках прищуренных глаз будто гласили: "Не привередничай. Она вовсе не дурна".

Нейросеть

— Отстань! Не приближайся! — кричала она, задыхаясь от ужаса.

Инги споткнулась, рухнула наземь, перекатилась. Вскочила, обернулась — гиппогриф был совсем близко, его тень накрыла ее.

Зверь рывком выбросил лапу — когти вонзились в плечо девочки, прорвав ткань платья. Ингигерда вскрикнула. Кровь хлынула горячей струей, пропитала одежду. Гиппогриф схватил клювом ворот ее одежды, приподнял, резко мотнул головой из стороны в сторону — девочку швырнуло об ствол дерева. Удар выбил воздух из груди. Она обвалилась на землю, едва дыша.

Нейросеть

Отрывок из произведения "Любви здесь не место"


Люциус покинул свой кабинет. Одернув пиджак, он выкрикнул:
— Добби!
После чего направился по анфиладе фамильного поместья, мысленно предвкушая, как накажет бестолкового домашнего эльфа. Задача была до смешного проста — доставить документы из кабинета его отца. Однако домовик словно сквозь землю провалился.
То, что предстало взору, заставило Люциуса...>> замереть на пороге гостиной, словно пораженного заклинанием “Петрификус Тоталус”. Мэнор… его Мэнор, оплот аристократической сдержанности и безупречного вкуса, превратился… во что?
В центре огромного зала возвышалась рождественская ель. Огромная, пышная, она была усыпана диковинными разноцветными шарами, мигающими огоньками и — о ужас! — нелепыми фигурками гномов в колпаках. Воздух наполнял свежий запах хвои.
Но самое невероятное происходило вокруг этой зеленой вульгарности. Нарцисса стояла на шаткой табуретке, балансируя с грацией балерины, пытаясь водрузить на верхушку дерева огромную золотую звезду. Рядом суетился Добби: он подпрыгивал и возбужденно лопотал, а его огромные глаза сияли восторгом.
— Нет-нет, госпожа Нарцисса! Чуть левее! Вот так! Ох, Добби так рад, так рад, что в Мэноре будет Рождество!
Малфой откашлялся.
— Нарцисса?
Цисси вздрогнула и едва не потеряла равновесие. Добби тут же подскочил к ней.
— Люциус! Дорогой! Зачем же так пугать? — воскликнула Нарци, спрыгивая с табурета. — Мы тут… решили немного украсить Мэнор к празднику.
— Украсить? — переспросил Малфой, смерив взглядом зал, утопающий в рождественской атрибутике. — Это ты называешь украшением?
— Неужели тебе не по нраву?
Люциус приблизился, взор скользнул по необъятной ели.
— Если бы отец был дома, он впал бы в глубочайшее потрясение, — проронил он, едва сдерживая усмешку.
Нарцисса мимолетно коснулась его губ легким поцелуем.
— Если бы Абраксас был дома, я на такое и не решилась, — ответила она. — Помоги мне! Нужно еще повесить во-о-о-н те шары, — она указала на коробку, стоящую у кресла.
— Ах, значи

Нейросеть