Минерва МакГонагалл сидела за небольшим круглым столом в кабинете директора. Одной рукой она держала чашку, то поднимая ее, то опуская на блюдце. Второй — хваталась за лоб.
— Ох, не знаю, Минерва, по-моему, это все ошибка... — сказала профессор Стебль, садясь напротив нее.
Очень пухлая и низенькая волшебница, даже с учетом окаймляющих ее лицо седых кудряшек, по прежнему напоминала МакГонагалл ребенка. Столько жизни и задора обычно было в ее взгляде и розовых щеках. Но сегодня лицо Помоны Стебль поникло, выдавая ее истинный возраст.
— Помона, прекратите это сейчас же! — оборвала ее МакГонагалл. — Я приняла решение. И я твердо уверена, что никто не справится со Школой лучше вас. Вы уже прекрасно справляетесь.
— Да, — ответила профессор Стебль. — Это сейчас. Пока нет учеников. Пока каникулы.
— Когда приедут ученики, будет ничуть не хуже, — твердо сказала МакГонагалл. — Вы уже проявили себя как прекрасный педагог и наставник. Посмотрите хотя бы на Долгопупса.
МакГонагалл помолчала и продолжила:
— Он учился на моем факультете, но именно вы вырастили из него настоящего преподавателя. Не смейте мне говорить, что вы с чем-то не справитесь.
— Я тут подумала о том, — проговорила профессор Стебль, — что на моей памяти впервые директор снимает с себя полномочия, оставаясь при этом преподавать.
— Это я еще могу, — с легкой улыбкой кивнула МакГонагалл. — Но управлять Школой... На это моих сил уже не хватает. Думаю, Джеймс Поттер забрал последние, — она улыбнулась, хитро подмигнув собеседнице.
— Вот оно что! — воскликнула профессор Стебль. — В этом году Поттеров прибавится. И Уизли... О, Мерлин! Уизли!..
— Бросьте, мой друг, — мягко перебила ее МакГонагалл. — Роза замечательная девочка, — сказала она, пряча улыбку.
— Ну, будем надеяться, что так, — ответила профессор Стебль. — Так или иначе, управляться с ней вам, а не мне.
— Как так? — удивилась МакГонагалл. — То есть... Я не имею в виду, что с ней придется как-то управляться...
— Бросьте, Минерва, — передразнила МакГонагалл профессор Стебль. — Чтоб кто-то из семейства Уизли попал не на Гриффиндор?
— Ох... — вздохнула МакГонагалл.
— А вы все еще остаетесь деканом факультета Гриффиндор. И я, как директор школы Хогвартс, — сказала Стебль, поднимаясь со стула, — от этих полномочий вам отказаться не дам.
МакГонагалл посмотрела на нее с благодарностью.
— Даже если это будет выше моих сил? — с улыбкой спросила она, поднимаясь со стула.
— Ничто не может быть выше ваших сил, мой друг, — ответила Стебль.
МакГонагалл поставила чашку на стол и направилась к двери.
— В следующем году их будет пятеро, — сказала она. — Но Хьюго и Лили на самом деле замечательные дети.
Кивнув на прощание новому директору школы Хогвартс, МакГонагалл вышла за дверь.
Она спустилась по винтовой лестнице, провожая взглядом прожилки каменных плит, бегущих мимо нее по округлым стенам. Когда каменная горгулья закрыла проход в башню директора, МакГонагалл остановилась и обернулась, без всякого сожаления взглянув напоследок на горгулью, и направилась к выходу из школы.
Лишь выходя из залы, она заметила какое-то движение. Будто бы горгулья ей подмигнула каменным глазом на прощание.
МакГонагалл вышла в школьный двор. Светило летнее солнце, зеленая трава застилала все вокруг. Не хватало только шума гуляющих во дворике учеников.
МакГонагалл миновала двор, наслаждаясь тем, как ботинки тонут в свежей траве, обогнула замок, прошла через новый, так быстро разросшийся, сад к невысокому деревянному заборчику. Калитка скрипнула, пропуская ее. «Надо сказать Хагриду ее смазать, — подумала МакГонагалл, как вдруг поймала себя на том, что эта мысль очень рассмешила бы ее, не будь она здесь. — Да что это я! Совсем стара...»
Она обернулась к калитке, выставила перед собой волшебную палочку и произнесла:
— Репаро!
На кладбище было тихо. Даже тише, чем в школьном дворе.
МакГонагалл медленно зашагала между могил, ненадолго останавливаясь у каждой из них. Она шла мимо бывших коллег, соратников, учеников и друзей. Кого-то из них здесь не было — стояли только каменные плиты с их именами. Могилы Люпина и Тонкс располагались рядом. В последние годы она не раз видела здесь Тедди.
Фред Уизли тоже был здесь. Его брат решил, что он должен остаться в том месте, за которое сражался.
Пройдя еще несколько рядов, МакГонагалл поравнялась с каменной плитой с начертанным на ней волшебством именем. Могила Колина Криви была пуста, родители забрали тело. Несовершеннолетний мальчик, ослушавшийся ее и бросившийся в бой за своими друзьями. Как же она им гордилась!
Минерва МакГонагалл зашагала дальше, смахивая слезы. Совсем расклеилась.
Она уже знала наизусть все трещинки на каждом надгробии. Знала местонахождение каждой могилы. И с каждым годом ее тянуло сюда все больше. Снова и снова она шла, минуя ряды вырезанных на камне имен, имен людей, что должны были ее пережить. Она направлялась к высокой, потемневшей от времени плите, под которой лежал особенный человек.
Презираемый ею и ненавидимый всеми когда-то... он сделался ее путеводной звездой на эти девятнадцать лет.
В очередной раз она остановилась у могилы Северуса Снегга. Опустилась на землю, поморщившись, когда хрустнули колени. И сказала то, что говорила каждый раз, приходя сюда:
— Простите, что так люто ненавидела вас, мой друг.
МакГонагалл поправила съехавшую на лоб шляпу и снова произнесла уже заученные за долгие годы слова:
— Простите за то, как презирала... Простите, что не верила в вас!
В небе громыхнуло. Начался дождь.
Капли застучали по полам шляпы, ударялись о землю, забрызгивая ее мантию грязью.
МакГонагалл поднялась на ноги и, не оборачиваясь, зашагала прочь.
Зная, что завтра вернется сюда вновь и повторит уже въевшиеся в мозг слова.
Капли летнего дождя затарабанили по могильным плитам, наполняя звуками вечную тишину кладбища Хогвартса. МакГонагалл ускорила шаг. Вода заливалась ей за ворот мантии, в миг разбушевавшийся ливень летел в лицо, не давая смотреть вперед.
Августовский ливень обрушился на Хогвартс, заставляя пригретые на солнце стены замка снова темнеть под его мощью.
МакГонагалл выбежала на тропу, захлопнув за собой теперь бесшумную калитку.
Дождь лил, размывая землю, он заставлял плясать листья на деревьях, прибивал к земле траву.
Его теплые капли ласкали лепестки цветов, вновь разросшихся у потемневшей от времени надгробной плиты.
Могила Северуса Снегга была усыпана лилиями.
В небо взвилось облако пара, и поезд начал набирать ход. Альбус Поттер прислонился носом к стеклу, провожая взглядом удаляющийся перрон, на краю которого стоял его отец.
Альбусу было одиннадцать лет. Не очень высокий для своего возраста и немного худощавый, из трех детей семьи Поттеров он больше всех походил на отца: у него были те же черные волосы и большие зеленые глаза. Но Альбус Поттер не был обычным мальчиком — он родился в семье настоящих волшебников. В семье великих волшебников.
И сейчас он стоял в коридоре движущегося поезда, везущего его в лучшую школу Чародейства и Волшебства Хогвартс.
За свои одиннадцать лет Альбус слышал от родителей множество удивительных историй о Хогвартсе, о его учителях и обитателях. Некоторых из преподавателей он знал лично, потому что они были друзьями их семьи, и, бывало даже, приезжали к Поттерам на Рождество и дни рождения. Но слышал он и истории пугающие, страшные, от которых его порой мучили ночные кошмары. Такие истории ему рассказывал его старший брат Джеймс.
Джеймс Поттер, старший ребенок в семействе Поттеров, уже учился на третьем курсе в Хогвартсе. Он всегда подстегивал Альбуса, за что каждый раз получал нагоняй от их мамы. Но отец всегда говорил Альбусу, что не стоит верить всему, что говорит Джеймс, что Хогвартс — лучшее на свете место, которое обязательно станет ему домом.
Наблюдая за пролетающими за окном полями, Альбус был взволнован как никогда: совсем скоро у него начнется новая, удивительная жизнь. С новыми друзьями и уроками волшебства. И так далеко от родителей. Альбус был напуган.
Гарри Поттер, отец Альбуса, был великим волшебником, героем Войны. В волшебном мире не было человека, который не знал бы Гарри Поттера. И с самого детства Альбус чувствовал, что не оправдывает ожиданий отца. Он не был храбр и отважен, как отец. Он не был смекалист, как Джеймс. Даже его младшая сестренка Лили его в чем-то постоянно обходила.
Лили Поттер была на год младше Альбуса, и теперь, когда ему исполнилось одиннадцать лет, и он отправился в Школу, она осталась дома одна. Альбус думал о том, что ей теперь будет тоскливо без него. Они всегда были очень близки. С Джеймсом у Альбуса давно не получалось так ладить.
Подумав о Лили, Альбус неосознанно бросил взгляд на свой чемодан, в котором теперь лежал маленький плюшевый единорог, которого Лили со слезами на глазах сунула ему перед самым отправлением поезда.
Альбус посмотрел в окно и приложил ладонь к стеклу. Вдалеке пролетали кроны деревьев, сливаясь в одну зеленую стену, будто кто-то сделал быстрый взмах широкой кистью по холсту, смазав все прочие цвета. Он отнял руку от запотевшего окна, оставив на нем влажный след, и приложил ладонь ко лбу, чтобы почувствовать холод. Ему нужно было собраться. Он пытался представить: как это всегда удается Джеймсу — взять себя в руки. Ему нужно, во что бы то ни стало, отбросить свои переживания. На них еще найдется время.
От размышлений его отвлек звонкий голос у самого уха:
— Нам нужно отыскать свободное купе, пока еще есть такая возможность, — сказала Роза.
Роза приехала на вокзал Кингс-Кросс, уже одетая в школьную форму. И теперь она стояла возле Альбуса, держа перед собой чемодан и терпеливо следя за его взглядом.
Роза Уизли — двоюродная сестра Альбуса, одна из множества его двоюродных братьев и сестер, была его лучшим другом. Их родители познакомились на первом курсе в Хогвартсе и с тех пор были неразлучны, а отец Розы был родным братом мамы Альбуса. Отец всегда говорил Альбусу, как это важно, когда у тебя есть настоящий друг. И пока что только это успокаивало его в их путешествии в новую жизнь. Что с ним рядом есть его друг. Он не один.
Родители Розы, как и Альбуса, были всемирно известными волшебниками. Они прошли Войну бок о бок с его отцом. И, как тот всегда повторял, без них ему никогда бы не одержать победу над самым темным волшебником в истории волшебного мира — Волан-де-Мортом. И они были одними из немногих, кто не боялся произносить это имя вслух. Альбус тоже не боялся. Отец говорил, что не стоит бояться имен. И даже взрослые волшебники восторженно округляли глаза, услышав из уст ребенка страшное имя. Но Альбус знал, что они ошибаются, считая его храбрецом только потому, что он не боится произнести какое-то имя, которое никогда, должно быть, не сорвется с их губ.
В семье мистера Рона Уизли росли двое детей — Роза и Хьюго. Хьюго был ровесником Лили, и вместе с ней ждал следующего года, чтобы тоже отправиться в Хогвартс. Роза — старший ребенок в семье — очень походила на свою мать. Во всем, кроме ярко-рыжих волос, струящихся крупными локонами по ее плечам. У нее был тонкий, немного заостренный нос, всегда румяные щеки, усыпанные веснушками, и серьезный, чуть надменный взгляд. С малых лет Роза стремилась во всем быть лучшей, что ей без особого труда удавалось. И в их с Альбусом дружбе с детства присутствовал легкий дух соперничества, который Альбус при каждом удобном случае старался свести на «нет», отходя в сторону. Ему не нужно было с ней соревноваться, чтобы знать, что она лучшая во всем, за что бы ни бралась: будь то семейная игра в квиддич или вечер за волшебными шахматами, которые подарил Альбусу на день рождения Рон Уизли.
— Ал, пойдем искать купе, — повторила Роза.
Они двинулись вдоль закрытых дверей, заглядывая в каждую из них, но всюду уже разместились со своим багажом ученики. В одном из купе светловолосый мальчик хвастался значком старосты, в другом — стайка девочек играла с крохотным розовым комочком.
«Да это же карликовый пушистик из магазина Уизли!» — подумал Альбус.
Магазин «Всевозможные волшебные вредилки» Уизли находился в Косом переулке — месте, где все волшебники совершали покупки. Там можно было купить все: от волшебной палочки и скоростной метлы до самых темных артефактов. Именно туда перед началом учебы Альбус отправился с родителями за школьной формой и учебниками. Магазин «Всевозможные волшебные вредилки» располагался в самом центре Косого переулка, привлекая внимание своими красочными вывесками и яркими витринами. Магазин принадлежал Джорджу Уизли, еще одному брату мамы Альбуса. А Рон Уизли, отец Розы, работал там вместе с ним. Дети всех волшебников мечтали побывать в этом месте. И дети из семей Поттеров и Уизли не были исключениями. Каждый раз, оказываясь в Косом переулке, они, объединив свои силы, тащили родителей во «Всевозможные волшебные вредилки» за новыми шутками и розыгрышами.
Девочки, которых Альбус и Роза отвлекли своим появлением, гневно на них зашикали, и друзья, поспешно извинившись, захлопнули дверь и пошли дальше по коридору.
Отовсюду слышался смех и звонкие голоса наперебой: ученики радовались встрече после летних каникул.
— Нужно было начинать искать купе, как только зашли в вагон, — сказала Роза. — Теперь уже одним нам точно не сидеть. А в этих, — она махнула рукой в сторону закрытых дверей, — одни старшекурсники.
С чемоданами наперевес они переходили из вагона в вагон в поисках своих одногодок. Поезд мчался, немного раскачиваясь на ходу, из-за чего Роза и Альбус постоянно стукались плечами.
— Джеймс говорит, что нас там будут поджидать лошади-скелеты с драконьими мордами и горящими глазами, — произнес Альбус, будто между прочим. Они вошли в следующий вагон, волоча за собой тяжелые чемоданы, и Роза не обратила внимания на тревогу в голосе брата. — И что привидения могут завладеть твоим телом, пока ты спишь.
— Ты все еще веришь его россказням? — Роза открыла очередную дверь. — И тут занято. Ты ведь знаешь, что он пугает тебя забавы ради. Мне мама рассказывала про этих крылатых лошадей. И, кстати, у них есть название — фестралы. Так вот, она говорит, они совсем не страшные. К тому же, даже не все могут их видеть.
— А что, если мы их увидим? — глаза Альбуса округлились.
Страшные или нет, а зрелище точно обещает быть жутким.
— Не в этом году, — сказала Роза. — Хагрид же говорил, что первокурсников перевозят в Хогвартс на лодках. Мне больше интересно, на какой факультет нас распределят.
— Ты думаешь, мы будем на одном факультете? — с надеждой спросил Альбус.
— Конечно, на одном! — воскликнула Роза. — Надеюсь, мы будем на Гриффиндоре, как и родители.
Она заглянула еще в одно купе — мальчики в зеленых мантиях замолкли на полуслове.
— Слизеринцы, — поморщившись, произнесла Роза, поспешно захлопнула дверь и двинулась дальше. — Вот куда нам точно не грозит попасть.
Все члены семей Уизли и Поттеров учились на Гриффиндоре. Как говорили, Гриффиндор — факультет храбрецов. Все самые смелые волшебники выпускались из этого факультета. И эти разговоры каждый раз повергали Альбуса в уныние. Он не был похож на отца настолько, насколько ему самому бы хотелось. И, ему казалось, как хотелось бы и отцу. И больше всего Альбус боялся разочаровать свою семью, ведь он был уверен: на Гриффиндоре ему не место. Но в Хогвартсе были и другие факультеты. Джеймс рассказывал ему, что есть факультет для самых умных волшебников, а есть и для самых трудолюбивых. А еще есть Слизерин. Самый ужасный факультет школы Хогвартс. Со змеей на своем гербе. У каждого из четырех факультетов Хогвартса был свой герб и девиз, но об этом Альбус мало знал. Знал только, что именно из Слизерина выпускаются самые темные волшебники. Альбус знал, что Волан-де-Морт был выпускником этого факультета. А еще Джеймс ему говорил, что все самые подлые и жалкие ученики учатся на Слизерине. И чем больше Джеймс рассказывал Альбусу об этом факультете, поддевая его тем, что он обязательно туда и попадет, после чего у его семьи, конечно же, не будет иного выбора, кроме как от него отказаться, Альбус все больше в это верил.
И сейчас он подумал о словах отца, что тот сказал ему на перроне перед тем, как Альбус запрыгнул в поезд. Отец рассказал ему о том, что на факультеты всех новых учеников распределяет Волшебная Шляпа, от которой не скроешь ничего. Она видит все твои самые сокровенные мысли и желания, о которых ты сам, может, и не подозреваешь. Но также, что Шляпа учтет твое желание, если ее попросить. Альбус был готов умолять Волшебную Шляпу отправить его на Гриффиндор. Но ему не верилось, что Шляпа его послушает, тогда как совершенно очевидно, что ему место только на Слизерине, среди этих недотеп, как их называл Джеймс.
— Отец сказал, что и из Слизерина выпускаются хорошие волшебники, — задумчиво сказал Альбус. — Мое второе имя — Северус — принадлежало волшебнику, который когда-то учился на Слизерине, и отец сказал, что это был один из самых храбрых людей, каких он знал. И не страшно, если Шляпа отправит меня туда.
— И думать забудь! — воскликнула Роза. — Это же самый ужасный факультет. Возможно, и на нем есть свои исключения. Но только подумай: почти все Пожиратели смерти были выходцами из Слизерина! — она выразительно подняла брови. — Папа мне это говорил. Хотя, мне кажется, он всерьез обеспокоен тем, что я могу попасть на этот факультет.
Она скорчила гримасу, а Альбус, хихикнув, потянулся к следующей двери.
Но не успел он к ней прикоснуться, как дверь распахнулась, и из купе выскочил мальчик, сжимая обеими руками свой чемодан. Он было бросился бежать прочь, но тут же громко ойкнул, увидев стоящего у него на пути Альбуса, и, не успев затормозить, налетел на него и сбил с ног. Роза от неожиданности отскочила в сторону, а мальчики повалились на пол вагона.
— Извини, — сказал мальчик Альбусу. — Я тебя не заметил. Ты не очень ушибся?
Он, пошатываясь, поднялся и протянул Альбусу руку, помогая встать.
Мальчик улыбнулся Альбусу, виновато опустив глаза. И Альбус подумал, что это, наверное, самая лучезарная и добродушная улыбка, какую он видел. Все в этом мальчике казалось Альбусу необычным: он никогда не видел никого на него похожего. У мальчика были светлые, все равно, что платиновые, волосы и серые, как небо после дождя, глаза, обрамленные черными дужками, отчего они казались еще выразительнее. Его тонкий длинный нос и высокие скулы напомнили Альбусу фильмы о знатных лордах и графах, которые так любила смотреть его мама.
— Извини еще раз, — повторил мальчик.
Он выпустил руку Альбуса и склонился над своим чемоданом, собирая разлетевшиеся по полу вещи.
— Почему ты так оттуда выскочил? — подала голос Роза, которую их новый знакомый до этого не заметил.
Мальчик встрепенулся от неожиданности и замер, глядя на нее снизу вверх, продолжая сжимать в руке что-то напоминающее подштанники.
— Привет, — сказал он, лихорадочно запихивая подштанники под лежавшие сверху мантии.
Он захлопнул чемодан, щелкнул замком и с облегченным вздохом выпрямился.
— Компания там оказалась так себе, — сказал он и, поморщив нос, кивнул головой в сторону захлопнувшейся двери.
Он перевел взгляд на Альбуса:
— А вы почему тут бродите?
— Ищем свободное купе, — ответил тот.
— Можно мне с вами?
— Конечно. Пойдем, — сказал Альбус, не замечая, как Роза недоверчиво нахмурила брови, и открыл соседнюю дверь. — Смотрите, здесь пусто!
Альбус уже не надеялся найти купе без единого ученика.
— И ясно почему, — сказал светловолосый мальчик, заглядывая в купе через его плечо и зажимая нос ладонью.
На полу была огромных размеров лужа неизвестного происхождения. Мутно-зеленого цвета, она чем-то походила на сопли. Оба дивана были перепачканы той же субстанцией. Запах в купе стоял невыносимый.
— Думаешь, тут кого-то стошнило? — Альбус, морщась, сделал шаг назад и оглянулся на нового знакомого.
Роза не то цыкнула, не то вздохнула, и вошла в купе, отодвинув рукой Альбуса.
— Я думаю, это Смердящий сок, — гнусаво сказала она.
Теперь она тоже зажимала нос рукой.
— Невилл подарил мне на день рождения растение из своих теплиц — Мимбулус Мимблетонию, — поспешила ответить она на вопросительный взгляд ребят. — Так вот, когда позже вечером отец хотел его выбросить, оно разорвалось по всей гостиной этим соком. Запах ни с чем не спутать. Мама была в бешенстве.
— Ну, что бы это ни было, здесь я оставаться не хочу, — сказал Альбус и развернулся, потянувшись за чемоданом, чтобы идти дальше.
— Тергео! — произнесла Роза за его спиной.
Жидкость со всех поверхностей, как магнитом, потянуло к Розе.
И вот последняя капля исчезла на кончике ее волшебной палочки, оставив перед ними чистые диваны, будто еще мгновение назад здесь не было последствий взрыва вонючего растения.
— И меня этому обязательно научи, — сказал Альбус, восхищенно рассматривая купе.
Они поместили чемоданы на багажные полки и дружно плюхнулись на мягкие диваны.
Тем временем за окном мелькали реки и озера, широкие поля сменялись дремучими лесами. Поезд мчался через мосты и сквозь тоннели, везя сотни учеников в новый учебный год. По коридорам бегали студенты, разыскивая своих друзей, старосты обходили купе и напоминали ученикам, что пора переодеваться в школьные мантии. Старушка с тележкой, полной волшебных сладостей, о которой с таким восторгом Альбусу и Розе как-то рассказывал Рон, заглядывала в каждую дверь, предлагая ученикам шоколадные лягушки, которые тут же ухитрялись выскочить в открытое окно, драже «Берти Боттс» с самыми разными вкусами, сахарные перья и множество других диковинных угощений. Где-то прогремел взрыв — это будущие первокурсники хвастались друг перед другом умением творить заклинания. А переполошенные старосты негодовали, не представляя, с какого факультета им списывать очки.
Альбус и Роза достали сандвичи, приготовленные их бабушкой Молли, пока их новый знакомый, распахнув дверь, выглядывал в коридор, ожидая тележку со сладостями.
— Угощайся, — сказал Альбус, обращаясь к его затылку, и протянул сандвич.
Мальчик благодарно кивнул и вернулся на свое место. Дети ели с такой жадностью, будто никто из них сегодня не завтракал, и высказывали свои предположения о том, что ждет их в Хогвартсе.
— Скорее бы уже оказаться в Замке. Папа говорит, там в честь начала учебы каждый раз устраивают такой банкет, какого я в жизни еще не видела, — сказал Роза. — А завтра нам нужно будет написать письма родителям. В Хогвартсе ведь есть совы, чтобы отправлять почту?
— А у меня своя сова, — сказал мальчик. — Родители подарили мне ее, когда я получил письмо о том, что меня ждут в Хогвартсе в новом учебном году. Это большой серый филин с янтарными глазами! Я назвал его Герлион.
— А где он? — спросил Альбус, посмотрев на багажную полку.
— Я не взял его с собой. Родители пришлют мне с ним завтра письмо, и он останется со мной в Хогвартсе. Я же совсем забыл!
Он подскочил и потянулся за своим чемоданом. Стащив его с полки, он бросил его на сидение и щелкнул замками.
— Я купил их в Косом переулке, когда мы с родителями ходили за учебниками к школе, — сказал он, вываливая на диван целую гору сладостей. — А это, — он указал на конфеты в виде маленьких яиц, — канареечные помадки. Съешь такую конфету — и превратишься в громадную канарейку! Их я купил во «Всевозможных волшебных вредилках» Уизли. Чего там только нет! Там и самые разные фейерверки, и шляпы, наденешь такую — исчезнет голова, и фальшивые волшебные палочки. Сотворишь такой палочкой заклинание, а у тебя в руках уже не палочка, а, например, резиновая треска! — он посмотрел на свою вытянутую руку, изображая недоумение, будто держит резиновую рыбешку.
Ребята покатились со смеху и начали разбирать сладости.
— Ая Роа Уии, — представилась Роза с набитым ртом, и Альбус понял, что они до сих пор не знают имени мальчика, а он — их. А Роза, покраснев, добавила. — Роза Уизли. Мой отец работает во «Всевозможных волшебных вредилках». А это мой брат Альбус Поттер.
Недоверие на лице мальчика сменилось удивлением, а затем его глаза заблестели в восторге.
— Ты сын самого Гарри Поттера? Ну, ничего себе! А Уизли — это как Рональд Уизли? — спросил он, посмотрев на Розу.
И, получив утвердительный кивок, схватился за лицо:
— Ну и ну! Я много читал о Второй магической войне. Ваши родители настоящие герои.
Роза гордо вздернула нос, а Альбус залился краской. Мама его предупреждала, что многие из его однокурсников будут реагировать как этот самый мальчик. Сын самого Гарри Поттера! Он и прежде встречался с подобным восторгом в глазах незнакомцев. Когда они с семьей оказывались в Косом переулке, волшебники и волшебницы с трепетом жали его отцу руку и распинались в похвалах и благодарностях. А, однажды, пожилой волшебник в пурпурном котелке и с торчащей в разные стороны бородкой даже попросил у его отца автограф. Продавцы волшебных магазинов, завидев Гарри Поттера, делали баснословные скидки на свои товары, а прочие и вовсе предлагали все задаром. Вот только гоблины в Банке Гринготтс косились на отца с неодобрением. Джеймс как-то сказал, что это оттого, что во время войны их отец с мистером и миссис Уизли этот самый банк разгромили, выпустив дракона. Но этому Альбус не поверил. Не стоит верить и половине того, что говорит Джеймс.
Поэтому восторг мальчика не был для него сюрпризом, он к этому привык. Вот только воспринимать как должное так и не научился.
— А тебя как зовут? — спросила Роза, разворачивая шоколадную лягушку.
— Скорпиус, — бледные щеки мальчика слегка порозовели.
Но, спустя мгновенье, он глубоко вдохнул и с гордостью добавил:
— Скорпиус Малфой.
День шел на убыль. Сонные, уставшие от долгого путешествия ученики переодевались в школьные мантии. Кто-то уже вышел в коридоры с чемоданами и клетками для сов, у кого-то в переносках мяукали коты. Старосты пытались урезонить самых шумных студентов.
Поезд снижал ход. За окном замелькали огоньки, из-за деревьев показались крохотные домики из крупного камня, где-то — деревянные. Мимо проплывали трактиры и магазинчики с пестрыми вывесками, а между ними тянулись змейками узкие улочки, освещенные фонарями. «Хогвартс-экспресс» подъезжал к станции деревни Хогсмид.
С протяжным гудком поезд остановился, и толпы учеников хлынули изо всех купе, стремясь первыми пробраться к выходам из вагонов. В начавшейся суматохе Альбус больше всего боялся потерять Розу — Скорпиуса отделила шумная стайка девочек-старшекурсниц.
Спустя несколько мгновений ребята уже стояли на узкой станции деревни Хогсмид. Вечер был промозглый, потихоньку наплывал туман, в свете фонарей виднелись еще не осязаемые первые капли дождя. Старшекурсники направлялись к стоящим вдоль станции пустым каретам, а самые младшие глядели по сторонам, не зная, куда им идти. Некоторые ученики искали знакомые лица (древние семейства волшебников почти всегда знакомы между собой), как вдруг кто-то дернул Альбуса за локоть.
— Не теряйтесь, Хагрид вот-вот придет, — сказал Джеймс. — Увидимся в школе!
— А ты куда? — в отчаянии выпалил Альбус.
На станции остались только первогодки. Большинство, как и Альбус, настороженно озирались по сторонам, не зная, чего им ждать дальше. Здесь были дети из семей маглов, которые совсем недавно узнали о том, что они волшебники, и ничего не знали о Хогвартсе. Были и дети из семей волшебников, которые, может, о Хогвартсе и слышали, но, оказавшись здесь, были перепуганы не меньше.
— Старшеклассники едут на каретах, Ал! Запряженных фестралами, — заговорщически добавил он. — Хагрид скоро отведет вас к лодкам. Остерегайся гигантского кальмара! Поговаривают, не все первоклашки добираются до Замка.
И Джеймс ушел, ехидно улыбнувшись.
— Ал, — сдержанно сказала Роза, когда он повернул к ней полное ужаса лицо. — Не слушай его.
— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Альбус, Роза, вот вы где! У вас все в порядке?
Над головами детей проплыл невероятных размеров фонарь, а сразу за ним показалась огромная голова.
Хагрид был школьным лесничим, а также вел уроки по уходу за магическими существами, которые начинались у всех студентов с третьего года обучения. Это был не просто высокий человек. Он был огромен. Когда-то давно Хагрид рассказал Альбусу, что его мать была великаншей, а отец — обычным человеком. И он, Хагрид, является одним из малочисленных в наше время полувеликанов. У него было широкое добродушное, чуть морщинистое лицо. В копне спутанных черных волос и такой же косматой бороде пробивалась первая седина. Альбус и Роза знали Хагрида с самого детства. Он был другом их родителей, и приезжал в дом Поттеров почти на все праздники. За свои одиннадцать лет дети привязались к Хагриду и очень его полюбили. Именно Хагрид подарил им их первые детские метлы. И Хагрид рассказывал им о чудесных волшебных животных, которых они никогда не видели. И Альбус всегда мечтал о том времени, когда он будет учиться на третьем курсе, чтобы посмотреть на всех этих диковинных зверей, которых Хагрид показывает своим ученикам.
Последний раз Альбус видел его месяц назад. Это был праздник в честь дня рождения отца Альбуса, на который приехало множество гостей. Именно в тот вечер они получили свои письма из Хогвартса. Им их привез Хагрид.
— Хагрид! — радостно воскликнул Альбус, приведя в изумление окружавших их первогодок.
— Не очень долго вы меня ждали, а? — спросил Хагрид, наклоняясь к детям.
Их макушки едва доходили ему до пояса.
— Ну, пойдемте, — сказал он.
И, распрямившись, окинул взглядом всех будущих учеников и громко сказал:
— Первокурсники! Давайте-ка! Строимся по двое — и все за мной! — скомандовал он, поднимая над их головами свой фонарь.
И в дымке надвигающейся ночи ученики неровным строем поплелись за Хагридом.
Кругом уже было совсем темно. По правую руку виднелись деревья, ровно стоящие вдоль ведущей их в небытие тропинки. Огоньки домов потихоньку исчезали где-то позади. А единственным ориентиром теперь служил фонарь лесничего, раскачивающийся в ритм их шагов.
— Не отставать! — прогремел Хагрид через плечо.
Альбус и Роза шли прямо за ним. Идущие следом дети рассказывали друг другу о себе и своих семьях.
Худощавая девочка с черными волосами до плеч рассказывала своей новой знакомой о том, как в их дом прилетела сова с письмом в клюве. Ее голос был звонким и по-детски смешливым. Девочка была из семьи маглов и никогда не слыхала о волшебниках. И как же ее родители были рады, узнав, что у дочери есть способности к колдовству! Как они впервые оказались в Косом переулке, и как обменивали магловские деньги в банке Гринготтс на волшебные галлеоны, сикли и кнаты. И каким чудом оказался выбор волшебной палочки во вновь открывшемся (как знал Альбус) магазине Олливандера — лучшего мастера волшебных палочек в Великобритании. Ее собеседница, девочка с длинными темно-каштановыми волосами и глубоким мелодичным голосом, не очень была удивлена рассказом. Как отметил Альбус, она росла в семье волшебников, и ее не один раз родители брали с собой в Косой переулок за покупками. Но, как и напарница, она была в восторге от магазина со всевозможными волшебными чудесами и шутками Уизли (Роза самодовольно хмыкнула), но куда больший восторг у нее вызывал магазин волшебных метел. Она громко, чтобы слышало как можно больше однокурсников, рассказывала, как каждые выходные она со своей семьей на заднем дворе играла в квиддич, а после жадных расспросов собеседницы объясняла правила игры, так же громко и со значением.
Ничего не видя кроме громадного фонаря Хагрида, Альбус шел по тропе рука об руку с Розой. Деревья становились все гуще, огоньки деревни Хогсмид остались совсем вдалеке.
Альбус был встревожен. Он не боялся этой тьмы, не боялся поджидающего их гигантского кальмара. Его волновал лишь один вопрос: на какой факультет он будет распределен? Как бы он хотел попасть на Гриффиндор, как и родители, как и все в его семье! Но что, если Шляпа решит, что он трус и ему там не место? Роза, конечно же, будет учиться на Гриффиндоре, она ведь очень смелая. Всегда такой была.
Может быть, Шляпа отправит его на Пуффендуй? Джеймс сказал, что туда попадают все, кто не подходит ни на один из других факультетов. Что ж, это, пожалуй, про него. Главное, чтобы не Слизерин. Отец сказал ему на вокзале Кингс-Кросс, что не страшно, если он попадет на этот факультет. Но Альбус не был уверен, что его отец на самом деле так думает. Даже если он этого не признает, наверняка он будет в нем разочарован. Альбус так и слышал у себя в голове шум десятков голосов: «Поттер, и на Слизерине. Что за вздор!», или «Нет, ну вы слышали? Второй сын Гарри Поттера учится на Слизерине! Я всегда знала, что этот мальчик безнадежен».
Альбус шел по лесной тропинке, глядя себе под ноги, и пытался заглушить все мысли, которые так и лезли в голову, толкаясь и споря между собой.
Джеймс наверняка перестанет с ним общаться. И будет всем говорить, что Альбус ему не брат и, вообще, он, Джеймс, этого мальчика знать не знает. Роза его возненавидит, а Невилл будет обходить стороной на своих уроках. Интересно, Хагрид продолжит с ним общаться, когда Альбус будет расхаживать по школе в зеленой с серебром мантии?
И Альбус принял, как ему казалось, самое важное решение в своей жизни: если Шляпа распределит его на Слизерин, думал Альбус, он сдаст свою волшебную палочку и вернется домой. Лили точно будет рада, когда они снова будут вместе. А родители... Что ж, наверное, поначалу они и огорчатся из-за его решения. Но потом они поймут, что уж лучше так. Пусть их непутевый сын будет жить дома, нежели им придется краснеть, когда кто-то спросит, на каких факультетах учатся их дети.
— Ал, ты чего? — спросила Роза.
Она уже несколько минут шла, не глядя себе под ноги, и даже несколько раз споткнулась о выступающие из земли корни деревьев. Она упорно вглядывалась в его лицо, и удивилась такой резкой перемене в нем: всю дорогу ее брат шел, понуро опустив голову, как вдруг его лицо просияло, и он в явном изумлении даже открыл рот, восторженно смотря куда-то вдаль, сквозь идущего перед ними Хагрида.
— Я? Ничего... — рассеянно ответил ей Альбус.
Он совсем забыл о том, что она рядом. Да и вообще о том, куда они идут. Его вдруг осенило. И эта будто из ниоткуда пробравшаяся в его голову мысль затмила все, что его окружало.
Он вспомнил, как к ним домой приезжал министр магии Кингсли Бруствер. Это было ранним утром тридцать первого июля, в день рождения отца Альбуса. Гости должны были собраться ближе к вечеру, но у министра было много неотложных и очень важных дел, как он сказал Гарри. И, выручив свободную минуту, он прямиком из Министерства магии телепортировался в их кухонный камин, здорово напугав этим маму Альбуса, Джинни.
И сейчас, уже совсем отчаявшись, Альбус вспомнил о подслушанном им разговоре министра с его отцом. Кингсли говорил, что какая-то семья отказалась отправлять своего ребенка в Хогвартс. Что в ответ на письмо из Хогвартса, которое каждый ребенок в любой семье волшебников ждал с таким трепетом, родители этого мальчика прислали целую гневную тираду на тему того, что их сын не нуждается в таком образовании, и что они сами будут его обучать. Кингсли рассказал отцу Альбуса, что эта семья стоит у них на учете по делу Волан-де-Морта, несмотря на то, что ни в каких явных правонарушениях они замечены не были. На вопрос Гарри о том, чем заинтересовала Министерство семья, не нарушающая волшебное законодательство, Кингсли сказал только, что они уж слишком рьяно, пусть и только на словах, поддерживали Волан-де-Морта во время Второй Магической войны. И Министерство, как он выразился, всего лишь старается держать руку на пульсе. И как раз сегодня вечером Кингсли должен ехать к этой семье домой с инспекцией. И он бы рад отправить нескольких инспекторов, в этом не участвуя. В его присутствии нет особой необходимости. Но он надеется переубедить родителей мальчика, если окажется, что тот в Хогвартсе учиться хочет.
Вот поэтому на душе у Альбуса вдруг стало так легко. Он понял, что ему совсем не обязательно учиться в Хогвартсе, чтобы быть волшебником. Родители могут обучать его дома, где он не будет принадлежать ни к какому факультету. А в семнадцать лет, как и все студенты Хогвартса, он сдаст необходимые экзамены комиссии Министерства магии и будет таким же полноправным волшебником, как и все эти выпускники.
Первогодки во главе с Хагридом выбрались из темного леса, по которому, как им казалось, они шли уже целую вечность, и выстроились вдоль широкого озера. Берег его тянулся так далеко, что в темноте и не разглядеть, где он завивается дугой. А сам берег был залит светом луны, что отражалась в гладкой воде озера. Десяток небольших фонариков, закрепленных на коротких древках, торчащих из черной воды, отвечал ей своим светом. К древкам крепились небольшие лодочки с двумя широкими сидениями в каждой.
Альбус подошел к самой кромке воды, вглядываясь в темную даль. И увидел его. Замок. Вдалеке на противоположном берегу озера раскинулся Хогвартс. Гигантский каменный массив возвышался к самому небу. Он тянулся множеством остроконечных башенок с горящими, будто огнем, бойницами к ночному, усыпанному звездами, небу с огромным желтым диском луны, которая точно предводительствовала над ними. Альбус стоял, не в силах пошевелиться. Его взгляд был прикован к Замку. Хогвартс будто охватил его своими каменными стенами, не желая больше отпускать. И мысли, не дававшие ему покоя весь их неблизкий путь, отступили. Никогда прежде Альбус не чувствовал ничего подобного. Это был восторг. Замок будто сбил его с ног. У Альбуса мелькнула мысль, что он словно увидел некое божество. Нечто первобытное, полное мощи и сверхъестественной силы. Альбус стоял на берегу, готовый броситься в воду, только бы скорее оказаться в этих стенах. Он замер, в восхищении раскрыв рот, и не мог отвести взгляда от черных стен Замка, как вдруг услышал басистый голос Хагрида:
— Первокурсники! Рассаживаемся в лодки! По четверо в каждую!
Альбус, с трудом оторвав взгляд от Хогвартса, обернулся на голос и, вздохнув, направился к Розе. Она стояла возле великана, и, скрестив руки на груди, внимательно смотрела на брата.
Но на полпути, помедлив, он глянул через плечо на древний замок.
Пусть это будет Слизерин. Он отсюда не уедет.
Лесничий занял самую большую лодку и поплыл во главе учеников, все так же указывая путь поднятым высоко над головой фонарем.
Ребята влезли в лодку — у Розы это вышло лучше, а Альбус промочил одну ногу, и теперь в ботинке неприятно хлюпало. С ними в лодке оказались девочки, что шли следом. Худенькая черноволосая продолжала с упоением рассказывать о Косом переулке, теперь рассказ зашел о магазине мантий мадам Малкин. Как только все дети расположились в лодках, Альбус заметил, что ни в одной из них нет весел. Но, не успел он спросить, как же они поплывут, лодки, как по волшебству, двинулись за главенствующей лодкой с ярким фонарем.
— Готова встретиться с гигантским кальмаром? — с неуверенной улыбкой спросил Альбус сестру.
— Ал, гигантский кальмар не нападает на детей. Он вообще ни на кого не нападает. Не верь всем пустякам, что говорит тебе Джеймс! — и она обратилась к девочке из семьи волшебников, что шла следом по тропе. — А когда мы с семьей играем в квиддич, я всегда играю охотником, и очень даже хорошо играю, — Роза гордо тряхнула головой.
— Что ж, если попадем на разные факультеты, в следующем году увидим, кто кого, — та ухмыльнулась ей в ответ и повернулась к своей соседке. — Со второго курса можно участвовать в отборочных испытаниях в команду факультета.
— Мой отец попал в команду на первом курсе, — не подумав, и скорее сам себе, чем в ответ девочке, произнес Альбус.
— Как тебя зовут? — девочка нахмурилась, и в ее глазах тут же мелькнул проблеск догадки.
Теперь, когда они сидели друг напротив друга, у Альбуса появилась возможность их рассмотреть. Черноволосая девочка была очень красива, ее большие карие глаза, полные озорства, были широко раскрыты, и в них сверкали блики фонарей, тонкий носик смешно подергивался, когда она что-что говорила. А из-под заправленных за них волос, торчали уши, которые напомнили Альбусу домовых эльфов из старых детских книжек. Собеседница же оказалась совсем непривлекательной особой, сложена она была довольно грубо, длинные темные волосы покоились на массивных плечах, широкий рот замер в недоверчивой ухмылке, во взгляде не читалось ничего, кроме высокомерия.
— Альбус Поттер. Это — Роза Уизли, моя сестра, — Альбус толкнул плечом Розу, хотя и так было ясно, о ком он говорит.
— Ты сын Гарри Поттера, — сказала девочка утвердительно. — Я ведь слышала об этом. Гарри Поттер был первым в Хогвартсе первокурсником, которому разрешалось иметь собственную метлу и играть в квиддич. Хм... а что, если и у нас на курсе будет место исключениям? — девочка хитро подняла бровь. — Думаю, Слизерин не прогадает, взяв такого игрока, как я, — и она снова повернулась к соседке. — Слизерин — лучший факультет! Жаль, что ты на него не попадешь.
На лице девочки замер так и не заданный вопрос, и она уставилась на воду.
Лодки плыли по черной воде, приближаясь к высокой изгороди, сплошь увитой плющом. Альбус удивился: как же они проплывут сквозь вставшую на их пути изгородь? Но впереди показалась расщелина, и лодки плавно, одна за другой, проплыли сквозь нее в длинный подземный тоннель. Пока Альбус и остальные ученики заворожено оглядывались по сторонам, лодка Хагрида причалила к берегу.
— Строимся! — скомандовал Хагрид, когда все первокурсники вылезли из своих лодок. Альбус снова не рассчитал расстояние, выпрыгивая из лодки, и промочил вторую ногу.
— Ну что, стало быть, все собрались, а? — спросил Хагрид, оглядывая обращенные к нему лица. — Тогда все за мной! Вас ждет Хогвартс! Эй, вы! Не разбредайтесь!
Две шеренги учеников последовали за Хагридом через широкую лужайку к массивным каменным ступеням замка. Поднявшись по ним, Хагрид еще раз окинул взглядом первокурсников. Удовлетворенно хмыкнув себе в бороду, он развернулся и трижды ударил в исполинские дубовые двери замка.
— Вот вы где! — воскликнул кто-то за спиной Альбуса.
К друзьям протиснулся мальчик, с которым они познакомились в поезде.
— Привет. Извини, — неловко пробормотал Скорпиус, обходя девочек, с которыми Альбус и Роза плыли в лодке. — Я вас повсюду искал! — он повернулся к Альбусу. — Вы видели, какой великан? Отец говорил, что он поведет нас в Замок. Но я и не представлял, что он такой огромный! Отец говорил, что этот великан умом не блещет, хотя мне кажется, что он довольно славный.
— Хагрид — наш друг, — сердито сказала Роза. — И он очень хороший.
Скорпиус замялся и, покраснев, опустил взгляд.
— Ты — Малфой? — неожиданно спросила девочка, которая хвасталась в лодке своим мастерством в квиддиче и мечтала попасть на Слизерин.
— Да, — настороженно на нее посмотрев, ответил Скорпиус. — Скорпиус Малфой.
— Алисия Трэверс, — сказала девочка и протянула ему руку. — Будем учиться вместе.
— Откуда тебе знать, где он будет учиться? — спросила Роза, с вызовом посмотрев на Алисию.
Она подошла ближе к Скорпиусу и стала с ним рядом, скрестив руки на груди. Альбус заметил, как переменилась в лице Роза, когда в лодке Алисия Трэверс сказала, что лучший факультет Хогвартса — Слизерин. И сейчас он видел, что его сестра настроена более чем воинственно.
— Все Малфои учатся на Слизерине, — пожав плечами, ответила ей Алисия и повернулась к Скорпиусу. — Мама рассказывала мне о нашей гостиной. Это невероятно. А ты слышал, кто у нас будет деканом? Профессор Слизнорт — один из лучших зельеваров. А еще мама сказала, что он каждый год выделяет среди курса несколько особенных учеников. И у них непременно будет большое будущее. Так всегда случается. Вот бы попасть в его Клуб Слизней!
— Клуб Слизней? — поморщилась Роза.
Отец рассказывал Альбусу, что со своими лучшими друзьями он познакомился в поезде, когда впервые ехал в Хогвартс. И Альбус думал: что, если у них с Розой получится так же? Ему понравился Скорпиус. Альбусу всегда было непросто сходиться с новыми людьми, но, когда его кругом общения были родственники и друзья семьи, это не слишком ощущалось. А здесь, в школе, он переживал, что не сможет ни с кем подружиться. Тогда как Роза наверняка найдет очень много друзей. И больше всего его пугала мысль, что с этими новыми друзьями ей будет лучше, чем с ним, и они больше не будут так близки, как раньше. Но, болтая в поезде со Скорпиусом, Альбус чувствовал себя удивительно легко, будто они с этим светловолосым мальчиком были знакомы всю жизнь. И тогда он видел, что Роза думает так же.
Но сейчас, после слов Алисии о том, что вся семья Скорпиуса — выходцы из настолько ненавистного Розе факультета, Альбус заметил перемену в лице сестры. Она стояла рядом со Скорпиусом, гневно смотря на Алисию, но Альбус чувствовал, что она разочарована. Возможно, она поначалу тоже думала, что Скорпиус станет их другом. А теперь в ее глазах было сомнение.
Дверь распахнулась, и дети увидели пожилую, довольно сурового вида высокую волшебницу в черной мантии, расшитой золотыми нитями. Ее голову венчала остроконечная шляпа с широкими полями. Лицо с резкими чертами было изборождено морщинами. На длинном тонком носу покоились изящные прямоугольные очки.
— Профессор МакГонагалл, все первокурсники прибыли! — сказал ей Хагрид.
— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница.
Она едва доходила ему до груди, но во всей ее позе чувствовалась такая необычайная сила и властность, что Хагрид будто даже стал меньше рядом с ней. Альбус смотрел на профессора МакГонагалл во все глаза. Он много о ней слышал от Джеймса и от родителей, но никогда ее не видел. И сейчас он думал только о том, что Джеймс явно преуменьшал все, что о ней рассказывал. Альбус смотрел на МакГонагалл и понимал, что вряд ли он когда-нибудь будет бояться кого-то больше, чем эту худенькую и хрупкую на вид старую женщину.
— Я их забираю, Хагрид. А вас уже ждут в Большом зале, — сказала профессор МакГонагалл и дала студентам знак следовать за ней.
Волшебница повела первокурсников через зал таких невероятных размеров, что у Альбуса перехватило дыхание, а идущие сзади ученики восторженно заохали. Потолок терялся где-то высоко над их головами, высокие стены были увешаны картинами с яркими пейзажами и известными волшебниками, которые с интересом разглядывали новых учеников.
По вымощенному булыжником полу дети строем прошли к широкой мраморной лестнице, будто бурлящим водопадом спускавшейся к центру зала. И, когда они поднялись по ней на следующий этаж, поравнявшись с высокими дверьми красного дерева, за которыми раздавался шум сотен голосов, профессор МакГонагалл остановилась и повернулась, внимательно оглядев кучку переминающихся с ноги на ногу встревоженных учеников.
— Вот теперь добро пожаловать в Хогвартс, — сказала волшебница.
Она стояла перед ними, прямо держа спину и соединив перед собой руки. Она смотрела вперед, будто в никуда, но обращалась сразу ко всем студентам, изучая каждого из них. Никогда прежде Альбус не видел никого с таким пронзительным взглядом. Отец ему говорил, что Распределяющая Шляпа видит все, что, возможно, скрыто даже от тебя самого. Самые потаенные мысли. Твою сущность и твои страхи. И, глядя на профессора МакГонагалл, Альбус думал, что вряд ли какая-то шляпа может рассмотреть в нем больше, чем этот пронизывающий насквозь холодный взгляд. Никто из детей больше не перешептывался. Ученики застыли, боясь пошевелиться. Альбус затылком чувствовал нарастающее за его спиной напряжение.
— Скоро начнется банкет по случаю начала нового учебного года, — продолжала профессор МакГонагалл. — Но прежде вас распределят на факультеты. Церемония распределения очень важна, прошу серьезно отнестись к этому испытанию. Факультет, на который вы попадете, станет для вас домом и семьей на ближайшие семь лет. Вы будете вместе ходить на уроки, спать в одной спальне и проводить свободное время в общей гостиной. Всего в школе четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них своя древняя история, с которой впоследствии вы непременно ознакомитесь. Ваши достижения будут приносить вашему факультету призовые очки, в то время как за нарушение дисциплины и прочие проступки ваш факультет будет лишаться этих очков. В конце года факультет, набравший большее количество очков, получит Кубок Школы в соревновании между факультетами. Это большая честь для студентов и их декана. А теперь следуйте за мной.
Профессор МакГонагалл развернулась к высоким дверям, которые тут же сами собой распахнулись. Дав знак новоиспеченным ученикам следовать за ней, профессор МакГонагалл ввела их в просторный зал, в центре которого располагались четыре длинных стола. За ними уже сидели студенты всех возрастов. Болтовня старшекурсников по мере приближения высокой волшебницы стихала, и они с любопытством разглядывали новичков, видимо, гадая, кто из них пополнит их факультетскую семью.
В конце зала растянулся стол для преподавателей, среди которых Альбус узнал своего крестного, к которому теперь следовало обращаться не иначе, как профессор Долгопупс. Слева от него сидел довольно полный седовласый волшебник и приветливо улыбался приближающимся первокурсникам. Рядом с волшебником возвышался горой уже знакомый детям Хагрид. Завидев Альбуса и Розу, он помахал им громадной рукой, но, спохватившись, пригладил бороду и серьезным взглядом окинул Большой зал. Чуть дальше сидел совсем крохотный, с торчащими во все стороны седыми курчавыми волосами волшебник. Он беседовал с темнокожей ведьмой в высокой остроконечной шляпе, щедро расшитой звездами. Учителя, с которыми детям еще предстояло познакомиться, расположились вдоль всего стола. Кто-то из них приветствовал учеников доброжелательным взглядом, кто-то беседовал с соседом в ожидании распределения прибывших по факультетам. В самом конце стола сидел дряхлый волшебник с неприятным лицом, он внимательно и с очевидной неприязнью следил за всеми учениками сразу, нежно поглаживая кошку, свернувшуюся у него на коленях
В центре стола возвышался массивный стул-трон с высокой резной спинкой. На «троне» восседала директор школы Хогвартс Помона Стебль. Это была невысокая пухлая волшебница в сером чепце, ее глаза с отходящими от них морщинками-лучиками светились счастьем. Она приветствовала новых учеников доброжелательной улыбкой, при этом, не забывая уделять внимание каждому сидящему поблизости преподавателю.
Профессор МакГонагалл провела первокурсников к учительскому столу и велела развернуться лицом к столам факультетов. Перепуганные новички переминались с ноги на ногу, кто-то перешептывался, высказывая идеи о предстоящем распределении. Альбус стоял рядом с восторженно глазеющей по сторонам Розой, а по правую руку от него понуро опустил голову Скорпиус.
В ожидании распределения ребята разглядывали Большой зал. Родители много рассказывали им о том, как великолепен Хогвартс, но увиденное сегодня не шло ни в какое сравнение с этими рассказами. Высокий потолок раскинулся над ними звездным ночным небом так, что создавалось впечатление, будто зал и вправду находится на свежем воздухе. Освещался зал мерцающими на стенах факелами и тысячами свечей, парившими в воздухе над столами факультетов, которые были уставлены самой разной посудой. На них разместились и глубокие серебряные блюда с фигурными ручками, и хрустальные чаши с разнообразными узорами, и высокие вазоны для фруктов... Сверкающие кубки для напитков и тарелки были аккуратно расставлены напротив каждого ученика. Но вся посуда была пуста и сверкала чистотой.
Профессор МакГонагалл поставила перед учениками самый обычный, ничем не примечательный, табурет на трех ножках и водрузила на него старинную, всю в заплатках и определенно ни разу не стираную, шляпу. По рядам первогодок пробежал шепоток. Те, кто не знал, чего ждать от церемонии распределения, недоумевали, рассматривая выставленный на всеобщее обозрение реквизит. Но стоило шляпе зашевелиться, как все учителя и ученики в Большом зале смолкли. На табурете покоился не обычный головной убор; Распределяющая Шляпа была одной из самых древних реликвий Хогвартса, некогда принадлежавшей одному из основателей Замка.
— Вы знали, что нам придется проходить какие-то испытания? — раздался взволнованный голос за спиной у Альбуса.
Он обернулся и увидел черноволосую девочку со странными ушками, с которой они плыли в одной лодке. Альбус посмотрел на Розу. Сестра после слов МакГонагалл о испытании как-то притихла и только смотрела по сторонам.
— Думаешь, нам нужно будет что-то делать? — обеспокоенно спросил он сестру.
— Я не знаю, — мрачно ответила Роза.
— Отец сказал мне перед самым отправлением поезда, что нас будет распределять по факультетам Волшебная Шляпа, — продолжал Альбус. — Он ничего не говорил ни о каких испытаниях.
— Я не знаю, Ал, — снова сказала Роза. — Сколько я ни упрашивала родителей, они так мне ничего и не рассказали.
Альбус замолчал и отвернулся, снова посмотрев на Шляпу. Он чувствовал, как взвинчена Роза. Должно быть, она волновалась не меньше него. Альбус был уверен, что из них двоих именно от Розы ждут большего. В то время как никто не удивится, если Альбус ударит лицом в грязь. И становилось понятно, почему Роза так взволнована. Альбус невольно разозлился на своих родителей и родителей Розы. Что им стоило рассказать о том, что будет ждать их здесь, в школе? В последние дни лета отец только и повторял, что не хочет портить Альбусу его первые впечатления, мама молча кивала, Гермиона говорила, что весь смысл распределения в неподготовленности к нему, а Рон многозначительно хмыкал, только нагоняя на Альбуса с Розой больше страху. Единственным значительным, что сказал Рон, было то, что если Роза попадет не на Гриффиндор, ее лишат наследства. Альбус был уверен, что его дядя так пошутил, но Роза, казалось, приняла все за чистую монету.
Тем временем Шляпа вытянулась, мотнулась, стряхивая пыль, и у ее полей образовалась глубокая бесформенная дыра, оказавшаяся не чем иным, как ртом. И шумно вздохнув, Распределяющая Шляпа затянула свою песню:
В замке Хогвартс в этот год
Много нового вас ждет.
Обретете вы здесь дом,
Знанья и друзей притом.
Чувства в каждой я душе
Вижу и спешу уже
Факультет найти такой,
Где вам будет рад любой.
В Слизерине — можешь знать —
Ты найдешь друзей под стать.
Слизеринец горд, хитер —
Слухи эти с давних пор.
Мест тем нет, кто в этот зал
Лишь недавно путь узнал.
Каждый древний знатный род
Слизерин в объятья ждет.
В Гриффиндоре — храбрецы,
Смелы эти молодцы.
Приключения кто ждет?
Гриффиндорцы — шаг вперед!
Коль в огонь и воду ты —
Путь тебе в его ряды.
Не боишься ничего?
Примут там за своего!
Когтеврана ты студент,
Если с самых ранних лет
Метишь в лучшие умы —
Все на Когтевране мы!
Пуффендуй рад всех принять,
Кого магом можно звать.
Будь ты добр и светл душой —
Будем мы тебе семьей!
Шляпа смолкла, затянув заплаткой безобразный рот. Начиналась церемония распределения.
Профессор МакГонагалл сняла Шляпу с табурета, развернула длинный свиток и объявила:
— Бэйлор, Эвелин!
Девочка с почти черными волосами и прямой челкой неуверенно вышла из толпы учеников и двинулась к табурету. МакГонагалл подала ей знак сесть и, подождав, покуда та справится с неуверенностью, водрузила ей на голову Распределяющую Шляпу. Голова Эвелин скрылась под головным убором так, что видна осталась лишь часть лица ниже носа, и Шляпа громко огласила:
— Когтевран!
За вторым столом слева громко захлопали, и девочка, явно удовлетворенная решением Шляпы, поторопилась присоединиться к новым друзьям.
— Бутман, Закари!
Светловолосый мальчик подбежал к табурету и крепко зажмурился в ожидании вердикта; профессор МакГонагалл надела на него Шляпу, и та громко прокричала:
— Пуффендуй!
Теперь в аплодисментах разошлись ученики за крайним правым столом.
Так, Эван Элмерз и Огден Фергусон были отправлены на Слизерин. Алекса Фейн и несколько других первогодок направились к Закари за стол Пуффендуя. Энн Коллинз, худенькая черноволосая девочка с карими глазами и забавными ушками, та самая, с которой ребята ехали в лодке, стала первой, кому были предназначены рукоплескания за крайним слева столом — гриффиндорцы приветствовали своего первого первокурсника.
— Малфой, Скорпиус!
Скорпиус неуверенно замешкался, оглянулся на еще ожидающих распределения детей и сделал шаг вперед.
В течении многих лет, минувших с их первого дня в Хогвартсе, Альбус не раз задавался вопросом, что же им двигало в тот, оказалось, решающий момент. Но, взглянув на опущенные плечи Скорпиуса, Альбус в последнюю секунду схватил его за локоть и сказал так, чтобы никто, кроме Скорпиуса, не услышал:
— Шляпа отправит тебя туда, куда ты сам захочешь. Нужно только попросить.
Альбус не знал, прислушается ли Скорпиус к его совету. Но, к держащей Шляпу профессору МакГонагалл, мальчик шел уже решительным шагом. Спустя мгновенье Шляпа прокричала:
— Гриффиндор!
Но на этот раз аплодисменты не были такими шумными, некоторые из учеников за столом Гриффиндора начали перешептываться, за преподавательским столом Невилл Долгопупс удивленно посмотрел на Рубеуса Хагрида.
После того как Люси Мейсон присоединилась к столу Слизерина, а Зои Милтон обнялась со знакомыми старшекурсниками у стола Пуффендуя, очередь дошла до Альбуса.
Он взобрался на табурет, и профессор МакГонагалл, к удивлению мальчика, едва заметно улыбнулась ему, прежде чем накрыть его голову шляпой. Альбус погрузился в темноту, мысли спутались в один прочный клубок. Но все, о чем он старался думать: «Только бы Гриффиндор. Я знаю, вы меня послушаете. Только бы Гриффиндор, я буду сильным и храбрым, только бы Гриффиндор». Но Шляпа ему ничего не ответила. Помедлив, она тихим, но слышным всему залу голосом, и, как показалось Альбусу, с усмешкой, вкрадчиво произнесла:
— Гриффиндор.
Все расплылось. Все переживания и неуверенность. Он там, где должен быть. Альбус не помнил, как слез с табурета и направился к своему столу. Он не видел даже как старший брат, наверное, в первый раз в жизни, с полной искренностью обнимает его, представляя своим друзьям. И только заняв место за столом рядом с Джеймсом, Альбус смог поднять взгляд и посмотреть по сторонам. По правую руку от него сидела Энн, а слева брат трепал его за плечо, рассказывая друзьям, как он и не сомневался в решении Распределяющей Шляпы. У стола преподавателей Роза всем своим видом говорила: «Скоро и я к тебе присоединюсь!». Напротив сидел Скорпиус, лучезарно ему улыбаясь.
Альбус посмотрел на преподавательский стол. Хагрид перехватил его взгляд и показал ему большой палец. Невилл подмигнул и поднял кубок. И Альбус почувствовал всю ответственность своего выбора: отныне он — гриффиндорец. Теперь он не имеет права бояться ничего. Он должен стать таким, как его отец. Он больше никогда не спрячется за плечом сестры. Он со всей смелостью встретит все, что уготовила ему судьба.
Распределение по факультетам продолжалось, и Альбус наблюдал за тем, как новички один за другим шли к табурету, а после разбредались к разным столам. Саймон Солсбури взахлеб рассказывал новым соседям за столом Пуффендуя, как они плыли на лодках по Черному озеру. Дэвин Саймон, мальчик в очках с очень толстыми стеклами, присоединился к столу Когтеврана. Позже Алисия Трэверс, темноволосая девочка, с которой, как и с Энн, ребята познакомились в лодке, присоединилась к столу Слизерина. А вскоре и Роза обняла Альбуса, протиснувшись между ним и Джеймсом.
Когда последний ученик соскочил с табурета, профессор МакГонагалл убрала свиток и кивнула директору школы. Не все дети заметили, как директор Стебль поднялась на ноги: ростом она оказалась очень мала. Пухлая волшебница светилась счастьем, голос ее был звонким, почти девчачьим. И, подав знак студентам утихнуть, с широкой улыбкой она обратилась ко всему залу:
— Дорогие ученики! Я рада приветствовать в стенах Хогвартса каждого из тех, для кого Хогвартс уже стал домом и для кого знакомство с нашей школой только начинается. Все мы жутко проголодались, и я не стану затягивать речей. Скажу только о главных правилах: ученикам школы запрещается посещать Запретный лес без сопровождения преподавателей, запрещается находиться вне замка в позднее время. Наших новых учеников хочу предупредить, что подобные нарушения дисциплины будут незамедлительно пресечены нашим чрезвычайно усердным в данном вопросе завхозом, — она слегка склонила голову в сторону скрючившегося старика с кошкой на руках, — мистером Филчем. Капитанов команд по квиддичу прошу в ближайшее время согласовать со своими деканами даты отборочных испытаний. Также напомню, что пробоваться в команду факультета разрешается только со второго года обучения. Поэтому, дорогие второкурсники, подойдите к капитанам своих команд, если желаете проявить себя в квиддиче. После ужина старосты раздадут вам план занятий на этот учебный год и подробнее ознакомят с правилами школы. А теперь прошу всех к столу. И будьте усердны в учебе!
Волшебница опустилась на свой стул и широко развела руками. Тут же на всех столах, как по волшебству, начала появляться горячая еда. Пышные булочки возникли из воздуха, отварное мясо было аккуратно разложено в глубоких блюдах, вазоны наполнились фруктами, в пустых кубках появился тыквенный сок. И Большой зал заполнили самые разные ароматы, от которых у Альбуса громко заурчало в животе. Он даже не догадывался, как сильно проголодался за этот день.
Ученики накинулись на еду. Некоторые продолжали обсуждать события, что с ними приключились в первый день в Хогвартсе. Первокурсники дивились тому, как это еда может появляться сама собой. Те из них, что жили в семьях маглов, никогда не видели ничего подобного и с воодушевлением говорили о колдовстве и о том, как здорово было бы научиться так же сотворять себе разные вкусности из ничего. Скорпиус, внимательно следивший за разговорами вокруг себя, повернулся к Энн Коллинз, с горящими глазами рассказывающей соседке, какие блюда она научилась бы сотворять в первую очередь, и очень серьезно сказал:
— Тебе ни за что не научиться делать еду из воздуха, — и мягче добавил. — Этого никто не умеет. Ее нельзя сотворить из воздуха. Можно увеличить в объеме, если она у тебя уже есть, можно приманить, если знаешь, где она находится. А сотворить — нельзя.
И, поймав на себе взгляды не меньше десятка студентов, сконфуженно произнес:
— Я в книжке вычитал.
— Странно, что ты не на Когтевране, — сидящий рядом старшекурсник с вьющимися каштановыми волосами до плеч, лучезарно улыбнувшись, хлопнул его по плечу. — К нашему счастью! Продолжай в том же духе — и Кубок Школы нам обеспечен!
Энн подпрыгнула на месте и, широко распахнув глаза, застыла. Взглядом, полным ужаса, она смотрела куда-то вдаль. К ученикам по воздуху плыл прозрачный человек с курчавыми волосами и в пышных средневековых одеждах. За другими столами Альбус тоже заметил призраков. По одному за каждым столом факультета.
— Добрый вечер, сэр Николас! — воскликнул сидящий рядом со Скорпиусом старшекурсник. — Как провели лето?
— Ох, Энтони, совсем печально, — привидение опустилось на скамью между Альбусом и Розой, которые поспешно расселись подальше. — Дважды за лето подавал заявку в Клуб обезглавленных охотников, и дважды мне ответили отказом. Это такая несправедливость!
— А я вас знаю! — воскликнул темноволосый мальчик с очень густыми бровями. — Вы — Почти Безголовый Ник! Привидение факультета Гриффиндор!
— Меня зовут Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. И я предпочитаю, чтобы ко мне обращались не иначе, как сэр Николас, молодой человек, — сухо ответил ему призрак.
— А почему почти безголовый? — шепотом спросила Энн у Альбуса.
— Поэтому! — бодро ответил сэр, схватив себя за макушку, и в галантном поклоне одним движением отсоединил голову от туловища, которая все же оставалась прикрепленной к телу несколькими сантиметрами кожи. — Сорок пять ударов тупым топором по шее! Но палач так и не смог отрубить голову до конца, а я теперь обречен на вечные страдания. Такой, в сущности, пустяк, а Совет Обезглавленных наотрез отказывается принимать меня в члены клуба. Чудовищная несправедливость!
Призрак плавно взлетел в воздух, задев плечо Альбуса, отчего-то онемело, как если бы было под местным наркозом, и поплыл вдоль стола, приветствуя учеников, а уже успевшая пожалеть о заданном вопросе Энн отодвинула от себя тарелку с сочным окороком.
— Он каждый год так делает, — с улыбкой сказал Энн Джеймс.
— А кто те привидения за другими столами? — спросил оскорбивший чувства Почти Безголового Ника первокурсник.
— Это тоже привидения факультетов. Вон там, за столом Когтеврана, Серая Дама. У Пуффендуя это Толстый Проповедник. А призрак с грозным лицом за столом Слизерина — Кровавый Барон, — сказал старшекурсник по имени Энтони.
— А почему он весь в крови?
— Ты можешь спросить его сам, если не побоишься, — улыбнулся Энтони. — Я как-то слышал, что еще при жизни Кровавый Барон был влюблен в Серую Даму. Якобы это он ее убил и, в ужасе от того, что натворил, вонзил нож и в свое сердце. Говорят, он потому и остался в Хогвартсе: не может найти покоя и, в знак вечного раскаяния, гремит по ночам цепями в подземельях. Но это слухи. Истинная история мне не известна.
Альбус посмотрел на Кровавого Барона, парящего над столом Слизерина. Его голову венчал длинный парик на старинный манер, камзол был расстегнут, а на белой рубахе у самого сердца зияла кровавая рана. Барон вел беседу с каким-то старшекурсником, а сидящие поблизости первогодки смотрели на него с явным ужасом.
— Мои родители работают юристами, — отвлекла Альбуса от мыслей о Бароне и его трагической любви Энн Коллинз. — Я совсем недавно узнала о Хогвартсе и о волшебстве. А вы с сестрой из семей волшебников? Мне кажется, я здесь единственная, кто ничего не знает об этом мире.
— Это не так, — подбадривающе улыбнулся ей Альбус. — В Хогвартсе очень много детей из семей маглов. Мы с Розой — кузены и, да, наши родители — волшебники. Но у меня бабушка была из семьи маглов, а у Розы — мама. А теперь она занимает высокий пост в Министерстве магии. То, кем являются твои родители, не определяет того, как ты проявишь себя в Хогвартсе. Так что не стоит из-за этого переживать.
— У волшебников и министерство свое есть? — удивленно спросила Энн.
— Конечно! — ответил Альбус. — И министр магии! Мой отец тоже работает в Министерстве. Как-то я там даже был с ним на экскурсии. Это очень большое здание в самом центре Лондона, и там работает очень много волшебников. Там множество разных отделов и ведомств, и многие выпускники Хогвартса работают в Министерстве магии.
— Но как же обычные люди его не видят, если это такое большое здание? — с еще большим удивлением спросила Энн.
— Так же, как и Хогвартс, — в разговор влез темноволосый мальчик, сидящий напротив них рядом с Энтони. — Территория Хогвартса огромна, и здесь учатся сотни студентов, но окажись поблизости магл, он не увидит ничего, кроме руин и таблички, что сооружение опасно и вход воспрещен. Так и с Министерством, — а затем добавил. — Меня зовут Джесси Фелпс. Мы с семьей тоже живем среди маглов, родители работают на магловской работе, и, сказать по правде, я до последнего не был уверен, что получу письмо из Хогвартса, — он неуверенно улыбнулся. — Я никогда не проявлял особых талантов в волшебстве. Отец думал, что я — сквиб.
— Что такое сквиб? — нахмурилась Энн.
— Тех, кто родился в семье волшебников, но не умеет колдовать, называют сквибами, — ответил ей Джесси. — Обычно в раннем возрасте все волшебники творят какое-нибудь волшебство, а я ничего такого не делал. Как только отец не пытался заставить меня проявить в себе волшебника! Устраивал мне всевозможные испытания, подлавливал в самый неподходящий момент. Однажды, когда мы ходили в поход, даже столкнул меня с обрыва в надежде, что я хоть что-то сделаю, но без толку. Он трансгрессировал и поймал меня внизу, — поспешно добавил Джесси в ответ на ужас в глазах Альбуса и Энн. — Когда мама узнала, что началось! А этим летом я ездил на каникулы к бабушке, она живет на ферме, и мне приходилось много помогать ей по хозяйству. Как-то раз я так устал, что уснул прямо среди грядок. И когда пришла бабушка, я парил в воздухе и храпел. Бедная старушка, она же не знала, что ее зять — волшебник!
— Так у тебя не оба родителя — волшебники? Так тоже бывает? — спросила Энн.
— Еще как бывает! Я — полукровка. Отец — волшебник, мама — из маглов. Отец рос в семье волшебников, и в Хогвартсе учился. Всегда мечтал, чтобы я тоже сюда попал. Так и вышло. Бабушка вызывала священника, а папа чуть не плакал от счастья. А что у вас, ребята?
— Я совсем мало знаю о маглах, — заговорил Скорпиус. — Точнее, знаю много, но с самими маглами никогда не встречался. Все в моей семье — чистокровные волшебники, но моя мама увлекается всякими магловскими штуками и постоянно пытается заинтересовать ими нас с отцом. Мне-то это все интересно, вы даже не представляете, сколько у них есть полезных вещей! Добавь к ним немного волшебства, и вот, пожалуйста — незаменимая вещь в доме любого волшебника. Но отец ко всему этому относится без энтузиазма. Недавно мама принесла такую интересную штуку — компостер. Папа так возмущался! Но через пару часов компостер сломался, и отец немного успокоился.
— Что за компостер? — перебила его Энн. — Никогда прежде не слышала.
— Ну, это такая штука, — ответил Скорпиус, шаря глазами по стенам, будто выискивая, что бы поставить в пример. — Я даже не знаю, как объяснить, никогда прежде ничего подобного не видел! Он похож на книгу, только не книга. Но если положить книгу перед собой, а потом раскрыть на девяносто градусов — очень похож! На одной стороне у него кнопочки всякие, а другая светится. На ней тоже есть кнопочки, но их нажимать нельзя, они там только нарисованы.
Роза, с интересом слушавшая магическое видение компьютера, хихикнула и, наклонившись, глянула на Энн. Та из последних сил сдерживала смех, боясь обидеть Скорпиуса.
— В вашем доме есть электричество? — спросила Роза.
— Прошу прощения? — непонимающе переспросил Скорпиус.
— Что ж, не беда, — не объяснив, что за неведомое электричество необходимо компостеру, ответила Роза. — Компьютер твоей мамы не сломан, у него просто села батарея.
Скорпиус растерянно перевел взгляд с Розы на Альбуса и тихо, будто хотел, чтобы это услышал только он, произнес:
— Сейчас у меня больше вопросов, чем ответов.
Энтони слегка подтолкнул Скорпиуса плечом и дал окружающим его первокурсникам знак умолкнуть. За преподавательским столом директор Стебль поднялась, держа в руке кубок, и обратилась ко всем ученикам с пожеланиями хорошо выспаться и отдохнуть к завтрашним занятиям. Призраки за столами факультетов плавно поднялись и поплыли по воздуху кто куда. Кровавый Барон, раскланявшись с учениками своего факультета, просочился сквозь пол, Серая Дама, гордо держа голову и сплетя перед собой руки, поспешно выпорхнула из Большого зала, а Толстый Проповедник и Почти Безголовый Ник плавно парили через весь зал, о чем-то оживленно беседуя. Еда из тарелок вмиг исчезла, и только Джесси Фелпс расстроено смотрел на свою вилку, на которую еще секунду назад был нанизан сочный бекон.
— Сейчас всем идти за мной, — сказал детям Энтони и, поднявшись, громко обратился ко всему столу. — Первокурсники! Все первокурсники следуют в гостиную Гриффиндора за мной! Идем строем, никому не разбегаться!
Но ни у кого из первокурсников и в мыслях не было разбегаться. Они снова, как и на станции деревни Хогсмид, озадаченно глядели по сторонам, больше всего боясь потеряться в образовавшейся толчее.
Альбус и Роза еле волокли ноги, когда Энтони повел группу первокурсников-гриффиндорцев через Большой зал. Многие старшие ученики еще сидели за столами и болтали, преподаватели начали потихоньку расходиться. Хагрид, выбираясь из-за стола, задел высокую вазу для фруктов, чуть не опрокинув ее на сидевшего рядом седовласого волшебника, и, поспешно извинившись, направился в сторону главных дверей замка. Проходя мимо первокурсников, он на прощание помахал Альбусу и Розе рукой и сказал, что ждет их завтра после уроков на чай с булочками.
Из зала ученики вышли к широкой мраморной лестнице и медленно поплелись по ней наверх. Сытые и уставшие за день, они, зевая, шли по лабиринтам коридоров. Альбус уже не пытался запоминать весь проделанный ими путь: было ясно, что без карты во всех переходах этого замка он не скоро разберется. Дважды Энтони проводил их через потайные ходы: первый скрывался за раздвижными панелями, второй был спрятан за массивным гобеленом. Они шли то по одной лестнице, то по другой, некоторые из них даже, пока первокурсники по ним поднимались, меняли свое направление, перелетая от своей первоначальной площадки совсем к другой. На высоких стенах висели сотни портретов, и изображенные на них волшебники переговаривались между собой, а некоторые приветствовали новых учеников. Идущая перед Альбусом и Розой Энн каждую минуту останавливалась, восхищенно рассматривая двигающиеся картины, и поэтому каждый раз Розе приходилось ее подталкивать, чтобы они совсем не отстали. Ребята шли, переходя с лестницы на лестницу и из коридора в коридор, уже так долго, что, казалось, того и гляди окажутся на крыше. Но вот они свернули в длинный коридор и, дойдя до самого его конца, остановились у портрета с изображением очень полной женщины в шелковом розовом платье.
— Золотой снитч, — сказал Энтони, обращаясь к портрету.
— Верно! — откликнулась Полная Дама и, взявшись за золотую раму, отодвинула портрет в сторону, открывая проход в гостиную Гриффиндора.
Гостиная представляла собой просторную комнату, оформленную в красно-золотых тонах. Повсюду стояли глубокие мягкие кресла, в некоторых из них уже сидели гриффиндорцы, учащиеся на старших курсах. Они рассказывали друг другу о том, как провели летние каникулы или делились предположениями о новых предметах и учителях. В камине полыхал огонь, наполняя теплом всю комнату, а из громадных окон во всю стену открывался восхитительный вид на просторы Замка и озеро, по которому первокурсники совсем недавно сюда добирались.
Энтони указал им на две арки в конце гостиной и объяснил, что спальни мальчиков и девочек находятся в двух разных башнях замка.
Альбус и Скорпиус попрощались с Розой и с остальными мальчиками направились к винтовой лестнице своей башни.
В спальне царил полумрак. Пять больших кроватей, скрытых пологами с темно-красными бархатными шторами, уже были застелены идеально белым постельным бельем, а подле каждой находился багаж учеников. Альбус нашел кровать со своим багажом и, раскрыв чемодан, начал искать пижаму. Некоторые из ребят еще переговаривались между собой, высказывая свои ожидания о завтрашних уроках (Энтони уже выдал им учебный план на текущий год).
Аарон Мансфилд заверял остальных, что все окажется проще, чем они опасаются, потому что учебный день начинается с предмета, который ведет декан их факультета, — профессор МакГонагалл, с чем Альбус, не высказываясь вслух, не согласился. На соседней кровати задернул полог Скорпиус. У Альбуса уже не было сил сказать ни слова. Он залез под тяжелое одеяло, и, только его голова коснулась подушки, забылся глубоким сном.
Утром, одетые в школьную форму Альбус и Роза с набитыми учебниками сумками встретились в гостиной Гриффиндора. Гостиную заливали первые лучи восходящего солнца, отчаянно пытавшегося выбраться из-за сгущающихся в небе туч. Сентябрь обещал быть мрачным и дождливым.
Всю ночь Альбус проспал как младенец. Ни собирающиеся на завтрак однокурсники, ни шум, доносящийся из общей гостиной, не могли его разбудить. Он проснулся от того, что Скорпиус с силой тряс его за плечо, говоря о том, что все уже давно ушли и Роза ждет его внизу. Скорпиус убежал, а Альбус, впопыхах собравшись и толком даже не заправив рубашку в брюки, наспех сверился со списком предметов, побросал учебники в школьный портфель и, прыгая через ступеньку, побежал вниз. Гостиная уже была практически пуста, если не считать пары учеников, дожидающихся, когда их друзья выйдут из своих спален.
Роза ждала его в центре комнаты. Скрестив руки на груди, она уже набирала воздух, чтобы отчитать брата за такую халатность, когда портрет с Полной Дамой распахнулся и в гостиную заглянул Скорпиус.
— Ну, вы идете? Все наши уже давно ушли, — крикнул он.
Ребята выбрались из проема и втроем направились по длинному коридору к залу с движущимися лестницами. Но, как оказалось, у каждого из них была своя версия вчерашнего маршрута. Роза утверждала, что им необходимо повернуть за статуей ведуньи с крючковатым носом, но, послушав ее, они забрели в тупик, и пришлось возвращаться обратно. Скорпиус был уверен, что, выйдя из-за гобелена, скрывающего потайной ход, им нужно идти по левому коридору, но пройдя по нему под смешки портретов разных известных волшебников, а после, свернув еще в несколько других, они окончательно заблудились. Роза негодовала из-за того, что Альбус так крепко спит и теперь им приходится самим искать дорогу. Скорпиус хмурил брови, пытаясь вспомнить путь, которым их вел Энтони. А Альбусу не оставалось ничего другого, кроме как уверять остальных, что они обязательно найдут дорогу в Большой зал.
Обсудив варианты, они решили при любой возможности спускаться вниз на каждой попавшейся лестнице. Так ребята оказались в подземельях.
— Завтрак мы уже пропустили, — гневно сказала Роза, смотря на Альбуса. — Еще немного, и опоздаем на наш первый урок. И тогда нас точно отчислят, признав безнадежными. А после родители выгонят меня из дома, и тебе придется отдать мне свою комнату.
— Давайте не будем паниковать. Попробуем пройти там, — Скорпиус указал на массивные двери, которые резко выделялись среди всех прочих своими размерами.
Ребята попали в просторную залу с каменным полом и такими же стенами. Здесь было светлее, чем в подземных коридорах, но не было ни пестрых ковров, ни деревянных панелей, как в Большом зале и на остальных этажах Хогвартса. Залу разделяло несколько симметрично расположенных каменных арок. Помещение освещалось множеством свечей, закрепленных под высоким потолком в круглых с отходящими от центра ответвлениями люстрах из черного металла. Вдоль стен стояли грубые скамейки из темного дерева, а возле них на таких же грубых тумбах плясали от сквозняка огоньки свечей, играя тенями на стенах. Дети направились к единственной, кроме той, в которую они вошли, двери залы, когда мимо Скорпиуса пролетел какой-то сверток и разорвался за их спинами громким хлопком. Кто-то, кого они не могли видеть, закидывал их навозными бомбами. Похватав сумки, ребята бросились наутек, пока Роза не крикнула:
— Стойте! Я знаю, кто это! — и, развернувшись, громко сказала в пустоту. — Пивз!
Еще одна навозная бомба грохнулась у ее ног, заставив Розу отскочить назад. И с еще большей уверенностью в голосе она произнесла:
— Пивз, мой дядя Джордж Уизли передает вам пламенный привет, — сказала Роза и, изображая почтение, взмахнула рукой в легком поклоне.
Летящая в их сторону навозная бомба, которая бы точно угодила в Альбуса, резко остановилась и, неожиданно сменив направление, ударилась о дальнюю стену.
Под потолком висел маленький человечек с черными глазками и уродливым широким ртом. Мгновение он с интересом разглядывал ребят, а после спикировал вниз, чуть не вплотную прижавшись к Розе. Он внимательно осмотрел ее с ног до головы и, ухмыльнувшись, отлетел назад.
— Ха! Визли-Тизли! Еще одна! — воскликнул полтергейст. А затем, плавно перевернувшись на спину, мечтательно раскинул в стороны руки, будто плыл по водной глади. — Вот кого мне здесь точно не хватает, так это близнецов Уизли! Ладно, сопляки, на первый раз идите себе куда шли.
— В том и дело, — сказал Скорпиус. — Мы не знаем, куда нам идти.
— Эй, Пивз. Как нам пройти к кабинету профессора МакГонагалл? У нас там урок, — строго сказала Роза.
Полтергейст, казалось, на секунду опешил от подобного обращения, но несколько минут спустя ребята уже бежали по коридорам под улюлюканья указывающего им дорогу Пивза, который забрасывал навозными бомбами каждого, кто появлялся у них на пути.
Уже перед самым звонком ребята забежали в класс Трансфигурации и поспешили занять свободные места. В классе в четыре ряда стояли парты, за которыми уже сидели первокурсники Гриффиндора и Когтеврана. Возле дальней стены расположился широкий преподавательский стол. За столом сидела профессор МакГонагалл и что-то писала длинным пером, не обращая внимания на студентов, покуда не прозвенел звонок. Роза и Альбус сели вместе, а Скорпиус подсел к мальчику из Когтеврана, Дэвину Саймону, сидящему перед ними. Альбус толкнул Розу локтем, указывая на одну из досок, стоящих за преподавательским столом. На доске разными цветами были начерчены неизвестные ему схемы и формулы. Роза раскрыла перед Альбусом книгу, указывая на такие же чертежи и жестами давая понять, что это тема сегодняшнего урока.
— Когда ты успела это прочитать? — шепотом спросил ее Альбус.
Профессор МакГонагалл встала из-за стола и вышла к классу. Стоило ей заговорить, как все ученики разом смолкли.
— Добрый день, ученики. Меня зовут профессор МакГонагалл, и в этом классе я буду обучать вас возможностям трансфигурации. На моих уроках вам потребуются учебники «Руководство по трансфигурации для начинающих», пергаменты, перья и, конечно же, волшебные палочки, — сказала высокая волшебница. — Может кто-нибудь объяснить классу, что такое трансфигурация? Мисс Уизли.
Роза, не ожидавшая вопроса, встрепенулась и неуверенно ответила:
— Трансфигурация — это превращение предметов.
Профессор МакГонагалл подняла бровь. Как показалось Альбусу, она осталась не очень довольна ответом.
— Да, разумеется, трансфигурация — это превращение предметов. Но я бы хотела услышать более широкое понимание этого слова. Мистер Малфой.
Скорпиус уже несколько минут сидел с поднятой рукой и нетерпеливо ерзал на стуле. Только успела профессор МакГонагалл произнести его имя, как он быстро заговорил:
— Трансфигурация — это изменение облика предмета и самой его сущности, и она бывает нескольких видов. Самый простой — превращение неодушевленных предметов в неодушевленные. Также можно трансфигурировать неодушевленные предметы в одушевленные, и наоборот. При трансфигурации важен размер обращаемого предмета. Чем меньше объект колдовства, тем проще его изменить. Большие предметы и существа плохо поддаются трансфигурации и для этого необходимо очень искусное волшебство и годы практики, — на одном дыхании выпалил Скорпиус и громко втянул носом воздух.
— Совершенно верно, мистер Малфой. Пять очков Гриффиндору.
Профессор МакГонагалл снова обратилась к классу:
— Трансфигурация — это очень тонкая магия, требующая максимума концентрации и внимания. Овладев мастерством трансфигурации, вы откроете для себя новые горизонты волшебного мира. Трансфигурация — это не только изменение предметов. Это также сотворение их из ничего и полное уничтожение.
Она развернулась и направила волшебную палочку на стоящую на ее столе лампу и произнесла:
— Эванеско!
И лампа исчезла.
Ученики обоих факультетов восторженно ахнули. Энн Коллинз, не сдержавшись, выпалила вопрос, который волновал ее с самого банкета по случаю начала учебного года:
— И мы научимся сотворять из воздуха еду?
— В моем классе, мисс Коллинз, ученики поднимают руку, прежде чем задать вопрос. Не тратьте так скоро баллы, которые заработал для вашего факультета мистер Малфой, — строго сказала профессор МакГонагалл. — А ответом на ваш вопрос будет — нет, сотворить из ничего еду нельзя, потому что... Да, мистер Малфой.
— Потому что еда — одно из пяти исключений к закону Гэмпа об элементарных трансфигурациях.
Скорпиус опустил руку и посмотрел на Энн, выразительно подняв брови, как бы показывая: я же говорил.
— Именно так. Еще пять очков Гриффиндору.
Альбусу показалось, что по лицу МакГонагалл пробежала еле заметная тень улыбки, и она продолжила:
— В трансфигурации, как и в любом правиле, есть свои исключения, и еда — одно из них. А теперь достаньте свои волшебные палочки и откройте учебники на первом параграфе. Здесь вы найдете список заклинаний, как правильно заметил мистер Малфой, самых элементарных метаморфоз — трансфигурации неодушевленных предметов. Вам понадобится заклинание превращения спички в иголку.
Профессор МакГонагалл взмахнула волшебной палочкой, и перед каждым учеником появилось по спичке. Дав ученикам время ознакомиться с заклинаниями, она продолжила:
— Перед тем, как преобразовать предмет, вы должны составить в своем воображении желаемый результат преобразования. Представьте каждую его деталь, цвет и даже то, каким он станет на ощупь. Заклинание должно звучать громко и четко, затем взмахните палочкой.
По всему классу поднялся шум. Альбус махал своей палочкой, точно как дирижер большого оркестра, снова и снова повторяя заклинание, но у него ничего не выходило. У Розы дела обстояли немногим лучше: ее спичка подлетала в воздух и снова падала на парту, но все еще была спичкой.
— Мистер Гэлбрейд, не нужно стучать палочкой по парте!
МакГонагалл шла между рядами, проверяя успехи учеников.
— Движение руки должно быть быстрым и уверенным, не нужно делать лишних манипуляций. Мистер Поттер, резче взмах, не медлите.
К концу урока только у Лорен Хейг из Когтеврана и Скорпиуса спички немного видоизменились. Спичка Скорпиуса стала тоньше и заострилась с обоих концов, но все еще оставалась деревянной.
— По десять очков Когтеврану и Гриффиндору, — сказала МакГонагалл, когда урок подошел к концу.
Она взмахнула волшебной палочкой, и спички исчезли со столов.
Роза, которая последние несколько минут сидела, смотря в одну точку, и расстроено грызла свою спичку, прикусила язык.
— К следующему уроку каждый из вас должен написать эссе на двадцать дюймов об элементарных трансфигурациях и продолжать практиковаться в сегодняшнем преобразовании спички. На сегодня все свободны. Мистер Поттер, задержитесь на минуту.
Прозвенел звонок, и ученики начали расходиться из класса. Альбус подошел к МакГонагалл и виновато опустил взгляд. Он был уверен, что его отчитают за слабые результаты в сегодняшнем волшебстве.
— Вас с мисс Уизли сегодня не было на завтраке. Почему?
— Мы заблудились, профессор. Вышли позже остальных и заблудились.
— К вам прилетала сова от родителей, — МакГонагалл протянула Альбусу конверт с печатью Поттеров. — А вот это от меня. И постарайтесь больше не опаздывать на завтрак.
Она вложила в руку Альбуса небольшую коробку печенья и, к его удивлению, мягко улыбнувшись, дала понять, что разговор окончен.
Роза и Скорпиус ждали его за дверью. Скорпиус активно жестикулировал, показывая Розе как правильно творить заклинание.
— Рассечь воздух и взмахнуть. Нет, не так! Вот, смотри еще раз. Это что, печенье?
Они вышли из коридора во внутренний двор замка и сели на деревянную лавочку у раскинувшейся над ней золотыми листьями яблони. До следующего урока оставалось еще почти полчаса, и у ребят было время перекусить и поболтать.
— Видели лицо Энн, когда я сказал о законе Гэмпа?
— Откуда ты вообще знаешь об этом законе Гэмпа! — Роза была расстроена своим провалом на уроке и недовольно смотрела на Скорпиуса. — Я прочитала утром первый параграф, но там ни слова об этом не было.
— Я прочитал весь учебник еще дома, — Скорпиус смущенно улыбнулся. — У нас дома большая библиотека. Мама мне много читала, когда я был маленький, вот я как-то к этому делу и пристрастился. А учебники мы купили еще за несколько недель до отправления в школу. Мне так не терпелось узнать, что мы будем здесь изучать!
— Ты все время говоришь о родителях. А братья или сестры у тебя есть? — Альбус разломил последнее печенье на три части и раздал друзьям.
— Нет, — ответил Скорпиус. — Но это не очень плохо. Мы с родителями проводим много времени вместе. А иногда они возят меня к бабушке с дедушкой. У них очень большое поместье. Там мрачновато, конечно, но очень красиво. Бабушка говорила, что раньше у них даже был домовой эльф, но потом... — Скорпиус, раскрыв рот, замер на полуслове.
— Что потом?
— Потом Гарри Поттер его обманом отобрал, — сказал Скорпиус и, широко раскрыв глаза, посмотрел на Альбуса.
— Я не знал, что наши родители знакомы, — только и ответил Альбус.
Но почему-то он почувствовал вину. Ему отец всегда казался самым честным. Альбус и представить не мог, чтобы его отец сделал какую-то подлость, на него это совсем не походило. Как его отец мог кого-то обмануть, отобрав домового эльфа? В доме Поттеров тоже когда-то жил домовик, Кикимер, но Альбус его совсем не помнил, о нем ему рассказывал Джеймс и всегда добавлял, что рад тому, что родители его отпустили. Он говорил, что тот был старым и несносным ворчуном, боготворившим чистокровок. И только к его отцу, да, пожалуй, еще к мистеру и миссис Уизли эльф относился с почтением. А сам Альбус домовых эльфов никогда не видал. Но если верить Джеймсу, существа это не очень приятные.
— Они точно знакомы, — уверенно сказала Роза.
Скорпиус на нее удивленно вытаращился.
— Когда мы были на вокзале Кингс-Кросс в Лондоне, папа показывал мне тебя и твоего отца. Он сказал, что я должна обходить тебя по всем предметам. Так что рассказ о сегодняшнем уроке Трансфигурации его точно не обрадует, — она весело улыбнулась Скорпиусу.
— Я думаю, нам пора идти к теплицам, — сказал Альбус. — Не будем расстраивать Невилла.
— Невилла? — удивился Скорпиус и открыл пергамент с расписанием.
— Профессор Долгопупс — мой крестный отец, — сказал Альбус. — Но сомневаюсь, что мы избежим наказания, если опоздаем.
Друзья пошли через двор Хогвартса в сторону теплиц. Тяжелая сумка оттягивала Альбусу плечо, и он вспомнил, как Невилл в последний раз приезжал к ним в гости. Это было в конце июля, в день рождения его отца. Роза и Альбус еще не получили свои письма из Хогвартса, но, должно быть, Невилл уже знал, что их детям привезет Хагрид. И пока мамы накрывали на стол, а отец с мистером Уизли играли в волшебные шахматы, Невилл готовил их с Розой к первым урокам по Травологии. Он привез им в подарок учебники по Травологии для первокурсников из магазина «Флориш и Блоттс» и подробно разобрал с ними первые главы, рассказывая, что от них потребуется на практических занятиях. Позже приехала Полумна с мужем. Альбус очень надеялся увидеть близнецов Лоркана и Лисандера, но мальчики гостили у дедушки Ксенофилиуса Лавгуда, в то время как Полумна и ее муж Рольф все лето провели в научных, как они утверждали, экспедициях. И, прервав одну из них ради празднества, прибыли в дом Поттеров прямиком из Новой Зеландии.
Когда уже все сидели за общим столом, Полумна рассказывала об их приключениях в Японии и о нападении докси в Австралии. В Ирландии им удалось отыскать останки мифических дрехтелей, а экспедиция в России провалилась, потому что все остальные члены их научного лагеря ушли в загул где-то в Санкт-Петербурге. Чуть позже приехал Хагрид, ему поставили самый большой стул, какой нашелся в доме. Хагрид привез собственноручно испеченные булочки, которые Гермиона, мама Розы, почему-то поспешно спрятала в дальнем шкафу кухни. Невилл немного рассказал об изменениях в преподавательском составе школы. Теперь, к удивлению родителей, на место директора была назначена Помона Стебль, которая раньше преподавала у них Травологию. Минерва МакГонагалл, которая, к слову, была на несколько лет младше директора Стебль, сославшись на возраст и усталость, к всеобщему разочарованию, сняла с себя полномочия. Но решением попечительского совета поставить во главе Хогвартса Помону Стебль, очевидно, все были довольны. Хагрид рассказывал Джеймсу о своих уроках, которые должны были начаться у Джеймса в этом году. А Полумна, не обращая внимания на саркастические фырканья Гермионы Уизли, взахлеб делилась ожиданиями о предстоящей поездке в Африку на поиски морщерогих кизляков.
В теплицу они пришли одними из первых, и Невилл, только завидев их, поманил к себе.
— Ну, как вам первый день, уже освоились? Я не видел вас на завтраке.
— Мы немного заплутали, — ответил ему Альбус. — Не знаю, как мне запомнить все эти коридоры!
— Да, мне это еще как знакомо! — весело воскликнул Невилл. — Ничего, через пару недель весь Хогвартс запомните.
— А что это такое в горшках? — Роза стояла к ним спиной и с интересом разглядывала расставленные на всех столах горшки со странными растениями.
— Скоро узнаете. Вы же помните все, что я рассказывал вам летом? Ну, ступайте на свои места.
В теплице находились сотни различных волшебных растений, расставленных на деревянных полках по всему периметру, а на стоящих по центру столах, вдоль которых уже заняли свои места ученики Гриффиндора и Пуффендуя, располагались растения для урока. Пока Роза и Альбус шли к своим растениям, к которым Скорпиус никого не подпустил, Невилл обратился к классу, рассказывая о всех полезных свойствах волшебного корня, или как еще его называли, моли. Высокие цветки с синими лепестками на высоких ярко-зеленых ножках необходимо было обработать особым удобрением и аккуратно срезать полностью выросшие, полные соком, листья. Как объяснил профессор Долгопупс, эти листья являются составляющей частью множества целебных зелий и впоследствии потребуются им на уроках Зельеварения. Больше всех на уроке отличился мальчик из Пуффендуя, Саймон Солсбури, которому удалось собрать все созревшие листья моли, не тронув ни одного растущего. Но и Роза с Альбусом проявили себя очень хорошо, заработав свои баллы и, пожалуй, слишком восторженную похвалу. Скорпиус удостоился лишь сухой реплики «Хорошая работа» и получил заслуженные десять баллов.
После обеда, на котором ребята с лихвой компенсировали свой пропущенный завтрак, был урок по Истории магии. Сытый и порядком уставший Альбус упорно боролся со сном, пока профессор Бинс монотонно и без остановок надиктовывал лекцию. Профессор Бинс был призраком. Поговаривали, что однажды он уснул у камина, а на следующий день пришел на урок уже без тела. На этих уроках всех клонило в сон. От монотонной речи профессора, который, казалось, даже не замечал никого из учеников, тут же закрывались глаза, и не оставалось ничего, кроме как бездумно записывать все услышанные имена и даты, надеясь выучить их позже.
На уроке Заклинаний профессор Флитвик, очень маленький седовласый волшебник, стоявший на небольшом возвышении в центре класса, чтобы всем было его видно, рассказал ученикам немного о Хогвартсе и о его основателях. Так дети узнали, что шляпа, которая решала, куда отправить их учиться, принадлежала самому Годрику Гриффиндору, основателю факультета, на котором учились Альбус и Роза. А в конце урока, когда из всех гриффиндорцев и слизеринцев с заданием справился только Скорпиус, профессор так и подпрыгнул на своем подиуме от восхищения. И наградил Гриффиндор двадцатью баллами.
Сразу после Заклинаний, которые были на сегодня последним уроком, ребята отправились навестить Хагрида, чтобы успеть вернуться в Замок до темноты и не попасться жуткому завхозу Филчу, которого им представили после церемонии распределения. Скорпиус хотел отправиться в библиотеку, чтобы найти больше информации для эссе о самых элементарных трансфигурациях, но Роза его убедила пойти с ними.
— Хагрид замечательный, вот увидишь! Он очень хороший друг нашей семьи, а ты наш друг. Конечно, он будет тебе рад. Может, и на гиппогрифа удастся посмотреть.
Они шли по крутому склону в сторону Запретного леса, на опушке которого расположился дом лесничего, окруженный грядками с росшими на них овощами. Над ближайшим к дому огородом кружили вороны, пытаясь усесться на качающееся от ветра пугало с головой из тыквы. Навстречу детям шли девочки-старшекурсницы, одна из них, увидев Альбуса и Розу, отделилась от подруг и направилась к ним.
— Вау!
Скорпиус так и замер как заколдованный, пока Роза гневно не толкнула его в спину, пытаясь привести в чувства.
А девушка уже приближалась к друзьям. У нее были длинные серебристые волосы, ярко-голубые, как сапфиры, глаза и изящная кукольная фигурка. Поднимаясь по холму им навстречу, она ступала грациозно, как лань, и каждое ее движение было неожиданно женственным для ее возраста.
— Привет, Виктуар, — без особого энтузиазма поздоровалась Роза.
— Здравствуйте, ребята! — девушка подбежала к ним и поочередно обняла Альбуса и Розу. — Вы идете к Хагриду? Разве у первокурсников есть занятия по магическим существам?
— Мы просто идем его навестить, — ответил Альбус сестре. — И, если удастся, посмотреть на гиппогрифа.
— Удастся! — глаза Виктуар восторженно заблестели. — Хагрид показывал нам его перед уроком. Удивительное волшебное создание!
— Вы идете с урока по Уходу за магическими существами?
— Да! — ответила Виктуар. — Хагрид нам показывал фестралов. Ну, как показывал. Никто из двух факультетов их не увидел, но все же было очень интересно. Хотя, мне все равно кажется, что методы преподавания у профессора Хагрида далеки от профессиональных.
Роза сдвинула брови, собираясь что-то сказать Виктуар. Но девочки, чуть поодаль нетерпеливо ожидавшие их кузину, начали разворачиваться в сторону Замка. И, торопливо попрощавшись, Виктуар поспешила за ними. Роза смерила замершего на месте Скорпиуса ледяным взглядом и, обойдя его, двинулась в сторону домика Хагрида.
— Ты ее знаешь? — округлив глаза, спросил Скорпиус Альбуса, после того как он положил ему руку на плечо, потянув за собой вниз по склону.
— Это наша кузина Виктуар, — ответил Альбус.
— Да сколько же у вас в Хогвартсе родственников? — изумился Скорпиус.
— Много! — засмеялся Альбус.
— Я никогда прежде не встречал никого...
— Она — вейла, — оборвала его Роза и, плотнее затянув шарф, еще более решительным шагом направилась вниз.
— Что? — Скорпиус посмотрел на Альбуса, совсем сбитый с толку.
— Вейла. Это особые чары, — Альбус засмеялся, смотря на застывшее на лице Скорпиуса недоумение. — Просто, когда в следующий раз вот так замрешь на месте, можешь знать, что это всего лишь чары.
— Но Виктуар — очень необычное имя. Разве оно английское?
— Французское, наверное. Я знаю, что оно значит «победа». У нее день рождения в тот же день, что и наша победа в Битве за Хогвартс. Ее мать, Флер — француженка.
Альбус и Скорпиус шли вслед за Розой, не обращающей на них никакого внимания.
— Флер Делакур? Участница Турнира Трех Волшебников?
— Да, так и есть! Слушай, ты на самом деле очень много читаешь! — весело ответил Альбус.
На улице еще было светло, но в окнах каменного дома, стоящего на опушке леса, уже горел свет. Из трубы валил дым, должно быть, Хагрид топил печь, потому что на улице уже было довольно холодно, а, как знали ребята, наполнить теплом свой дом с помощью магии лесничий не мог. Альбус постучал в дверь, и по ту сторону раздались звуки возни. Хагрид, очень высокий полувеликан с черной косматой бородой, открыл им дверь. На нем был желтый фартук в цветочек. Огромной рукой он держал кухонную лопатку таких же удивительных размеров.
— Вы как раз вовремя, булочки уже почти готовы. Кого это вы с собой привели? — Хагрид закрыл за ними дверь и направился к высокой каменной печке.
— Это наш друг, Скорпиус Малфой, — представила Скорпиуса Роза. — Мы вместе учимся на Гриффиндоре. Он лучший ученик на нашем курсе.
Хагрид замер и, сдвинув брови, посмотрел на Скорпиуса. Создавалось впечатление, что он напряженно о чем-то думает, будто прикидывая, угощать ему Скорпиуса булочками или нет. Но тут же его лицо смягчилось, и он протянул мальчику здоровенную ручищу для приветственного рукопожатия.
Пока дети рассаживались за столом, Хагрид расставил перед ними очень большие кружки с горячим чаем и выложил на тарелки только что испеченные булочки, размеры которых также превышали стандартные.
— Хагрид, а где гиппогриф? Нам очень хотелось на него посмотреть, — Роза, оценив обстановку на Хагридовой кухне, подозрительно окинула взглядом свою булочку и теперь сидела, вытянувшись на стуле, и рассматривала весь дом в поисках диковинного создания.
— О, Махаон, вот же он. Давайте, подойдите к нему.
Хагрид указал на стоящую в углу лежанку, раньше, скорее всего, служившую корзиной для овощей. А теперь она была устлана большими кусками меха, на которых лежал, с интересом рассматривая гостей, гиппогриф. Он был еще очень мал и размерами не превосходил крупную собаку. Туловище у него было лошадиное, а шея и голова — орлиные. Передние лапы заканчивались острыми птичьими когтями, крылья были сложены и доходили до самого крупа.
— Но подходите к нему осторожно, — сказал Хагрид. — И не все разом. Гиппогрифы — очень гордые создания. Махаону всего несколько месяцев, но ведет он себя уже как взрослая особь. Сильно, конечно, не покалечит, но лучше этого избежать. Поклонитесь ему и стойте смирно, пока он не поклонится вам в ответ. Тогда можете подойти ближе.
Альбус был первым. Он вышел вперед и согнулся в поклоне, ожидая ответа гиппогрифа. Тот приподнялся на своей лежанке и, внимательно посмотрев на Альбуса, склонил голову. Затем наступил черед Розы. Когда Скорпиус вышел и поклонился Махаону, Альбус заметил, как Хагрид напрягся всем телом и подался вперед, внимательно за ними наблюдая. И какое-то время спустя ребята уже сидели возле необыкновенного зверя. Роза поглаживала его по холке, а довольный Хагрид рассказывал о том, как он нашел в Запретном лесу брошенное яйцо. Что сталось с родителями малютки, он не знал, но неслыханно, чтобы гиппогрифы бросали своих детенышей. И Хагрид забрал его домой. Детеныши гиппогрифов проводят в яйце всего сутки, рассказал друзьям Хагрид. Но ему пришлось ждать несколько дней, когда же маленький гиппогриф вылупится. Он не мог заставить себя похоронить яйцо и уже было потерял надежду, когда по скорлупе пошла трещина.
Друзья просидели в доме Хагрида до темноты. Они рассказывали о своем первом дне в Хогвартсе. О том, как сложно было на уроках колдовства. А Альбус, не обращая внимания на то, как смущенно краснеет Скорпиус, хвалил его преобразившуюся спичку. Рассказывали о том, как заблудились утром, и каким испытанием оказался урок по Истории магии, на котором они чудом не заснули. Поняв, что уже пропустили ужин, взялись за булочки со сладким, снова заваренным, чаем. Хагрид немного рассказал им о преподавателях и о старых деньках, когда их родители вот так же забегали к нему по вечерам. Рассказывал о волшебных существах, которые живут в Запретном лесу и о гиппогрифе Клювокрыле, которого их родители спасли от смертной казни. Когда с ужасом в глазах Скорпиус спросил, за что можно было отправить такое доброе существо на смертную казнь, Хагрид замялся и только и ответил, что это было не более чем недоразумение. Оказалось, что после смерти Сириуса Блэка, который, как и Клювокрыл, был несправедливо осужден, и спасся не без помощи последнего, гиппогриф был возвращен Хагриду. А тот, чтобы никто не вспомнил о вынесенном гиппогрифу приговоре, стал называть его другим именем — Махаон. Клювокрыла уже давно не было с Хагридом, и лесничий по нему очень скучал. И как только из расколовшегося яйца показалась крохотная головка гиппогрифа, Хагрид сразу сказал ему: «Махаон».
— Ничего себе! Вы только посмотрите: за окном уже совсем темно! — воскликнул Хагрид. — Давайте, поторапливайтесь. Вам нужно как можно скорее попасть в замок, не то всем нам влетит.
Хагрид поспешно попрощался с детьми, дал им с собой несколько булочек и захлопнул дверь.
Первые недели пролетели для первокурсников незаметно. Появились новые предметы и горы домашних заданий. Вечера Альбус, Роза и Скорпиус проводили в гостиной Гриффиндора, практикуясь в волшебстве. А при написании конспектов им помогали волшебные перья со встроенной проверкой орфографии из магазина Уизли. Как оказалось, в Хогвартсе товары из магазина дяди Альбуса и Розы пользовались огромной популярностью: уже к концу первой недели кто-то из учеников разместил в коридоре второго этажа портативное болото, из-за чего третьекурсники Слизерина опоздали на урок Трансфигурации и потеряли двадцать очков из песочных часов своего факультета.
Изредка выбираясь к Хагриду, друзья все же большую часть свободного времени проводили за домашними заданиями. Уже на второй неделе совместных вечерних занятий Роза догнала Скорпиуса по всем предметам, а в некоторых даже превзошла. У Альбуса же дела обстояли не так хорошо.
Раз в неделю все первокурсники после заката поднимались на астрономическую башню — самую высокую башню Хогвартса. Они смотрели в телескопы на звездное небо, составляя в своих свитках звездные карты под руководством профессора Синистры, темнокожей волшебницы, которую Альбус видел за преподавательским столом во время их первого школьного пира.
Уроки зельеварения вел профессор Слизнорт. Это был очень улыбчивый пухлый седовласый волшебник. Про него рассказывала Скорпиусу в их первый день в Хогвартсе Алисия Трэверс, попавшая на факультет Слизерин. На его уроках Альбусу и Розе уделялось особое внимание. И каждый раз, проходя мимо котла Альбуса, из которого, вместо нужного золотистого или нежно-розового, валил черный дым, профессор Слизнорт не забывал шепнуть Альбусу, какими непревзойденными зельеварами были его отец и бабушка. И что со временем и в нем непременно проснется талант к зельеварению.
Звездным часом для Розы стал урок Полетов на метле, где она превзошла первокурсников обоих факультетов — и Гриффиндора, и Слизерина, с которыми у них проходили занятия. Когда все ученики выстроились в два ряда, подзывая к себе метлу, метла Розы первой прыгнула ей в руку и принесла их факультету целых пятнадцать очков от мадам Трюк. И это был первый и единственный урок, на котором Скорпиус оказался чуть ли не хуже всех. Если метла Альбуса слабо подрагивала на траве, то у Скорпиуса она лежала, не обращая на мальчика никакого внимания.
Много часов друзья проводили в библиотеке, склонившись над древними книгами под светом настольных ламп. И все разговоры здесь прерывались под грозным взглядом пожилой библиотекарши мадам Пинс, без остановки расхаживающей между рядами, высматривая нарушителей порядка. В один из таких вечеров одна из библиотечных книг подпрыгнула и уцепилась Скорпиусу за нос, когда он, задумавшись, попытался сделать в ней пометку.
На Трансфигурации приходилось все сложнее. Альбус уже начинал думать, что волшебник из него менее чем посредственный. Роза брала исключительно упорством, часами превращая со Скорпиусом одни предметы в другие.
Прошло уже две недели учебы в Хогвартсе, когда ребята, расположившись в своих любимых креслах у камина, корпели над домашними заданиями. Альбус, растянувшись на полу, дописывал эссе по травологии, а Скорпиус и Роза, сидя в мягких бордовых креслах, пытались довести до идеала превращение спички в иголку.
— Получилось! У меня получилось! — победно воскликнула Роза, выбросив кулак вверх.
Скорпиус радостно ей улыбнулся. Перед ним уже лежала острая серебристая игла.
— Никому не нужно в совятню? Надо отправить ответ родителям, пока еще не стемнело, — сказал Скорпиус, собирая учебники и свитки с конспектами.
— Я свое письмо отправила еще вчера, — ответила Роза. — Кстати, мама писала, что Тедди сейчас проходит практику у твоего отца в отделе мракоборцев, — она посмотрела на Альбуса.
— Я еще не читал свое, но, наверное, Тедди действительно проще взять жить к нам домой. Теперь он не только обедает у нас четыре раза в неделю, но и работает с моим отцом.
— А кто такой Тедди? — спросил Скорпиус. На протяжении всех двух недель учебы он пытался узнать о своих друзьях как можно больше, что им было очень приятно.
Как за время учебы узнал Альбус, хоть Скорпиус и жил в семье чистокровных волшебников с очень древней родословной, друзей у него не было. Его семья держалась отстраненно от внешнего мира. До прибытия в Хогвартс лучшими и единственными друзьями Скорпиуса были его родители, которых он очень любил. Даже к бабушке и дедушке Малфоям отец возил его редко и как-то неохотно. Но Скорпиусу очень нравилось бывать в родовом поместье Малфоев с просторными залами и громадным розовым садом, тогда как его семья жила в небольшом доме за чертой Лондона.
— Тедди — крестник моего отца, — ответил Альбус. — Он, считай, член семьи. Бывает у нас на всех праздниках, часто приходит даже просто пообедать. Его отец, Римус Люпин, когда-то преподавал Защиту от Темных искусств в Хогвартсе и был хорошим другом наших родителей. Они с женой погибли во время Битвы за Хогвартс. О, еще он встречается с Виктуар! Помнишь, наша сестра-вейла? Мы ее встречали, когда первый раз ходили к Хагриду.
— Тедди Люпин? — Скорпиус просел в своем кресле, отчаянно пытаясь что-то вспомнить. — Эдвард Люпин! Я видел его на Чемпионате Мира по квиддичу. Точно помню, как отец, завидев его, сказал маме, что это Эдвард Люпин, сын его кузины. Получается, он мой троюродный брат!
Роза с Альбусом так и замерли на своих местах. Роза, до этого любовавшаяся своей иголкой, откинулась в кресле, а Альбус отодвинул свиток и сел, поджав под себя ноги.
— Ну, а хотя, что удивляться, — спустя какое-то время сказала Роза. — Ведь все чистокровные семьи волшебников как-то да переплетены между собой. Если посмотреть родословную Уизли и Поттеров, то к нашему времени она разрастается столькими связями с другими семьями, что наверняка, где-то далеко найдутся и Малфои.
— Ты говоришь, что видел его на Чемпионате Мира, — сказал Скорпиусу Альбус. — Но ты с ним не знаком?
— Нет, — ответил тот. — Отец тогда сказал маме, что его бабка, Андромеда, она сестра моей бабушки, вышла замуж за магла. А в нашей семье превыше всего всегда была чистота крови. И Андромеду вычеркнули из семейного древа.
— Думаю, мама Тедди свою мать переплюнула, выйдя замуж за оборотня, — хохотнула Роза.
— За оборотня? — округлил глаза Скорпиус. — Хочешь сказать, что в Хогвартсе преподавал оборотень?
— Ну да. Это ни для кого не секрет. Римус Люпин был оборотнем. Но что с того? Оборотни, как и волшебники, бывают самые разные. И раз уж сам Альбус Дамблдор взял Люпина в преподаватели Хогвартса, наверное, он ему доверял. А это о многом говорит.
— А Эдвард?
— Скорп, ты ведь так много читаешь! — воскликнула Роза. — Должен знать, что проклятье оборотня не передается по наследству. Для этого тебя должен укусить оборотень. И только так.
Пока Роза и Скорпиус обсуждали проблему оборотней и их возможное родство, Альбус раскрыл письмо от родителей, чтобы до похода Скорпиуса в совятню успеть написать ответ.
«Дорогой Альбус!
Мы с папой очень по тебе скучаем. Невилл пишет, что вы с Розой нашли новых друзей. Это очень здорово, но будь осмотрительнее, привязываясь к новым людям. Хотя Хагрид в последнем письме говорил, что ваш новый друг Скорпиус — очень хороший мальчик, и что вы часто заглядываете к нему, Хагриду, в гости.
Дома все хорошо. У дедушки в последнее время неважно со здоровьем, но в больнице святого Мунго говорят, что он скоро поправится, если перестанет баловаться магловскими таблетками. Бабушка Молли за этим пристально следит!
Тедди сейчас проходит практику у папы в отделе Мракоборцев и проявляет себя там как нельзя лучше! Думаю, из него выйдет отличный мракоборец. Теперь он заглядывает к нам еще чаще, и это очень радует нас с папой, пока вы с Джеймсом в школе.
Лили тоже очень по тебе скучает. Недавно заявила, что отправится в Хогвартс и будет там жить, пока ей не исполнится одиннадцать лет и ее не примут туда учиться! А несколько дней назад она снова летала во сне, да так, что вся мебель в комнате ходуном ходила. Так что мы уже не сомневаемся, что следующим летом и она получит письмо.
Папа с двумя ребятами из своего отдела и дядей Перси в ближайшие дни уезжает в командировку в Гвинею, но, думаю, это ненадолго. А как вернется, он тебе обязательно напишет. Я сказала ему, чтобы он привез нам всем сувениры, так что можешь ждать посылку вместо обычного письма!
Очень люблю тебя и скучаю,
Мама»
Альбус еще раз перечитал письмо и, быстро начеркав несколько предложений о том, что у него все хорошо и что он с нетерпением ждет ближайшего матча по квиддичу, свернул пергамент и поднялся, позвав Скорпиуса.
Мальчики быстро сбегали в спальню, чтобы накинуть уличные мантии, и отправились в совятню.
Час уже был поздний, хотя на улице еще не совсем стемнело. Но в коридорах Замка учеников уже не было. Альбус и Скорпиус шли по пустынным коридорам, обсуждая последние новости от их семей. Скорпиус рассказал о том, что его мама, с тех пор как он уехал, сильно болеет, а отец недавно был в Косом переулке и присматривал ему метлу на следующий год.
— Да уж, знал бы он о моих успехах на уроках Полетов, и думать бы не стал о метле.
— Да ладно тебе, — попытался поддержать друга Альбус.
Его успехи в полетах были немногим лучше.
— На первом уроке Трансфигурации мы с Розой тоже не шибко отличились, — сказал он. — А теперь у нее получается отличная иголка. Дело практики.
Когда они вышли из тайного хода, скрытого гобеленом, их встретил Пивз. В те разы, когда рядом не было Розы, Пивз был не так к ним дружелюбен. И, сломя голову, мальчики бежали по коридорам, уклоняясь от самодельных зарядов, состоящих в основном из тарелок и небольших ваз, которые были расставлены по всему Хогвартсу.
Спустя несколько этажей самого быстрого бега, на какой они были способны, им удалось отделаться от Пивза. И, выйдя на улицу, распаренные и тяжело дышавшие, они с удовольствием обратили лица к дождливому небу. Сентябрь выдался очень холодным и дождливым, и ученикам редко удавалось побыть на свежем воздухе. Большую часть времени все ученики проводили в гостиных факультетов и в коридорах. Теперь, прыгая по лужам и пытаясь обрызгать друг друга, мальчикам меньше всего хотелось возвращаться под покровы каменных стен.
Преодолев мокрые и скользкие ступеньки, ведущие в совятню, друзья столкнулись с группой слизеринцев во главе с Эваном Элмерзом.
— Вы посмотрите, кто у нас тут, — обратился к своим друзьям Эван.
Это был очень рослый мальчик, почти на голову возвышающийся над своими сверстниками. У него были золотистые курчавые волосы и темные, совсем не сочетающиеся с волосами, глаза. За то малое время, что ученики провели в Хогвартсе, Эван уже заработал себе славу драчуна и задиры. Он не упускал возможности посмеяться над неудачами товарищей с других факультетов, хотя сам умом не блистал. Первокурсники-слизеринцы перед ним явно заискивали. Каждый раз, когда Эван шел по коридору, гордо вскинув голову, в хвосте у него шествовала группка однокашников.
— Да это же Поттер и Малфой! — мальчик неприятно скривил губы в усмешке. — Идете посмотреть на сов, чтобы понять, как нужно летать?
Он громко захохотал, очень довольный своей шуткой.
Стоявшие за ним слизеринцы тут же подхватили и начали показывать пальцами на Альбуса и Скорпиуса.
— Если ваша сборная по квиддичу летает так же, как и вы, им точно не поздоровится на ближайшем матче! — выкрикнул кто-то за спиной Эвана.
— Оставьте их, — из-за группы мальчишек вышла девочка с длинными темными волосами и грубыми чертами лица. Это она ехала с Альбусом и Розой в лодке. — Не будем тратить на них время, нужно вернуться в замок до темноты.
Когда слизеринцы уже спускались по каменной лестнице, Алисия Трэверс, немного поотстав, обернулась и протянула Альбусу небольшой свиток:
— Передай его Энни, ладно?
И она тут же поспешила нагнать своих однокурсников.
В совятне стоял неприятный запах. Альбусу тут же вспомнилось, как они с родителями ездили в зоопарк и зашли в зал с птицами. В просторных вольерах сидели на ветках попугаи со всего земного шара: какаду, амазоны, лори и говорящие попугаи ара. Запах там стоял такой же, но отец с Лили на руках изучали таблички у каждого вольера, и Альбусу пришлось долго ждать, покуда они оттуда не вышли.
По всей совятне стояли деревянные жердочки со спящими на них совами. Здесь были сипухи и неясыти, крохотные воробьиные сычики и ястребиные совы. Птиц было не меньше пятнадцати, и с наступлением темноты они потихоньку начинали просыпаться. В дальнем углу совятни Скорпиус, с любовью смотря на него, гладил своего филина Герлиона, а Альбус привязывал письмо к лапке школьной совы.
— Не понимаю я, зачем Алисия водится с этими задирами, — сказал Альбус, когда они со Скорпиусом спускались по ступеням совятни, крепко держась за каменные перила.
— Они с Энн поссорились, — ответил Скорпиус. — Роза вчера говорила. Видела, как они спорили после обеда в Большом зале. Да и разве ты видел, чтобы кто-нибудь из слизеринцев дружил с учениками других факультетов?
Скорпиус резко остановился, и не ожидавший этого Альбус налетел на него сзади.
— Ты чего?
— Посмотри. Там, внизу. Видишь? — Скорпиус указал на Запретный лес. — Альбус, там что-то горит!
На опушке леса, так далеко, что ребятам было видно только мерцающее оранжевое пятно, полыхал пожар.
— Там же дом Хагрида! — воскликнул Альбус.
Ребята переглянулись в испуге и, недолго думая, бросились бежать вниз по холму к Запретному лесу.
Аккуратные заборчики огорода Хагрида и выложенные ровными рядами дрова были охвачены огнем, все ближе подбирающимся к высоким деревьям леса. Великан бегал вокруг разрастающегося пламени, размахивал руками и что-то кричал.
— Хагрид! — во весь голос закричал Альбус. — Хагрид! Нужно потушить огонь!
Мальчики бежали со всех ног, все быстрее приближаясь к большому каменному дому.
— Не подходите! Она опасна! — не оборачиваясь, крикнул Хагрид и начал приближаться к огню, что-то бормоча.
— Он что, говорит с огнем? — Альбус в смятении посмотрел на Скорпиуса.
Тяжело дыша, ребята остановились в нескольких футах от Хагрида.
— Хагрид, отойди от огня! — снова крикнул Альбус.
— Агуаменти! — Из волшебной палочки Скорпиуса вырвалась струйка воды.
— Нет! Не делайте этого! — с искривленным в ужасе лицом лесничий обернулся к мальчикам, похлопывая опаленную бороду.
— Хагрид, отойди оттуда! — снова закричал ему Альбус.
— Агуаменти Максима! — громко воскликнул Скорпиус, направляя палочку на огонь.
Поток воды хлынул от Скорпиуса к горящему огороду и рядам сложенных дров. И с громким всплеском ударившись о землю, потушил весь пожар, заодно с головы до ног окатив и Хагрида.
— Нет! — воскликнул лесничий чуть не плача. — Вы же ее только разозлите!
Не успел он договорить, как за грядками что-то вспыхнуло. Яркое жаркое пламя начало двигаться к стоящим в оцепенении детям, пытаясь захватить все на своем пути. И, соскальзывающий поначалу с влажных дров огонь, в мгновение их разогрел и вновь охватил все вокруг.
Альбус стоял, не в силах пошевелиться. Его взгляд был прикован к громадному ящеру, выползающему из-за загораживающего его до этой секунды нагромождения наколотых бревен. Быстро переставляя короткие лапы, он полз к ним, хищно сузив глаза, и, злобно шипя, высовывал длинный раздвоенный язык. Алая чешуйчатая кожа была охвачена огнем, и казалось, что сам ящер и есть огонь. Он подползал все ближе к отступающему от него Хагриду и шевелил хвостом, будто готовясь к прыжку.
— Глациус! — бросившись вперед и направив на ящера волшебную палочку, во весь голос закричал Скорпиус.
— Рикту...
— НЕТ!
Хагрид, расставив в стороны руки, прыгнул перед покрывшимся тонкой коркой льда ящером, закрывая его собой.
— Не делай этого! — взмолился Хагрид.
— Но Хагрид... — задохнулся Альбус, переводя взгляд с лесничего на Скорпиуса с занесенной волшебной палочкой.
Скорпиус так и замер с выставленной вперед палочкой, не решаясь повторить заклинание.
— Агуаменти Максима! — он снова вскинул вверх руку, заливая потоком воды вновь разбушевавшееся пламя.
Альбус стоял, переводя взгляд с Хагрида на Скорпиуса и обратно. Он знал, с какой любовью Хагрид относится ко всем волшебным существам. Но то, что сейчас находилось за его спиной, несомненно, было очень опасно и желало ему навредить. И поэтому мальчик безоговорочно принимал сторону своего однокурсника. Он чувствовал: что бы это ни было за заклинание, так и не сорвавшееся с губ Скорпиуса, оно бы спасло их всех.
За спиной Хагрида послышался треск. Созданный заклинанием Скорпиуса лед начинал понемногу оттаивать, и по всему телу ящера поползли тонкие трещины.
— Хагрид, отойди! — взмолился Скорпиус.
— Хагрид! У вас все в порядке?
Вдалеке послышался голос профессора МакГонагалл, заставив ребят подпрыгнуть на месте. Самого профессора видно не было, должно быть, она направлялась к ним с другой стороны Хагридова дома. Время уже перевалило за полночь, мальчикам давно полагалось быть в своих постелях. Альбус смотрел на Скорпиуса во все глаза: если их здесь застукают — беды не миновать.
— В дом! Быстро! — тихо, но очень строго сказал Хагрид.
И, не став с ним спорить, ребята бросились к черному ходу, как раз выходящему к огородам. Краем глаза Альбус заметил вновь вспыхнувшее пламя, и тут же толкнул остановившегося было Скорпиуса, неосознанно говоря только шепотом:
— МакГонагалл здесь. С Хагридом все будет в порядке.
Они пулей влетели в дом и аккуратно, чтобы их декан не услышала шума, прикрыли за собой дверь. В просторной комнате был полумрак, и свет исходил только от слабого огня в камине. В дальнем углу, прижав к себе тонкие ножки, спал Махаон.
Мальчики пробрались к почерневшему от сажи окну и, немного отодвинув штору, выглянули на улицу. Из-за дома показалась высокая фигура.
— Глациус! — тихо произнесла МакГонагалл.
Только что вспыхнувший новым пламенем ящер вновь покрылся льдом. Но на этот раз это была не тонкая ледяная корка, наколдованная Скорпиусом. Чудовище сковал толстый слой сверкающего в лунном свете льда.
Выставив вперед волшебную палочку, МакГонагалл снова произнесла заклинание и потушила расходящийся пожар.
— Профессор... — начал было Хагрид.
МакГонагалл стояла не шевелясь и в упор смотрела на лесничего своим пронзительным взглядом.
— Хагрид, я дала вам свое согласие на содержание этих существ. И создала необходимые условия для их существования. Не заставляйте меня жалеть о моем решении. Если они снова сбегут, мне придется его пересмотреть. Весь Запретный лес я потушить не смогу.
И, соединив перед собой руки, она двинулась прочь. Но не успели мальчики отойти от окна и направиться к двери, как МакГонагалл резко остановилась и повернулась к Хагриду:
— Здесь есть кто-то еще? — строго спросила она. — Мне показалось, я слышала голоса.
— Н-нет, профессор! Кому тут быть? Это я был, точно. Пытался утихомирить тварь. Все ж ласково с ней. А она — огнем. Ну что за паршивица! — Хагрид разочарованно потряс головой.
Внимательно на него посмотрев, МакГонагалл с недоверием окинула взглядом дом лесничего, на мгновение задержав взгляд на окне, за которым прятались друзья. И на секунду, Альбус был готов поклясться, уголки ее губ немного приподнялись. Но тут же профессор МакГонагалл развернулась и зашагала вверх по холму в сторону замка.
Выждав пару минут, мальчики вышли на улицу, внимательно посмотрев по сторонам. Хагрид стоял возле замороженного ящера слегка склонив набок голову.
— Хагрид, что это за чертовщина? — спросил Альбус.
— Это Искорка.
— Искорка?! — Скорпиус отчаянно всплеснул руками и замер, не найдя больше слов.
— Хагрид, слушай, — глянув на ошарашенного друга, продолжил Альбус, снова обращаясь к великану. — Адское пламя будет дружелюбнее твоей Искорки.
— Хагрид, это же гигантская саламандра! — воскликнул Скорпиус.
Альбус настороженно рассматривал ящера.
— Оттаивающая гигантская саламандра, — сказал он. — И что это вообще такое?
— Да, ты прав. Давайте сначала отнесем ее в безопасное место.
Хагрид наклонился и, обхватив ящера, прижал к себе.
— Пойдемте. Покажу вам остальных.
— Остальных? Да ты, должно быть, шутишь, — нарочито спокойно проговорил Альбус, но все же неохотно пошел вслед за лесничим.
Они прошли вдоль разрушенного огорода, приближаясь к Запретному лесу. Когда деревья за их спинами сомкнулись высокой стеной, Скорпиус тронул Альбуса за плечо и прошептал, оглядываясь по сторонам:
— Я не думаю, что нам можно сюда ходить.
— А находиться на улице ночью — можно? — так же шепотом ответил Альбус.
— Что вы там говорите? — глянув через плечо, спросил Хагрид.
Он шел впереди, крепко держа громадного ящера, с которого капала вода.
— Ничего! — хором ответили мальчики.
Вдруг Хагрид стал меньше ростом. И уменьшался с каждым сделанным шагом. И тут Альбус заметил большую дыру в земле с вырубленными в ней ступеньками, по которым спускался лесничий. Ребята поспешили за ним в подземный тоннель. Он был ровно таких размеров, чтобы мог пройти Хагрид, который размеренно спускался, чуть задевая плечами стены.
Они шли очень долго, и Альбус уже хотел вернуться обратно, когда они спустились по земляной лестнице и оказались в просторном подземном зале, в конце которого полыхал огонь. Пересиливая свой страх, Альбус шел за Хагридом, подходя все ближе к железной клетке с толстыми прутьями. В одном из звеньев был открытый промежуток, и Альбус понял, что это распахнутая калитка. Хагрид вошел в клетку и поставил саламандру возле огня, чуть подтолкнув ее руками. Лед в мгновение растаял, и ящер подал признаки жизни. Лесничий выскочил из клетки и задвинул засов.
Саламандра встрепенулась и, резко обернувшись, устремила на Хагрида хищный взгляд.
— Вы только на нее посмотрите, — с непонятной мальчикам любовью в голосе сказал Хагрид.
Ребята уже подошли совсем близко, но в страхе отскочили, когда огненный ящер бросился в их сторону, столкнувшись с металлом.
— Посмотрите. Там, в огне, — сказал Хагрид, указывая рукой на пылающий костер.
Альбус сделал неуверенный шаг и вгляделся в огонь. И, к своему ужасу, разглядел в нем не меньше пяти ящеров. Они были не такими большими, как Искорка, самый крупный из них был не больше кошки. Они ползали из стороны в сторону, а двое спали, прижавшись друг к другу.
— Это ее детеныши, — ласково сказал Хагрид, проследив за взглядом мальчика.
Альбус посмотрел на него полными ужаса и непонимания глазами, а Скорпиус подошел вплотную к клетке, рассматривая огненных ящеров.
— Я читал о многих фантастических тварях, но везде саламандры упоминались как небольшие ящерицы, — он повернулся к Хагриду. — Почему эти такие громадные? Хагрид, эти детеныши больше, чем описывается взрослая особь во всех справочниках. И откуда они здесь взялись?
— Да не знаю я, почему они такие громадины, — ответил великан. — Шел пару недель назад по лесу, проверял окрестности, а там — пожар. Не пойми откуда. Полыхает себе посреди лужайки. Ну, хоть деревья не задел. Я в огонь глядь — а там эта ползает. Махонькая. По сторонам смотрит, а от огня отползти боится. Я в дом бегом. Котел схватил — и обратно. Кое-как ее в него заманил. И дождь тут же как польет! Хоть пламя потушил, не то точно пол-леса бы сгорело.
— А это что за место? — спросил Альбус, оглядываясь по сторонам.
— А это все МакГонагалл, — ответил Хагрид с благодарностью в голосе. — Я котел над печью повесил, чтоб не замерзла, значит, и сразу в Замок побежал. Думал к директору идти, да тут МакГонагалл встретил. А она и говорит, что паленым, кажется, пахнет. Я ей про Искорку-то и рассказал. Еле убедил, что варварство это, зверье-то на погибель оставлять. Вот она и соорудила для нее убежище. А она вон какая вымахала. В жизни таких не видал. Еще и потомство создала.
— И из клетки выбралась, — осторожно сказал Альбус.
— Да это, видать, я щеколду плохо задвинул. Вот и вышла. Испугалась, может, чего, да меня искать пошла. Я же, это, в доме был, Махаона обучал. А тут смотрю в окно — стоит, не шевелится и на меня уставилась. А как ветер поднялся, чучело-то в огороде ходуном заходило. Тут, видать, она и переполошилась. Да как вспыхнет! И горит, ничем ее успокоить не могу. А там и вы подоспели.
Мальчики переглянулись и без слов поняли, что думают они об одном и том же: Хагрид явно не осознает, насколько опасен его новый питомец.
— Ладно, пойдемте отсюда, пусть отдыхают, — и еще раз взглянув на засов, Хагрид направился к лестнице.
— Где вы вчера так долго ходили? — накинулась на мальчиков Роза, когда они встретились за завтраком. — Я ждала вас в гостиной до полуночи.
— Мы ходили к Хагриду, — зевнув, ответил Альбус.
— Ночью? Нельзя было подождать до утра?
— Мы думали, ему нужна помощь, — сказал Скорпиус. — Вообще-то, ему нужна была помощь. Хоть он этого и не признает.
— О чем ты? — с недоумением спросила Роза, накладывая в тарелку дымящуюся овсянку.
— У нашего Хагрида в Запретном лесу живет гигантская саламандра, — ответил ей Альбус, недовольно поджав губы.
— Он зовет ее Искоркой, — хмыкнул Скорпиус. — И вот почему нельзя было остановиться на гиппогрифе? — тут же громко воскликнул он, всплеснув руками.
— Тш-ш! — зашикал Альбус, вытаращив на друга глаза, и прижал палец к губам. — Говори тише!
Роза сидела, сбитая с толку, и переводила взгляд с Альбуса на Скорпиуса.
— Гигантская саламандра? — сдвинув брови, спросила она.
— Да-да, знаю, — протянул Скорпиус. — Я тоже никогда о них не слышал. Но она действительно громадная. Это просто невероятно. Она чуть было не сожгла весь его дом. Я хотел ее взорвать, а он собой ее закрыл. Нет, говорит, не делай этого, — Скорпиус закатил глаза и негодующе покачал головой.
— Ох, Хагрид! — вздохнула Роза. — У него всегда была страсть к опасным чудищам. Мой дядя Чарли рассказывал, что он как-то даже завел себе дракона. Пока директор не узнал.
— Дракона? — удивился Скорпиус. — Здесь, в Хогвартсе?
— Да. Чарли говорил, что дракон был совсем маленьким, — сказала Роза. — И уж не знаю, где Хагрид его раздобыл, но после этого дракона отправили в Румынию к Чарли. Он там с драконами работает. Но гигантская саламандра!
— Саламандры, — поправил Альбус, сделав ударение на последний слог. — Да, у него там целый выводок, — Альбус многозначительно кивнул.
— Но если кто-то узнает! — Роза прижала ладони к лицу. — У него ведь могут быть большие проблемы из-за этого.
— МакГонагалл знает, — пожав плечами, сказал Альбус. — Это она соорудила для них жилище.
Роза вытаращила глаза.
— Но как же...
— И она недвусмысленно дала понять, что уничтожит их, если они снова сбегут, — сказал Скорпиус. — Хагриду надо быть с ними осторожнее. Но говорить с ним об этом, думаю, бесполезно.
— Стоп. МакГонагалл тоже была там? — недоуменно спросила Роза.
— Она нас не видела, — поспешно сказал Альбус. — Мы спрятались в доме, когда она пришла.
Спустя минуты молчания, пока мальчики с треском за ушами уплетали овсянку, Роза, подперев рукой подбородок, мечтательно посмотрела в потолок и сказала:
— Я тоже хочу посмотреть на гигантскую саламандру.
Разделавшись с завтраком, друзья похватали сумки и отправились на урок Зельеварения, который вел профессор Слизнорт. Уроки Зельеварения проходили в подземельях. Войдя в темный класс, ребята сели за одну парту и достали учебники.
Профессор Слизнорт, пожилой полный волшебник, вышел на середину класса и поприветствовал учеников. Эван Элмерз, сидящий через ряд от Альбуса, вытянулся, сложив руки на парте, всем своим видом показывая, как он заинтересован в этом предмете.
— Сегодня мы будем изучать Целебный отвар. Но, для начала, — сплетя перед собой руки, Слизнорт оглядел класс, — может ли кто-нибудь из вас назвать мне хотя бы одно из представленных здесь зелий? — он указал рукой на стоящие у стены котлы.
Ученики повытягивали головы, пытаясь разглядеть варящиеся снадобья.
— Если нужно, вы можете подойти и рассмотреть их ближе, — сказал Слизнорт.
Скорпиус тут же соскочил со своего места и быстро подошел к почерневшей от сажи стене. Роза ступала за ним по пятам, внимательно разглядывая каждое зелье, и неуверенно посматривала на друга. Когда у дымящихся котлов началась давка (каждый хотел угадать, что за зелья перед ними находятся и получить призовые очки для своего факультета), профессор Слизнорт подал знак расступиться и подошел к первому котлу. Он внимательно посмотрел на замерших учеников и добродушно улыбнулся:
— В этом котле варится одно из самых опасных зелий — Уидосорос. Не нужно волноваться, что вы этого не знаете, все эти зелья мы будем изучать еще очень не скоро.
Он посмотрел на Альбуса, который тут же залился краской: он и не надеялся угадать представленные им зелья. Но каждый раз он смущался, понимая, что не оправдывает ожиданий учителя.
— Уидосорос, — тем временем продолжал Слизнорт, — это яд. Нескольких капель этого зелья хватит, чтобы убить человека. Его сложно распознать и еще сложнее приготовить. Но, — он сделал паузу, — вы можете узнать это зелье. Достаточно хорошенько приглядеться, и вы заметите едва различимый перламутровый оттенок. Это не значит, что перед вами именно Уидосорос, многие зелья имеют легкие оттенки. Но это один из немногих признаков для его распознавания.
Отвернувшись от опасного яда, Слизнорт сделал шаг к следующему котлу. И тут же рука Скорпиуса взлетела вверх.
— Да, мистер Малфой.
— Это Болтливое зелье. Оно делает голос собеседника писклявым и используется в основном для шуток и розыгрышей, — бодро заговорил Скорпиус.
— Как если вдохнуть гелиевый шарик, — сказала Альбусу Роза. — Потом объясню, — шепнула она удивленно посмотревшему на нее Скорпиусу.
— Его можно легко узнать по кислому запаху, чем-то похожему на запах лимона, — продолжил тот.
— Совершенно верно, мистер Малфой! — радостно воскликнул Слизнорт. — Десять очков Гриффиндору! Очень хорошо, — он прошел к следующему котлу. — Дальше у нас находится весьма любопытное зелье.
Скорпиус снова поднял руку, но уже не так уверенно.
— И снова, мистер Малфой.
Профессор с довольной улыбкой склонил голову, давая знак Скорпиусу говорить.
— Я не уверен, сэр, — тихо сказал мальчик.
Как за прошедшие недели учебы успел заметить Альбус, Скорпиус почти всегда знал правильный ответ на любой вопрос, заданный учителем. На каждом уроке его друг зарабатывал больше очков их факультету, чем все ученики Слизерина, Пуффендуя и даже Когтеврана. И, как теперь знал Альбус, больше всего Скорпиус боялся ошибиться. Когда кто-то из учителей задавал каверзный вопрос и Скорпиус знал ответ, но сомневался в нем, с ним происходили удивительные вещи. Альбус не раз в таких случаях замечал, как его друг мечется, то в воодушевлении подаваясь вперед, то всеми силами пытаясь спрятаться под партой. И так несколько раз, пока не ответит кто-то другой. И если другой ученик отвечал неправильно, Скорпиус облегченно вздыхал. Но если учитель одобрительно кивал головой, услышав ответ, Скорпиус раздосадовано ложился на парту и оставался в этом состоянии до конца урока.
— Я думаю, — продолжил Скорпиус, отвлекая Альбуса от своих мыслей, — я думаю, это Оборотное зелье. По крайней мере, оно обладает всеми его характеристиками. От склизкого вида до специфического неприятного запаха.
— Да! Вы правы, мистер Малфой! — одобрительно захлопал в ладоши Слизнорт. — Это действительно Оборотное зелье. И, если вы сможете рассказать мне о его действии, ваш факультет получит пятнадцать очков вместо десяти.
Скорпиус засиял, и Альбусу на какое-то мгновенье даже показалось, что из ушей его друга вот-вот повалит пар.
— Оборотное зелье позволяет принимать облик любого другого человека, — затараторил Скорпиус. — Но, помимо самого зелья, для обращения необходим еще один ингредиент — частичка человека, облик которого вы собираетесь принять. Как правило, используют волосы этого человека. — За спиной Скорпиуса Роза поморщилась. — И действует оно всего несколько часов. Продолжительность действия этого зелья зависит от того, как много его вы сможете выпить.
— Потому как на вкус оно отвратительно, — закончил Слизнорт. — Заслуженные пятнадцать очков Гриффиндору! Думаю, на сегодня хватит. Возвращайтесь за парты и доставайте свои перья. На сегодняшнем уроке мы будем только записывать. Итак, — продолжил он, когда все ученики склонились над своими пергаментами, готовые записать каждое слово учителя, — Целебный отвар.
За уроками и нескончаемыми домашними заданиями дни летели один за другим. За прошедшие недели Альбусу удалось показать хорошие результаты на уроке по Защите от Темных искусств, который вел самый молодой из преподавателей Хогвартса — Гесперус Эинар.
О нем Альбус слышал больше, чем о ком бы то ни было. Джеймс восхищался профессором Эинаром. Даже мама Альбуса, Джинни, как-то раз сетовала за обедом, что из всего письма Джеймса на два с половиной листа не нашлось и строчки, в которой бы не говорилось об учителе Защиты от Темных искусств. И теперь, познакомившись с профессором, Альбус понимал восхищение старшего брата. Профессор Эинар был в меру строг, но еще больше отзывчив. Он никогда не оставлял учеников после уроков, а последние видели в нем не только учителя, но друга и наставника. Из всех предметов, что первокурсники изучали в школе, уроки профессора Эинара всегда были самыми шумными. Класс успевал и записывать лекции, и беседовать на посторонние темы, и упражняться в практическом волшебстве. Что, к слову, под руководством профессора всегда проходило весело, даже если поначалу у большинства учеников ничего не получалось. Гесперус Эинар не оставлял без внимания ни одного ученика, и, спустя месяц учебы в Хогвартсе, самая высокая успеваемость у всех четырех факультетов была именно по Защите от Темных искусств.
Профессора Эинара любили все ученики и преподаватели. Он часто заглядывал к Хагриду, выражая искренний интерес к Махаону и существам, что жили в Запретном лесу. Как-то Альбус видел профессора прогуливающимся по окрестностям школы в компании кентавра Флоренца. Профессор всегда спасал нашкодивших учеников от разъяренного завхоза Филча, да так, что тот вмиг забывал, чем минуту назад был разозлен. Профессор Эинар частенько захаживал на ароматный имбирный чай к профессору Трелони, славящейся своей тягой к пророчествам неминуемой смерти. И, как говорил Джеймс, он был единственным человеком во всем Хогвартсе, на дне чьей кружки Сивилла Трелони так ни разу и не разглядела ни одного дурного знака. И ему единственному хватало нахальства делать комплименты профессору МакГонагалл. В двух словах, его любили все. А после последнего урока в этом месяце и Альбус поймал себя на том, что в письме, которое он привязал к лапке школьной совы, не было и строчки, в которой бы не говорилось о профессоре Эинаре и Защите от Темных искусств.
Роза блистала на уроках Полетов, каждый раз зарабатывая очки для факультета от восхищенной ее мастерством мадам Трюк. Скорпиус был хорош во всем, что не было связано с необходимостью подниматься в воздух, сидя на метле. И в этом Альбус был ему товарищем. Когда Роза взмывала к самому небу, мальчики неуверенно скользили прямо над полем.
Травология у Альбуса была любимым предметом после Защиты от Темных искусств. Его крестный оказался прекрасным учителем. Единственным разом, когда профессор Долгопупс оказал Альбусу и Розе слишком явное внимание, был только их первый урок. На всех последующих занятиях он не делал Альбусу поблажек, не выделял любимчиков и относился одинаково ко всем ученикам. Разве что на Скорпиуса поглядывал с непонятным Альбусу неодобрением. Когда Невилл видел, что Альбус не справляется на уроках, он забирал его по вечерам из гостиной факультета, и они по нескольку часов проводили в теплицах, читая книги об изучаемых растениях и тут же применяя все изученное на практике. И на каждом следующем уроке Альбус блистал, порой даже обходя Скорпиуса. Розу Невилл на эти занятия не брал. Ведь Роза все схватывает на лету, ей ни к чему тратить лишнее время на дополнительные занятия. Невилл не знал, что Роза часами сидит в гостиной Гриффиндора над учебником по Травологии, только бы не разочаровать его.
Скорпиусу все предметы давались проще, но уроками он занимался не меньше. Все свое свободное время он посвящал друзьям с их домашними заданиями, снова и снова объясняя оставшиеся непонятыми вопросы. И почти никогда не давал списывать. За минувший месяц Скорпиус стал настоящим другом Альбусу и Розе. Он был добрым, открытым и честным. И в любой момент был готов придти на выручку друзьям. Как-то раз он проснулся среди ночи, чтобы сходить в уборную, и увидел, что Роза сидит у камина, тыча палочкой в серебряный кубок. Они только начали изучать трансфигурацию нового предмета, но Роза, как обычно, изо всех сил старалась стать одной из лучших учениц в классе. И Скорпиус просидел с ней до самого рассвета, покуда ее кубок не приобрел вид изящного пера, которым она уже на следующий день делала пометки на желтом пергаменте, сидя за партой на уроке Трансфигурации. А после заработала десять очков их факультету, превратив в такое же перо и расколдовав обратно стоящую перед ней чернильницу.
Однажды профессор Слизнорт задал Альбусу каверзный вопрос. И Альбус тут же ответил, кося глаза на лежащий на парте пергамент, на котором Скорпиус быстро написал правильный ответ. Скорпиус проделал это очень ловко. Будто рисует что-то на листке. Он даже смотрел в это время куда-то в стену. Но профессор Слизнорт тогда сказал: «Совершенно верно, Альбус! Пять очков Гриффиндору! Спасибо, мистер Малфой». И Скорпиус тут же густо покраснел под звонкий смех наблюдавшей за его попытками помочь другу Розы.
После церемонии распределения минул месяц. Ученики Гриффиндора и Пуффендуя стояли под прозрачной крышей теплицы, пытаясь ощипать ядовитый кактус непослушными пальцами в толстенных защитных перчатках. Альбус вдруг заметил перемену в своем крестном. Он посмотрел на Скорпиуса, которому Невилл помогал пересадить уже избавленный от маленьких отростков кактус в новый горшок. Если раньше Невилл относился к Скорпиусу неприкрыто холодно и даже предвзято, то теперь, как бы профессор Долгопупс не пытался это скрыть, Скорпиус стал его любимым учеником на курсе.
В пасмурный субботний вечер друзья наконец-то облегченно вздохнули: все домашние задания, не без помощи Скорпиуса, были сделаны, и можно было немного расслабиться. Они только что вернулись от Хагрида. Роза уговорила его снова отвести их к саламандрам и стояла у их вольера, как зачарованная. От ее убежденности склонить лесничего к решению избавиться от этих существ не осталась и следа. Почти до темноты они просидели в круглом каменном доме. Альбус увлеченно болтал с Хагридом, пока Роза и Скорпиус играли с заметно выросшим Махаоном. А Хагрид все поглядывал в сторону Запретного леса. Он все еще опасался, понял Альбус, что саламандра снова выберется из убежища.
Теперь, вернувшись от Хагрида в свою гостиную, продрогшие, они сидели у камина, придвинувшись к нему настолько близко, насколько это было возможно. Альбус грел руки, держа их у самого огня, а Скорпиус гордо рассказывал в ужасе смотрящей на него Розе, как он заклинанием обезвредил гигантскую саламандру.
— Вот так, — он сделал взмах рукой, — Глациус! Ой.
Стоящая напротив настольная лампа покрылась льдом.
— Да ладно тебе, Роза, — продолжил Скорпиус, отложив волшебную палочку. — Да, саламандры — очаровательные создания. Маленькие, стандартные саламандры. Поверь, ты просто не видела того, что устроила Искорка в Хагридовом огороде. Точно тебе говорю, если бы мы не подоспели вовремя, он бы пострадал.
Портрет с Полной Дамой распахнулся, и в гостиную ввалилось три тела. Приглядевшись, друзья увидели, что двое старшекурсников держат еще одного, схватив за руки и закинув их на свои плечи. Длинные черные волосы закрывали уставившееся в пол лицо, ноги волочились по бордовому ковру, оставляя за собой дорожки на длинном ворсе. На плечах старшекурсников повис Джеймс Поттер.
Альбус и Роза подскочили и побежали им навстречу.
— Что случилось? — испуганно спросил Альбус.
— Берч. Проклятые слизеринцы, — ответил один из мальчиков, и они направились к каменным ступеням, ведущим в спальни, оставив напуганных друзей позади.
— Стой! Что произошло? Его нужно отвести к мадам Помфри! — крикнула Роза, нагоняя их у подножья лестницы.
Они вошли в спальню мальчиков третьего курса и, подождав пока Джеймса положат на кровать, накинулись на старших ребят.
— Успокойтесь, вы оба, — сказал тот, что был выше ростом.
Его Альбус и Роза знали, он всегда ходил вместе с Джеймсом. Лиам Уоллер. Они с Джеймсом были лучшими друзьями. Минувшим летом Лиам и вовсе провел в гостях у Поттеров несколько недель. А после уже родители Лиама возили всех троих мальчиков, включая Альбуса, в магловский парк аттракционов.
— Думаешь, я не хотел отвести его к мадам Помфри? — накинулся на Розу Лиам. — Так отведешь его, как же. Упирался руками и ногами. Обхватил колонну на третьем этаже и сказал, что не отпустит, пока не пообещаем, что оттащим его в спальню.
— А что с ним? — испуганно смотря на брата, спросил Альбус.
— Берч, — ответил Лиам. — Сцепились в коридоре. Напал на него со спины, сволочь.
— И ты его послушал и повел сюда, а не в больничное крыло, — скрестив руки на груди, сказала Роза.
— Нельзя ему в больничное крыло, — Лиам, чуть не плача, сел на край кровати и уткнулся лицом в ладони. — Заклинание было слабое. Он уверен, что до завтра оклемается.
— Завтра квиддич, — выдохнул Альбус.
— Именно, — Лиам поднял на них глаза, полные отчаяния. — Слизеринские гады. Нашли возможность вывести из строя нашего ловца.
— А замена есть? — спросила Роза.
Она была одержима квиддичем и ждала предстоящего матча больше, чем кто-либо из первокурсников.
— Нет. И, судя по всему, — Лиам покосился на спящего Джеймса, — придется брать кого-то нового на его место. Стив хочет завтра с утра устроить отборочные.
— За несколько часов до матча? — с негодованием воскликнула Роза.
Казалось, в эту секунду она была готова броситься к Джеймсу и всеми возможными способами привести его в чувства, только бы он смог играть.
— Посмотрим, что завтра будет. Надеюсь, он придет в себя до игры, — сказал Лиам.
Он поднялся с кровати и нежно погладил костяшками пальцев стоящую возле кровати Джеймса «Молнию-21». И, еще раз глянув на лучшего друга, вышел из спальни.
Первое октябрьское утро встретило Хогвартс легким морозцем и ясным голубым небом. После двух недель нескончаемых дождей все ученики повываливались на желтеющие лужайки, чтобы насладиться последними теплыми деньками. И пока Скорпиус весело, как он утверждал, проводил время в библиотеке, Альбус и Роза поддались подхватившему их потоку учеников и тоже отправились на свежий воздух.
— Слушай, что бы ни говорил Джеймс, к игре он не оклемается, — сказала Роза.
— Ну, а мы что можем сделать? — негодующе спросил Альбус.
Они, замотавшись шарфами по самые глаза, прогуливались под окрашенными в золото деревьями и наблюдали, как повсюду ученики Слизерина и Гриффиндора подтрунивают друг над другом перед матчем.
На завтраке Джеймса не было. Как ни искали его глазами Альбус и Роза, нашли они только грустного и растерянного Лиама. Он сидел за общим столом, невидящим взглядом уставившись в тарелку, и ни на кого не обращал внимания.
Сразу после завтрака друзья побежали в башню своего факультета. И пока Альбус и Роза сидели на краю кровати, заботливо смотря на Джеймса, Скорпиус неловко стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Джеймс уверял их, что не о чем беспокоиться и что через пару часов он выйдет на поле как новенький и надерет причинные места всем этим «чистокровным выродкам». Скорпиус на него неодобрительно глянул, но промолчал. Джеймс так и остался лежать в кровати, покрытый лиловыми пятнами. Его лихорадило. Но на все доводы Розы о том, что ему нужно пойти в больничное крыло, он отвечал решительным отказом. И друзьям ничего не оставалось, кроме как уйти и надеяться, что через пару часов он поправится.
Как только они вышли из гостиной, Скорпиус отправился в библиотеку, а Альбус и Роза тут же поспешили на поле, где проходили отборочные испытания нового ловца. И уже через полчаса, сидя на деревянных лавках общих трибун, они печально переглянулись: без Джеймса матч был заведомо проигран.
— Кое-что мы можем сделать, — сказала Роза, серьезно посмотрев на Альбуса. Они прыгали по деревянным ступенькам, направляясь к выходу с трибун. — Я сыграю за него.
— Что?! — Альбус так и замер, не зная, что сказать.
— Я сыграю за него, — повторила Роза.
Альбус остановился и ошарашено посмотрел на сестру.
— Я воспользуюсь Оборотным зельем, — не обращая внимания на ужас в глазах брата, продолжила Роза. — Никто ничего не заподозрит. Все будут думать, что я — Джеймс.
— С ума сошла? — воскликнул Альбус, перепугав проходивших мимо девочек-второкурсниц. Они неодобрительно покосились на стоящих в проходе Альбуса и Розу и, хором фыркнув, отвернулись и зашагали прочь с высоко задранными подбородками.
— Шеи себе не сломайте! — крикнула им вдогонку Роза и, тут же о них позабыв, снова развернулась к Альбусу. — Выслушай меня. Ты видел, как летает этот тип, которого Олдридж взял ловцом вместо Джеймса? Я летаю лучше. И ты это знаешь.
Альбус стоял как громом пораженный, все еще смотря вслед ушедшим девочкам. Он судорожно соображал, не зная, с какого довода «против» ему начать, и только открывал и закрывал рот. Так и не придумав, что сказать сестре, мысленно проклиная себя, Альбус пожал плечами.
— Хорошо, — осторожно начал он. — Где ты собираешься раздобыть Оборотное зелье?
— У Слизнорта, конечно! — тут же откликнулась Роза. — Он же показывал нам его на уроке. У него целый котел этого зелья! Я возьму совсем немного, он и не заметит.
— У нас сегодня нет Зельеварения, Роза, — сказал Альбус. — Воскресенье. Уроков нет. А игра будет после обеда.
— Ты его отвлечешь, — ответила Роза, и Альбус поежился от вспыхнувшего в ее глазах азарта.
— Ты и меня в это втянуть хочешь? — с негодованием спросил Альбус.
— Ладно. Мы не будем ничего делать. И слизеринцы одержат победу, — безразлично ответила Роза, скрестив руки на груди.
— Да с чего ты взяла, что с тобой они проиграют? — воскликнул Альбус, только что не хватая себя за волосы.
— Со мной у них меньше шансов победить, чем с этим недотепой, — ответила Роза. — Ну же, Ал. Ты же знаешь, что я права.
Альбус посмотрел на сестру и театрально возвел лицо к небу.
— И как ты возьмешь у него волосы? — помедлив, спросил он.
— Он мне сам их даст.
Роза хитро улыбнулась и, развернувшись, быстро пошла в сторону замка. Альбус поспешил за ней.
Преодолев просторный зал первого этажа, они спускались по широкой каменной лестнице, ведущей в подземелья.
— Знаешь, что я сейчас понял? — сказал Альбус.
— Что? — спросила Роза.
— А то, что Слизнорт — декан Слизерина, — серьезно сказал Альбус.
— Ты это только сейчас понял? — Роза хихикнула, добродушно посмотрев на брата.
— Да нет же, я о другом, — замотал головой Альбус. — Слизнорт — декан Слизерина. Мы собираемся обворовать... обворовать, — с нажимом повторил он. — Будем называть вещи своими именами, Роза. Именно это мы сейчас и делаем. Так вот. Мы собираемся обворовать декана Слизерина, чтобы обыграть его же команду.
— А ведь точно! — весело воскликнула Роза. Она прыгала по каменным ступеням, размахивая руками. Посмотреть на нее в этот момент — и мысли не возникнет, что эта первокурсница собирается вот-вот нарушить десяток школьных правил. — Но только команда его — гады, не способные на честную игру.
Альбус саркастично поднял брови.
— Да! — сказала Роза. — Это ведь они вывели Джеймса из строя. Так почему мы не можем немного сжульничать ради победы?
— Кажется, ты не видишь этой грани между «немного сжульничать» и «нарушить все школьные правила», — тихо пробурчал Альбус в спину сестре, стараясь не отставать.
Роза скривила рот в ухмылке и постучала в дверь профессора Слизнорта.
Дверь распахнулась, и Слизнорт, уже при параде, удивленно на них посмотрел, сжимая в руке бокал с чем-то сильно дымящимся.
— Доброе утро, профессор Слизнорт! — с самой доброжелательной улыбкой, которую когда-либо видел у нее Альбус, воскликнула Роза.
— Доброе утро, — немного мечтательным голосом произнес Гораций. — У вас что-то случилось?
— Не то, чтобы случилось... — якобы неуверенно начала Роза. — Мы вчера вечером разбирали тему Целебных отваров. И я ее полностью поняла! Уверена, на следующем уроке я сделаю лучший отвар в классе! Но у Ала с этой темой есть небольшие заминки, — она неловко покосилась в сторону покрасневшего от стыда Альбуса. — Он не решался к вам подойти, а у нас со Скорпиусом не получается так хорошо ему эту тему объяснить. И я подумала, что вы уделите нам немного времени. Если вам не сложно, — робко улыбнувшись, закончила она.
— Ох, ну конечно, — закивал Слизнорт, подавая им рукой знак войти. — Целебные зелья не так уж сложны, если понять всю их концепцию. Садитесь, Альбус, сейчас мы все разберем.
Роза тут же от них отстранилась, с необычайным любопытством изучая убранство комнаты.
— Профессор, — обернувшись к ним, сказала Роза, — мы не взяли с собой учебник!
— Не страшно, мисс Уизли, в классе есть старые учебники, — ответил Слизнорт. — Думаю, учебник первого курса там тоже найдется. Вы не принесете его нам?
— Да, конечно, сэр, — выпалила Роза, засеменив в сторону двери, ведущей из комнаты профессора прямо в класс. Альбус заметил, как она улыбается.
Роза скрылась за дверью, а Альбус сел в кресло перед профессором, нервно сжав коленки и не зная, куда девать руки. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким идиотом.
Как сразу отметил Альбус, Слизнорт был слегка навеселе и не заметил, что Роза находилась в классе чуть дольше, чем потребовалось бы для поисков учебника. И, объяснив Альбусу всю тему от начала и до конца, он, явно польщенный таким вниманием к его предмету, выпроводил друзей из своих покоев.
Когда Альбус и Роза шли по коридорам подземелья, Роза, хитро улыбнувшись, подняла руку со сжатой в ней колбочкой, наполненной темно-зеленой жидкостью.
— Оборотное зелье — есть! — ликующе сказала она.
— А я понял всю тему, — с улыбкой ответил Альбус.
Дожидаясь Розу в гостиной, Альбус прокручивал в голове все, сказанное ему Слизнортом. Он не сомневался, что на следующем уроке затмит даже Скорпиуса. Роза задорной походкой спустилась из башни мальчиков и продемонстрировала ему пробирку с клочком волос.
— Как тебе удалось? — изумился Альбус.
— Как-как. Попросила!
— Что?
— Ал, это же Джеймс, — ответила Роза. — Я рассказала ему об отборочных испытаниях. И пообещала вырвать для нас эту победу, — и она гордо выставила перед собой «Молнию-21». — Он на нашей стороне.
Альбус растерянно посмотрел на сестру и, поняв, что изумляться дальше попросту бессмысленно, молча двинулся к выходу из гостиной.
— Может, стоит выпить Оборотное зелье сейчас? — спросил Альбус.
Они вышли из портретного проема и спускались к выходу из замка.
— Я не знаю, как долго оно будет действовать, Ал, — сказала Роза. — Нельзя терять ни минуты. Лучше выпью его в последний момент.
— Стойте! — послышался издалека голос Скорпиуса.
Он только что вышел из библиотеки и, увидев друзей, побежал в их сторону.
— Вы уже идете на поле? — остановившись рядом с Розой, спросил Скорпиус. — Так рано?
— Э-э... — замялся Альбус.
— Мы хотим перед игрой забежать в раздевалку пожелать Джеймсу удачи, — сказала Роза.
Альбус резко повернул голову и посмотрел на сестру удивленными глазами. Но, не дав ему задать вопрос, Роза развернулась и начала спускаться по следующей лестнице.
— И отнести ему метлу, он ее забыл, — сказал Альбус, указывая на «Молнию-21» в своей руке.
— Он поправился? Это же просто замечательно! — воскликнул Скорпиус. — Мне нужно сбегать в спальню за теплой одеждой. Я оденусь и сразу пойду на трибуны. Встретимся там, хорошо?
— Хорошо! — крикнула ему Роза, смотря на него с нижнего этажа.
Она уже спустилась на следующий лестничный пролет, ведущий на этаж, и ждала Альбуса, прежде чем ступить на следующую движущуюся лестницу.
— И что это было? — спросил ее Альбус, перепрыгивая через ступеньку.
— Он бы не дал нам этого сделать, ты же его знаешь, — ответила Роза. — Я ему расскажу. Но после игры.
Они вышли во двор и направились в сторону поля.
— Погода хорошая, — сказал Альбус.
— То, что надо для игры, — сказала Роза.
Перед раздевалками Роза схватила Альбуса за локоть и потянула за собой в небольшую нишу в стене.
— Вот здесь. Надеюсь, хватит времени переодеться в форму до выхода на поле и отыграть матч, — сказала она, зашарив в карманах. Она достала колбочку с болотно-зеленой жидкостью и высыпала в нее волосы.
— Ну, будем, — кивнула Роза и в пару глотков выпила все зелье.
Альбус смотрел на нее во все глаза. Лицо сестры запузырилось, быстро меняя вид. Голубые глаза потемнели, длинные рыжие волосы будто бы втянулись в череп, становясь черными, как смоль.
— Обалдеть... — только и смог сказать Альбус. — Но ты по-прежнему в своей одежде! Как ты пойдешь в раздевалку?
Роза хитро улыбнулась, стянула с шеи алый шарф и распахнула уличную мантию. Под мантией на ней были темные джинсы и футболка с изображенными на груди «Холихедскими гарпиями» — командой по квиддичу, за которую раньше играла мама Альбуса.
— Я переоделась в вещи Джеймса перед выходом, — самодовольно сказала Роза. — Ой! — она прижала ладонь к губам.
— Твой голос остался прежним! — воскликнул Альбус.
Роза прокашлялась, пытаясь сделать голос грубее.
— Я — Джеймс. Кхм-кхм, — Роза постучала себя кулаком по груди, — Слизеринцы — помойные крысы. Кхм. Рослин Янг такая красотка, с ума по ней схожу, — низким, насколько смогла, голосом сказала она.
— Джослин Янг. Вы же живете в одной спальне, неужели так сложно запомнить? — покачал головой Альбус. — А голос все равно девчачий.
— Ну, значит, ни с кем не буду разговаривать, — буркнула Роза.
Она стянула с себя мантию, оставаясь в одежде Джеймса, и снисходительно посмотрела на брата:
— Рослин Янг, — сказала она. — Четверокурсница с Пуффендуя. Она старшая сестра нашей Джо. Не думай, что знаешь что-то лучше меня.
Они вышли из ниши и побежали в сторону раздевалок.
Команда уже облачилась в форму. Стивен Олдридж, капитан их сборной, стоял перед игроками, проговаривая стратегию игры. Вся команда внимательно его слушала. Все, кроме мальчика, которого взяли ловцом на эту игру. Он сидел на лавке, держась за голову, и первым заметил вошедших в раздевалку Альбуса и Розу. Его бледно-зеленое лицо, от волнения покрывшееся испариной, просветлело.
— Джеймс! — радостно и удивленно воскликнул Стивен.
Роза молча прошла по раздевалке, направляясь к шкафчику Джеймса.
— Ему еще сложно говорить, — сказал Альбус капитану. — Но играть сможет.
Он подошел к Розе и поставил к стене метлу.
— Удачи, — шепнул он. — Я пойду искать Скорпиуса.
Альбус вышел из раздевалки и быстрым шагом направился к трибунам, на которых уже стояли сотни учеников в ожидании игры. Он нашел глазами алые шарфы гриффиндорцев и побежал вверх по лестнице, высматривая белобрысую макушку друга.
— Я рад приветствовать вас всех на первой игре в этом сезоне! Меня зовут Лиам Уоллер, и на сегодня я — ваш комментатор, — разнесся по стадиону задорный голос Лиама. — Команды выходят на поле, и капитаны пожимают друг другу руки в знак честной игры. Но что же это там? — еще громче воскликнул он. — Это же Джеймс Поттер! Джеймс Поттер вернулся в состав команды! Что вы, что вы, профессор! Он никуда и не исчезал, это я так, — тише добавил Лиам, покосившись на МакГонагалл.
Команды взмыли в воздух, и мадам Трюк выпустила на поле мячи.
— А пока игроки разогреваются, я напомню вам правила игры, — громко объявил Лиам. — Итак, у нас две команды по семь игроков и четыре мяча: квоффл, два бладжера и крохотный золотой снитч, который и завершит нашу игру! В каждой команде по три охотника, они должны забросить квоффл в кольца, что вы видите по краям поля. Оба загонщика каждой команды охраняют своих игроков от бладжеров. Будьте осторожны, ребята, бладжеры очень быстры и проворны, и, не ровен час, собьют вас с метлы! Вратари, а в этом году у обеих команд это их капитаны, охраняют те самые три кольца, чтобы не дать возможности охотникам команды-соперника забить квоффл, который, как вы помните, принесет команде десять очков. Побеждает та команда, которая наберет большее количество очков. Ну и, конечно же, в каждой команде есть по одному ловцу. У этих ребят одна задача: поймать золотой снитч, он принесет команде, чьему ловцу это удастся, сто пятьдесят очков и завершит игру! Напомню, что игроки не имеют права вылетать за пределы поля и касаться ногами земли. В этом случае им придется передать квоффл команде-сопернице, а то и вовсе заполучить штрафной бросок. И-и-и... — Лиам выдержал эффектную паузу, — игра началась!
Четырнадцать фигур взмыли в воздух, занимая свои места. Альбус во все глаза смотрел на игроков. Роза взмыла вверх, повиснув над полем. Стивен Олдридж пулей помчался к кольцам Гриффиндора, закрывая их своей спиной. Роза парила над полем, высматривая золотой снитч.
Когда они с семьей собирались в «Норе» у бабушки и дедушки, они часто по вечерам играли в квиддич. Роза очень любила такие вечера. Но тогда она играла только загонщиком, легко отбивая мячи, стремящиеся сбить с метлы Луи, брата Виктуар, неуверенно мечущегося у воздвигнутых родителями колец. Ловцом она была впервые. Альбус помнил, как летали над небольшим полем, намного меньше этого, его отец и брат, и как быстро они высматривали снитч.
Роза смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть золотой мячик, каждую секунду отбрасывая волосы со лба. Альбус уже так и видел, как после игры Роза ворвется в спальню мальчиков и острижет Джеймса наголо. Он снова окинул взглядом поле. С трибун снитча видно не было. И Альбус не понимал, как ловцам удастся его разглядеть. Роза направила «Молнию-21» еще выше, медленно скользя над полем и внимательно вглядываясь вдаль.
Альбус отвел взгляд от поля и оглянулся на трибуны. Скорпиус стоял, облокотившись на бортик, и наблюдал за игрой.
— Привет! — прокричал Альбус, помахав рукой другу, его голос заглушил рев толпы, и Альбус принялся протискиваться к Скорпиусу. — Еле тебя нашел.
— Ты очень вовремя, самое начало. А где Роза? — ответил Скорпиус.
Альбус сконфуженно улыбнулся и неуверенно мотнул головой в сторону поля. Скорпиус непонимающе посмотрел на друга. Затем перевел взгляд на поле. И его глаза в ужасе округлились.
— Нет! — воскликнул он, хватая Альбуса за рукав.
— И Стивен Олдридж, капитан Гриффиндора, ловким движением отбивает квоффл! — разнесся по полю голос Лиама.
Трибуна болельщиков Гриффиндора разошлась в овациях. Радостные крики заглушили слова Скорпиуса. Когда болельщики утихли, Альбус подошел ближе к другу и тоже оперся на бортик.
— О чем вы думали? Если кто-нибудь узнает! — негодующе воскликнул Скорпиус.
— Все будет в порядке, — ответил Альбус. — Я надеюсь. Поверь, Скорп, ее было не переубедить.
Скорпиус недовольно от него отвернулся и посмотрел на поле. Теперь его взгляд был прикован к Джеймсу, медленно скользящему над полем и высматривающему снитч.
— Тайлер Скотт отбивает бладжер в сторону вратаря соперника. Стив уклоняется. Амбер Торндайк перехватывает квоффл и летит к кольцам Гриффиндора. И-и-и... Гол! — закричал Лиам. — Счет открыт! Десять — ноль в пользу Слизерина. Давай, Джеймс! Нам нужен этот снитч!
— Уоллер! — строго сказала МакГонагалл, и ее голос разнесся по всему полю.
— Простите, профессор, — сконфуженно ответил Лиам.
Альбус видел, как Роза медленно скользит над полем, пытаясь разглядеть крохотный золотой мячик, и вдруг краем глаза заметил резкое движение справа от сестры. Ловец команды Слизерин, быстро изменив направление, спикировал вниз. И уже через секунду Роза рванула за ним. Золотой снитч летел над влажным после прошедших дождей песком. И ловец команды противника опережал Розу на несколько футов. Роза рванула метлу вниз, не спуская глаз с маленького мячика, сверкающего на осеннем солнце.
— Ловцы увидели снитч! — объявил Лиам. — Ловец Слизерина опережает Гриффиндор. Он уже почти у самой земли! Да он же разобьется! Нет, Джерри Андерсон в последний момент выравнивает метлу, уходя вверх, чтобы избежать столкновения. И Джеймс Поттер обходит его! Что за отвага! Ловец Гриффиндора мчится к земле, и вот снитч почти в его руках. Давай, Джеймс!
МакГонагалл уже не обращала внимания на недопустимое поведение комментатора. Подавшись вперед, она внимательно следила за Джеймсом и, казалось, сама вот-вот закричит «Давай, Джеймс!».
Розу отделяли от снитча несколько футов, оставалось только их преодолеть, схватить заветный мячик и удариться о землю. Альбус перевалился через бортик, рискуя упасть на нижнюю трибуну. Столкновения было не избежать. Роза выбросила вперед руку, Альбус видел, как тонкие пальцы сомкнулись на холодном металле. А в следующую секунду его плечо пронзила острая боль. Скорпиус вцепился в него, что-то громко закричав. Но, когда Альбус оглянулся на друга, Скорпиуса уже не было рядом. Альбус увидел только его белесую макушку, мелькнувшую в толпе. Скорпиус бежал на поле. Роза лежала без сознания на песке. Ее пальцы все еще сжимали хлопающий крылышками снитч.
* * *
Альбус стоял у кровати, на которой лежала его сестра.
«Паршивая тенденция», — подумал он. Что это слово значит, ему представлялось слабо, но он был уверен, что отец говорил его как раз в подобных случаях.
Где-то за его спиной суетилась мадам Помфри. На краю кровати сидел Скорпиус. Как мадам Помфри ни пыталась его согнать, толку не было. Друг наотрез отказывался отойти хотя бы на шаг. Рядом с Альбусом хмурилась МакГонагалл, не сводя взгляд с Розы. Но даже присутствие декана не пугало Альбуса. За все время ожидания МакГонагалл не сказала ему ни слова. Когда все увидели, как Джеймс упал на песок, МакГонагалл тут же побежала к нему. Когда тело Джеймса начало укорачиваться в размерах, она побежала еще быстрее. Когда Розу понесли в больничное крыло, МакГонагалл молча шла следом, не обращая внимания на бегущего за ней Альбуса. Она даже ничего не сказала Скорпиусу, лишь у самых дверей больничного крыла она заслонила ему путь. Но, видно, поняв, что мальчиков не прогнать, она только строго на них посмотрела и провела за собой к постели, где мадам Помфри обрабатывала раны Розы.
Альбуса не волновало, что МакГонагалл знает, что именно он замешан в этом «перевоплощении» его сестры. Он стоял возле кровати, до белеющих костяшек сжимая металлический каркас. Его не волновало наказание, что наверняка его ждет. Он сам проклинал себя за то, что поддался на уговоры Розы. Его не волновал даже Скорпиус, которому сейчас, казалось, тоже ни до чего не было дела: только вбежав в больничное крыло, Скорпиус сел на кровать, уставившись на Розу, будто взглядом пытаясь привести ее в чувства. Альбуса волновала только его сестра. Лучше бы он ничего не делал. Лучше бы она на него злилась. Только бы она очнулась.
Роза открыла глаза. Альбус облегченно выдохнул. Он понял: первым, кого она увидела, был он.
Роза как-то странно повела плечами, и Альбус подумал, что в этом, должно быть, заслуга огромной футболки Джеймса. Альбус читал, что после потери сознания люди не сразу понимают, что происходит вокруг. И, видимо, это самое сейчас происходило с Розой. Она забегала глазами по палате, слабо улыбнулась, увидев перед собой Скорпиуса. И застыла. Словно окаменела. Ее взгляд замер рядом с Альбусом. Чуть выше. Роза увидела МакГонагалл. Альбус понял, что Розу смутила болтающаяся на ней футболка, понял, что сестра все вспомнила.
Он сам боялся в этот момент смотреть на МакГонагалл. Но ужас во взгляде сестры показал ему все, что их ждет за их обман. В глазах Розы застыл поистине первобытный страх.
— И как вы это объясните, мисс Уизли? — тихо, сдержанно проговорила МакГонагалл.
Роза, задыхаясь от страха, пыталась что-то сказать, но МакГонагалл подняла ладонь, заставив ее умолкнуть.
— О чем вы только думали? — заговорила профессор. — Обманом проникнуть на игру! Никогда еще ученики моего факультета не совершали подобных безрассудств! — она строго посмотрела на Розу и перевела взгляд на Альбуса, отчего тому тут же захотелось провалиться сквозь землю, и он пожалел, что профессор Эинар еще не рассказал им о таком заклинании. Если оно вообще существовало. — О мерах наказания я сообщу вам позже. А также напишу письма вашим родителям, — договорила МакГонагалл и зашагала к двери.
— Профессор! — крикнула ей вслед Роза. — Мы выиграли?
МакГонагалл остановилась и медленно повернулась в дверях:
— Мисс Уизли, вы нарушили школьные правила, обманули профессора Слизнорта, втянули в свою авантюру других учеников, чуть не разбились, в конце концов. И вас все еще интересует только исход игры? Директор Стебль лишила ваш факультет пятидесяти очков за ваш откровенно глупый поступок.
Роза вжалась в подушку, не сводя повлажневших глаз с профессора. Альбус окаменел. Скорпиус все еще смотрел на Розу и, кажется, даже не заметил, что попал под раздачу.
— Совет по квиддичу решил, — сухо продолжила МакГонагалл, — что поскольку на поле вышел игрок факультета участвующей команды, хоть и первокурсник, победа считается справедливой, — договорила МакГонагалл и снова зашагала к выходу. И когда дверь за ней захлопнулась, а Альбус смог вдохнуть, петли снова скрипнули, и в проеме показалась высокая шляпа профессора. — А я считаю, — сказала она с легкой тенью улыбки, — что вы заслужили тридцать очков за прекрасный дебют, — уже мягче закончила МакГонагалл и закрыла дверь.
В следующие дни на Розу обрушился шквал издевательств со стороны других факультетов и даже некоторых учеников Гриффиндора. «Они просто завидуют», — каждый раз подбадривал ее Скорпиус. Но старшие студенты готовы были носить Розу на руках. Альбус не раз слышал, как Джеймс восхищенно рассказывал о Розе своим друзьям. Невилл, вопреки всем своим принципам, о которых у Альбуса уже сложилось устойчивое мнение, наградил Гриффиндор десятью баллами за то, что Роза совсем не испачкалась, пересаживая свой цветок моли.
МакГонагалл, как и обещала, написала письма их родителям, и друзьям здорово влетело. В один из дней во время завтрака Роза получила кричалку от своей матери, и, раскрасневшаяся от стыда, она сидела за общим столом в Большом зале, не отрывая испуганный взгляд от летающего перед ней письма, отчитывающего ее так громко, что слышали все, кто находился поблизости. Альбус получил письмо от отца и, дочитав его, просидел в молчании до конца завтрака, так ничего и не съев. Но, когда они уже собирались уходить, прилетела еще одна сова и опустилась на стол перед Розой.
— Это от отца, — сказала она и, обреченно вздохнув, распечатала конверт.
По лицу сестры Альбус понял, что сейчас она бы с удовольствием прослушала еще десять кричалок от миссис Уизли, только бы не читать письмо отца. В их семьях Розу всегда называли папиной дочкой, что ее, к слову, никогда не смущало. Альбус понимал, что значит для Розы разочаровать отца. С неприкрытым сочувствием он следил за тем, как дрожащей рукой Роза извлекла письмо из конверта, как ее глаза быстро забегали, перескакивая от строчки к строчке. Альбус не удивился тому, что, когда Роза оторвала взгляд от письма и посмотрела на них со Скорпиусом, в ее глазах стояли слезы. Его удивило то, сколько в ее глазах при этом было счастья.
— Он купил мне метлу, — сказала Роза.
Это случилось за неделю до начала учебного года.
Его разбудил яркий солнечный свет, просачивающийся сквозь тонкие шторы. Он сшил их сам. Из обрезков ткани.
Больше всего Хагрид любил утро. Ведь утро — начало нового дня.
Лето подходило к концу. А это значило, что совсем скоро в школу прибудут новые ученики. А там и занятия начнутся.
— О-ох, — простонал себе под нос Хагрид, — чую беду.
Занятия по изучению магических существ, которые вел Хагрид, начинались у студентов Хогвартса с третьего курса.
Хагрид сполз с кровати, все еще ожидая, что мокрый нос тут же примется обнюхивать его ступни, а он опустит руку и погладит по лоснящейся шерсти массивного волкодава.
— Почти двадцать лет прошло, мой друг, — сказал Хагрид, как и двадцать лет назад водя перед собой рукой, теперь уже — по воздуху.
Он тряхнул косматой головой, отгоняя прочь ненужные мысли. Ловким движением застелил постель, поправил розовый коврик и вышел в большую комнату, прикрыв за собой дверь.
Лежанка так и стояла в углу, уже много лет покрываясь пылью, и, кажется, в ней даже завелась какая-то живность. А, может, это старые блохи Клыка там жили и процветали, думал иногда Хагрид.
Стены в комнате были круглые, и удивительно, как вся мебель в ней так слаженно размещалась. У стены стояла печь, шкафы были такой же странной формы, потому как плотно прилегали к стенам. Стол располагался у окна. На белой скатерти не было ничего кроме крошек. К нему очень давно никто не заходил.
Нет-нет, да заглядывал профессор Слизнорт, все спрашивал об акромантулах, вроде как их видели в лесу. Еще реже заходила МакГонагалл. Больше затем, чтобы обсудить планы занятий на будущий год. Отрадой для Хагрида стал новый учитель по Защите от Темных искусств — профессор Эинар. Но тот уехал из школы на все лето.
Хагрид помнил, как профессор прибыл в школу год назад, в прошлом июле. И, пока не начался учебный год и не приехали ученики, все время проводил за изучением окрестностей.
В первый день в школе он появился на пороге Хагрида с громадной корзинкой, которую еле мог удержать обеими руками. Корзинку со свежей выпечкой принято накрывать салфеткой, но профессору Эинару пришлось взять скатерть.
Как позже рассказал Хагриду один его друг-эльф, профессор пришел на кухню с просьбой испечь целую корзину печенья, но чтобы каждое в пять раз больше, чем они пекли прежде. Тот эльф не слишком любил волшебников. Хагрид его не осуждал, он понимал, почему. Домовик, заливаясь хохотом, рассказывал Хагриду, как новый профессор весь извозился в муке, помогая эльфам с этим печеньем. Эинар ему пришелся по душе, это Хагрид сразу понял.
Так и пролетел его август. Профессор появлялся на пороге, и они вместе шли исследовать лес. Пару раз наткнулись на кентавров, что для них чуть было не закончилось катастрофой. Но Эинар больше интересовался фестралами, лукотрусами и прочими существами, не желающими им скорейшей смерти.
И потому в это лето Хагриду было совсем одиноко.
Но не успел он как следует предаться мыслям о своем одиночестве, как дверь вдруг распахнулась, ударившись о стену.
Хагрид подскочил со стула, чуть было не перевернув свою чашку с чаем.
В хижину влетел профессор Эинар, даже не потрудившись постучать в дверь. Он был весь в мыле, его обычно собранные в «хвост» волосы растрепались, а в глазах сверкал огонек легкого безумия.
— Профессор! Вы вернулись! — со смесью радости и удивления воскликнул Хагрид.
— Хагрид, скорее бежим за мной! — взволнованно сказал Эинар.
Хагрид нахмурился:
— А что случилось?
— Нет времени объяснять! — крикнул Эинар.
— Почему нет? — удивился Хагрид, посмотрев окно. На горизонте все было тихо.
— Просто люблю эту фразу, — пожал плечами Эинар, но тут же тряхнул головой. — Но сейчас его на самом деле нет. Скорее! Вы сами все увидите.
Эинар сбежал по ступенькам и направился в сторону школьного двора, Хагрид какое-то время оторопело поглядел по сторонам, но все же поднялся и поспешил за профессором. Грузно перебирая ногами по свежей траве, Хагрид пытался нагнать Эинара, но у профессора была фора в несколько десятков лет.
Поначалу Хагрид решил, что они торопятся в замок, но профессор Эинар свернул в сторону, обогнув двор, и уже оказавшись по другую сторону ворот школы, Хагрид сдался:
— Стойте!
Эинар обернулся.
— Куда мы так бежим? — еле выговаривая слова, Хагрид остановился и, согнувшись, уперся руками в колени, тяжело задышав.
— Немного осталось, — сказал Эинар. — Вы не пожалеете, обещаю.
Хагрид покорно кивнул. Его тоска по компании профессора исчезла еще на этапе резвого восхождения на холм, но теперь им овладело любопытство.
Они свернули с дороги, ведущей от ворот к деревне Хогсмид, на узкую тропинку, что бежала змейкой между высоких деревьев и кустарников.
— Я решил срезать, — крикнул через плечо Эинар. — Думал, так быстрее доберусь до Хогвартса.
— Но так совсем не быстрее, — запротестовал Хагрид. — Так только заплутать и можно.
Эинар остановился и посмотрел на Хагрида:
— Это я уже понял, — сказал он.
Хагрид ждал, что профессор развернется и пойдет дальше, но Эинар опустился на корточки перед громадным кустом папоротника и отбросил в сторону широкие листья.
— Вот, — сказал он, уставившись в кустарник.
Хмурясь и не веря своим глазам, Хагрид подошел ближе к профессору.
— Я не знал, можно его трогать или нет.
— Здесь что-то случилось, — уверенно сказал Хагрид. — Гиппогрифы никогда не бросают яйца.
Эинар протянул руки к папоротнику, и Хагрид вздрогнул взволнованно, когда тот вытащил из центра кустарника большое розоватое яйцо. Профессор согнулся под его весом и не без труда поднялся на ноги.
— Думаю, никто не позаботится о нем лучше, чем вы, Хагрид, — сказал Эинар, передавая Хагриду яйцо.
Хагрид не заметил, как они с профессором снова оказались в школьном дворе. Эинар что-то рассказывал, пока они спускались по холму обратно к дому лесничего, но Хагрид его даже не слышал. Он поглядывал под ноги, но все его внимание было приковано к яйцу. Оно показалось ему слишком холодным. Но когда Эинар спросил, вылупится ли гиппогриф, Хагрид уверенно кивнул.
— Как вы его назовете, Хагрид? — спросил Эинар.
Он привалился к дверному косяку и наблюдал за тем, как Хагрид заботливо укладывает яйцо на некогда пустую лежанку.
— Хм, — Хагрид задумался. — Хотите чаю? — Он подошел к печи, разжег огонь, поднял перед собой чайник, пытаясь понять, достаточно ли в нем воды. — Я назову его Махаон, — сказал Хагрид.
— Это хорошее имя, — кивнул Эинар. — Оно что-то значит?
— Слишком многое, — ответил Хагрид, расставляя на столе громадные кружки.
За завтраком все ученики в Большом зале зевали. Началась настоящая осень, и теперь было еще сложнее выбираться из постелей по утрам.
Альбус с аппетитом поглощал эклеры, в то время как Скорпиус вложил пять кнатов в мешочек прилетевшей к нему совы и развернул перед собой газету.
— Что это? — спросила Роза.
— «Ежедневный пророк», — ответил Скорпиус. — Отец каждое утро читает эту газету.
— «Ежедневный пророк»! — воскликнул Лиам, сидящий справа от Скорпиуса. — Дай-ка сюда.
Он выхватил газету из рук оторопевшего Скорпиуса и начал перелистывать страницы одну за другой, пока вдруг не замер, зажмурившись.
Друзья удивленно переглянулись, наблюдая за тем, как Лиам осторожно приоткрыл один глаз, затем второй, а после, щурясь и кривя лицо, все же заглянул в газету.
— «Паддлмир Юнайтед» снова пролетели в отборочных испытаниях на Кубок! — перестав корчиться, гневно сказал Лиам и вернул Скорпиусу газету. — Что с ними творится в этом сезоне?!
— Ого! — сказал Скорпиус, разворачивая газету на той же странице. — Их обошли даже «Уимбурнские Осы». А ты болеешь за «Паддлмир Юнайтед»? Они хорошо сыграли на последнем Кубке по квиддичу. Мы с родителями на него ходили.
— Как же хорошо? — спросил его Лиам. — Одержали столько отдельных побед, а сам Кубок в итоге проиграли. Одни разочарования, — он взял из тарелки кусок бекона, повертел его перед глазами и бросил обратно.
— Это спортивная колонка? — спросил Альбус, выхватывая у Скорпиуса газету. — Ее ведет моя мама, дай почитать.
Скорпиус растерянно глянул на свои пустые ладони, в которых еще секунду назад был свежий выпуск «Пророка», и с наигранным гневом посмотрел на Альбуса.
— А мои родители терпеть не могут «Ежедневный пророк», — сказала Роза. — Мама вообще на дух не переносит СМИ, а папа выписывает «Придиру».
— «Придиру»? — из-за плеча Розы высунулась кареглазая девочка с золотыми волосами. — Это же самый бредовый журнал!
— И ничего он не бредовый, — Альбус отложил «Пророк» и повернулся к Джослин Янг. — Если ты не веришь в мозгошмыгов и морщерогих кизляков, это совсем не значит, что их не существует.
Скорпиус удивленно поднял брови, снова посмотрев на друга.
— Я в них тоже не верю, — шепотом сказал ему Альбус.
— А ты знаешь, — Скорпиус обратился к Джослин, — что во время Второй Магической войны из всех газет и журналов только «Придира» печатал правдивые сведения о происходящем? В то время как «Пророк» был под полным контролем Сама-Знаешь-Кого. Я хочу сказать, возможно, не такой уж это безнадежный журнал.
— Сама-Знаешь-Кого? — скривилась Роза и повернулась к Скорпиусу. — Скорп, это же просто имя. Не понимаю я этих страхов перед именем, — сказала она Альбусу.
— Да, я тоже, — пристыжено сказал Скорпиус. — А вообще, нам пора на урок, вы так не думаете?
Альбус и Роза согласно закивали, и, наспех проглотив остатки своего завтрака, друзья поднялись из-за стола и направились к выходу из Большого зала, как вдруг у стола Слизерина раздался голос:
— Эй, Уизли! Что-то быстро тебя подлатали.
К ним приближался слизеринец Эван Элмерз в сопровождении всюду следовавшего за ним Сета Марлоу. Низкорослый и щуплый Сет едва доставал Альбусу до переносицы. А на фоне высокого и грузного Эвана смотрелся и вовсе смешно.
— Что, рыжая, не осталось у тебя Оборотного зелья? — противно скривив губы, спросил Эван. — На твоем месте я бы использовал его разумнее. Попросила бы у кого-нибудь из симпатичных девчонок немного волос. Хоть пару часов бы не выглядела как пугало.
— Заткнись, Элмерз, — зло на него посмотрев, сказал Скорпиус и встал перед Розой. — Самого-то метла еле выдерживает, вот и завидуешь.
Эван нахмурился, и Альбусу показалось, что он сейчас ударит Скорпиуса, но тот только хмыкнул и сказал:
— Какая зависть, Малфой? Это же просто представление было! Мы даже ставки делали. Я поставил на то, что Уизли проведет в больничном крыле не меньше недели.
— Прости, что подвела, — ехидно сказала Роза, отодвигая Скорпиуса в сторону. — Жаль, что ты еще и на победу своей команды не поставил.
Вдруг рядом с друзьями появился Энтони МакМиллан, староста их факультета.
— Что у вас здесь? — он перевел взгляд с друзей на группу слизеринцев.
— Ты смотри, как ветром сдуло, — присвистнул Скорпиус, наблюдая за удаляющимися спинами Эвана и Сета.
— Все в порядке, Энтони, — сказала Роза.
— Это из-за квиддича? — спросил Энтони.
Роза кивнула.
— Ничего. Все сейчас только об этом и говорят, — вздохнул Энтони. — Не обращай внимания, через неделю-другую они уже об этом забудут. К тому же, ты сама виновата.
— Энтони! — возмутилась Роза. — Но ведь благодаря мне наша команда победила!
— Это не умаляет твоего проступка, — строго сказал Энтони. — Давайте, идите на урок.
— Сама виновата! — возмущенно причитала Роза, когда друзья шли по слабо освещенному коридору подземелья. — И не надо за меня заступаться, — накинулась она на от неожиданности споткнувшегося Скорпиуса. — Я сама могу за себя постоять.
— Разве я когда-то говорил, что не можешь? — спросил Скорпиус, поправляя съехавшую с плеча сумку. — Но я не буду молча стоять, когда тебя обижают.
Они вошли в кабинет Зельеварения и заняли свои места. Профессор Слизнорт стоял в центре класса, ожидая, когда последний ученик займет свое место. И, как только это произошло, заговорил:
— Доброе утро, класс. Сегодня у нас большая тема, поэтому, давайте, не будем отвлекаться.
Обычно исписанная различными волшебными формулами доска была чиста, но Слизнорт взмахнул палочкой, и на доске сами собой появились слова, заставив Энн Колинз восторженно ахнуть. На что Алисия Трэверс покачала головой. За столько времени в Хогвартсе Энн, выросшую в семье маглов, все еще можно было удивить самым примитивным волшебством. После того, как Альбус передал Энн врученный ему Алисией свиток, он все чаще начал замечать девочек болтающими в коридорах в перерывах между уроками. И Альбус понял, что они помирились. И сейчас девочки, одна — в зеленой мантии, другая — в красной, сидели за одной партой, привлекая неодобрительные взгляды однокурсников-слизеринцев.
— Как вы можете видеть, — продолжал Слизнорт, — сегодня мы начинаем изучать зелье Забывчивости.
Сразу после этих слов Альбус поник: он надеялся хоть как-то компенсировать свой дурной поступок с Оборотным зельем, впервые ответив лучше всех на уроке. Но весь прошлый вечер, проведенный за повторением Целебных эликсиров, оказался потраченным впустую.
— Ал, — прошептал Скорпиус.
У его друга была удивительная способность чувствовать настроение окружающих его людей. Он сам иногда шутил, что, возможно, все еще жив только благодаря этому своему чутью. Потому как в дружбе со вспыльчивой Розой оно оказалось просто необходимым.
— Вы извинились перед Слизнортом? — шепотом спросил Скорпиус.
— Нет, — ответил Альбус.
— Давайте потише! — повысил голос профессор Слизнорт и продолжил. — Следуем рецепту до пункта «шесть» на семнадцатой странице. А пока, согласно этому пункту, зелье будет настаиваться, мы запишем лекцию. И, приступили, — скомандовал профессор, садясь за свой стол.
— Вам нужно извиниться, Ал, — снова зашептал Скорпиус.
— Знаю я, что нужно, — сказал Альбус. — Я не знаю, как к нему подойти, — он замялся. — Мне стыдно.
— Конечно, стыдно. И это хорошо.
— Просто замечательно, — буркнул Альбус, разворачивая учебник.
— Хорошо, потому что он обязательно это заметит. Он увидит, что ты чувствуешь вину, и обязательно тебя простит. Вот увидишь, — сказал Скорпиус и повернулся к Розе, — Роза...
— Вы шепчетесь не так тихо, как вам кажется, — сказала Роза. — Мы подойдем к нему после урока. Хватит об этом.
Скорпиус замолчал, но Альбус видел, что его друг остался доволен.
Когда все ученики добрались до шестого пункта, класс утонул в дымке всех возможных оттенков: зелье оказалось сложнее, чем те, что они варили прежде. Скорпиус перечитывал страницу учебника и сообразил, что, по невнимательности, положил в котел три веточки валерианы вместо двух. И поняв, что тоже причастен к созданию охватившего кабинет тумана, он чуть громче, чем хотел, отругал себя за невнимательность. Зелье Альбуса испарилось, окрасив котел в фиолетовый цвет. А Роза сидела, вертя перед глазами расплавившуюся лопатку. У остальных учеников дела обстояли немногим лучше. За столами Слизерина Эван Элмерз сидел с почерневшим от сажи лицом, а Эллин Стоукс глупо озиралась по сторонам, будто забыв, зачем она здесь находится.
Слизнорт разочарованно оглядел класс и, принявшись разгонять палочкой отливающие всеми цветами радуги облачка, отпустил учеников с урока: сварить зелье заново они уже все равно не успеют.
Когда все ученики развеселые и улюлюкающие — кроме Эллин Стоукс, она все еще сидела на своем месте, удивленно разглядывая класс — направились к двери, друзья чуть поотстали. Альбус неуверенно переминался с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг в сторону преподавательского стола, Роза выжидающе на него смотрела, Скорпиус, поняв, что так они могут простоять еще не одну минуту, сказал: «Я буду ждать вас в библиотеке» и вышел из класса, захлопнув дверь.
Альбус и Роза стояли так же не шелохнувшись и только поглядывали друг на друга, пока не услышали голос профессора Слизнорта, который, обернувшись, увидел учеников и подпрыгнул от неожиданности.
— А вы что копошитесь? — строго спросил он. — Можете потратить оставшееся время на изучение темы.
Альбус и Роза снова переглянулись и неуверенно зашагали к учительскому столу под удивленным взглядом Слизнорта.
— Профессор... — начала Роза.
— Простите нас, — подхватил Альбус. — Пожалуйста.
Слизнорт покачал головой:
— Это был дурной поступок, — помолчав, сказал он. — Главное, чтобы вы это поняли. На самом деле поняли. И разве стоило оно всех бед, что теперь посыпались на ваши головы?
Роза в упор посмотрела на профессора и с уверенностью в голосе сказала:
— Стоило, — Роза помолчала и снова заговорила. — Знаете, профессор, я не думаю, что пошла бы на это, если бы игроки Слизерина намеренно не вывели из строя ловца нашей команды.
Слизнорт переменился в лице и, откинувшись на спинку стула, внимательно посмотрел на ребят:
— Пойдете на все, чтобы помочь друзьям? — он улыбнулся. — Что ж, я должен был ожидать чего-то подобного. Хорошо. Можете больше не сидеть на моих уроках, так пристыжено опустив головы. А теперь ступайте.
И когда друзья уже подходили к двери, профессор Слизнорт снова их окликнул:
— Но поступок был и правда глупый, — сказал он. — В следующий раз сообразите более надежный план, мисс Уизли.
Роза улыбнулась, смущенно опустив глаза, а Альбус, сначала удивленно оглянувшийся, со значением кивнул головой, посмотрев на сестру. «Ну и ну», — сказал он ей. Они вышли из класса, но, не успели закрыть за собой дверь, как с другого конца коридора громко прокричали:
— Альбус! Альбус!
Альбус сощурил глаза, пытаясь рассмотреть во мраке подземелья приближающуюся фигуру, и, когда его взгляд сфокусировался, он увидел бегущего к ним Джесси Фелпса.
— Чего раскричался? — спросила Роза.
— Погоди, — махнув в ее сторону рукой, сказал Джесси и повернулся к Альбусу. — Там твой отец!
Роза, все еще недоуменно смотрящая на махнувшую в ее сторону руку, перевела взгляд на Альбуса:
— Что он здесь делает? — спросила она.
— Он периодически приезжает в Хогвартс давать уроки Защиты от Темных искусств, — пожал плечами Альбус. — Скорее всего, это и делает.
— Ого! Сам Гарри Поттер будет вести у нас урок? — восторженно воскликнул Джесси.
— Нет, он преподает только у студентов третьего курса и старше, — сказал Альбус. — Хотя, в прошлом году он приезжал к моему старшему брату Джеймсу на занятие дуэльного клуба, а ведь Джеймс тогда был только на втором курсе. Но все равно не думаю, что он будет вести наш урок. А где он?
— У лестниц. Беседует с портретом сэра Кэдогана, — ответил Джесси.
— Спасибо, что сказал, — кивнул однокурснику Альбус. Они с Розой переглянулись и быстрым шагом направились к выходу из подземелья.
— Он что, хотел приехать в Хогвартс, ничего об этом не сказав? — негодовал Альбус, когда они с Розой шли по светлому коридору первого этажа в сторону лестниц. — Интересно, Джеймс знает, что отец здесь?
— Может, он хотел сделать сюрприз, — предположила Роза, но тут же замолчала под мрачным взглядом брата.
Гарри Поттер стоял на площадке, одной из тех, к которым, меняя направление, примыкают движущиеся лестницы. Его лицо было обращено к одной из многочисленных картин, украшающих стены залы. Он разговаривал с пухлым рыцарем в серебряных доспехах, делая вид, что не замечает, с каким любопытством его рассматривают проходящие мимо ученики. Некоторые из них, преимущественно первокурсники, и вовсе стояли поблизости с раскрытыми ртами.
— Пап! Пап, привет, — сказал Альбус, подходя к отцу.
— Ал! Роза! — улыбнулся Гарри, обернувшись и увидев детей, но тут же его лицо посуровело. — Почему вы не на уроке? В расписании у вас в это время стоит Зельеварение.
— Профессор Слизнорт отпустил нас пораньше, — сказала Роза.
— А после него у вас еще есть занятия? — удовлетворенно кивнув, спросил Гарри.
— Да, — ответил Альбус. — Защита от Темных искусств через полчаса.
— Хорошо, — сказал Гарри. — Мне сейчас нужно зайти к МакГонагалл. Но после урока мы увидимся, договорились?
— Это насчет нашего наказания? — спросил Альбус.
— Какого наказания? — Гарри нахмурил брови. — Что вы еще натворили?
— Ничего! — хором ответили Роза с Альбусом.
— Мы так и не получили наказание за квиддич, — сказал Альбус, покосившись на сестру. — А уже ведь больше недели прошло.
— Может, МакГонагалл об этом забыла? — спросил Гарри.
— Тогда не напоминай ей, пожалуйста, — взмолился Альбус.
— Ничего она не забыла, — сказала Роза. — Может, просто хочет нас помучить, вот и тянет.
— Не хочет она нас мучить, — возразил Альбус.
— Она была в ярости, Ал, — сказала Роза, выпучив на него глаза. — Ну, в этой своей холодной ярости. Но она бы точно не забыла.
— Она наградила тебя тридцатью очками за победу, — напомнил Альбус.
— Конечно. Директор Стебль сняла с ее факультета пятьдесят очков. Конечно, она вернула часть, — сказала Роза.
— Потому что было за что возвращать, — не унимался Альбус.
— Она в ярости, Ал, — настаивала Роза. — Она сказала, что еще никогда ученики ее факультета не совершали подобных безрассудств.
Гарри, наблюдающий за перепалкой детей, поднял брови.
— Серьезно? — спросил он без тени эмоций. — Так и сказала?
— Да, — ответила Роза. — Слово в слово.
Гарри хмыкнул и сказал, посмотрев детям за спины:
— Ты слышал, Невилл?
Альбус обернулся и увидел, что в их сторону, широко улыбаясь, идет его крестный. Поравнявшись с друзьями, Невилл обнял Гарри, похлопав по плечу, и спросил:
— Что слышал?
— Что учудила моя племянница на прошлом матче по квиддичу, — сказал он — Альбус, удивленно выпучив глаза, посмотрел снизу вверх на отца — с гордостью.
Альбус повернул голову к крестному. Улыбка Невилла стала еще шире и, положив руку Розе на плечо, он ответил:
— Не думаю, что здесь есть хотя бы один человек, который об этом не слышал.
— А слышал, что сказала на это МакГонагалл? — спросил Гарри.
Невилл покачал головой, а Гарри посмотрел на Розу, жестом показывая говорить.
— Что еще никогда ученики ее факультета не совершали подобных безрассудств, — монотонно повторила слова МакГонагалл Роза.
— Серьезно? Так и сказала? — удивленно спросил Невилл и перевел взгляд на Гарри.
Мгновенье они молчали, глядя друг на друга, как вдруг громко расхохотались, чуть не хватаясь за животы.
Роза с Альбусом переглянулись и одновременно пожали плечами.
— Значит, ты больше на меня не сердишься? — спросил Альбус, когда смех чуть стих.
— Нет, Ал. Но это был глупый поступок, — тут же добавил Гарри и перевел взгляд на Розу. — Очень глупый. Ты могла пострадать на поле. Ты могла перепутать зелья у Слизнорта. Кстати, вы перед ним извинились за обман?
— Да, извинились, — пробубнил Альбус. — Только что.
Дети стояли, потупившись, и внимательно изучали носки своих ботинок.
— Ладно, что было — то было, — сказал Гарри, притягивая Альбуса к себе.
— Пап, здесь же люди! — возмутился Альбус, выбираясь из отцовских объятий.
— И что? — улыбнулся Гарри, потрепав его по волосам.
— А зачем вам к МакГонагалл? — спросила Роза, пока Альбус с недовольным лицом приглаживал волосы.
— Тебе все нужно знать, да? — вздохнув, сказал Гарри.
— А, правда, зачем? — спросил Альбус.
— По делу, — строго ответил Гарри и поднял глаза на Невилла. — Пойдем?
— Пойдем, — ответил Невилл и обратился к детям. — После урока идите к Хагриду, мы будем у него. И Скорпиуса с собой берите. Где он, кстати?
— В библиотеке, — закатила глаза Роза. — Весело проводит время.
— Ему нужно познакомиться с нашей Гермионой, — выразительно подняв брови, сказал Невилл Гарри. — Пойдем.
Урок Защиты от Темных искусств, как обычно, пролетел незаметно, но и не без происшествий. Сегодня класс отрабатывал новое защитное заклинание, и, по чистой случайности («Ну конечно же», — зло прорычала Роза), Эван Элмерз сломал этим заклинанием Скорпиусу нос. И, завершив урок, но велев до звонка не расходиться из класса, профессор Эинар повел Скорпиуса в больничное крыло.
— Нам сегодня везет, — сказал Розе Альбус.
Они спускались по крутому холму к дому Хагрида.
— Второй из двух уроков — сокращенный.
— Я убью Элмерза, — гневно сказала Роза. — Всем же было ясно, что он это сделал не случайно.
— Он точно не останется безнаказанным, — попытался успокоить сестру Альбус. — Может, Эинар и не оставляет учеников после уроков, но на следующем занятии он его обязательно как-нибудь проучит, вот увидишь.
Друзья просидели в доме Хагрида почти до темноты. Гарри рассказывал о том, как обстоят дела дома, и довольно посмотрел на сына и племянницу, когда Невилл хвалил их успехи в своем предмете. Гиппогриф Махаон заметно вырос с последнего визита друзей. Он теперь был ростом с маленького пони, но Хагрид все еще держал его в доме, говоря, что на улице холодно, а Махаон еще слишком мал. И что профессор Гесперус Эинар обещал в ближайшие дни сделать возле Хагридова дома пристройку, в которой сможет жить гиппогриф. Ну, а пока пусть лучше будет в доме.
Когда Альбус и Роза вернулись в гостиную Гриффиндора, их там уже ждал Скорпиус с чистым и снова прямым носом. Он протянул им по небольшому свитку, как только они заняли свои места у камина.
— Что это? — спросила Роза, рассматривая свой свиток.
— Это от МакГонагалл, — сказал Скорпиус. — Я не смотрел.
— Извещение о нашем наказании, — сказал Альбус, просматривая свой свиток. — Два раза в неделю до конца октября мы в полном распоряжении Филча. Просто блеск!
Конец октября приблизился незаметно. В свободное время друзья так же бегали в гости к Хагриду или гуляли по окрестностям школы, вдыхая морозный, почти зимний воздух. В вечера, которые Альбус и Роза проводили у Филча, Скорпиус отправлялся в библиотеку или делал домашние задания в гостиной факультета. Профессор Эинар, как и говорил Розе Альбус, и правда проучил Эвана Элмерза на следующем уроке, сделав его своим оппонентом в учебной дуэли. Весь класс катался со смеху, когда по всему телу Элмерза поползли маленькие цветочки, а на макушке распустился большой алый бутон. Так класс выучил новое, скорее шуточное, заклинание Цветочного сглаза, которое, при всем его комичном эффекте, вполне можно было использовать в защитных целях.
МакГонагалл на последних уроках выглядела какой-то рассеянной и, как показалось друзьям, встревоженной, и несколько дней подряд забывала давать им домашние задания. Невилл тоже ходил довольно мрачный, но на его уроках это никак не сказывалось. Чем лучше друзья узнавали Травологию, с тем большим интересом они ходили на эти уроки. Невилл часто отходил от программы учебника, показывая классу совсем необычайные растения. Как-то он даже разместил в центре своей теплицы огромную плотоядную росянку. И удивлялся, почему все его ученики жмутся к стенкам и никто не заходит в теплицу. Так Невилл стал их учить не только обращению с различными растениями, но и показывать новые заклинания, с помощью которых можно было бороться с опасными растениями вроде плотоядной росянки или дьявольских силков.
Профессор Флитвик же, в отличие от остальных преподавателей, в последние дни пребывал в прекрасном расположении духа, на одном из уроков он даже наградил оба факультета — и Гриффиндор, и Слизерин — с которым у ребят проходили уроки Заклинаний, пятнадцатью баллами практически ни за что. А все потому, догадался Скорпиус, что Когтевран, чьим деканом являлся профессор, одержал победу в последнем матче по квиддичу, обыграв Пуффендуй со счетом двести десять — тридцать. А в тот же вечер в гостиной друзья выслушали целую лекцию от Лиама Уоллера о важности спорта в жизни общества.
Вечером последнего дня октября Альбус, Роза и Скорпиус, как обычно, сидели в гостиной факультета. Скорпиус делал домашнее задание по Зельеварению, Альбус тут же его списывал, а Роза, развалившись в кресле, писала письмо родителям.
— Ал, нам пора идти к Филчу, — отложив перо, сказала Роза.
Она выбралась из кресла, убирая свернутый трубочкой пергамент в сумку, и выжидательно посмотрела на Альбуса.
Скорпиус сочувствующе поднял глаза на ребят и, пожелав им удачи, вернулся к своим конспектам, склонившись над стоящим у кресла столиком.
— Интересно, что Филч для нас придумает на этот раз? Я вообще не понимаю, почему МакГонагалл отправила нас к Филчу. Я бы лучше сидел и писал строчки, — сказал Альбус.
— Думаю, потому и отправила, — ответила Роза. — Но как можно было оставить нас отбывать наказание в Хэллоуин! Вот это уже перебор, — недовольно сказала она.
Друзья пробрались через портрет Полной Дамы и пошли по коридору в сторону движущихся лестниц.
Вся школа была украшена к празднику. По стенам бежали заросли плюща, аккуратно расположенные между висящих портретов. Во всех нишах каменных стен были расставлены тыквы со светящимися глазницами-дырами. В коридорах над головами учеников парили свечи. В честь праздника учителя по всей школе разместили множество кладов с волшебными сладостями, которые нужно было успеть собрать до начала банкета. Школа гудела. Студенты всех курсов, собравшись в группы, бегали по лестницам и коридорам, пытаясь обогнать друг друга, и заглядывали за все гобелены и статуи в надежде отыскать сладкий тайник. Пивз, радостно галдя, летал под потолком, быстро перемещаясь из одного коридора в другой, и ронял на головы охваченных азартом учеников навозные бомбы и маленькие тыковки, которые тут же громко взрывались.
— А вы чего такие понурые? — раздался голос из стены справа от ребят.
Они оглянулись и увидели сэра Кэдогана, пухлого невысокого рыцаря. Он, спотыкаясь, перепрыгивал из картины в картину, спеша за ними.
— Отчего же в такой веселый праздник двое детишек бредут с такими угрюмыми лицами?
— Добрый день, сэр Кэдоган, — вежливо поздоровался Альбус. — Идем к Филчу отбывать наказание.
— Вот негодяй! — воскликнул рыцарь. — Наказывать детей в праздник! Неслыханно! — сэр гневно затряс кулаком. — Передайте ему, что сэр Кэдоган вызывает его на дуэль, и участь его будет страшнее побежденной мною виверны!
Поблагодарив рыцаря за такое участие в их судьбах, полных несправедливости, Роза и Альбус ступили на лестницу, которая по воздуху понесла их к нижнему этажу. Оставив сэра Кэдогана позади, в портрете юной пастушки, увидев которую, рыцарь тут же о них позабыл.
В коморке Филча царил полумрак. Слабый свет, исходящий от свечей на стенах, освещал множество стеллажей с расставленными на них картотеками. В центре комнаты лежал старинный и довольно грязный ковер. А в конце комнаты у дальней стены стоял Филч возле стола из темного дерева, на котором были выставлены несколько коробок с выцветшими этикетками. Миссис Норрис, кошка Филча, расхаживала по столу, перепрыгивая через коробки, и перед каждым прыжком недобро зыркала на ребят.
— А, явились наконец-то, — скрипучим голосом сказал Филч. — Вы опоздали. Я непременно доложу об этом вашему декану. А сейчас принимайтесь за работу, — и он мотнул головой в сторону стола. — Это карточки нарушителей двадцатилетней давности. Перепишите их все и разложите по коробкам в хронологическом порядке. Пока они совсем не стерлись, — рявкнул он и зашагал в сторону двери, бормоча себе под нос, — тоже мне, наказание. Вот было время при профессоре Амбридж! Она бы им спуску не дала. Пойдемте, миссис Норрис, не нравится мне этот шум за дверью, — и тут же громко добавил. — Быстро за работу! Я вернусь через минуту!
И Филч громко хлопнул дверью.
Но он не вернулся ни через минуту, ни через полчаса. Альбус и Роза сидели за его столом на жестких стульях, перебирая карточки одну за другой.
— Смотри! Здесь Фред и Джордж Уизли!
Альбус раскрыл карточку, в которой значилось:
«Весь класс оказался в больничном крыле с различными недомоганиями, и никто не явился на урок по Защите от Темных искусств по вине Фреда и Джорджа Уизли.
Изъяты: блевальные батончики и кровопролитные конфеты.
Наказание: строчки в вечер четверга в кабинете профессора Амбридж.
Сообщил о нарушении: Винсент Крэбб»
— Да что же ты делаешь? — воскликнул Альбус. — Нас ведь снова оставят после уроков! Вернись на место!
Роза встала из-за стола и расхаживала по кабинету, внимательно осматривая все стеллажи и шкафы.
— Угомонись, Ал, — спокойно сказала она. — Филч еще не скоро вернется. Видел, что творится по всей школе? Бедняга, наверное, бегает с этажа на этаж, не зная, кого задержать за нарушение порядка: глаза разбегаются. Вот, глянь-ка, что здесь.
— Не вздумай его открывать! Роза, нам точно еще больше влетит!
Альбус вскочил со стула и подбежал к Розе, которая стояла, склонившись возле шкафа в самом темном углу комнаты, и с видом придирчивого покупателя накручивала рыжий локон на палец. Пока Альбус переминался с ноги на ногу у нее за спиной, Роза выдвинула ящик с табличкой «Опасно! Изъятые у учеников предметы с черной магией». Половину вещей, что лежали в беспорядке в ящике, Альбус никогда в жизни не видел. Но были там и вполне безобидные волшебные предметы, преимущественно изобретенные Фредом и Джорджем: те самые указанные в карточке, которую только что читал Альбус, блевальные батончики, были и драчливые телескопы, кусачие кружки, ириски «Гиперъязычки» и удлинители ушей, которые Роза ловким движением вытащила из ящика и сунула себе в карман.
— Ты хочешь отбывать наказание до конца летних каникул? — сквозь зубы процедил Альбус.
— Ал, посмотри, сколько там всего. Он и не заметит, — отмахнулась Роза.
Она негодующе посмотрела на Альбуса и задвинула ящик.
Когда Филч, злой и изрядно потрепанный, вернулся в свой крохотный кабинет, дети смиренно сидели за столом, переписывая карточки.
Через проеденную молью штору виднелась луна: банкет в честь Хэллоуина подходил к концу.
Когда уставшие и измученные Альбус и Роза вошли в гостиную Гриффиндора, время уже близилось к полуночи. Сытые ученики разбрелись по своим спальням, и лишь немногие, развалившись в креслах, лениво болтали, прежде чем отправиться спать.
Скорпиус лежал на ковре возле камина и с поразительной скоростью строчил своим мелким почерком в свитке, все дальше отодвигая его свободной рукой. В правой руке перо так и прыгало от пергамента к чернильнице, и обратно. Он приподнялся, увидев друзей:
— Ну, ничего себе, вы долго! Банкет давно закончился.
— Филч вышел разогнать учеников и исчез на несколько часов, — сказала Роза и опустилась на ковер рядом с ним, поджав под себя ноги. — Ты нам с праздничного стола ничего не прихватил? Я бы сейчас василиска съела, будь он проклят, этот Филч!
— Я не ходил на банкет, — ответил Скорпиус. — Сначала хотел дождаться вас и пойти вместе, а потом как-то увлекся, — он сделал движение рукой в сторону свитка, конец которого терялся где-то под диваном.
— Что, мелкота, проголодались?
На диване, закинув ноги на подлокотник, развалился уже поправившийся Джеймс и смотрел на них, хитро улыбаясь.
— Вы даже не представляете, какой сегодня был стол в Большом зале! В этом году такого еще не было, — сказал Джеймс, внимательно разглядывая лица друзей. — Мы с Лиамом так наелись, что с трудом дотащили себя до гостиной. Да ладно вам дуться! Перед Рождеством еще лучше будет.
Роза скривила губы, одарив Джеймса полным немого презрения взглядом, и снова повернулась к Скорпиусу, а Альбус залез в кресло напротив и свернулся калачиком, положив голову на подлокотник.
— Очень есть хотите? — помолчав, спросил Джеймс.
— А ты как думаешь? — Роза оторвала взгляд от свитка Скорпиуса и зло на него посмотрела.
— Ну, не ворчи, — сказал Джеймс сестре. — Есть место, где вы можете подкрепиться. Но время позднее. Поймают — отправитесь обратно к сквибу копаться в его архивах.
— К сквибу? — Скорпиус отложил перо и с интересом посмотрел на Джеймса. — Филч — сквиб?
— А Флоренц — кентавр? — в насмешке поднял брови Джеймс. — Ах, ну конечно, у вас еще нет уроков Прорицаний. Флоренц — кентавр, — сказал он и покачал головой, будто негодуя от их неосведомленности в таких очевидных вещах.
— Мы знаем Флоренца, — гордо сказал Альбус.
— А ведь я никогда не видела у Филча волшебной палочки, — перебила его Роза. — Неудивительно, что все эти карточки нам пришлось переписывать без волшебства.
— Так где мы можем поесть? — спросил Альбус. Он вытянулся в кресле, уже предвкушая сказочный пир.
— На кухне. У эльфов, — Джеймс подался вперед и, понизив голос, заговорил. — Спуститесь в подземелье, а дальше по коридору до картины с фруктами. Вам нужно будет пощекотать грушу, — он перевел взгляд с Альбуса на недоверчиво поджавшего губы Скорпиуса, — Да. Пощекотать грушу. Она засмеется и превратится в ручку. Как только это произойдет, открывайте картину — и вы на кухне!
Джеймс самодовольно на них посмотрел и, снова уронив голову на подлокотник, добавил в потолок:
— Сможете туда добраться — они вас голодными не отпустят.
Друзья начали подниматься, недоверчиво переводя взгляд друг с друга на Джеймса, и снова глядя друг на друга. И неуверенно поплелись к выходу из гостиной. Но голод брал свое, и, приближаясь к портрету Полной Дамы, они шли все быстрее. Когда Роза уже потянулась к портрету, Джеймс окликнул Альбуса и поманил к себе.
— Ну чего еще? — недовольно спросил Альбус, оглянувшись на опустевший проем. В животе заурчало.
— Подожди здесь, — сказал Джеймс, поднимаясь с дивана. — Я тебе кое-что дам.
Он пересек гостиную и быстро взбежал по ступенькам башни спален, оставив Альбуса совсем одного. Есть хотелось так, что он сам, пожалуй, съел бы василиска. И чем дольше Альбус ждал возвращения Джеймса, тем больше ему казалось, что брат в очередной раз решил над ним подшутить. Альбус попытался припомнить, когда Джеймс бескорыстно ему в чем-то помогал, и за всю жизнь припомнил только один такой случай. Это было в прошлом году, когда к ним в гости нагрянула родственница его мамы Мюриэль. Что за мерзкая оказалась особа! И как тогда заметил Альбус, родители тоже ее не особо жаловали. Неделя, в которую у них гостила Мюриэль, стала первой на его памяти, когда за все семь дней Тедди Люпин ни разу не зашел к ним на обед. Дети прятались от тетушки Мюриэль по всему дому.
И как раз в ту неделю родители лучшего друга Джеймса — Лиама Уоллера — приехали в дом Поттеров за Джеймсом. Они забирали его на уикенд в самый лучший парк Великобритании — «Алтон Тауэрс», что находится неподалеку от городов Манчестер и Бирмингем. А увидев Альбуса и Лили, предложили прихватить и их. Лили родители не отпустили, сказав, что она слишком мала, и бедняжка проплакала все выходные. А вот Альбусу повезло больше. И хотя Альбус понимал, что Джеймс ко всему этому волшебству, иначе и не скажешь, не причастен, но в те дни брат ни разу его не задел, не подшучивал над ним. И Альбус был ему за это искренне благодарен, в какой-то момент решив даже, что его старший брат не совсем безнадежен, как он думал прежде.
От мыслей Альбуса отвлек шум со стороны лестницы. Джеймс спустился в гостиную, держа что-то в руках.
— Это чтобы у Филча было меньше шансов вас поймать, — сказал он, сунув Альбусу сверток. — И не попадайтесь Пивзу, тот такой шум может поднять, что вся школа сбежится.
— Не поднимет, — гордо сказал Альбус. — Он слушается Розу.
Джеймс удивленно поднял бровь. «Ну и ну», — только и сказал он.
Альбус направился к портрету, но уже на выходе обернулся. Джеймс все еще стоял в гостиной, смотря в окно.
— Почему ты это делаешь? — спросил Альбус.
— Делаю — что? — переспросил Джеймс.
— Помогаешь мне.
— Ал, — покачав головой, назидательно сказал Джеймс. — Мы — семья. Если ты умрешь от голода, Лили будет безутешна. А этого допустить я не могу.
Альбус фыркнул и открыл портрет.
— Ты чего так улыбаешься? — спросила Роза, когда он вышел в слабо освещенный коридор. — И почему так долго?
— У меня кое-что есть, — ответил Альбус и показал друзьям серебристый, переливающийся в его руках, сверток.
— Джеймс одолжил, — сказал он. — Но если нас с этим поймают и отберут, он меня убьет. Поэтому, давайте тихо.
Альбус накинул на всех троих мантию-невидимку и они направились к гобелену.
Друзья тихо ступали по темному коридору, плотно прижавшись друг к другу под мантией-невидимкой. Идущая по центру Роза освещала им путь волшебной палочкой. Коридоры уже были пусты, а волшебники и волшебницы мирно спали в своих портретах. Молодая колдунья в высокой остроконечной шляпе подняла со стола на своей картине чернильницу и бросила ее в соседний портрет старого волшебника, который очень громко храпел, мешая ей спать. Тот лишь сонно отмахнулся и перевернулся на другую сторону в бархатном кресле. Ребята тихо спускались с этажа на этаж, заглядывая за каждый угол, прежде чем свернуть в новый коридор. И убеждаясь, что коридор пуст, шли дальше, придерживая мантию.
— Нокс!
Роза погасила свет волшебной палочки и, взяв мальчиков под локти, потянула назад к статуе колдуна, склонившегося над котлом. Как только они зашли за каменное изваяние, из темноты выскочила миссис Норрис и, повертев головой, побежала дальше.
— Фух, пронесло, — облегченно выдохнул Альбус.
Он поднял глаза на спрятавшую их статую древнего колдуна. Свет факела падал на бородавчатое лицо с длинной бородой, в недоброй ухмылке направленное к большому котлу. Как только палочка Розы вспыхнула слабым светом, ребята зашагали прочь от каменного старика.
— Долго нам еще идти? — спросил Скорпиус, хотя он уже давно изучил все ходы замка.
— Совсем немного осталось, — шепотом ответила Роза. — За той дверью лестница в подземелья, там мы уже вряд ли кого-то встретим. Можно будет идти быстрее.
Скрипнув дверью, ребята стали спускаться по темной лестнице из крупного камня. Их шаги эхом отскакивали от каменного пола подземелья, когда они шли по длинному коридору, слабо освещенному редкими факелами на стенах. В конце коридора с каждым их шагом все отчетливее виднелась большая картина с фруктами. Как только друзья приблизились к картине, Альбус стянул с них мантию-невидимку и затолкал ее во внутренний карман своей школьной мантии. Роза подошла совсем близко к картине и, неуверенно глянув на мальчиков, указательным пальцем почесала большую зеленую грушу. Груша тут же ожила и захихикала. А через секунду, сжавшись в размерах, вылезла из картины тонкой дверной ручкой. «Вау», сказал Скорпиус. Роза толкнула картину, и, переступив через порог открывшегося проема в стене, друзья очутились на большой кухне. Она была размером с Большой зал, по центру располагались четыре длинных стола, таких же, как столы факультетов, за которыми обедали ученики. В углу стояла большая каменная печь, у которой суетились крохотные человечки с очень большими ушами.
— Домовые эльфы! — восторженно воскликнул Альбус. — Никогда в жизни не видел их наяву.
К ним уже вприпрыжку бежал эльф в цветастом передничке и съехавшем набок колпаке.
— Винки приветствует гостей! — воскликнула эльф Винки тоненьким голоском, и ее длинный нос чуть не ударился об пол, когда она поклонилась друзьям.
— Здравствуйте, Винки, — Скорпиус вежливо склонил голову в ответ, на что Винки вытаращила свои и без того огромные глаза, будто увидела что-то совсем небывалое.
— Меня зовут Скорпиус Малфой, — сказал Скорпиус. — А это мои друзья — Альбус Поттер и Роза Уизли. Мы пропустили ужин, и нам сказали, что мы можем перекусить здесь.
— Поттер и Уизли, сэр! — подпрыгнула Винки, схватившись за свои уши, которые напоминали крылья летучей мыши. — Конечно, сэр! — пропищала она им через плечо, убегая куда-то вглубь кухни.
Ребята удивленно посмотрели ей вслед и сели на скамью.
— Какая-то она странная, — сказала Роза. — И зачем им здесь столько столов?
— Вы разве еще не поняли? — улыбаясь, Скорпиус смотрел по сторонам, восхищенно рассматривая кухню. — Вот как еда попадает в Большой зал! Отсюда! Мы же находимся прямо под ним. И готов поспорить, что эти столы расположены ровно под столами факультетов.
— Надо рассказать об этом Энн, — сказал Альбус. — Она, кажется, до сих пор мучается вопросом, откуда в Хогвартсе столько еды.
Перед ними возник старый сгорбленный эльф с длинным крючковатым носом-рыльцем, густыми белыми бровями и с тонкими длинными ручками. Его худое тельце покрывала белая наволочка, а на ноги были надеты теплые шерстяные носки.
— Кикимер рад приветствовать сэра Альбуса Поттера и мисс Розу Уизли, — скрипучим голосом произнес эльф и низко поклонился, бормоча себе под нос: — Гарри Поттер — один из величайших волшебников, которых знавал Кикимер, и никто не был к Кикимеру добрее мисс Гермионы. Молодая госпожа — вылитая мисс Гермиона.
Кикимер выпрямился и повернулся к Скорпиусу. Тот только начал называть свое имя, как эльф так же низко ему поклонился, продолжая бормотать себе под нос:
— Сэру Скорпиусу Малфою нет нужды представляться. Кикимер всегда узнает потомка древнейшего и благороднейшего рода. Он добр и вежлив, как хозяин Регулус. Ох, если бы моя госпожа видела! Сэр Гарри Поттер должен гордиться тем, что его сын дружит с волшебником такого знатного происхождения. А как похож на мою дорогую мисс Цисси!
И Кикимер, радостно похлопывая в ладоши, засеменил в сторону каменной печи, оставив всех троих друзей в полном недоумении. Они только молча переглянулись, пожав плечами, а эльфы уже суетились вокруг, накрывая перед ними стол. Кикимер бегал от одного эльфа к другому, давая распоряжения, и очень переживал, чтобы все было сделано в лучшем виде.
— А я ведь даже не думал, что Филч — сквиб! — сказал Скорпиус с таким лицом, будто только что прозрел.
— Двэсси дуал, фто он — свыб, — сказала Роза с набитым ртом.
Альбус пнул ее коленкой, и, сделав смачный громкий глоток, Роза сказала:
— Джесси Фелпс думал, что он — сквиб. Помните, он говорил в наш первый день в Хогвартсе? Я недавно слышала, как он говорил Тому, что думал тогда, будто Шляпа его отправит обратно домой. Вот смешной!
— Только не говори, что тебе не было страшно во время распределения! — сказал Скорпиус.
— Не было! — вспыхнула Роза. — Я с самого начала знала, что буду на Гриффиндоре.
— Я рад, что ты на Гриффиндоре, — улыбнулся ей Скорпиус, и Альбусу вдруг сделалось неловко.
Наевшись до отвала, ребята попрощались с эльфами, которые кланялись им, покуда они не ушли, а Кикимер и вовсе провожал до самой картины, чуть не волоча свой крючковатый нос по полу. Оказавшись снаружи, Альбус достал мантию-невидимку и накинул ее на друзей. И снова, прижавшись друг к другу, сонные и уставшие, они поплелись в свою гостиную.
— Откуда этот эльф нас знает? — шепотом спросил Скорпиус, когда они выходили из подземелий.
— Кикимер раньше служил нашей семье. А вот откуда он знает твою семью — для меня загадка, — сказал Альбус. — Совсем давно, нас с Лили еще не было, родители его отпустили. Но я и представить не мог, что после этого он пошел служить в Хогвартс!
— Не служить, а работать, — поправила его Роза.
В детстве Альбус и Роза слышали множество историй о домашних эльфах от матери Розы, Гермионы. В то время та еще работала в Отделе регулирования магических популяций в Министерстве магии и активно боролась за права домовиков. И, воодушевленная ее рассказами, Роза тоже мечтала, когда вырастет, заниматься защитой прав эльфов. Но вступить в Г.А.В.Н.Э все же отказалась.
— Хорошо, работать, — исправился Альбус. — А отцу он достался от его крестного Сириуса Блэка.
— Так вот оно что! — воскликнул Скорпиус и получил толчок локтем от Розы.
— Так вот оно что, — тихо повторил он, потирая ушибленное ребро. — Я все не мог понять, откуда он меня знает.
И, не дав Альбусу задать свой вопрос, дал на него ответ:
— Моя бабушка из семейства Блэков. Можешь себе представить! Крестный твоего отца и моя бабушка — родня! Я еще подумал, что это за «мисс Цисси», о которой сказал эльф? Честное слово, я никогда не слышал, чтобы мою бабушку кто-то так называл! И вот почему мне было знакомо имя Регулус. Я видел его на нашем семейном древе!
— Скорпиус, утихни, — шикнула Роза.
Но Скорпиус утихать и не думал. Альбус прямо-таки кожей ощущал исходящий от друга восторг.
— А помните, — продолжал Скорпиус, — Хагрид рассказывал, что отдал своего гиппогрифа Сириусу Блэку? Я тогда еще подумал, что имя знакомое. Но я хорошо знаю свое семейное древо, а там точно нет никакого Сириуса Блэка. Я тогда решил, что это просто однофамилец. А тут вот что получается! А, кстати, почему он был приговорен к смертной казни? — не обращая внимание на гневное сопение Розы, спросил Скорпиус. — Сириус Блэк.
— Я не знаю, — ответил Альбус. — Отец мне рассказывал об этом когда-то очень давно, но я уже мало что помню.
Спеша поскорее оказаться в теплых постелях, друзья свернули в коридор со скрытым гобеленом тайным ходом, как вдруг Роза, ахнув, крепко схватила мальчиков за руки, заставив их тем самым резко затормозить. В метре от них стояли двое.
Высокий мужчина в черной одежде, с точеным профилем и почти белыми волосами возвышался над худенькой волшебницей с длинными локонами, волнами струящимися по ее плечам. Услышав шум, они резко развернулись к ребятам, смотря сквозь них в пустоту. Увидев перед собой лишь длинный пустой коридор, Драко Малфой снова повернулся к Гермионе. Роза так крепко сжала руку Альбуса, что тот чуть не ахнул. Альбус во все глаза смотрел на свою тетку и всем телом чувствовал, что они попались. И когда Драко набрал в грудь воздуха, чтобы вновь заговорить, рука Гермионы взлетела вверх, давая ему знак умолкнуть. Она стояла, не шевелясь и, с подозрением сузив глаза, смотрела на то место, где мантия-невидимка укрывала ее дочь с друзьями. Альбусу казалось, что он забыл, как дышать. Ребята стояли, боясь пошевелиться, и крепко держали друг друга за руки. Еще секунда — и их раскроют. Молниеносным движением Гермиона подалась вперед, вытянув перед собой руку. Ее пальцы сомкнулись в воздухе перед лицами детей, в страхе отступивших на шаг назад. Разжав ладонь, она выпрямилась и вернулась на то место, где стояла, не отводя от них взгляда. Драко, наблюдавший за происходящим в полном недоумении, сомнительно поднял бровь и снова сделал попытку заговорить.
Альбус крепко сжимал руку Розы, не зная, что им делать дальше. Она немного повернула к нему лицо, взглядом сказав успокоиться. Но Альбус заметил в ее глазах тот же страх, что поселился в нем, а Роза снова повернула лицо к стоящим в пустом коридоре фигурам.
Медленно отвернувшись от скрывающихся под мантией детей, Гермиона взяла Драко за локоть и поманила за собой вглубь коридора.
— Алохомора! — произнесла Гермиона, и, мгновение спустя, за ними захлопнулась дверь пустого класса.
Альбус потянул друзей назад, но Скорпиус стоял не шелохнувшись. А Роза выскочила из-под мантии и побежала к только что закрывшейся двери, на ходу вынимая из кармана удлинители ушей, которые очень удачно вытащила из ящика Филча.
Мальчики переглянулись и побежали следом.
Снова все трое были укрыты мантией-невидимкой, когда, стоя у деревянной с железными вставками массивной двери, Роза раздавала друзьям оранжевые шнурки, которые тут же скользнули к узкой щелке между полом и дверью. И как только они поднесли их к ушам, раздались громкие голоса:
— К чему все это? — Мужской голос.
— Осторожность не бывает излишней, — Женский. Говорила Гермиона.
После короткой паузы вновь заговорил Драко:
— И все же, я не уверен, что Хогвартс для этого подходит.
— Малфой, других вариантов у нас просто нет, — ответила Гермиона. — Нет, не надо снова об этом. Я по своему опыту знаю, как ненадежно Министерство в таких вопросах. И даже беря во внимание проверенный Отдел мракоборцев во главе с Гарри, я не доверю Министерству эту задачу. И хотя еще Дамблдор когда-то говорил, что если нужно что-то спрятать, нет места надежнее Хогвартса, я не думаю, что Хогвартс действительно для этого подходит. Мне, как и тебе, не хочется подвергать Замок такой опасности. Я думаю, лучшим местом был бы Гринготтс.
— Разве, основываясь на все том же опыте, ты можешь назвать Гринготтс достаточно безопасным местом? — с усмешкой перебил ее Драко.
— Ха! — невесело хохотнула Гермиона. — Пожалуй, ты прав.
И, спустя мгновение, задумчиво добавила:
— Но, думаю, в Гринготтсе нам, как нигде, сопутствовала удача вкупе с парочкой непростительных заклятий.
За дверью Роза и Скорпиус удивленно переглянулись. До этого вечера они не знали, что их родители общаются. А у Розы, как и у Альбуса, не вставали в одну строчку ее мать и непростительные заклятия.
— После того случая защита Гринготтса была увеличена в десятки раз, — продолжала Гермиона. — Я не думаю, что сейчас есть более неприступное место, чем Гринготтс.
— Но укрыть его там нам попросту не позволят, — твердо сказал Драко. — Слушай, Грейнджер, я надавил на все рычаги, на какие только мог. Гоблины сказали свое слово. И переубедить их не получится.
— Потому и остается Хогвартс, — вздохнула Гермиона.
За дверью повисла тишина, а после заговорил Драко:
— Что-то мне подсказывает, что остальные одиннадцать попечителей будут того же мнения об этом всем, что и я.
— Потому ты и должен убедить их в том, что это правильное решение. Убеди их, что полностью поддерживаешь позицию Министерства. Примени максимум своего влияния, они должны согласиться.
— Сделаю все, что смогу. Но пора идти, совет попечителей вот-вот начнется. Ты будешь там?
— Да.
Друзья только успели вытянуть удлинители ушей и прижаться к стене, как дверь распахнулась, и их родители в спешке двинулись в сторону главной части замка.
Разгоряченные и запыхавшиеся, ребята влетели в гостиную Гриффиндора. Полная Дама все еще недовольно бурчала в пустоту на закрывающемся портрете.
— Что это было? — тяжело дыша, обратился к друзьям Альбус.
Гостиная уже была пуста, и они после быстрого бега через все коридоры и лестницы без сил упали в кресла возле затухающего камина.
— Они хотят что-то спрятать в Хогвартсе. Что-то опасное, — сказала Роза. — И что-то очень ценное, раз они пытались упрятать это в Гринготтс.
— Что-то очень опасное, — тихо сказал Скорпиус, сдвинув брови.
Он сидел в кресле, обхватив ноги, и сосредоточенно смотрел на догорающий огонь в камине.
— У моего отца хорошие связи в Гринготтсе, — заговорил он. — И, если даже они не помогли спрятать это там, значит, это что-то действительно опасное. Но почему он мне не сказал, что приедет в Хогвартс?
— Твой отец тоже работает в Министерстве магии? — спросила Роза.
— Нет, — покачал головой Скорпиус. — Наша семья очень богата, родители никогда не работали. Отец как-то сотрудничает с Гринготтсом и несколькими лавками в Косом переулке. Но на работу не ходит.
— Видимо, с Министерством магии он тоже сотрудничает, — сказала Роза.
— Но почему ваши родители обсуждали это перед собранием попечителей? И кто это — попечители? — спросил Альбус.
— Что-то вроде управления школы, — ответил Скорпиус. — Я знаю только, что их двенадцать и что они играют решающую роль во всех вопросах Хогвартса. Отец вступил в Совет незадолго до начала этого учебного года, — и, немного помолчав, добавил. — Я думаю, я могу спросить его, зачем он приехал.
— С ума сошел? — воскликнул Альбус. — Мало нам наказаний? Нас там не было, и никто не должен об этом знать. А сейчас, мне кажется, нам лучше идти спать. Опоздаем на Трансфигурацию — и еще одного наказания не избежать, — сам удивившись своему тону, сказал Альбус и выбрался из кресла, зашагав к лестнице.
Он уже задергивал полог, когда дверь скрипнула, и в спальню прошмыгнул Скорпиус.
— Ал, — шепотом позвал он. — Ты еще не спишь?
Альбус просунул голову между штор и, подозрительно сузив глаза, спросил:
-Ты что так долго?
Скорпиус растерянно пожал плечами.
— Я вот что хотел сказать, — прошептал он. — Ну ты и выдал там! — и он упал на кровать и дернул штору. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — ответил Альбус, а через минуту из-за полога уже раздавался тихий храп.
Альбус же никак не мог уснуть. Он все думал о подслушанном ими разговоре. Зачем прятать что-то в обычной школе, если это так опасно, как говорит Скорпиус? Почему не спрятать это в Министерстве магии? И почему его тетка обсуждала это с отцом Скорпиуса? Альбус хорошо помнил, с какой неприязнью отец Розы указал им на стоящую в отдалении семью Малфоев, когда они были на платформе 9¾ перед отправлением в школу. И как его мать посмотрела на них. Так он потихоньку задремал. Размышления сменились сновидениями, в которых громадное чудовище ело суп, сидя за одним из столов кухни Хогвартса, а домовые эльфы, размахивая руками, бегали взад-вперед в поисках еще какой-нибудь еды. После в воображении всплыло лицо Полумны, которая сидела возле чудища и мечтательным голосом читала ему журнал, лежащий перед ней вверх ногами. И тут же Альбус понял, что сам сидит рядом с ними. А чудище, отодвинув тарелку, поворачивается к нему, его рот с двумя рядами мелких зубов раскрывается и, к удивлению Альбуса, чудище начинает говорить голосом профессора МакГонагалл.
Альбус проснулся мгновенно. Он лежал на спине тяжело дыша, тело взмокло от пота. В комнате было тихо. Альбус приподнялся и чуть отодвинул в сторону штору, чтобы убедиться в отсутствии зубастых чудищ. И напомнив себе, что где-где, а в башне Гриффиндора таких точно быть не может, он выглянул в комнату. В комнате было пусто. Но когда Альбус глянул на кровать Скорпиуса, по его спине побежали мурашки. Полог был распахнут, кровать — пуста.
Если бы не приснившийся кошмар, Альбус бы вряд ли придал этому значение. Но сейчас он не мог усидеть на месте. Подняв перед собой волшебную палочку, он тихо шепнул: «Люмос» и вышел на лестницу. Уже спускаясь по холодным каменным ступеням, Альбус сообразил, что забыл обуться, холод камня проникал через все его тело, заставляя ежиться с каждым новым шагом. Стараясь не обращать на это внимание, Альбус продолжал ступать с одной ступеньки на другую, все приближаясь к выходу в гостиную, откуда доносились тихие голоса.
Альбус осторожно выглянул из-за арки. На диване, спиной к нему, расположились две фигуры. Еще раз напомнив себе, что в башне Гриффиндора ничего страшного быть не может и что он обещал себе быть храбрым, Альбус вышел в комнату и обогнув диван, остановился напротив фигур. Фигуры замерли. Замер и Альбус.
В полном оцепенении он смотрел на свою тетку. Что она здесь делает? Может, узнала, что они бродили по коридорам ночью и подслушали разговор, который явно был не для их ушей. Им конец? Но Роза сидит рядом, и они обнимаются. Значит, все должно быть хорошо. Альбус заметил, с какой настороженностью на него смотрит Роза и, снова посмотрев на тетку, столкнулся с таким же настороженным взглядом. «Ну разумеется, — подумал он. — Пришел и замер как статуя». И решив, что с этим надо завязывать, он открыл рот, но, не найдя слов, снова закрыл.
— Милый, ты здоров? — озабоченно спросила Гермиона, выпуская Розу из объятий, и наклонилась к нему.
— А чего вы тут в темноте сидите? — выпалил Альбус.
Гермиона улыбнулась ему и извлекла из складок мантии волшебную палочку.
— Инсендио! — тихо сказала она.
Из волшебной палочки вылетела яркая искра, и в камине заполыхало жаркое пламя. Гермиона застыла взглядом на заплясавшем огне, а когда отвернулась, словно забыв о детях, посмотрела по сторонам, с грустной улыбкой пробежав взглядом по стенам и потолку. Она подсунула под себя ногу и, задрав подбородок, положила голову на спинку дивана.
— Мам, так что ты тут делаешь? — спросила Роза, и Альбус понял, что сама она вышла сюда незадолго до него.
Гермиона как-то неопределенно повела плечами, словно не желая возвращаться к реальности, но выпрямилась и посмотрела на детей.
— Приехала по работе, — сказала она. — Ал, садись, что ты стоишь как истукан. И почему ты не спишь?
— Меня разбудил какой-то шум, — смущенно ответил Альбус. Не говорить же, что ему приснился кошмар, и он так перепугался, что проснулся. — А потом увидел, что Скорпиуса нет.
— А-а-а... — протянула Гермиона. — Не волнуйся за него. МакГонагалл его разбудила, чтобы он повидался с отцом.
— Мам, — требовательно сказала Роза. — Ты так и не ответила.
— Не ответила? — удивилась Гермиона.
— Да, — кивнула Роза. — По какой работе? Почему ночью? Разве твоя работа связана с Хогвартсом? И что это за работа?
Альбус плотно сжал губы, увидев, как Гермиона посмотрела на дочь. Но через секунду ее лицо смягчилось, и она сказала:
— Слишком много вопросов, Роза. И это дела Министерства, я не могу об этом говорить, — она отстранилась от Розы, сев так, чтобы ей было одинаково хорошо видно обоих детей. — И почему, позволь спросить, ты спишь в одежде?
— Я... мы... — промямлила Роза.
Гермиона строго подняла брови и, скрестив на груди руки, посмотрела на дочь.
— Мы засиделись допоздна. За уроками! — выпалила Роза.
Гермиона выразительно посмотрела на Альбуса, и тому стало неловко перед сестрой. Он-то был в пижаме.
— Я только прилегла и не заметила, как уснула, — пропищала Роза. И, немного помолчав, подозрительно добавила. — А разве родителям можно посещать гостиные факультетов?
Гермиона хитро улыбнулась, показывая, что не верит этому оправданию, но решила не препятствовать желанию дочери сменить тему:
— Вообще, нет. Но МакГонагалл разрешила. Я ведь училась на этом факультете.
И снова грустно улыбнувшись, Гермиона откинулась на спинку, притянув к себе Розу. Несколько минут они так и сидели, обнимая друг друга, когда портрет с Полной Дамой распахнулся.
Скорпиус пролез через портретный проем и подскочил от неожиданности, увидев три силуэта на фоне горящего камина. Неуверенно качнув головой в знак приветствия, он быстрым шагом направился к винтовой лестнице, ведущей в спальни.
— Постой! — окликнула его Роза, выбираясь из крепко прижимавших ее к груди рук.
Скорпиус замер, как будто его заколдовали, но через секунду медленно повернулся.
— Мама, я хочу тебя познакомить с моим другом, — сказала Роза, жестом прося Скорпиуса подойти ближе.
Скорпиус неуверенно взглянул на Гермиону, которая, откинув голову на спинку, полулежала на диване гостиной их факультета.
— Я была ее любимой ученицей, — подмигнула Скорпиусу Гермиона, поняв его негодование. И выпрямилась, протягивая руку. — Гермиона Уизли, мама Розы. Я много о тебе слышала, Скорпиус.
Она улыбнулась ему, не обращая внимания на то, как от смущения Роза гневно покрывается красными пятнами, и пожала бледную ладошку.
— Роза говорит, ты очень помогаешь ей в учебе.
— Что вы, миссис Уизли! Роза одна из лучших учениц на нашем факультете, — закивал головой Скорпиус. — А видели бы вы ее на уроках Полетов! Там ей вообще нет равных! А после матча со Слизерином Мадам Трюк сказала, что в следующем году Роза точно попадет в сборную Гриффиндора.
Скорпиус с таким восторгом говорил, что сам не заметил, как присел в кресло напротив. И тут же осекся, поняв, что напомнил о проступке Розы. А Гермиона, подавшись вперед, подперла рукой подбородок и, не стесняясь, внимательно его рассматривала. Скорпиус неуверенно глянул на Розу, обежал глазами гостиную, с сомнением посмотрел на Альбуса и, еще немного посидев в молчании, пожелал им спокойной ночи и направился к лестнице.
Роза проводила его взглядом и снова развернулась к матери:
— Мам, как там Хьюго? Он по мне скучает?
— Очень, милая, — ответила Гермиона. — Но сейчас он в «Норе» у бабушки с дедушкой. На нас с Гарри в последнее время свалилось столько работы в Министерстве. И папа с Джорджем тоже на работе допоздна. В последние дни перед Хэллоуином они там разве что не ночевали. Так что Хьюго и Лили последние несколько недель под присмотром бабушки Молли. Но, думаю, им так даже веселее. С тех пор как вы двое уехали в Хогвартс, они стали совсем неразлучны.
Гермиона внимательно посмотрела на дочь, снова поправляя ей выбившуюся прядь, и перевела взгляд на Альбуса.
— Скучаете по дому?
Роза, вздохнув, опустила голову, с излишним вниманием рассматривая носки своих туфель. Но тут же закинула ноги на диван, обняв коленки, улыбнулась и посмотрела в глаза матери:
— Честно, не очень. Мне здесь нравится.
И, смущенно поджав губы, добавила:
— Я тут чувствую себя как дома. И на уроках очень интересно. Я, конечно, справляюсь не так хорошо, как Скорпиус. Но точно лучше Ала.
Роза глянула на Альбуса, одарив его победной улыбкой, он промолчал.
Гермиона посмотрела на Розу и, склонив набок голову, облокотилась на спинку дивана.
— Я рада, что вам здесь нравится. Я тоже очень любила это место.
И, притянув к себе дочь, чмокнула ее в щеку.
— А теперь идите спать. Завтра среда, еще проспите уроки, — сказала Гермиона. — И надень пижаму!
— В нашей компании просыпаю обычно не я, — сказала Роза и ойкнула, когда Альбус незаметно пнул ее ногой.
Дети убежали вверх по лестнице, в спальни, а Гермиона осталась сидеть на диване, не находя в себе силы выйти из гостиной. Она поднялась, все же решившись уйти, но не сделала и шагу в сторону портретного проема.
Поколебавшись, Гермиона развернулась и подошла к высокому окну, и долго стояла возле него, прижав к груди руки. Она не сводила взгляд с макушек деревьев Запретного леса, кругом было так тихо, что ей казалось, будто она слышит, как листва шумит под порывами ветра.
Мысли упорно возвращались в длинный темный кабинет, где за узким столом восседали двенадцать волшебников, сверля ее взглядом. Возможно, если бы у них с Роном было чуть больше денег, она бы тоже вступила в Совет попечителей. Тогда вопросами Школы, наверное, впервые занялся бы кто-то помимо задиравших нос толстосумов. Гермиона мотнула головой, прогоняя из воспоминаний кислые лица.
Портрет снова раскрылся, и в прямоугольнике света вырос силуэт.
— Проверяете, не решила ли я здесь остаться? — улыбнулась Гермиона, посмотрев через плечо, и снова отвернулась к окну.
Она слышала шелест мантии МакГонагалл, когда та шла через гостиную.
— Это так необходимо? — спросила МакГонагалл, останавливаясь рядом с Гермионой, но смотрела не на нее; взгляд МакГонагалл так же застыл на просторах Замка.
— Вы уже переговорили с мистером Малфоем, профессор? — спросила Гермиона.
МакГонагалл кивнула.
— Мы благодарны за ваше содействие, — сказала Гермиона.
МакГонагалл повернула к ней удивленное лицо, и, устыдившись своему тону, Гермиона залилась краской.
— Простите, профессор, — улыбнулась она. — Вы дадите мне минуту?
— Хоть час, — сказала МакГонагалл.
Уже когда скрипнул портрет Полной Дамы и гостиную пронзил луч света, Гермиона обернулась.
— Профессор Дамблдор говорил, что Хогвартс никогда не оставляет своих учеников в момент нужды, — сказала МакГонагалл.
Гермиона благодарно кивнула.
Когда портрет за профессором захлопнулся, Гермиона еще раз взглянула в окно, прогоняя из груди жужжащую в ней тревогу, подошла к камину и опустилась возле него на ковер. И невидящим взглядом уставилась в огонь.
Будто вчера они с Роном и Гарри сидели у этого камина, делая домашние задания. Вот она сидит в кресле, держа свиток на коленях. А вот в кресле напротив Гарри, морща лоб, чешет голову длинным орлиным пером, склонившись над учебником, который он положил рядом на подлокотнике. А у ее ног на полу лежит Рон и пытается заглянуть в ее конспект. И приходится делать вид, что ей это не нравится, но писать еще быстрее, чтобы исписанная часть пергамента спускалась с ее колен, сворачиваясь трубочкой на полу. Тогда Рону будет проще читать. И будто вчера они сидели у этого камина, ожидая, когда же в нем появится голова Сириуса Блэка.
Все последующие дни Роза, Альбус и Скорпиус пытались узнать, что же обсуждали их родители в пустом коридоре. Но Альбус строго-настрого запретил друзьям спрашивать об этом их родителей, опасаясь очередного наказания. Когда они на следующий день заглянули к Хагриду, Роза, как бы невзначай, обмолвилась о том, что их со Скорпиусом родители накануне приезжали в Хогвартс. А она даже не подумала поинтересоваться, зачем они здесь. Хагрид только улыбнулся, снисходительно на них посмотрев.
— Кстати, а вы заметили, что МакГонагалл ведет себя странно? — спросил Скорпиус.
Они вышли из Большого зала, где остальные ученики еще заканчивали свой завтрак, и направились в сторону внутреннего двора замка.
— Ты думаешь, это из-за той штуки, которую обсуждали ваши родители? — зачем-то понизив голос, спросил Альбус.
— Ну, о других ужасах, спрятанных в Замке, я пока не слышал, — со смешком ответил Скорпиус.
— И не только МакГонагалл ведет себя странно, — сказала Роза. — Все преподаватели какие-то встревоженные, что ли. Флитвик вон вообще вместо Левитационных чар начал нам рассказывать тему шестого курса.
— Хорошо, что ты уже прочитала весь учебник и сказала ему, что у нас в программе такой темы нет, — улыбнулся ей Скорпиус. — А то так бы и слушали про Невербальные заклинания.
— Ты ведь тоже это знал, — сказала Роза.
— Поправлять учителя? — поднял брови Скорпиус. — Нет, Роза, мы бы сидели и отрабатывали Невербальные заклинания, уж поверь.
— Во всем этом тоже есть свои плюсы, — сказал Альбус, вызвав удивление на лицах друзей. — Если МакГонагалл сегодня снова забудет дать нам домашнее задание, это точно будет плюс, — сказал он.
— Ну, нет! — воскликнул Скорпиус.
Роза прыснула. На последнем уроке Трансфигурации они избежали домашнего задания только потому, что, когда МакГонагалл, завершив урок, направилась к двери, все гриффиндорцы, не сговариваясь, кинулись к Скорпиусу, собирающемуся ее окликнуть, и повалили его на пол.
— Эй, Малфой! — раздался голос с противоположного конца двора.
К друзьям приближался слизеринец Эван Элмерз в сопровождении своей неизменной свиты.
— Слышал, к тебе на днях приезжал папочка? — протяжно сказал Эван. — Что, посмотрел на Поттера, и тоже стало одиноко вдали от дома?
Он приложил к глазам кулачки, изображая, будто утирает хлынувшие слезы.
— Кто бы говорил. Да, Элмерз? — злобно улыбнувшись, произнесла Роза. — Тебя-то на все рождественские каникулы родители оставляют одного в школе, — она самодовольно дернула головой. — До нас тоже кое-какие слухи доходят. Пойдемте, — сказала она друзьям, и, развернувшись, они зашагали в сторону кабинета Трансфигурации.
— Инкарцеро! — визгливо прокричал Эван им в спины.
И тут же Роза упала. Вылетевшие из волшебной палочки Эвана веревки опутали ее тело словно змеи. Все крепче затягиваясь, они поползли к ее шее.
— Роза! — закричал Альбус, бросаясь к сестре. — Скорпиус, убери их! — крикнул он другу.
Но Скорпиус уже склонился над Розой, пытаясь стянуть с нее веревки, но они только сильнее сжимались вокруг ее грудной клетки, другим концом уже добравшись до тонкой шеи. Роза лежала обездвиженная и полными ужаса глазами смотрела на попытки друзей ее освободить. Эван, казалось, сам не ожидал такого эффекта. Он стоял в нескольких футах от друзей, глядя на них во все глаза и не в силах пошевелиться. Веревка на шее Розы начала затягиваться.
— Фините Инкантатем! — крикнул кто-то, быстро к ним приближаясь.
Уже почти задушившие Розу веревки исчезли. Альбус помогал ей подняться, а Скорпиус тут же бросился к Эвану, готовый вцепиться ему в горло. Но Гесперус Эинар резким движением схватил его за ворот мантии и оттащил назад.
— Что здесь происходит? — строго сказал он.
Эван стоял как громом пораженный и не сводил взгляд с того места, где только что лежала Роза.
— Ничего, профессор, — быстро сказала Роза, зло косясь в сторону слизеринцев.
Профессор Эинар окинул ее внимательным взглядом и повернулся к жмущимся друг к другу мальчикам в зеленых мантиях.
— Откуда вам известно это заклинание? — обратился он к Эвану.
— Эм-м... мне... — запинаясь, залепетал мальчик.
— Минус двадцать очков Слизерину, — строго сказал профессор. — Сегодня в пять часов жду вас у себя в кабинете, мистер Элмерз.
Слизеринцы, поджав хвосты, засеменили в сторону замка, а профессор Эинар повернулся к друзьям:
— А вы трое, — начал он.
— Мы ничего не сделали! — возмутился Альбус, но тут же смолк под взглядом профессора.
— Он напал на вас без причины? — Эинар удивленно поднял бровь и перевел взгляд на Розу.
Друзья потупились, опустив головы. Трава под ногами вдруг показалась им чрезвычайно интересной.
— Я так не думаю, — продолжил профессор. — Пять очков с каждого.
— Но он первый к нам прицепился! — воскликнула Роза.
— А вы ответили, — сказал Эинар.— В следующий раз будете умнее, — закончил он и пошел в сторону дома Хагрида.
— Несправедливо! — негодовала Роза, когда они подошли к кабинету МакГонагалл. — Мы-то что сделали? Или мы должны игнорировать все его нападки?
— Ладно тебе, Роза, — сказал Альбус. — Нам повезло, что это был Эинар. Если даже он снял с нас баллы, то представь, что было бы, если бы вместо него там оказалась, например, МакГонагалл.
— Нам повезло, что он вообще там был, — мрачно сказал Скорпиус. — Я не знал этого заклинания. Я даже не знаю, на каком курсе его изучают.
— Я думал, ты все знаешь, — только и сказал Альбус, садясь за парту вместе с Розой.
Скорпиус сел за соседнюю парту, за которой сидела Джослин Янг.
— Добрый день, ученики.
МакГонагалл зашла в кабинет и, быстрым шагом пройдя по классу, остановилась возле учительского стола.
Весь урок они безуспешно пытались превратить серебряные кубки в фарфоровые вазы. К концу занятия только когтевранцу Коннору Гэлбрейду удалось видоизменить свой кубок, сделав его фарфоровым. А перед звонком МакГонагалл, к радости Скорпиуса, дала им двойное домашнее задание, в счет пропущенного.
Расстроенные гриффиндорцы вышли на улицу и все вместе направились к теплицам.
— Знаете что, — понизив голос, сказал Скорпиус Альбусу и Розе. — Элмерз натолкнул меня на одну мысль.
— Какую? — спросила Роза.
— Это насчет того, что, незадолго до приезда наших родителей, в Хогвартс приезжал твой отец, Ал.
— И что с того? — спросил Альбус.
— Ну, он ведь так и не провел ни одного урока по Защите от Темных искусств у старшекурсников, — сказал Скорпиус.
— Но мы знаем, что он ходил к МакГонагалл! — воодушевленно сказала Роза. — Думаешь, это связано?
— Да! Ведь все сходится, — сказал Скорпиус, посмотрев на Альбуса. — Приехал твой отец, переговорил о чем-то с МакГонагалл, а через пару недель здесь оказались наши с тобой родители, Роза, чтобы убедить совет попечителей что-то спрятать в Хогвартсе. Что-то, о чем мистер Поттер говорил с МакГонагалл.
— Звучит, конечно, разумно, — сказал Альбус. — Вот только что нам это дает? Или ты собираешься подойти к МакГонагалл и спросить, что Министерство прячет в школе?
— Да нет, конечно, — сказал Скорпиус. — С кем твой отец ходил к МакГонагалл?
— Невилл! — воскликнула Роза.
— Да. Профессор Долгопупс, — сказал Скорпиус.
— Думаешь, он нам что-то расскажет? — спросил Альбус.
— Разумеется, нет, — сказал Скорпиус. — Но попытаться что-нибудь разузнать можно.
— Не привлекая внимания, — понимающе кивнула Роза.
И Скорпиус кивнул в ответ:
— Не привлекая внимания.
Они уже подходили к теплицам, когда из-за угла им навстречу вышла группа пуффендуйцев.
— Вы куда? У нас же урок! — крикнул им идущий перед друзьями Джесси.
— Его не будет, — сказал идущий перед своими однокурсниками Закари Бутман. — Профессора Долгопупса нет в Замке.
— А где он? — хором спросили Альбус, Роза и Скорпиус.
— Мне откуда знать? — сказал Закари. — Радуйтесь, — он хлопнул Скорпиуса по плечу, — у нас свободный урок!
— Рано радоваться, — тихо произнес Джесси Фелпс и мотнул головой в сторону замка.
К стоящим посреди школьного двора ученикам шли Энтони МакМиллан и пятикурсница в желтой мантии, ее имени друзья не знали, но догадались, что она — староста Пуффендуя.
— Профессора Долгопупса сегодня не будет, — сказал Энтони, подойдя к первокурсникам. — Гриффиндорцы, за мной, — скомандовал он и поманил их за собой в замок.
— А почему нет профессора Долгопупса? — спросила Энтони Роза.
— Не знаю, — ответил Энтони. — Передо мной он не отчитывался.
— А куда мы идем? — спросил Джесси.
— К профессору Слизнорту, — сказал Энтони. — Вместо Травологии у вас будет Зельеварение.
И первокурсники раздосадовано заскулили.
В последующие недели уроки Травологии у всех учеников вела директор Стебль. До конца декабря Невилл так и не объявился.
* * *
В последний день перед каникулами Альбус, Роза и Скорпиус ехали на платформу деревни Хогсмид в безлошадных каретах, возле которых Альбус так боялся увидеть фестралов в их первый день в Хогвартсе. Ученики выпускали облачка пара и сильнее кутались в шарфы, а Роза терла замерзшие руки в новых пунцовых варежках.
Когда друзья проснулись рано утром, каждый из них обнаружил у своей кровати пеструю коробочку, перевязанную атласным бантом. Роза нашла в своей коробочке пушистые варежки, в коробке Скорпиуса лежал вязаный шарф, а Альбус, сняв крышку, увидел шапку с огромным помпоном. В каждой коробочке лежала записка:
«С Рождеством! С низким поклоном, Кикимер»
— Вы мне будете писать на каникулах? — обратился к друзьям Скорпиус.
— Рождественские каникулы ведь совсем короткие, Скорп, — ответил ему Альбус. — Не успеем отдохнуть от домашних заданий, как снова окажемся в школе.
— Я не хочу отсюда уезжать, — сказал Скорпиус, со вздохом оглядываясь на замок. — Я очень соскучился по родителям. Но мне правда не хочется уезжать. Я и не думал, что мне так понравится учиться.
— Правда? Не думал? — Альбус саркастически поднял брови. — Ты же лучший ученик на нашем курсе.
— Кроме полетов, — весело подмигнул Розе Скорпиус.
— Дело поправимое, — откликнулась Роза. — Тебе просто нужно больше практики, и все получится. Мы будем тебе писать, не переживай. Жаль, что мы не сможем отпраздновать Рождество вместе. А как ты собираешься проводить эти каникулы?
— Мы с родителями всегда празднуем Рождество в поместье бабушки и дедушки. В маленьком семейном кругу. Но это очень здорово! Бабушка каждый год украшает дом гирляндами так, что его за милю видно. И очень большая елка в главном зале. С горами подарков. Я очень люблю у них бывать. Мы с родителями гостим в поместье еще несколько дней после праздника, и каждый вечер, пока взрослые ведут разговоры за столом, бабушка их оставляет и идет ко мне, чтобы почитать перед сном сказки. Честное слово, я уверен, что будь я уже совсем взрослым и окажись в гостях у бабушки, она усядется на краю моей кровати со сборником сказок барда Бидля.
— Я обожаю сказки барда Бидля! — воскликнул Альбус. — В детстве мне мама их всегда читала перед сном.
Было морозное утро, и ученики, замотанные шарфами, торопились выскочить из открытых карет, чтобы скорее занять теплые купе «Хогвартс-экспресса» со своими друзьями. Ребята пробирались через образовавшуюся на перроне толпу, когда Скорпиус дернул Альбуса за рукав.
— Смотри, там Хагрид! — сказал он.
— Хагрид! — Альбус оживленно замахал рукой великану, подпрыгивая на месте, чтобы тот его разглядел.
— Вот вы где, — сказал Хагрид, приближаясь к ним.
Остальные ученики, завидев великана, в спешке расступались.
— Я решил, значит, что попрощаться нужно, ну, на время каникул, — лесничий протянул Скорпиусу руку. — А с вами, ребята, мы увидимся через пару дней, — он с улыбкой посмотрел на Альбуса.
— Ты приедешь к нам на Рождество? — просияв, спросила Хагрида Роза.
— Конечно, — ответил лесничий. — И не только я. В этом году в «Норе» мы все точно не уместимся! Невилл к Рождеству должен вернуться, а, значит, они с Ханной тоже приедут, а на прошлой неделе мне прислал письмо Рольф Саламандер. Написал, что они с Полумной тоже будут.
— Я не знала, что вы с ним — друзья, — перебила Хагрида Роза. — Вы же только этим летом познакомились.
— А кто этот Рольф? — спросил Скорпиус, переводя взгляд с Розы на Хагрида.
— О, Рольф — один из лучших магозоологов, которых я знаю, — ответил ему великан. — Внук, стало быть, того самого Ньюта Саламандера. Так жаль, что мы познакомились только этим летом, а не раньше. Чудесный человек. Написал, что нашел какой-то старый, богом забытый дневник своего деда. Не сказал, что в нем, но намекнул, что эти заметки будут для меня иметь огромную ценность.
— А кто такой этот Ньют? — спросил Альбус.
— Ал! — воскликнул Скорпиус, хлопнув его по плечу. — Это же самый известный магозоолог!
— Ну, а мне откуда знать? — недовольно сказал Альбус, потирая плечо.
— «Фантастические звери: места обитания», — перебила его Роза. — Я подарила тебе эту книгу на прошлый день рождения. И если бы ты ее хоть раз открыл, то увидел бы, что ее автор — Ньют Саламандер.
Скорпиус весело улыбнулся, наблюдая, как Альбус наматывает шарф на плечи, чтобы избежать последующих жестов негодования друзей, и обратился к Хагриду:
— Не поверю, что этот Рольф в правду смыслит в волшебных существах больше, чем ты, Хагрид.
Хагрид расплылся в улыбке и потрепал огромной ручищей Скорпиуса по шапке.
— Ну, бегите, — сказал он. — Поезд вот-вот отправится. Или хотите на все каникулы застрять в Хогвартсе?
— Я бы не против, — кинул ему на прощание Скорпиус, пропуская вперед Розу, и зашел вслед за друзьями в вагон.
— Ну вот опять! — раздраженно сказала Роза, когда они втроем шли вдоль закрытых дверей купе.
— Теперь что не так? — спросил Альбус.
— Мы снова одни из последних, — Роза исподлобья глянула на брата. — Опять все купе заняты, Ал!
— А что за нора? — спросил Скорпиус.
Альбус с ухмылкой посмотрел на друга, решив, что тот просто пытается сменить тему.
— Так называется дом наших бабушки и дедушки, — ответил он.
Дверь одного из ближайших купе отворилась, и из проема высунулся длинный тонкий нос, и довольный Альбус поймал устремленный на него взгляд больших карих глаз.
— Энни! — воскликнула Роза.
— Вас за закрытой дверью слышно, — весело сказала их однокурсница. — Давайте к нам.
В купе были только Энн Коллинз, с которой друзья учились на одном факультете, и Алисия Трэверс. Пропустив ребят, Энн плюхнулась на диван, а Алисия сдержанно кивнула головой в знак приветствия. Она сидела у окна, обхватив руками колени и, как всегда, прямо держа спину. Скорпиус и Альбус закинули багаж на полки и сели рядом с Энн, а Роза, подобрав под себя ноги, уселась напротив них рядом с Алисией.
— Интересно, сколько же гостей будет в этом году, если мы не поместимся в «Норе»? — задумчиво сказала Роза, провожая глазами Хогсмидский лес, все быстрее ускользающий в широком окне «Хогвартс-экспресса».
— Что за нора? — спросила Энн, с интересом посмотрев на друзей.
— Так называется дом наших бабушки и дедушки, — повторяясь и посмотрев на Скорпиуса, которому уже начал рассказывать про «Нору», сказал Альбус. — Это очень большой дом, — продолжил он. — У моей мамы большая семья.
— Я бы не сказала, что он большой, — перебила Роза. — Он высокий.
Она сидела, откинувшись на высокую спинку, и смотрела куда-то вверх, будто бы с интересом рассматривая потолок их купе.
— Мама шутит, что с каждым новым ребенком в семье Уизли в «Норе» появлялось по этажу, — сказала она. — А хотя, может, так оно и есть. Но места там правда много. И раз уж Хагрид говорит, что мы там все не уместимся, должно быть, гостей в этом году будет очень много.
— А мы с родителями на праздники едем в Швейцарию кататься на лыжах, — сказала Энн.
— Что еще за лыжи? — спросила Алисия.
Они со Скорпиусом смотрели на подругу в полном недоумении. И Алисия, и Скорпиус были из семей чистокровных волшебников и никогда не слышали о таком магловском развлечении, как лыжи.
— А мы катались на лыжах! — сказал Альбус. — Два года назад. И, кстати, как раз в Швейцарии.
— Ал, ты не катался, — перебила его Роза. — Ты сломал ногу, слезая с подъемника.
— Но на мне были лыжи!
И неохотно добавил, делая вид, что не замечает задыхающегося от смеха Скорпиуса:
— А Костерост — самое мерзкое зелье, которое мне доводилось пить. Серьезно, нет ничего хуже!
Пришла старушка с тележкой, полной сладостей. Набрав на всех вкусностей, все еще смеющийся Скорпиус вывалил их на диван возле Розы. Друзья сидели, в молчании уплетая драже «Берти-Боттс» и сахарные перья. Роза поднялась и протерла рукой запотевшее окно, пытаясь рассмотреть, где они сейчас едут.
— Ух ты! — воскликнул Скорпиус. — Роза, смотри, это твоя мама!
Он протянул подруге карточку от только что съеденной шоколадной лягушки. Из небольшого пятиугольного вкладыша друзьям улыбалась Гермиона.
— У меня таких две дома. Но я только сейчас понял, что это твоя мама, — сказал Скорпиус.
— У меня четыре с моей мамой и два — с папой, — Роза самодовольно улыбнулась.
— Твои родители есть на вкладышах в шоколадных лягушках? — спросила Алисия.
— Конечно, — ответила вместо Розы Энн. — Гермиона Джин Грейнджер и Рональд Билиус Уизли. У меня тоже есть такие карточки, — улыбнулась Энн.
Скорпиус сидел, рассматривая карточку.
— Твоя мама была старостой с пятого по шестой курс. Тут написано, — сказал он.
— И папа тоже, — подтвердила Роза.
Она сидела, поджав под себя ноги, и лучезарно улыбалась. Она очень любила, когда другие люди восхищались ее семьей.
— А папа Ала был капитаном сборной по квиддичу, — добавила она.
— Мой отец тоже был старостой, — сказал Скорпиус. — Вот бы и мы ими стали!
— Нам до этого еще четыре года отучиться надо, — сказал Альбус, сворачивая обертку от лакричной конфеты. — Но с твоей успеваемостью, Скорп, думаю, у них других вариантов не будет.
Дверь купе отворилась, и друзья увидели в проеме голову с черной шевелюрой.
— О, Коннор! Привет, — сказал Скорпиус, улыбаясь появившемуся на пороге однокурснику. — Ты ищешь кого-то?
— Не могу найти своих, — ответил мальчик. — Можно к вам?
— Конечно, заходи, — сказал Скорпиус, игнорируя недовольный взгляд Алисии. — Угощайся сладостями. Как вышло, что ты совсем один?
— Долгая история, — сказал Коннор, садясь рядом с Розой. — Мы не знакомы, — обратился он к Алисии. — Коннор Гэлбрейд.
— О, те самые Гэлбрейды? — спросила Алисия, удивленно подняв брови.
— Какие — те самые? — перебила ее Роза.
— Те самые, — со вздохом ответил Алисии Коннор.
— А я об этом даже не подумал! — воскликнул Скорпиус. — У нас вместе проходят занятия по Трансфигурации и Астрономии, и я ведь столько раз слышал твою фамилию...
— О чем речь? — громко спросила Роза, оглядывая ребят.
— Зазнайка Уизли не любит, когда кто-то обсуждает темы, в которых она ничего не смыслит, — хохотнула Алисия, обращаясь к Коннору. — Так ты на Когтевране, верно?
Роза покраснела как рак, гневно смотря на Алисию.
— Коннор из очень древней семьи волшебников, — демонстративно закатив глаза, сказала Алисия, разворачиваясь к Розе. — Я слышала, как родители перед началом учебного года говорили об их семье. Они спорили, будет ли их сын учиться в Хогвартсе.
— А где еще учиться, если не в Хогвартсе? — спросила Роза.
— Наша семья держится очень отстраненно, — тихо заговорил Коннор, разглядывая носы своих ботинок. — Родители не хотели отпускать меня в школу. Моя мама в Хогвартсе не училась, ее обучала дома моя бабушка.
— Так я же слышал о тебе! — воскликнул Альбус, заставив Скорпиуса подскочить на месте. — К вам ездил министр магии, чтобы убедить твоих родителей отпустить тебя в школу! Вот только до сих пор я не знал, удалось ли ему.
— Да, — сконфуженно улыбнулся Коннор. — Удалось. К счастью.
— А почему родители не хотели отпускать тебя в Хогвартс? — спросила Роза, от негодования забывшая о шоколадной лягушке, тут же выскочившей из ее рук.
— Гэлбрейды — открытые сторонники Сами-Знаете-Кого, — сказал Скорпиус и посмотрел на Коннора. — Я слышал о твоей семье.
— Открытые сторонники? — скривилась Роза. — Что за глупость?
— Это не глупость, — сказал Коннор, поднимаясь с дивана, и, резким движением перехватив шоколадную лягушку, обернулся к Розе. — Мать всю жизнь твердила мне, что после того, как Темный Лорд пал, миром волшебников правят олухи, поклоняющиеся грязнокровкам.
Энн передернула плечами, бросив на Коннора недовольный взгляд.
— Она говорила, что лучше жить самим по себе, чем в таком мире, — продолжал тот.
— А ты так не считаешь? — спросила Энн, в упор посмотрев на Коннора.
— Я не знаю, — ответил он, отвернувшись к окну. — Я вообще об этом мире почти ничего не знал, пока не приехал министр Бруствер.
— То есть как? — непонимающе спросила Роза.
Коннор посмотрел на нее и, замерев на долю секунды, вернулся на свое место.
— Давайте не будем об этом говорить, — сказал он. — Вы уже смотрели список литературы на рождественские каникулы?
Краем глаза Альбус заметил, как Скорпиус приободрился, услышав о списке литературы, и уже было открыл рот, чтобы поддержать интересную ему тему, но вдруг Энн подалась вперед и, не сводя глаз с Коннора, заметно поникшего после разговоров о его семье, почти шепотом сказала:
— Расскажи нам, пожалуйста.
— Я никогда не видел других людей до приезда мистера Бруствера, — после долгой паузы сказал Коннор.
— Вообще никогда? — выпучив глаза, спросила Роза.
— Нет, говорю же, наша семья живет очень уединенно. Мать то и дело твердит, что волшебное сообщество мешает свою кровь с маглами, а те немногочисленные чистокровные семьи волшебников, какие еще остались, сплошь и рядом — предатели, переметнувшиеся на другую сторону, стоило Темному Лорду пасть.
Скорпиус громко хмыкнул, заставив все купе обернуться к нему.
— Что? — возмущенно спросил он, оглядывая друзей. — И почему ты захотел поехать в школу, если твои родители всю жизнь убеждали тебя в том, что с такими, как мы, якшаться не стоит?
— Кингсли Бруствер сказал, что здесь у меня появятся друзья, — помолчав, тихо произнес Коннор.
Роза и Скорпиус быстро переглянулись.
— Появились? — спросила молчавшая всю беседу Алисия.
— Не только ты знаешь о моей семье, — сказал, глянув на нее, Коннор. — Нет, они обходят меня стороной. Поначалу я общался с ребятами из семей маглов, но потом и они перестали со мной говорить.
Он поднялся с дивана и потянулся к багажной полке за своим чемоданом. Густые леса сменились серым небом мегаполиса. Поезд прибывал к платформе вокзала Кингс-Кросс.
— Ты ведь вернешься в Хогвартс после каникул? — крикнул Скорпиус в закрывающуюся за Коннором дверь купе.
Дверь снова распахнулась и Коннор с улыбкой на него посмотрел:
— Малфой, ты лучший на нашем курсе. И даже тебя я обошел на последнем уроке Трансфигурации. Конечно, я вернусь.
Дверь с громким хлопком ударилась о стенку, а Скорпиус довольно оглядел друзей:
— Может, тоже уже пойдем?
— Это очень странно, — сказала Роза, ловя свой чемодан. Скорпиус влез на диван, подавая всем их багаж.
— Что странно? — спросил Альбус.
— Ну, знаешь, мы несколько месяцев проучились с ним, и совсем ничего о нем не знали.
— Ну, и сдался он вам? — бодро спросила Алисия, принимая свой багаж. — Знаете, моя семья тоже помешана на чистоте крови, у нас в роду нет ни одной полукровки. То-то же они взбесятся, узнав, что моя лучшая подруга из маглов, — засмеялась она, приобняв Энн. — Но эти Гэлбрейды... — продолжила она, покосившись на дверь. — Даже мои родители не желают с ними знаться. Мама как-то назвала их фанатиками. И, судя по всему, так и есть.
— Ты ведь объяснишь ей, что она не права? — спросил Скорпиус Энн, выразительно глянув на Алисию.
— Я постараюсь, — улыбнулась Энн и выпрыгнула из вагона. — Скоро увидимся!
— Хороших каникул! — замахала ей в ответ Роза.
— Роза, наши родители, — сказал Альбус, хватая сестру за локоть.
— Мы будем тебе писать, — обернувшись на ходу, крикнула Роза оставшемуся у вагона Скорпиусу.
Комната была охвачена легким полумраком. За задернутыми шторами еле-еле проглядывалась луна. Альбус лежал в своей постели, когда дверь тихонько отворилась, и в комнату вошел его отец.
— Ты еще не спишь? — шепотом спросил он.
— Нет, — ответил Альбус и, приподнявшись, облокотился на спинку кровати.
Гарри нащупал в темноте табуретку и придвинул ее к постели сына.
— У нас сегодня совсем не было возможности поговорить, — сказал Гарри. — Все заняты подготовкой к празднику.
Он мотнул головой в сторону двери, откуда все еще раздавался шум: мама пыталась загнать в постель Джеймса.
— Расскажи мне про Хогвартс, — продолжал Гарри. — Как там сейчас все? МакГонагалл? Хагрид? Он писал, его гиппогриф совсем подрос.
— Пап, в школе все хорошо, не волнуйся, — улыбнувшись, ответил Альбус.
— Значит, Роза больше не втягивает тебя в неприятности? — с усмешкой спросил Гарри.
— Пап, она и не втягивала. Не говори так, — сказал Альбус. — И ведь она выиграла тот матч.
Альбус улыбнулся, заметив, как дрогнули губы отца в легкой усмешке.
— А что ваш с Розой друг? Как же его, Скорпиус? Невилл говорит, вы совсем неразлучны.
— О, пап, Скорпиус очень хороший. Он лучший ученик на нашем курсе, представляешь! Опережает даже когтевранцев! — воскликнул Альбус и, на секунду замявшись, продолжил. — А мы не сможем пригласить его на Рождество?
— Нет, — сухо ответил Гарри. — Разве ему не с кем отмечать?
— Он говорил, что будет праздновать с родителями. Но разве мы не можем пригласить его после праздников? Знаешь, у него нет ни братьев, ни сестер. Я думаю, ему там очень скучно.
— Вы сильно сдружились за эти месяцы, да? — спросил Гарри, внимательно разглядывая лицо сына.
— Мы познакомились еще в поезде, когда ехали в Хогвартс. Можешь себе представить, в поезде! Как и ты.
— Как и я? — удивленно спросил Гарри.
— Ну, ты ведь познакомился со своими лучшими друзьями на всю жизнь именно в «Хогвартс-экспрессе». Ты сам говорил.
— Так, значит, Скорпиус — твой лучший друг на всю жизнь? — усмехнулся Гарри.
— Не знаю, — пожал плечами Альбус. — Я надеюсь на это. Он хороший, и мне с ним очень легко. А вот Розу, кажется, поначалу раздражало, что он во всем ее обходит, — договорил он, хитро улыбнувшись.
— Так уж и во всем?
— Ну, почти во всем. Летает Роза лучше, чем мы с ним вместе взятые.
Альбус замолчал, разглядывая отца в слабом свете ночника. Он будто исхудал за то время, что они не виделись. Лицо осунулось, под глазами появились впадины, окрашенные легкой тенью. Нос как будто стал острее, а волосы — чуть длиннее, чем всегда. Отец сидел напротив Альбуса, опершись локтями на колени и переплетя пальцы рук. И Альбусу показалось, что длинные тонкие пальцы немного подрагивают. Отец улыбался, глядя на него, но даже в этой улыбке чувствовалось непонятное Альбусу напряжение.
— И знаешь, что? — вдруг заговорил Альбус. — Я рассказал ему об уловке с Волшебной Шляпой! И это сработало!
— Правда? — удивился Гарри.
— Да, сработало! Я рассказал ему про Шляпу. Прости... — Альбус поежился, сконфуженно прикрываясь одеялом. — Я знаю, ты рассказал мне об этом по секрету. Но я видел, как он сомневался перед церемонией распределения. Пап, я должен был ему рассказать!
— Ал, ты сделал правильно, что рассказал ему об этом, — сказал Гарри, притягивая к себе сына.
— Правда? — взволнованно спросил Альбус, отстраняясь.
Когда Альбус был маленьким мальчиком, то есть, до того дня как он отправился в Хогвартс, отец часто его обнимал, и Альбусу всегда это нравилось. Но теперь он чувствовал себя неуютно.
— Я так волновался, что нельзя об этом говорить! Но ведь это сработало! — сказал он.
— Ну, видимо, сработало, — усмехнулся Гарри.
— Серьезно! Я сказал ему об этом, а в следующую минуту Шляпа без всяких колебаний отправила его на Гриффиндор!
— Без всяких колебаний? — подняв брови, спросил Гарри.
— Честное слово! — воскликнул Альбус, почти чувствуя, как горят его глаза.
Гарри ухмыльнулся и, к удивлению Альбуса, выпустил его из объятий. Он выпрямился, смотря куда-то в пространство невидящим взглядом. Альбус не знал того, что знал его отец. Что нет никакой уловки. Шляпа никогда не отправит тебя на факультет, на котором ты не достоин учиться. Она может только сомневаться в своем выборе. И лишь тогда твое желание сыграет решающую роль.
Несколько дней, проведенных дома, пролетели незаметно. Как бы Альбусу ни нравилось учиться в Хогвартсе, он понял, что по дому очень скучал. Лили не отходила от него ни на минуту, оставляя только на время сна. И постоянно расспрашивала о школе. Даже Джеймс в преддверии праздников Альбуса почти не задирал. А уже на второй день каникул в окно Альбуса влетел темно-серый филин с привязанным к лапке письмом. Скорпиус писал о том, что каминная сеть в его доме проходит какую-то министерскую проверку, и они с родителями путешествовали через портал, чтобы добраться до особняка его дедушки с бабушкой. И что это было «просто ужасно, лучше бы больше так не делать, и если трансгрессия вызывает те же ощущения, то он этому учиться не намерен». Скорпиус писал о том, что мама очень расстроена, что ее компьютер, а не компостер, как теперь знал Скорпиус, не работает из-за того, что в их доме нет электричества, и что он рассказал ей о том, что ему говорила Роза в их первый день в Хогвартсе. И что в день перед отправлением в поместье бабушки и дедушки в доме стоял настоящий хаос из-за того, что мама вызвала магловских мастеров, чтобы провести то самое электричество, а его отец воспринял это вмешательство не слишком благосклонно. Но, как писал Скорпиус, в доме мама главней, даже если отец об этом не догадывается, и электричество было проведено.
В утро Рождества Альбус крепко спал в своей постели, когда сквозь сон его настиг голос матери, пытающейся его разбудить. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на размытое рыжее пятно, возвышающееся над его кроватью, и перевернулся на другой бок.
— Альбус, вставай! — строгим голосом сказала Джинни. — Завтрак на столе. Даже Джеймс уже спустился. Ну же, я знаю, ты уже проснулся.
Неохотно поднявшись на подушках, мальчик потянулся и вытащил из-под одеяла ногу в полосатой пижаме, нащупывая тапочки.
— Мы ждем тебя на кухне, — строго сказала Джинни и хлопнула дверью, оставив Альбуса в одиночестве.
Потерев глаза, Альбус все же выбрался из-под одеяла и подошел к столу, где все еще лежало письмо Скорпиуса.
Альбусу было стыдно, что он до сих пор не ответил. Альбус знал, что, в то время как он развлекается дома с Лили, Скорпиус совсем один. Альбус обмакнул перо в чернильницу и поднес его к пергаменту, когда из-за двери вновь послышался рассерженный голос матери. И пообещав себе, что после завтрака он непременно напишет ответ, Альбус переоделся и вышел из комнаты.
Когда он спустился в столовую, его рот тут же вытянулся в большую букву «О». Помимо его семейства за столом он увидел еще три, не считая его маму и Лили, рыжих шевелюры.
— А я думаю, что это совершенно безответственно, Рональд, — послышался голос из-за левого плеча Альбуса, и из кухонной арки выплыла Гермиона Уизли с подносом, на котором возвышалась гора оладий. — О, ты наконец-то проснулся! — она подбросила поднос к потолку и в один миг в ее руке показалась волшебная палочка, поднос застыл, а сама ведьма нежно потрепала мальчика по щеке. — Мы тебя уж заждались. Давай-ка садись за стол, у нас совсем мало времени на завтрак, столько всего еще нужно успеть перед отправлением!
Альбус оторопело застыл взглядом на своей тетке, еще ни разу не упустившей возможность его лишний раз потискать, и посмотрел на стол. Лили, увидев брата, энергично замахала ему рукой, жестами показывая, что приберегла ему место подле себя. И, изобразив неестественно радушную и приветливую улыбку, Альбус сдержанно кивнул Гермионе и молнией бросился к столу.
— Ну, неужели! — зашипела Роза, стоило ему опуститься на стул между ней и Лили. — Полчаса тебя уже ждем.
— А вы что тут делаете? — спросил Альбус, накладывая в тарелку дымящиеся оладьи.
— Как — что? — вскинула брови Лили. — Мы все вместе отправляемся на площадь Гриммо сразу после завтрака. Мама говорит, там столько работы, что и нам помогать придется. И успеть все надо до вечера, гости ведь приедут.
— Сразу после завтрака? — удивился Альбус. — Но ведь еще целый день впереди!
— Очень много работы, — покачала головой Роза. — Ничего, весело будет, вот увидишь. Мы ведь так давно хотели там побывать, Ал!
— Это-то да... — протянул Альбус. — Но мне еще ответ Скорпиусу написать надо. А если мы сразу после завтрака отправляемся, то я точно это сделать не успею.
— Он тебе тоже писал? — спросила Роза. — Жалко, что нам нельзя позвать его к себе на праздники, да?
— Тебе тоже запретили его звать?
— Ага, я спросила папу, а он тут же как разозлился! Никогда еще его таким не видела. Сказал, что у нас и так слишком много народу набирается и без всяких чистокровок.
— Ого, — только и сказал Альбус.
Альбус знал, что когда мама семейства Уизли бывает излишне строга к своим детям, и даже племянникам, что бывает довольно часто, это всегда компенсируется снисходительностью Рона, который совсем по-тихому позволяет им делать то, что Гермиона называет «ни в какие рамки не идущим баловством». Знал так же, как и то, что, если один из родителей в их семье что-то запретил, ко второму идти с той же просьбой точно не стоит.
— А потом я спросила у мамы, — сказал Роза.
— О-о-о, — выдохнул Альбус, не отводя от нее взгляд: вот это смелость.
— Надо было сразу у мамы спрашивать, — продолжила Роза. — Она сказала, что если Скорпиус сам захотел бы к нам приехать, и если бы родители его отпустили, она была бы не против.
— О-о-о!.. — снова протянул Альбус.
— Но потом я сказала, — продолжала Роза, — что папе эта идея очень не понравилась...
— И Скорпиус к нам не приедет... — закончил Альбус.
— Ага, — вздохнула Роза. — Хотя он, наверное, сам сейчас не хочет никуда уезжать.
— Почему? — нахмурился Альбус. Он был уверен, что друг будет только рад погостить у них на каникулах. — Ему ведь там, должно быть, очень скучно!
— Он очень волнуется за свою маму, Ал. Мне показалось, он и в Хогвартс не хочет возвращаться.
— Ты о чем? — спросил Альбус, возвращая нанизанный на вилку оладушек обратно в тарелку.
— Как же, он ведь писал, что его мама в последние дни очень плоха. И даже врачи из Мунго не могут понять, что с ней. Он очень волнуется за нее. Так хочется чем-то ему помочь, но я даже не знаю, чем.
— Мне он об этом не писал, — насупившись, сказал Альбус.
Он думал, что они со Скорпиусом лучшие друзья, чем Скорпиус и Роза. Конечно, сестру Альбус любил, но все эти месяцы он думал, что Скорпиус все же его друг, а не ее.
«А тут вот как получается», — насупившись, думал Альбус.
— Ладно тебе, — сказала Роза. — Его мама обязательно поправится. Но когда вернемся в школу, надо будет его как-то отвлечь. А он писал тебе, что прислушался к моему совету с электричеством? Мы договорились, что на следующих каникулах я обязательно отпрошусь у родителей, у мамы, если точнее, и погощу у него пару дней, чтобы научить его пользоваться компьютером. А он после научит своих родителей.
— Вау! Вот бы и мои меня отпустили! Представь, как здорово будет нам троим на каникулах!
— А то! — улыбнулась Роза.
Покончив с завтраком, Поттеры и Уизли вышли на просторную лужайку перед домом и образовали один большой круг, взявшись за руки. Альбус подался вперед, ввалившись в центр образованного круга, и оглядел присутствующих:
«Я, Роза, Рон, Хьюго, Гермиона, Лили, мама, Джеймс, папа. Снова я», — проговорил он про себя.
— А почему нельзя через ками-и-ин?..
Его слова растворились где-то далеко внизу у самой земли.
Альбуса завертело и закружило. Легкие сжались, и стало нечем дышать. За секунду до того, как его ноги оторвались от покрытой снегом земли, Альбус заметил, как фигуры всех родителей будто взмыли вверх, потянув за собой и детей, тут же неестественно вытянувшихся, будто макароны-завитушки вытягивались в спагетти. Альбус крепче вцепился в ладони Розы и отца, стиснул зубы. И, прежде чем он успел позволить страху наполнить свою грудь, ударился ногами о побелевший от мороза асфальт.
В этом году Рождество праздновали в доме, находящемся по адресу площадь Гриммо, 12. Потому как ни у кого из присутствующих жилье не было способно вместить такое количество гостей, которое должно было собраться в этот вечер.
Семьи Поттеров и Уизли появились на площади, когда солнце уже вовсю блестело в многочисленных кристалликах сугробов. Они так и стояли кругом, как запомнил Альбус, прежде чем его ноги оторвались от земли, а воздух сплющил тело.
«Я, Роза, Рон, Хьюго, Гермиона, Лили, мама, Джеймс, папа. Снова я, — на выдохе просчитал присутствующих Альбус. — Сомневаюсь, что портал Скорпиуса был хуже, чем это».
— Ну, вот мы и на месте! — бодро воскликнул Рон.
Альбус удивленно посмотрел на своего дядю, не понимая, как тот может оставаться таким жизнерадостным после того, что с ними только что приключилось. И как люди, проходящие рядом с ними, не замечают появившихся из ниоткуда девятерых людей. Но тут же его взгляд уловил какую-то еле заметную дымку вокруг них. И, еще раз оглядев всю семью, увидел, как Гермиона что-то непрерывно шепчет.
«Наверняка какие-то Маскирующие чары», — со знанием дела подумал Альбус. В школе он еще ничего подобного не изучал, но был уверен, что еще полгода назад ни за что бы до этого не догадался.
— Ал, площадь Гриммо! — восторженно прошипела ему на ухо Роза, слишком сильно схватив за локоть. Что заставило Альбуса тут же громко ойкнуть.
Альбус и Роза много слышали о доме на площади Гриммо. Альбус знал, что этот дом принадлежит его отцу, но они в нем никогда не жили. На какое-то время, очень давно, в этом доме поселились Рон и Гермиона, почти сразу после окончания Хогвартса. А когда родилась Роза, купили свой дом рядом с морем. И с тех пор, как знал Альбус, в доме на площади Гриммо не бывало никого. Отец много рассказывал Альбусу о войне и о том, как он с Роном и Гермионой в этом доме укрывались от Пожирателей смерти. Знал, что Кикимер, который когда-то был их домашним эльфом, тоже здесь жил. Отец рассказывал, что дом ему достался от крестного отца и что раньше он принадлежал «благороднейшему и древнейшему» семейству Блэков. Говоря эти слова, отец всегда морщился. Но сколько Альбус его не упрашивал, еще ни разу отец не согласился показать ему этот необыкновенный дом. И вот, наконец-то, он здесь.
— Пойдемте, — сказала Джинни. — Гарри, мы уже замерзли.
Альбус перевел взгляд на отца. Тот стоял не шевелясь и смотрел прямо между домами «11» и «13». И Альбусу показалось, что отец грустит. Он смотрел тем же взглядом, с которым спрашивал у Альбуса о Хогвартсе, и о МакГонагалл, и о Хагриде.
«Он скучает!» — удивился Альбус.
Губы отца разомкнулись, и он начал что-то быстро шептать. Шептать очень тихо. Так, что никто не слышал его слов, но тут же до всех присутствующих донесся шум, и Альбус, повернувшись на его источник, снова сложил рот в удивленную букву «О». Дома «11» и «13» медленно разъезжались в разные стороны, раскрывая между собой еще один дом, который Альбус до этого не видел. Но проходящие мимо волшебников люди, казалось, ничего не замечали. Как и те люди, что были в окнах домов «11» и «13». Они, не обращая внимания на то, что их дома плавно движутся, продолжали ужинать, сидя со своими семьями за столами, бегать по комнатам, мелькая то в одном окне, то в другом. И когда дома остановились, а между ними вырос такой же дом с табличкой «пл. Гриммо, 12», Гарри сказал:
— Идемте.
Гарри вошел первым и, на мгновение остановившись, зашагал по коридору, давая следующим за ним детям знак поторопиться. Альбус и Роза неуверенно переступили через порог. Рядом с входной дверью стояла уродливая подставка для зонтов в форме ноги тролля. Коридор был длинным, узким и очень темным. По правую руку поднималась лестница на верхние этажи, а чуть дальше коридор слабо озарялся светом из приоткрытой двери кухни.
— Мерлиновы кальсоны! — громко выругалась Роза.
И тут же произошло сразу несколько вещей. Сначала Альбус от неожиданности замер. После Роза получила звонкий подзатыльник от своей матери. Потом Альбус начал суматошно оглядывать коридор, пытаясь понять, что вызвало такой бурный всплеск негодования его сестры. И увидел. На стене на манер охотничьих трофеев висели головы домовых эльфов. Много голов. Наверное, столько же, сколько домовиков Альбус видел на кухне Хогвартса. Но не успел он задать вопрос, как прихожая утонула в пронзительном крике.
— Выродки! Осквернители крови! Не смейте переступать порог моего дома, поганые грязнокровки!
— Заткнись! — крикнул Рон из-за спин детей и взмахнул волшебной палочкой, закрывая портьерой огромный портрет какой-то волшебницы с очень злым лицом.
«Вот кто кричит», — понял Альбус.
Крик не прекратился, но стал тише.
— Знакомьтесь, — с недовольным лицом сказала Гермиона. — Вальбурга Блэк.
— Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! Полукровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков!..
— А пойдемте-ка на кухню, — сказал Рон, подталкивая Альбуса в спину.
— Кажется, ясно, почему родители не хотели нас сюда возить, — прошептала Альбусу на ухо Роза, когда они входили в просторную комнату с длинным деревянным столом.
Альбус хмыкнул и многозначительно кивнул:
— Гостеприимство точно не конек этой Вальбурги, — сказал он.
Рон обогнул детей и расселся на одном из стульев, оглядывая кухню. Гарри ходил вдоль комнаты, скользя глазами по стенам, Джеймс изображал его вторую тень, а Гермиона, Джинни и Хьюго застыли в проходе.
— Ну что, — тихо сказала Гермиона. — За работу?
День пролетел быстрее, чем их перемещение на площадь Гриммо. Пока мамы орудовали на кухне, а папы, размахивая палочками, убирали пыль и отправляли вещи по своим местам, детей отправили готовить спальни для гостей.
— Я себе это представляла несколько иначе, — недовольно сказала Роза, взбивая перину на широкой железной кровати, от которой тут же поднялось облачко пыли. — Зачем заставлять делать это нас, когда у родителей это займет не больше минуты!
— Куда девался твой энтузиазм? — со смехом спросил Альбус.
— Ладно вам, — крикнула Лили из-за горы подушек, которые они с Хьюго закидывали обратно на кровать. — Мы же еще никогда ничего такого не делали.
— Лучше бы и не делали, — ответила Роза. — Как жаль, что нам нельзя пользоваться магией вне Хогвартса!
К вечеру, когда за окном уже стемнело, а дети добрались до последней спальни, к ним вошла Гермиона и, с жалостью на них посмотрев, взмахнула волшебной палочкой. Одеяло вырвалось из рук Розы, тут же расправившись на кровати, пыль исчезла, и люстра стала светить ярче, шторы подпрыгнули, вдеваясь в крючки на гардине, а старинный ковер ловко просунул свой уголок под ножку пухлого кресла.
— Сразу бы так, — буркнула Роза, но тут же смолкла под взглядом матери.
— Отребье! Поганые полукровки! — послышалось из-за двери.
— А вот, кажется, и гости приехали, — с улыбкой сказала Гермиона. — Спускайтесь на кухню.
Она развернулась к выходу, но тут же замерла и обернулась. Оглядев детей, она снова взмахнула волшебной палочкой и, довольно качнув головой, вышла.
— Нет! — воскликнула Роза, рассматривая свое отражение в окне. — Она снова сделала мне эту прилизанную прическу!
Альбус подошел к сестре и тоже посмотрел в окно. Его волосы все еще топорщились в разные стороны, но, в целом, выглядел он опрятнее, чем минуту назад.
Лили бросилась к двери, крикнув уже с верхнего пролета:
— Не ждите меня, я вас догоню!
Альбус и Роза переглянулись и, пожав плечами, направились к двери, пропуская вперед Хьюго.
На кухне были раскрыты окна, но снежинки все равно растворялись, будто сталкиваясь с невидимой преградой, и не проникали в кухню. Зато воздух был свежий и прохладный.
— Мама опять сожгла ужин, — шепнул Хьюго Рон, косясь на Гермиону. — Нужно проветрить. Все отлично, дорогая! — вдруг крикнул он. — Пахнет восхитительно!
Гермиона презрительно подняла бровь и отвернулась.
— Хагрид! — обрадовался Альбус, увидев школьного лесничего. — Ты уже приехал!
— А где наши подарки? — спросила Роза, подходя к ним.
— Будут утром под елкой, — раздался ответ с другого конца кухни. Гермиона шла к столу с огромным подносом со сладостями, один вид которых тут же заставил Розу позабыть о всяких подарках.
В следующий час шум стоял такой, что соседи бы точно вызвали кого положено, если бы не заклятие, наложенное на дом № 12. То и дело звенел звонок и распахивалась входная дверь, пропуская новых гостей. Вальбурга Блэк неистово кричала такие слова, каких Альбус прежде и не слыхивал. Первыми после Хагрида приехали Полумна с близнецами и мужем Рольфом, которому Хагрид, казалось, был рад больше, чем всем остальным обитателям дома. Позже появились Билл с женой-вейлой Флер, а с ними высокий мужчина с огненно рыжими волосами, убранными в конский хвост и с серьгой-клыком в ухе — даже Чарли Уизли оставил своих драконов, чтобы провести Рождество в кругу семьи. Чуть позже, робко постучавшись, в кухню заглянул такой же рыжий, но более сдержанного вида, Перси Уизли. На нем была строгая черная мантия, а на переносице покоились очки по последней моде. Спустилась Лили в новой мантии из розового атласа. Приехали бабушка и дедушка Уизли, тут же бросившиеся обнимать своих внуков. Даже другие бабушка и дедушка Розы и Хьюго, которые были маглами, посетили дом, полный волшебников. Их Альбус прежде никогда не видел. А Гермиона засияла, стоило им войти, так, как Альбус, пожалуй, тоже никогда не видел. Чуть позже из коридора раздался громкий смех и в дверь протиснулся Джордж под руку с женой Анджелиной. Но не успел он поздороваться со всеми присутствующими, как Роза, схватив его за рукав мантии, увлекла за собой в дальний конец комнаты, рассказывая ему о школьном полтергейсте Пивзе. И, когда, чуть запоздав, в кухню вошел Невилл с женой Ханной, Рон, тяжело вздохнув, принялся нашептывать, размахивая палочкой, заклинание Незримого расширения.
Весь вечер Альбус не сводил взгляд с отца. Обычно общительный, сегодня он был удивительно молчалив. Но в одном Альбус был уверен: это оттого, что он счастлив. Ведь когда ты по-настоящему счастлив, больше всего хочется молчать.
Гарри Поттер сидел во главе стола, переводя взгляд с одного гостя на другого. Он улыбался, слушая их разговоры, и смеялся так, что в один момент у него даже пунш вырвался изо рта. «Рон, не шути, пока я не сделаю глоток!» — крикнул он, хохоча.
Когда шум голосов начал понемногу угасать, и гости начали разбредаться, кто к выходу, чтобы отправиться домой, кто вверх по лестнице, пожелав остаться на ночь, Гарри Поттер сидел у окна, подперев рукой подбородок, и смотрел куда-то вдаль. Джинни замерла возле него, положив руки ему на плечи. Рон помогал Гермионе убирать со стола, а Невилл, только что вернувшийся после того, как показал своей жене, где находится их спальня, снова разжигал огонь в камине.
Альбус подошел к родителям и крепко их обнял.
— Спокойной ночи, — сказал Альбус.
Получив по поцелую в лоб от мамы и папы, он взял за руку Розу, и они направились к выходу. Хьюго и Лили, как самые младшие, были отправлены в комнаты еще полчаса назад, а Джеймс убежал чуть позже них, сославшись на то, что ему непременно нужно отправить поздравительную сову его другу Лиаму.
— Классный был вечер, да? — спросила Роза, когда они поднимались вверх по лестнице в спальни.
Альбус, Джеймс и Хьюго спали в комнате, что прежде принадлежала крестному его отца, Сириусу Блэку. Джинни поначалу была против этой идеи, исключительно из тех соображений, что негоже расселять детей в комнате, где на стенах красуются магловские плакаты, закрепленные какими-то сильными Приклеивающими чарами. Такими, что даже Гермионе Уизли не удалось их отклеить. Хотя Альбусу показалось, что она не очень-то и старалась это сделать. Во всяком случае, когда она с печальным вздохом сказала: «Нет, не получается», его отец ей довольно подмигнул. Но маме Альбуса они не нравились не потому, что они магловские. На всех плакатах красовались мотоциклы и красивые девушки в купальниках. Решением стало: завесить плакаты на время пребывания мальчиков в этой комнате. А Альбус думал о том, как ему жаль, что у него нет возможности познакомиться с таким бунтарем, как Сириус Блэк.
«Сколько же надо храбрости, чтобы завесить стены магловскими плакатами, когда в коридоре висит портрет Вальбурги Блэк, — подумал Альбус, впервые переступив порог этой комнаты. — Да еще такими!»
Почти дойдя до своей комнаты, Альбус обо что-то споткнулся и тут же кубарем повалился на пол, утянув за собой и Розу.
— Ты что тут делаешь? — крикнул он.
— Тише ты, — прошипел в ответ Джеймс.
Он сидел на корточках, прислонившись лицом к перилам, а к уху прижимал оранжевый шнурок.
— Ты что, подслушиваешь?!
Джеймс картинно выдохнул и повернулся брату:
— Зачем, по-твоему, Невилл вернулся на кухню? — заговорщически шепнул он.
Роза, которая в подобных ситуациях соображала быстрее Альбуса, тут же выпрямилась:
— Если ты не поделишься с нами Удлинителями ушей, я буду говорить громче с каждым словом, — сказала она, как и обещала, громче произнося каждое следующее слово.
— Да тише ты! — прошипел Джеймс, протягивая ей шнурок, и еще один — Альбусу.
— Думаете, там будут разговоры о чем-то интересном? — спросил Альбус, и тут же умолк под гневным шиканьем с обеих сторон.
Он поднес Удлинитель к уху и начал вслушиваться в тишину, которая тут же разразилась громким голосом его отца, будто он стоял у него за спиной:
— Беспокойства дошли уже и до Лондона, — сказал Гарри. — Пострадала семья маглов. И что бы ни писали в газетах, я уверен, здесь не обошлось без темной магии. На той неделе двое моих ребят взяли Пожирателя смерти, но не знаю, причастен ли он к этому нападению. Молчит как рыба.
Альбус и Роза переглянулись. Глаза Розы были так широко раскрыты, что казалось вот-вот выскочат из орбит. И Альбус был уверен, что он сам выглядит так же. Он крепче прижал к уху шнурок.
— Пожиратели смерти? — прозвучал басистый голос Невилла. — Я думал, все Пожиратели смерти в Азкабане.
— Не все, — хмурым голосом отозвался Рон.
— Рон! — воскликнула Гермиона. — Мы уже столько раз об этом говорили!
— Гермиона, главный Пожиратель смерти посвящен в наши дела, — ответил ей Рон. — Пусть и не во все, но он знает о планах и целях Ордена. Что мешает ему передать эту информацию своим собратьям-Пожирателям?
— Давно несуществующего Ордена и бывший Пожиратель смерти, — строго сказала Гермиона.
— Да какая разница? — негодующе воскликнул Рон. — Откуда столько уверенности, что Малфой на нашей стороне? Откуда тебе знать, что он не переметнется обратно? Окончил школу и перестал слушаться своего папочку — ярого приверженца идей и взглядов Волан-де-Морта.
У Альбуса в животе что-то рухнуло: отец Скорпиуса — Пожиратель смерти.
— Рон, утихни, — перебила его Джинни. — Знать нам это неоткуда. Но допустить сомнений друг в друге мы не можем. И если Гермиона с полной уверенностью говорит, что мы можем верить Малфою, давай не будем впредь ставить это под сомнение.
Спор стих, и все замолчали, пока от раздумий их не отвлек Невилл:
— Гарри. Пожиратели смерти.
— Да. Это не те Пожиратели смерти, с которыми мы сражались, — сказал Гарри. — По крайней мере, большинство из тех точно в Азкабане. А остальные, если еще живы, не кажут носа из своих укрытий. Тот, которого мы взяли, слишком молод. Его просто не могло быть в армии Волан-де-Морта. Но на руке у него есть Черная метка.
— Немудрено. Глупо было бы полагать, что после Войны наступит вечный мир. Всегда найдутся охочие до власти, всемирного господства и травли грязнокровок, — невесело фыркнула Гермиона.
— Есть шанс, что Волан-де-Морт мог каким-то образом возродиться? — очень тихо спросил Невилл.
— Но ведь шрам не болел уже девятнадцать лет, — не то утвердительно, не то с вопросом сказал Рон.
— Шрам не болит не потому, что Волан-де-Морта нет, — сказал Гарри. — Во мне больше нет того, из-за чего он болел. Из-за чего я чувствовал Волан-де-Морта и мог видеть его мысли. Даже если допустить, что он вернулся, я вряд ли смогу это как-то понять.
После долгого молчания снова заговорил Невилл:
— А мы можем это допустить? Ведь все крестражи уничтожены.
Взрослые снова стихли. После затянувшейся паузы, ответила ему Гермиона:
— Это как сказать. Мы думаем, что все крестражи уничтожены. По сути, количество крестражей было блестящей догадкой Дамблдора. А всем, даже Дамблдору, свойственно ошибаться. Но было бы немыслимо допустить, что Волан-де-Морт мог создать еще больше крестражей, ведь для него это значило бы разорвать свою и без того измученную душу на еще большее количество еще меньших частей. Но ведь и шесть крестражей, а как оказалось на деле — семь, вызывает не меньший ужас. Так что нет, я бы не стала исключать этот вариант.
— Думаю, мы должны снова созвать Орден Феникса, — закончил разговор Гарри Поттер.
Альбус почувствовал, как шнурок выскользнул из его руки, и, подняв голову, увидел, что Джеймс уже стоит, возвышаясь над ним, и сматывает Удлинители в один прочный клубок.
— Идите спать, детвора, — мрачно сказал он.
Альбус перевел взгляд на Розу. Она так и сидела с раскрытым ртом и держась одной рукой за перила.
Внизу послышались шорохи — кто-то поднимался по лестнице.
— Да, — быстро сказала Роза. — Завтра поговорим, Ал.
И, резво поднявшись, она побежала наверх, в свою спальню, где уже полчаса спала Лили.
Ноги ударились о побелевший от снега асфальт.
Джордж разжал ладонь, выпуская руку Анджелины, и огляделся по сторонам.
На улице не было ни души. Небо уже почернело, и в окнах стоящих в ряд домов горел свет.
— Мы точно прибыли по верному адресу? — нахмурила брови Анджелина. — Я не вижу дома с номером «12».
Джордж хотел ответить, но услышал голос Фреда, тут же появившегося у него из-за плеча.
— Вас ждать не учили? — накинулся он на брата, но смолк, проследив за взглядом Анджелины. — Ты не сказал ей как войти?
— Видишь эти дома? — проигнорировав Фреда, сказал Джордж, обращаясь к Анджелине. — Одиннадцать и тринадцать.
Анджелина кивнула.
— Смотри на них, — продолжил Джордж, — и проговаривай про себя: «Площадь Гриммо, 12».
— Другое дело! — воскликнул Фред, не отрывая взгляд от разъезжающихся в стороны домов. — Ох, и давненько мы тут не были! Как вспомню дни уборки, так в пору удавиться. Рабский труд! Я это родителям еще припомню.
— Ну ничего себе! — ахнула Анджелина, когда дома «11» и «13» остановились, а между ними вырос еще один точно такой же дом с табличкой «12». — Нам нужно идти, — не оборачиваясь к близнецам, сказала она и опустила ногу с тротуара, уверенным шагом переходя улицу. — Мы и так уже опоздали.
Джордж перевел взгляд с удаляющейся спины жены на брата и пожал плечами:
— Нужно — значит, нужно, — сказал он. — Хотя, уверен, мы — не последние. Спорим?
— Ставлю на Хагрида, — сказал Фред. — Или нет! На Чарли. Он никогда не приезжает на семейные праздники.
— Что? — обернулась Анджелина. Она уже поднималась по лестнице, ведущей к входной двери.
— Говорю, Чарли никогда не приезжает, — сказал Джордж. — И сомневаюсь, что Хагрид нас опередил. Так что, мы точно не последние.
Он взбежал по лестнице и затарабанил в дверь.
— Лучше зажмите уши, — предостерегающе сказал Фред.
Но не успел он договорить, как дверь распахнулась, и тишину безлюдной улицы прорезал пронзительный вопль:
— Выродки! Осквернители крови!
— Мерлин, что это?! — воскликнула Анджелина, прижимая руки к ушам.
— Вальбурга Блэк, — сказал Джордж и, со значением подняв брови, глянул на брата.
— Я говорил, — ухмыльнулся Фред.
В дверном проеме стоял Гарри. Обняв друзей, он пропустил их в прихожую и направил волшебную палочку на висящий на стене портрет, расходящийся в проклятиях. Гарри произнес заклинание, заставив портьеры захлопнуться.
— Я все равно ее слышу, — недовольно сказал Фред.
— Не обращайте на нее внимания, — поморщился Гарри, закрывая за гостями дверь. — Пойдемте, все вас уже заждались.
— Все? — изумился Фред.
— Только не говори, что и Хагрид уже здесь! — поддержал брата Джордж.
— Хагрид прибыл одним из первых, — усмехнулся Гарри.
— Ладно... — сказал Фред. — Чарли никогда не приезжает. Так что можно считать, что мы — не последние.
— Вы не поверите, но даже Чарли приехал! — не услышав Фреда, сказал Гарри.
— И Чарли здесь? — воскликнул Джордж, в изумлении покосившись на брата. — Вот это да-а-а, — протянул он. — Кажется, вечеринка будет — что надо.
Гарри провел их в кухню, которая уже была битком.
Джордж увидел родителей. Они сидели рядом с внуками, и, из того, что услышал Джордж, было ясно, что разговор идет о магловских штучках: племянник Джорджа Джеймс во весь голос объяснял деду, что такое смартфон.
— Дурацкое какое-то слово, — сказал Фред. — Я пойду послушаю.
Джордж кивнул брату, оглядывая остальных присутствующих. Рон с Гермионой стояли в дальнем конце комнаты, разговаривая с двумя пожилыми людьми. Мужчина держал Гермиону за плечи, крепко прижимая к себе, а женщина нежно улыбалась Рону. Джордж уже видел этих людей прежде. На свадьбе младшего брата. И теперь даже присутствие Чарли не удивляло так, как минуту назад, ведь на их празднике были даже маглы — родители Гермионы. Джордж увидел Хагрида, который, не замечая никого вокруг, беседовал с мужем Полумны Рольфом.
— Погоди, — сказал Фред, снова подходя к брату. — Мы ведь не были на свадьбе Полумны. Это же тот самый Рольф Саламандер, да? Внук Ньюта Саламандера.
— Да, — тихо ответил Джордж. — Тебе-то что до него? Ньют — тот самый. Рольф — только его внук.
— Все равно, — буркнул Фред. — Круто же.
— Ты собирался пойти послушать про какой-то там мафон, — напомнил брату Джордж.
— Я, вообще-то, и иду, — сказал Фред. — Эй! Берегись! — воскликнул он, указывая глазами на что-то за плечом Джорджа.
Но не успел Джордж сообразить, что к чему, как чьи-то пальцы вцепились в рукав его мантии, увлекая его в сторону.
— Дядя Джордж! — раздался звонкий голос чуть ниже его груди. — Я по тебе скучала. А ты?
Роза стояла рядом с ним, смотря на него снизу вверх, и крепко держа его за одежду.
— Что я тебе сейчас расскажу! — восторженно воскликнула Роза, потащив его за собой.
Джордж обреченно глянул на Фреда, но тот уже направлялся к отцу и его беседе о таинственном «мафоне».
— Дядя Джордж, — не умолкала Роза. — У меня в Хогвартсе появился друг, какого ни у кого нет!
Она смолкла, всем своим видом показывая, что не заговорит, пока не услышит нужного вопроса.
Джордж повернулся к племяннице:
— Совсем ни у кого? — поддаваясь темпу ее слов, спросил он. — Только у тебя?
— Пивз! — закричала ему в лицо Роза, чуть не подпрыгивая на месте.
— Пивз? — недоверчиво поморщился Джордж.
— Да, Пивз! — закивала головой Роза. — Представляешь! Он меня слушается! Однокурсники теперь говорят, что я должно быть, страшнее самого Кровавого Барона, раз Пивз меня слушается.
— Слушается? — ошарашено переспросил Джордж.
— Ну да! — воскликнула Роза. — Ты только представь!
— Ты только представь, — удивленно протянул Фред, показываясь из-за спины Розы. — Первый наш племянник, которым мы можем по-настоящему гордиться, — сказал он. — Заткнуть под ноготь самого Пивза! — Фред картинно провел пальцем по столу.
— Да! — не унималась Роза. Она вцепилась в мантию Джорджа, не отрывая от него блестящих в восторге глаз. — И это все ваша с дядей Фредом заслуга!
— Правда? — удивленно спросил Фред.
— Правда? — тут же переспросил Джордж.
— Да! — ответила Роза. — Он, как только меня увидел, заговорил о вас. Он говорит, что я ему вас очень напоминаю. А перед каникулами, когда мы прощались, сказал, что «мы им всем еще покажем», — договорила она, передразнивая скрипучий голос Пивза.
— Ого! — Фред хлопнул брата по плечу. — С нами он себя так не вел. Думаю, она нас переплюнула.
— Он что, — Джордж осел на стоящий рядом стул, не замечая реплики брата, — он по нам скучает?
— Да! — сказала Роза. — Он постоянно говорит, как вас не хватает в школе.
Джордж, хитро улыбнувшись, глянул на Фреда и перевел взгляд на племянницу:
— Ты задай им там за нас, хорошо? — сказал он, потрепав ее за плечо.
— Уж задам, — с такой же хитрой ухмылкой ответила Роза.
— Вот не думал, — сказал Фред, когда Роза убежала, завидев прибывшего Невилла, — что больше всех в Хогвартсе по нам будет скучать именно Пивз.
— Правда? — спросил Джордж. — Ты вспомни наши последние дни в школе. Я вот нисколько не удивлен.
Когда детей отправили спать, гости тоже стали потихоньку расходиться.
— Пойдем? — спросил Фред, кивая на сонную Анджелину. Она сидела за столом, все еще пытаясь поддерживать разговор с Полумной, который ей, судя по всему, был не очень интересен.
— Да, пойдем, — ответил Джордж.
Он попрощался с друзьями, помог подняться со стула Анджелине, которая тут же с благодарностью на него посмотрела. Кивнул расстроенной Полумне.
Они втроем трансгрессировали во дворик своего дома, неспешно зашагав по вымощенной кирпичом тропинке, ведущей к входной двери.
— Посидим немного? — спросил Фред. — Не хочу еще спать.
— Я скоро приду, — бросил Джордж удаляющейся Анджелине. — Посижу немного здесь.
Она кивнула и скрылась за дверью.
Фред развалился в пухлом кресле, подставив ноги к горящему камину.
— Может, нам наведаться в Хогвартс? — спросил он.
— Неужели хочешь повидать Пивза? — удивился Джордж.
— Было бы неплохо, — отозвался Фред. — Только представь, что мы им там можем устроить! Не думал, что этот сорванец будет по нам скучать.
— Я по тебе скучаю, — вдруг тихо произнес Джордж.
Фред нахмурился.
— Но я же здесь, — непонимающе сказал он.
— Мне дико тебя не хватает, — словно не замечая его слов, сказал Джордж.
— Джордж, — раздался голос из дверного проема. Анджелина заглянула в гостиную. На ней уже была надета кружевная сорочка, чуть прикрывающая бедра. — Пойдем спать, — нежно проговорила она.
— Да, я иду... — эхом отозвался Джордж, поднимаясь с дивана и направляясь в сторону двери, где только что стояла его жена.
— Эй, — окликнул его Фред.
Джордж обернулся, опершись на дверной косяк, и окинул взглядом гостиную с горящим камином и стоящим напротив него пухлым бархатным креслом, в котором сидел его брат.
— Я здесь, — сказал Фред, поднимая руку и постучав указательным пальцем по виску. — Я всегда с тобой.
Джордж медленно моргнул, снова пробежав глазами по пустой комнате.
Альбус бежал по Запретному лесу. Тонкие ветви деревьев били его по лицу, но он не останавливался, а только прибавлял скорости. Он не замечал боли от новых царапин, в его голове была одна мысль: только бы не споткнуться. Если он упадет — ему конец.
Кругом ничего не было видно. Над Хогвартсом нависла небывало черная ночь. Располневшую луну заволокли тучи. Макушки деревьев исчезали где-то высоко, растворяясь. Неба не было видно. Была только чернота, поглотившая деревья и, казалось, стремящаяся захватить и весь лес. И Альбуса вместе с ним.
Альбус прибавил ходу. В легких уже свистело, воздуха не хватало. Вдруг правый бок пронзила острая боль. И в воображении Альбуса возникла высокая фигура в черном плаще. Широкие рукава ее мантии свисали, оголяя худые руки, а тонкие костлявые пальцы сжимали крохотную куклу с черными волосами, вонзая в ее живот длинную иглу. Альбус побежал еще быстрее, стараясь не думать о боли.
За его спиной что-то вспыхнуло. Альбус споткнулся, но не упал, продолжая бежать. Благодаря на мгновение озарившему лес свету, взгляд Альбуса выхватил впереди торчащий из земли корень, о который он точно бы споткнулся, если бы не эта вспышка.
Альбус ловко перепрыгнул через возникшую преграду и побежал дальше, не сбавляя скорость. Где-то вдалеке раздался протяжный вой, от которого мурашки побежали по телу. Но Альбус чувствовал, что этого воя ему не стоит опасаться. Он слишком далеко. Бояться нужно того, что вспыхивает за его спиной, преследуя по пятам.
Что-то выбило землю у него из-под ног, и Альбус упал, больно ударившись лицом. Все кругом перевернулось, от удара будто весь воздух вышел из легких. Альбус приподнялся на дрожащих руках и глянул через плечо. Того, что его преследовало, видно не было. Но он слышал, как где-то вдалеке трещат ветки. Этот треск с каждой секундой становился все громче. Все ближе.
Альбус попытался подняться, но не смог. Неведомая сила рванула его назад, протащив по земле. Альбус чувствовал, как его мантия рвется, цепляясь о мелкие камни и ветки. Его рука скользнула по какой-то торчащей из земли коряге, и Альбус, повинуясь инстинкту, ухватился за нее с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Что-то все еще тянуло его назад, а к треску веток, что стал еще громче, добавилось утробное рычание. Но Альбус не был уверен, что это можно назвать рычанием. Будто что-то бурлило. Как лава бурлит в жерле вулкана.
Альбус еще крепче схватился за корягу, прижимаясь к ней грудью, сильнее обхватывая руками. Его нога взорвалась болью. Альбус глянул через плечо. Тот торчащий из земли корень, который он так вовремя заметил, вырвался из земли и теперь держал его, обвив щиколотку, не переставая тянуть его назад.
Вспышка. Широкие стволы деревьев возникли перед Альбусом на секунду, но тут же исчезли во вновь поглотившей их тьме. Бурлящее рычание становилось все громче. И вот из-за деревьев показался силуэт. Огромный монстр грузно перебирал своими лапами, и каждый его шаг отдавался ударом в ушах Альбуса.
Грудь Альбуса будто налилась свинцом от охватившей его паники. Руки и ноги окаменели, больше не повинуясь ему. Из груди отчаянно рвался полный ужаса крик. Но Альбус не кричал. Рот сковало страхом, губы были плотно сжаты. Он вдруг подумал, что уже несколько минут, кажется, даже не дышит. Рычание было уже совсем близко.
Альбус проснулся.
Он подпрыгнул на своей постели, забегав глазами по стенам с потрескавшимися от времени обоями. За спиной лежала влажная от пота подушка. Рычание было все так же близко.
Альбус переборол порыв спрыгнуть с кровати и броситься прочь и посмотрел туда, где тишину ночи разрывал бурлящий рев. От охватившего его отчаяния Альбус чуть было не взвыл, грозясь разбудить своим воплем весь дом. На раскладушке у соседней стены, свесив с нее ногу, спал Джеймс. Джеймс храпел.
Альбус перевел взгляд на еще одну кровать, где таким же утробным храпом Джеймсу отвечал Хьюго. Все было спокойно. Альбус мысленно обругал обоих братьев, вновь упав головой на подушку, и плотнее накрылся одеялом. Спать больше не хотелось. Он отвернулся к стене, пытаясь выбросить из головы страшные образы, явившиеся ему во сне, и крепко жмурил глаза, но толку от этого было не больше, чем пытаться договориться с Пивзом, когда рядом нет Розы.
После праздника Рождества прошло уже несколько дней, но семьи Уизли и Поттеров все еще оставались в доме на площади Гриммо. Альбус не понимал, почему родители не спешат разъезжаться по домам, но был этому рад. Если не считать храпящего Джеймса и вечно орущего портрета Вальбурги Блэк, ему нравилось, что можно столько времени проводить с Хьюго и Лили. Альбус заметил, что, за время его учебы, младшие брат с сестрой сдружились еще больше. Только Роза была расстроена, что отец оставил ее новую метлу дома. Но на все ее недовольства Рон Уизли отвечал, что здесь, на площади Гриммо, им летать все равно нельзя. В первое же утро после празднования, Альбус написал ответное письмо Скорпиусу, но прошло несколько дней, а ответа от друга все не было. В один из дней приезжал дядя Альбуса Перси и что-то долго обсуждал с его отцом. Бабушка и дедушка Уизли приехали днем позднее, они хотели забрать внуков в «Нору». И как Альбус с Розой ни умоляли родителей их отпустить, те оставались непреклонны. В один из вечеров, пока Рон Уизли и Гарри Поттер с Джеймсом и Розой играли в плюй-камни, Альбус сидел над шахматной доской, переставляя фигуры, не без помощи своей тетки, а по другую сторону доски с таким же сосредоточенным лицом сидела его мать, перед каждым ходом окликая брата, Альбус понял, почему родители не отпустили их к бабушке с дедушкой.
После очередного заливистого всплеска храпа, раздавшегося с раскладушки, Альбус гневно отбросил одеяло и выбрался из постели. Пить хотелось так, будто он на самом деле несколько минут назад со всех ног мчался по Запретному лесу. Еще раз мысленно обругав братьев, Альбус вышел из комнаты на темную лестницу.
Альбус вспомнил, как минувшей осенью, когда родители провожали их в Хогвартс с платформы 9¾, Джеймс говорил отцу, что готов спать в одной комнате с Альбусом, только бы отец согласился взять Тедди жить к ним. И если тогда Альбус был готов эту идею поддержать, то теперь он был уверен, что первым будет выпроваживать Тедди из их дома, только тот зайдет на обед.
В доме было тихо. Альбус медленно начал спускаться, щуря глаза, чтобы случайно не оступиться. Скатиться кубарем вниз, разбудив всех обитателей дома, — а, главное, Вальбургу Блэк — хотелось меньше всего. И стоило ему об этом подумать, как ступенька, на которую он опустил ногу, предательски скрипнула. Альбус замер, всем своим существом обратившись в слух. Вокруг было все так же тихо. Альбус миновал один пролет, прошел мимо двери с табличкой «Регулус Арктурус Блэк», за которой спали Роза и Лили, пересилил желание войти к ним, чтобы разбудить Розу, и ступил на следующую лестницу.
Через пару минут Альбус вошел в просторную кухню, но решил не включать свет, и в потемках нащупал кружку, которую тут же наполнил проточной водой. За окном виднелась пустынная улица, запорошенная снегом. Соседние дома были украшены гирляндами, озаряющими улицу всеми цветами радуги. Где-то далеко за окном слышались невнятные и что-то распевающие голоса, а вслед за ними в свете фонарей показались такие же невнятные фигуры, они в обнимку, и чуть шатаясь, шагали по пустынной улице.
Вдруг голоса стали громче, и Альбус вздрогнул. Голоса били слишком близко. Так же близко, как гигантская саламандра в его недавнем сне. Не успев подумать, все так же повинуясь инстинкту, Альбус бросился наутек. Но к выходу бежать было нельзя: голоса раздавались именно оттуда, и в этот момент Альбус заметил в дальнем конце кухни крохотную дверь, едва достающую ему до пояса. Бросив кружку с недопитой водой на столе, он опрометью бросился бежать к этой двери, молясь, только бы за ней было достаточно места, чтобы он смог укрыться.
За дверью оказалась крохотная комнатка. Настолько крохотная, что ее с натяжкой можно было бы назвать даже чуланом. Альбус забился в нее, не оставив свободного пространства, и тихонько прикрыл за собой дверь. Когда голоса стали настолько громкими, что стало ясно: говорящие вошли в кухню, Альбус мысленно себя обругал. Возможно даже сильнее, чем недавно — Джеймса. Ведь родители не стали бы на него сердиться за то, что он не спит ночью, если бы он объяснил, почему встал. Возможно, они даже бы отселили его в отдельную комнату. Но теперь это было лишь прекрасной грезой — спать Альбусу под этот чудовищный храп до тех пор, пока они не вернутся в свой дом. И мысль выбраться из своего убежища теперь казалась еще более пугающей, чем быть обнаруженным на кухне среди ночи.
Альбус прислушался к голосам. Суть их слов еще не достигла его сознания, но он точно знал: на кухне его тетя и отец.
— Нет, я не думаю, что он в этом замешан, — сказала Гермиона.
— Многие с тобой не согласятся, — ответил Гарри, и Альбус услышал неприятный скрип: его отец протащил по полу стул, чтобы сесть. — Но даже если он тут ни при чем, — продолжал Гарри, — вопрос все равно очень серьезный.
— Ох, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Мне тоже все это не нравится! Но выбора нет.
— А что, если его найдет кто-то из учеников?
— Да как же? — воскликнула Гермиона. — Ученикам туда ходить нельзя. Да даже, если было бы можно, им туда не пробраться. Говорю же, я продумала все до мелочей. А с магической силой МакГонагалл, и Флитвика, и Слизнорта... этот план — совершенство. Ну или почти совершенство.
— Это уже было, — серьезно сказал Гарри. — И они думали, что никто не пройдет. Но ведь прошли.
— Кто прошел? О чем ты?
— Мы прошли, Гермиона! — громко сказал Гарри, и Альбус услышал, как тетка на него зашикала.
— Тише ты, — сказала она. — Во всем доме люди спят.
«Ага, — подумал Альбус. — Если хотите, чтобы люди спали, уберите Джеймса и Хьюго подальше».
— Неужели тебе это не напоминает то, как в Хогвартсе прятали философский камень? — спросил Гарри, и Альбус неосознанно прижался ухом к дверце. Он не знал, о каком камне говорит его отец, но одно его название уже обещало интересную историю.
— Лучшие волшебники своего времени выставили вокруг него всевозможные ловушки, — продолжал отец. — А прошли мы. Первогодки.
Альбус замер, еще крепче вжимаясь в дверь. Отец много рассказывал ему о Хогвартсе, но совсем не рассказывал о таких невероятных приключениях вроде победы в Турнире Трех Волшебников и нападениях на Замок, о которых Альбус узнал уже в школе от других учеников, которые, казалось, знали о жизни его отца даже больше, чем сам Альбус.
— Но ведь сейчас за дело взялись мы. Те самые первогодки, — ответила Гермиона, и, как показалось Альбусу, она улыбалась.
— Как бы там ни было, выбор у нас не велик, — спустя какое-то время, сказала Гермиона. — Его нужно упрятать, и понадежнее. А надежнее места, чем Хогвартс, я пока придумать не могу. Мы только о нем узнали, а за ним уже идет охота. Не представляю, как они о нем прознали, Гарри, но он им нужен.
— И ты уверена, что Драко Малфой в этом не замешан, — сказал Гарри.
— Да, — ответила Гермиона.
— Но почему? Откуда такая уверенность?
— Я видела его сына, — сказала Гермиона.
— Я тоже его видел, — сказал Гарри. — Но при чем здесь Скорпиус?
— Я не просто его видела, Гарри. Я говорила с ним.
— И этого разговора достаточно, чтобы вычеркнуть Малфоя из «черного» списка?
— Ничто так хорошо не характеризует человека, как его ребенок, — сказала Гермиона.
— Извини меня конечно, — с какой-то осторожностью в голосе сказал Гарри, — но это ведь твоя дочь выпила Оборотное зелье и в облике моего сына проникла на матч по квиддичу?
Гермиона фыркнула. Альбус помнил ту кричалку, что получила Роза после матча. Выслушивая ее, он сам чуть было не забился в слезах, что уж говорить о Розе. И потому это фырканье его особенно удивило. Он понял: на самом деле его тетка не была зла из-за этого проступка. Мерлиновы кальсоны, она гордилась!
— А я организовала движение против школьной системы на пятом курсе, — безразличным тоном сказала Гермиона.
— Против движения Амбридж, — поправил ее Гарри.
— Да какая разница? — воскликнула Гермиона. — Я была против установленных порядков и приняла меры. То же сделала и Роза. И ведь она одержала победу.
— И победу признали... — протянул Гарри.
— Что тебя беспокоит? — помолчав, спросила Гермиона.
— То, как они похожи на нас, — тихо ответил Гарри. — И полгода не проучились, а уже ввязались в скандал, прогремевший на всю школу.
— Кровь, — со значением ответила Гермиона. И после долгой паузы добавила. — Не думаю, что нам стоит за них переживать. Роза отчаянная. Альбус ее сдерживает. Но все это пока что не выбивается за рамки школьной жизни.
— Пока что, — сказал Гарри.
— Нет, — перебила его Гермиона. — Они не могут ввязаться во что-то опасное. В это дело они не ввяжутся.
— Потому что они — не мы? — спросил Гарри.
Гермиона не ответила.
— Так что со Скорпиусом? Что ты о нем думаешь? — снова заговорил Гарри.
— Ну, из того, что мне говорила Роза, могу сказать, что он необычайно талантлив. И он учится на Гриффиндоре, что, как по мне, о многом говорит. А из рассказов Розы я сделала вывод, что, как бы он не тянулся быть лучшим в учебе, на первом месте у него дружба. Он вытягивает наших детей, как когда-то вас тянула я. Роза не раз в письмах говорила о том, что они занимаются до полуночи, и Скорпиус не пускает их спать, пока они не закончат домашние задания, но не дает им списывать. Невилл мне как-то писал, что он напоминает ему меня на первых курсах, — она усмехнулась. — Такой же всезнайка. Но... Как писал Невилл, и что увидела я, поговорив с ним... — Гермиона как-то странно хмыкнула и продолжила. — Он скромен. При всем его потенциале он очень скромен! И хорошо воспитан, — сказала она. — И просто возмутительно красив.
Альбусу казалось, что он уже слился с дверцей, став с ней одним целым. Он сам не заметил, что улыбается во все лицо. Его тетя полюбила их друга. Она тоже увидела, может, и не полностью, но она увидела, что он особенный. Альбус и без того знал, что его решение подружиться со Скорпиусом было правильным, но сейчас, когда его, казалось, всегда строгая тетка одобрила его выбор, Альбусу стало легче. То, что он услышал об отце своего друга, когда они с Джеймсом и Розой подслушали разговор родителей, не давало ему покоя все эти дни. Но теперь он знал: его переживания напрасны.
— Он совсем не похож на Драко в годы учебы, Гарри, — продолжила Гермиона. — Он другой. Лучше. В разы лучше. И Драко в нем. Это он его так воспитал. Не был бы Скорпиус таким, если бы Малфой остался тем... — она замялась.
— Тем алчным до власти и травли грязнокровок гадом, — закончил за нее Гарри.
— В общем, да, — выдохнула Гермиона. — Я уверена, война показала ему, что важно, а что — нет. Останься он при прежних взглядах, он бы не воспитал такого сына. Мне этого достаточно, чтобы ему поверить.
— Но, если бы он поддерживал связь с Пожирателями... — заговорил Гарри.
— То — что? — спросила Гермиона.
— Нам бы это пригодилось.
— Не думаю, что он настолько на нашей стороне, — ухмыльнулась Гермиона.
— И он не Снегг. Он так не сможет. Его либо раскроют, либо он переметнется на их сторону, — раздался голос где-то вдалеке, и Альбус понял: в кухню вошел Рон.
В комнате повисла тишина. Альбус все так же прижимался ухом к двери, молясь только о том, чтобы его не раскрыли. Попасться сейчас, после всего, что он услышал... Ему очень хотелось спать, маленькая комнатка так и звала его свернуться калачиком и уснуть. Но Альбус боялся, что, поддавшись порыву, следующим, что он увидит, будут лица его родителей, обнаруживших его в своем укрытии по утру. А это грозило неприятностями. И он ждал, когда же родители отправятся по своим комнатам, чтобы он вернулся в свою. Спать под оглушительный храп Джеймса.
— Невилл уверен, что все получится, — сказал Рон.
— Я тоже так думаю, — ответила Гермиона.
— Так может, ты в таком случае пойдешь спать? — спросил Рон.
Альбус подумал, что еще никогда не любил своего дядю так, как в этот момент.
Дождавшись, пока за дверью все стихнет, и, на всякий случай, подождав еще несколько минут, Альбус выбрался из своего укрытия и, посмотрев по сторонам, подошел к столу. Его кружка все еще была на месте. Обрадовавшись тому, что родители не придали значения не пойми откуда взявшейся на чистом столе посуде, Альбус допил оставшуюся воду и на ватных ногах направился к лестнице. Хотелось спать. Альбус был уверен, что его сну теперь не помешает даже храп. И как ему ни хотелось теперь, подслушав разговор родителей, ворваться в комнату девочек и разбудить Розу, чтобы все ей рассказать, желание упасть лицом в подушку было сильнее.
Решив, что обсуждение услышанного вполне потерпит до утра, Альбус медленно зашагал по лестнице, аккуратно опуская ноги на каждую следующую ступень. И обругал себя, поняв, что не помнит, которая из них скрипит.
В спальне все еще стоял невероятный храп. Хьюго все так же сладко спал, свернувшись калачиком. Альбус еле удержал себя от того, чтобы не пихнуть ногой его кровать, и влез под одеяло.
Он все думал о том, что его тетя говорила об их с Розой друге, и от этого на душе становилось тепло. Альбус ни за что не поверит, что отец Скорпиуса может быть замешан в чем-то противозаконном. Гермиона была права: Скорпиус очень хороший, он не был бы таким, если бы его отец был плохим человеком. И из головы не шли слова о том, что в Замке уже все готово для того, чтобы упрятать там эту опасную штуковину. Он понял одно: прятать ее будут там, куда ученики не смогут добраться. Но что это за место? Быть может, Хогсмид? Но старшекурсникам туда ходить можно. Погрузившись в свои мысли, Альбус не заметил, как заснул.
— Ал, вставай, — шепотом сказала Роза.
Альбус приоткрыл один глаз и, увидев нависшее над ним лицо сестры, натянул одеяло по самый подбородок.
— Ну, поднимайся же! — громче сказала Роза.
— Роза, у нас же каникулы, — сквозь сон пробормотал он.
— Уже почти обед, — ответила Роза и сдернула с него одеяло, отчего Альбус тут же подтянул коленки к животу.
— Мы отправляемся через час, — не унималась Роза.
— К-куда отправляемся? — непонимающе спросил Альбус, приподнимаясь на подушке.
— По домам едем, — сказала Роза.
Альбус подпрыгнул на месте, заозиравшись по сторонам: братьев в комнате не было.
— Я вчера подслушал разговор родителей! — прошептал он, приблизив лицо к Розе.
— Когда? — удивилась она. — Мы же пошли спать одновременно.
— Я вставал ночью, — сказал Альбус. — Ходил на кухню попить воды, а туда пришла твоя мама с моим отцом.
— И они тебя не заметили? — изумилась Роза.
— Не заметили, — сказал Альбус, — я спрятался в какой-то комнатушке, что в конце кухни. Видела, там есть крохотная дверца? Я ее прежде не замечал.
— Да, я видела, — ответила Роза. — Это комната Кикимера, — самодовольно сказала она. — Я у мамы спросила про эту дверь в первый же день.
— Того самого Кикимера из Хогвартской кухни? Ну ничего себе, — присвистнул Альбус.
— Так что ты услышал? — спросила Роза.
— Они говорили о той штуке, про которую мы слышали тогда, после праздника. И о Скорпиусе.
— О Скорпиусе? — глаза Розы поползли на лоб.
— Да, — улыбнулся Альбус. — Твоя мама сказала, что он ей нравится.
Роза как-то странно улыбнулась и снова посмотрела на Альбуса:
— А что с той штукой? — спросила она.
Дверь распахнулась, и в комнату заглянул Рон.
— Просто чтобы ты знал, — сказал он, обращаясь к Альбусу. — Мы с твоим отцом поспорили. И если через пять минут он не увидит тебя за кухонным столом, набивающим рот яичницей, до конца каникул будешь работать у нас во «Вредилках», — Рон многозначительно выпучил глаза.
— Работать во «Вредилках»? — восторженно воскликнул Альбус, и Рон, недоверчиво сощурив глаза, сказал:
— Да, мыть туалеты.
И хитро улыбнувшись, он захлопнул за собой дверь.
— Не вышло, — понимающе улыбнулась Роза. — Так что насчет разговора? — спросила она, внимательно посмотрев на Альбуса.
— Роза, — серьезно сказал он, свесив ноги с кровати и потягиваясь. — Я не хочу мыть туалеты. Пойдем завтракать.
На кухне было полно народу. Мама Альбуса суетилась у плиты, бросая через плечо один за другим дымящиеся блинчики. Джеймс их ловил с завидным мастерством и отправлял по тарелкам. Отец сидел в изголовье стола, развернув перед собой газету, и то, что за газетой скрывается именно он, Альбус понял только по торчащим над бумагой черным волосам. Сверху слышались возбужденные голоса: Гермиона бегала по комнатам, собирая багаж всех членов семейств и наспех прибираясь в комнатах, а Рон ходил за ней, делая вид, что помогает, отчего ее голос становился только громче и раздражительнее. Лили и Хьюго сидели возле окна и играли в волшебную игру «пикси-докси-василиск». Споры о том, что появилось раньше: эта игра или магловская ее версия «камень-ножницы-бумага» не давали покоя ученым из соответствующего ведомства Министерства магии и по сей день.
Когда весь багаж был уложен, а дети накормлены, семьи Поттеров и Уизли направились к выходу под нескончаемые крики Вальбурги Блэк, в которых, впрочем, впервые за время их пребывания на площади Гриммо, 12, слышались нотки радости.
Оставшиеся дни зимних каникул, которые Альбус провел в своем доме, пролетели незаметно. Лили, лишившаяся компании Хьюго на занесенной снегом улице площади Гриммо, оккупировала все личное пространство Альбуса, каждый вечер провожая его спать до самой двери его спальни и встречая на ее пороге, только он вставал с постели. Джеймс был увлечен тренировками полетов, проводя все дни с отцом на заднем дворе. А мама вела ту обыденную жизнь, к которой привык Альбус, когда он еще не учился в Хогвартсе: днем она наводила порядок в их доме, проводила время с детьми, а по вечерам усаживалась за письменный стол, придумывая новый текст для спортивной колонки «Ежедневного пророка». Письма от Скорпиуса все не было.
В день отправления в Хогвартс Альбус проснулся прежде, чем кто-то пришел его будить. Он вышел из комнаты и спустился в гостиную. В гостиной было пусто. По телу Альбуса пробежал холодок: они про него забыли. Не может быть, чтобы они уехали без него! Альбус бросился к лестнице, но навстречу ему уже, быстро перебирая ногами по ступенькам, летел Джеймс.
— Мы проспали! — крикнул он брату. — Почему никто меня не разбудил?
— Меня тоже никто не разбудил, — сказал Альбус.
— Что вы шумите? — недовольно сказала Лили, высунув голову пролетом выше.
— Где родители? — снова крикнул Альбусу Джеймс.
— Не знаю, — ответил тот.
Они замерли, осматривая комнату. Никого не было.
— Ладно, — серьезно сказал Джеймс, — уехать на вокзал без нас двоих они не могли. Допустим, они бы могли забыть тебя. Ой!
Альбус пнул брата ногой.
Входная дверь распахнулась, заставив мальчиков вздрогнуть. На пороге стоял Хагрид.
— О, вы уже встали! — довольно сказал он, похлопывая бороду. — Ну, значится, готовы ехать.
— Где наши родители? — спросил Джеймс, с нескрываемым подозрением посмотрев на Хагрида.
— Ты повезешь нас в школу? — спросил Альбус.
— Та-ак... — протянул Хагрид. — Значится, вот как было указано. Мы с вами сейчас отправляемся на вокзал Кингс-Кросс. Лили, — он посмотрел наверх, откуда с него не спускала глаз встревоженная Лили, — к тебе с минуты на минуту приедет бабушка. Та, которая нашенская, значит. Уизли.
Хагрид неуверенно переступил порог под взглядами троих детей и снова посмотрел на Альбуса:
— Чемоданы ваши сложены, я надеюсь?
— Сложены, — машинально ответил Альбус.
— А где мама и папа? — подала голос Лили.
— Дела у них, — лаконично ответил Хагрид. — Заняты. Велели мне. Давайте, — он обратился к мальчикам, — хватайте свое добро и вперед. Не то на поезд опоздаем. А тогда что делать? «Фордика» ж уже нет. Да и то было бы паршивой идеей, отцы-то ваши это на своем опыте уже знают. Ну, что стоите как истуканы? Бегом за чемоданами!
Альбус сорвался с места, Джеймс поспешил за ним. Времени размышлять о том, почему в школу их провожает Хагрид, а не родители, не было. Альбус был уверен, они с братом думают об одном: только бы не опоздать на поезд.
Когда Альбус и Джеймс вышли из дома вслед за Хагридом и направились вдоль дороги, Альбус ужаснулся догадке, что им предстоит идти до ближайшего метро. Дом Поттеров находился в деревушке, в которой не было маглов, далеко за чертой города. И до ближайшей станции идти бы пришлось очень и очень долго. Но Хагрид остановился у дороги, под удивленными взглядами мальчиков извлек из складок своего плаща старый розовый зонтик и бросил его на землю. Альбус и Джеймс переглянулись. Но не успели они задать волнующий их обоих вопрос, как тишину улицы прорезал пронзительный рев тормозов, и перед братьями из ниоткуда возник высоченный автобус.
— Ха, быстро приехал! — довольно воскликнул Хагрид, глянув на ребят. — Давайте полезайте скорее, — он схватил их чемоданы и закинул в салон, где их тут же подобрал какой-то волшебник, унося прочь.
Удивленные такой дерзостью и волнующиеся за свой багаж мальчики запрыгнули в автобус. Хагрид вошел следом. С виду автобус был вполне обычный: вдоль окон стояли кресла, на некоторых из них сидели люди, как решил Альбус, волшебники. Это было ясно по их нетипичной для маглов одежде. В проходе невысокий худой человек, по-видимому, кондуктор, толкал их чемоданы, неустанно кряхтя и отдуваясь. Хагрид протолкнул братьев глубже в салон, и они тут же уселись в ближайших креслах, все так же с любопытством осматривая автобус. Дверь захлопнулась.
— Трогай, Эрн! — раздался крик за их спинами. Кричал кондуктор. И только слова сорвались с его губ, как автобус дернулся так, что Альбуса буквально вдавило в спинку его кресла. Он уже думал, что еще немного, и он точно провалится сквозь нее, но автобус подпрыгнул на повороте, и Альбус подлетел к самому потолку, не успев ухватиться за подлокотники.
— О-ох! — воскликнул Хагрид, повалившись на сидение напротив. — Держитесь крепче! Доедем с ветерком!
Альбус не мог сказать ни слова, он хватался за кресло, пытаясь усидеть на месте. Он в ужасе глянул на Джеймса. Лицо брата опасно позеленело.
— Добро пожаловать на борт автобуса «Ночной Рыцарь»! — раздался бодрый голос над ухом у Альбуса. Он отвернулся от брата и увидел, что в проходе, разделяющем их с Хагридом, стоит тот самый кондуктор. Стоит, ни за что не хватаясь. Альбус от удивления раскрыл рот, а кондуктор продолжал. — Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение. Я — Стэн Шанпайк...
— Мы не были в трудном положении, пока не попали в этот автобус, — слабым голосом прохрипел рядом с Альбусом Джеймс; его лицо приняло еще более зеленый оттенок, а побелевшие от напряжения пальцы вжимались в подлокотники кресла.
— Он доставит вас в любую точку мира, находящуюся не под водой! — словно не замечая Джеймса, продолжал Стэн.
— На! — крикнул ему Хагрид, протягивая руку.
Альбус увидел, как лесничий опустил в ладонь кондуктора несколько монет. Тот пересчитал полученные деньги и, довольно улыбнувшись, повернулся к детям:
— Желаете какие-нибудь горячие напитки? — спросил он с излишней, как показалось Альбусу, заинтересованностью. — Какао? Зеленый чай? Огневиски?
— Иди уже отсюда! — крикнул Хагрид. — Ничего им не надо.
Стэн фыркнул и зашагал по проходу, подпрыгивая в ритм бешеной езды автобуса.
— Не вздумайте заказывать горячие напитки, — обратился Хагрид к братьям. Он, как и мальчики, вжимался в спинку кресла. Его лицо тоже было подозрительно зеленым.
— Я просто хочу отсюда выйти, — простонал Джеймс.
Альбус посмотрел в окно, и его тело сковал ужас. Пейзажи по ту сторону стекла проносились с такой скоростью, какой Альбус не видел даже во время полетов на метле. И он был уверен: дело вовсе не в том, что он плохо летает. В один момент, когда автобус взял резкий поворот и неминуемо должен был врезаться в стоящий на его пути телефонный столб, Альбусу даже показалось, что столб отпрыгнул в сторону. Они летели по дорогам, обгоняя десятки машин, которые их, казалось, даже не замечали.
— Они нас не видят, — подтвердил мысли Альбуса Хагрид.
Его слова заглушил громкий хлопок, и, не отрывающий взгляд от окна Альбус, увидел, как зеленые лужайки вмиг сменились серыми домами и тротуарами. Альбус посмотрел на Хагрида, и тот кивнул.
— Трансгрессировали, — прохрипел он.
Автобус с пронзительным визгом колес об асфальт затормозил, и Альбус с Джеймсом повалились на пол. Хагриду удалось удержаться в кресле.
— Вокзал Кингс-Кросс! — бодро провозгласил Стэн Шанпайк.
Выходя из автобуса, Альбус бросил на кондуктора взгляд, полный ярости, на какую только он был способен. Но тот, провожая пассажиров и подавая им их чемоданы, лучезарно улыбался, как ни в чем не бывало.
— Приехали, — выдохнул Хагрид, когда автобус в одно мгновение исчез, будто его и не было.
Мальчики говорить не могли. Джеймс, зеленый как растения в теплицах Невилла, держал у рта руку, а Альбус стоял как вкопанный, боясь, что если пошевелится, то тут же упадет на землю.
Хагрид проводил братьев до входа вокзала и протянул им билеты:
— Как попасть на платформу, вы уже знаете, — сказал он, — а я пойду, — он сунул в руку Альбуса две бумажки и неровным шагом направился прочь, то и дело хватаясь за лицо.
— Вот это поездочка, — сказал Альбус, посмотрев на брата. — Пойдем?
Джеймс кивнул, и они вошли в здание вокзала, оказавшись на платформе, по обе стороны которой стояли поезда с бегающими от вагона к вагону маглами.
— Нужно найти девятую платформу, — сказал Альбус.
— Туда, — еле слышно сказал Джеймс и потянул Альбуса за собой.
Оглядевшись, чтобы не попасться на глаза маглам, мальчики проскользнули сквозь кирпичную стену между платформами 9 и 10 и оказались на набитой волшебниками в мантиях самых разных цветов платформе 9 ¾. Не увидев никого из друзей, Альбус тут же направился к поезду, но Джеймс отстал. Альбус оглянулся, разыскивая брата. Тот уже обнимался со своим другом Лиамом, и Альбус был готов поклясться, что Джеймс в шаге от того, чтобы разрыдаться у него на плече. Вздохнув, Альбус направился дальше, разглядывая лица учеников, надеясь увидеть среди них Скорпиуса или Розу. Друзей видно не было. Альбус забрался в поезд и, только найдя свободное купе, зашел в него, плотно закрыв дверь. Друзья наверняка будут его искать, и им понравится то, что он нашел для них троих купе. Дверь распахнулась, и Альбус гневно зашикал на какого-то забредшего к нему когтевранца, а уже когда тот убежал, хлопнув дверью, понял, как глупо он, должно быть, в этот момент выглядел.
Поезд тронулся, и Альбус развалился на диване, уставившись в окно, наблюдая за тем, как плавно сменяются пейзажи от кирпичных стен вокзала к зеленым лугам с пасущимися на них коровами. После поездки на «Ночном Рыцаре» это казалось истинным наслаждением.
Дверь снова распахнулась, и, сверкнув гривой рыжих волос, в купе ввалилась Роза.
— Вот ты где! — крикнула Роза, бросив свой чемодан на пол между диванами и плюхнувшись на мягкое сидение напротив Альбуса.
Альбус тут же повеселел, увидев сестру.
— А где Скорпиус? — спросил он, глянув на дверь. Он был уверен, что к этому времени друзья уже придут вместе.
— Вообще-то, — сказала Роза, — я думала, что он уже с тобой.
Альбус развел руками, как бы показывая, что кроме него в купе никого нет.
— Подождем, — решительно сказала Роза, откинувшись на спинку.
Альбус покосился на ее чемодан, валяющийся посреди прохода, но, встретив грозный взгляд сестры, решил ничего не говорить.
— Ты даже не представляешь, как я сюда попал, — сказал Альбус спустя какое-то время.
Роза поморщилась:
— Полагаю, сквозь стену между платформами девять и десять, — сказала она с сарказмом.
— Да я не о том, — сказал Альбус. — На вокзал. Нас привез Хагрид. Точнее, «Ночной Рыцарь».
— «Ночной Рыцарь»?! — воскликнула Роза. — Ты прокатился на «Ночном Рыцаре»?
— Ну да, — неуверенно сказал Альбус. — А что?
— Я всегда мечтала на нем поездить! — она с негодованием всплеснула руками.
— Поверь, — серьезно сказал Альбус, — то еще удовольствие...
Роза вдруг выпрямилась и серьезно посмотрела на брата:
— Твоих родителей тоже не было? — спросила она.
— И твоих? — переспросил Альбус.
— Нет! — ответила Роза. — Меня вместе с Виктуар привезли Билл и Флер.
— Это странно... — сказал Альбус задумчиво.
— Наверняка это связано с той штукой, — заключила Роза. — Что ты там говорил на площади Гриммо? Кстати, где Скорпиус? Ему пора бы уже нас найти.
Не сговариваясь, друзья похватали свои чемоданы и вышли в коридор. Они снова, как и в первое свое путешествие на «Хогвартс-экспрессе», шли по вагонам, заглядывая в каждое купе. Но теперь они искали не где бы расположиться. Теперь они искали своего друга. Которого нигде не было.
Обойдя все вагоны, они, отчаявшись, вошли в последнюю дверь, за которой оживленно беседовали Энн и Алисия. Увидев однокурсников, девочки заулыбались и пригласили их к себе. Решив, что найдут Скорпиуса в школе, Альбус и Роза без сил повалились на диван.
Поезд начал замедлять ход, и в окне мелькнула деревянная вывеска с надписью «Хогсмид».
Взяв чемоданы, первокурсники вышли из поезда, направляясь, теперь, к безлошадным каретам, что стояли в конце перрона. Альбус глядел по сторонам, все еще пытаясь высмотреть белесую макушку друга. Скорпиуса видно не было.
Никаких фестралов, которыми его пугал Джеймс, Альбус снова не увидел, когда они с Розой, Энн и Алисией спустились на тропинку, вдоль которой рядами стояли кареты, отъезжающие, только в них забирались ученики. Кареты все еще были безлошадными.
Усевшись на жестком сидении кареты, Альбус впервые за день понял, как же он устал. Когда друзья добрались до замка, и девочки поспешили в Большой зал, Альбус, решив, что после поездки в волшебном автобусе, не сможет есть еще как минимум пару дней, отправился в башню Гриффиндора. К его счастью, за время каникул пароль к портрету Полной Дамы не изменился, и Альбус беспрепятственно прошел в спальню, тут же переодевшись в пижаму и забравшись под одеяло. Но полог задвигать не стал. Он лежал в постели, ожидая, когда с ужина придут его однокурсники. Альбус думал, придет ли Скорпиус в тот же восторг, что и Роза, когда он расскажет ему, что добирался до вокзала Кингс-Кросс на «Ночном Рыцаре». Главное, чтобы Роза ему не рассказала об этом за ужином.
Альбус открыл глаза. Он и не заметил, как задремал. Комнату заполняло равномерное дыхание спящих учеников. Поначалу Альбус немного обиделся на друга, что тот его не разбудил, вернувшись с ужина. Ведь они не виделись все каникулы, и Скорпиус так и не ответил на его последнее письмо. Но решив, что это не повод обижаться и что у Скорпиуса наверняка найдется объяснение, которое Альбуса успокоит, он выбрался из постели, намереваясь разбудить друга. Они действительно не виделись все каникулы. Но только сейчас Альбус понял, как скучал по другу. Альбус на носочках подошел к кровати Скорпиуса, чтобы не разбудить остальных однокурсников.
Постель Скорпиуса была пуста.
Утром первого учебного дня Альбус в полудреме ползал по своей кровати, отбиваясь от настырно дергающейся подушки. Незадолго до рождественских каникул Роза заговорила ее, устав от постоянных опозданий брата. Альбус перекатывался с боку на бок, нырял под одеяло с головой, пытаясь уползти туда, где должны бы лежать ноги, но подушка, подпрыгивая, преследовала его по пятам. Совсем отчаявшись и с удивлением обнаружив, что он в принципе проснулся, Альбус гневно отбросил одеяло, отодвинул полог и уселся, свесив ноги с кровати. И тут же его взгляд упал на стоящую напротив пустую кровать.
«Ну, замечательно, — раздраженно подумал Альбус. — Мог бы и разбудить».
Небо за окном уже посветлело. Комната была пуста — все ученики уже убежали в Большой зал на завтрак.
Альбус лениво сполз с постели и поежился, когда холодок паркета лизнул его босые ступни. Чемодан стоял у кровати распахнутый. С вечера у Альбуса не было сил его разбирать. Он нырнул в ворох перемешанной между собой одежды в поисках мантии.
— Надо бы попросить Розу научить меня тому заклинанию моментального разглаживания... — задумчиво протянул он, вытягивая из чемодана комок черной ткани.
Он наспех оделся и почти бегом спустился по каменным ступеням башни. Когда он вошел в гостиную, он увидел только Розу. Она развалилась в кресле, перекинув обе ноги через подлокотник, но ее почти не было видно под ворохом пергаментов, накрывающих ее от самой шеи и до колен. Один из них она сжимала в руках, быстро бегая по нему глазами и что-то шепча себе под нос.
— Нам же ничего не задавали на каникулы, — неуверенно сказал Альбус, подходя к сестре. Но у него тут же неприятно засосало под ложечкой: что если он снова забыл про какое-то задание, а после завтрака урок Трансфигурации... МакГонагалл в первый же день лишит Гриффиндор очков из-за его рассеянности, однокурсники его возненавидят, а друзья отвернутся.
— Пусть и не задавали, — ответила Роза, и Альбус облегченно вздохнул. — Но ведь спрашивать будут наверняка. Сегодня МакГонагалл сразу после завтрака. Не хочу снова ударить в грязь лицом, — она вдруг запнулась, подняв глаза и смотря куда-то Альбусу за плечо. — А где Скорпиус? Ты его не разбудил?
Альбус замялся. Сам-то он рассчитывал узнать, где Скорпиус, у Розы.
— Его нет в спальне, — сказал Альбус. — Я думал, он с тобой.
— Ну, со мной его нет, как видишь, — Роза зашуршала пергаментом, сворачивая его в тонкую трубочку. — Он что же, ушел на завтрак, не подождав нас?
Роза начала ссыпать и заталкивать свитки в свою громадную школьную сумку, и Альбус отметил про себя, что в каждом ее движении чувствуется раздражение.
— Всегда же нас ждал! — Роза возмущенно топнула ногой, и Альбус прыснул. Но тут же собрался. Попасть под горячую руку сестры хотелось меньше всего.
— Нет, — замотал головой Альбус, — его и ночью не было. Я просыпался, когда с ужина уже все вернулись. Его не было.
Роза закинула сумку на плечо и внимательно посмотрела на брата.
— Как это — не было? — спросила она, подозрительно прищурившись.
— Вот так, — Альбус пожал плечами. — Он не вернулся с ужина.
— Но его не было на ужине! — воскликнула Роза. — Я-то решила, что он, как и ты, сразу отправился в башню.
В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине и щебетанием Полной Дамы по ту сторону портрета.
— Он что, не приехал в школу? — наконец спросила Роза.
— Я не знаю, — шепотом ответил Альбус. Он понял, что напуган. Как кто-то мог не вернуться в школу? Уж тем более Скорпиус, который школу так любил. Неужели с ним что-то случилось?
— Я думал, что ты в курсе, — снова заговорил Альбус. — Тебе ведь он писал чаще, чем мне, — он тут же осекся. Тон вышел более обиженным, чем он рассчитывал.
— Он не писал уже несколько дней, — со вздохом ответила Роза.
— Почему вы еще здесь? — раздался строгий голос со стороны лестницы спален мальчиков, и друзья подпрыгнули от неожиданности. В гостиную спустился их староста Энтони МакМиллан. — Хотите остаться без завтрака? — спросил Энтони, переводя взгляд с Альбуса на Розу.
Альбус уже собрался бегом направиться к портрету Полной Дамы, как вдруг его осенило.
— Ты знаешь, где Скорпиус? — спросил он Энтони.
Энтони — староста. Он все должен знать.
— Скорпиус? — переспросил МакМиллан. — Что значит — где? На завтраке, наверное. Как и все, в отличие от вас, — он с укором посмотрел на ребят.
— Нет, — запротестовала Роза. — Альбус говорит, что его не было в комнате ночью, когда все вернулись с ужина. А я не видела его на ужине.
Энтони нахмурился, задумавшись.
— Скорпиус Малфой, — протянул он, будто припоминая, о ком идет речь. — Нет, я не знаю. Мне о нем ничего не сообщали.
Альбус и Роза переглянулись в растерянности.
— Он не вернулся в школу после каникул, — сказал Альбус, уже полностью уверенный в том, что друга в школе нет.
— Вы ведь трое везде вместе ходите, — сказал Энтони. — И вы не знаете, где он?
— Думаешь, мы бы спрашивали, если бы знали? — гневно глянула на него Роза.
— Так, ладно, — вздохнул Энтони. — Отставить панику. Я узнаю у МакГонагалл после завтрака. Хорошо?
Альбус кивнул и хотел ответить, но Роза его перебила:
— У нас урок у МакГонагалл после завтрака, — недовольно сказала она. — Мы сами узнаем.
Она поправила сумку на плече и, развернувшись на каблуках, зашагала к портрету. Альбус еще раз глянул на Энтони, Энтони пожал плечами, и Альбус поспешил за Розой.
— Что-то случилось, — серьезно сказал Альбус, когда они выбрались из скрывающего путь к их башне гобелена. Энтони отстал, и они с Розой остались наедине.
— Что такого могло случиться, чтобы он не вернулся в школу? — спросила Роза. Альбус видел, что его сестра волнуется. И вдруг показалось, что даже больше, чем он сам.
Они пробежали мимо портретов волшебников, приветствующих их после каникул, и ступили на лестницу, которая тут же по воздуху понесла их к нижней площадке.
— Он бы написал, если бы что-то случилось, — сказала Роза, когда они шли по коридору первого этажа, где тишина замка уже растворялась в шуме, раздающемся из-за высоких дверей Большого зала.
— Ты уверена, что он ни о чем таком тебе не писал? — с надеждой спросил Альбус. — Может, он говорил, что задержится дома и приедет в школу чуть позже?
— Нет, Ал, — твердо сказала Роза. — Ничего такого он не говорил. Меня беспокоит то, что он не писал несколько дней. Все каникулы я получала от него в день по письму, и вдруг — ничего.
Альбус насупился. Ему друг писал не так часто, и, к своему стыду, он понял, что обижен на Розу. Он знал, что сам отвечал Скорпиусу не сию минуту, бывало, затягивая с ответом на два дня, но он получил от Скорпиуса за все каникулы только три письма.
— А что это вы так одиноко бредете вдвоем? Где ваша белобрысая компания? — крикнул кто-то из-за стола, когда Роза и Альбус шли по Большому залу в поисках свободного места.
— Джеймс, не лезь, — злобно бросила Роза и зашагала еще быстрее.
С дальнего конца стола, широко улыбаясь, им замахала черноволосая девочка, жестами показывая, что приберегла для них место.
— А где Скорпиус? — спросила Энн, когда друзья влезли на скамейку рядом с ней.
— Его нет, — только и сказал Альбус, неохотно накладывая в тарелку перед собой горячую овсянку.
— То есть как? — снова спросила Энн и повернулась к Розе.
Альбус оглядел Большой зал. Вроде бы все ученики были на своих местах, преподаватели сидели за своим столом. Некоторые из них были заняты поглощением всяких разных вкусностей, кто-то переговаривался, посмеиваясь. Все было как обычно. Почему Скорпиуса нет в школе, а они все ведут себя как обычно?!
— Похоже, он не вернулся в школу после каникул, — услышал он рядом с собой голос Розы. Она сидела, невидящим взглядом осматривая блюда с едой, ее тарелка все еще оставалась пустой.
— Скорпиус не вернулся в школу? — изумилась Энн.
Но она тут же отвлеклась, задрав голову к потолку: в Большой зал одна за другой влетали совы, роняя перед студентами письма и посылки. Крупная сипуха опустилась рядом с блюдом с тостами, чуть не задев его, и протянула лапку с привязанным к ней мешочком Энн.
Энн, пошарив в карманах, опустила в мешочек пять кнатов, и сова улетела, оставив на столе свежий выпуск «Ежедневного пророка». Энн тут же развернула перед собой газету, бегло просматривая страницы.
— Ну да, — проворчала она, — очередная буря в стакане.
— Ты о чем? — спросил Альбус.
Он ковырял вилкой в каше, оглядывая стол факультета в надежде, что вдруг увидит белесую макушку друга. Роза все так же сидела перед пустой тарелкой, казалось, не замечая ничего вокруг.
— Да то, что они пишут, — ответила Энн. — Ах, ты же не выписываешь «Пророк»!
— Отец говорит, что это бесполезная газетенка, — машинально ответил Альбус. — Он предпочитает «Придиру».
— «Придиру»? — Энн поперхнулась тыквенным соком, забрызгав газету. Изображенные на первой полосе волшебники тут же поморщились, обтираясь.
— Он говорит, что там больше правды, чем в «Пророке», — сказал Альбус. — Я не знаю, я не читаю газет. По-моему, в них ничего полезного.
— Ну, как сказать... — проговорила Энн.
— А что там? — спросил Альбус, кивнув на «Пророк». — Что за буря в стакане?
— А, да незадолго до каникул они писали о неком магическом катаклизме, — ответила Энн. — Статья была под авторством Риты Скитер, так что я сразу усомнилась в ее достоверности. Эта особа любит раздувать скандал из ничего. Достаточно несколько месяцев почитать «Пророк», чтобы это понять, — со значением сказала она.
— Что за катаклизм? — спросила Роза.
Она отодвинула от себя пустую тарелку и теперь смотрела на однокурсницу. Альбус, подняв брови, уставился на сестру. Впервые на его памяти разговоры ту интересовали больше еды. Роза только цыкнула и снова повернулась к Энн.
— Незадолго до каникул они писали, — продолжала Энн, не заметив их немого диалога, — что в Нзерекоре был зафиксирован сильный всплеск магической энергии. Скитер в своем стиле описывала это как нечто невероятное, грозящее всему волшебному миру «крупными проблемами», — она в воздухе изобразила пальцами кавычки. — А следующая ее статья была уже о разводе Виктора Крама. А в следующей она пыталась раскрыть махинации на черном рынке. Никакой последовательности.
— О разводе Виктора Крама? — воодушевленно спросила Роза, отчего Альбус невольно поморщился.
Когда они были на Чемпионате мира по квиддичу, где играл Виктор Крам, Роза отдала все свои деньги за его статуэтку, посмотрев матч с его участием. Впрочем, спустя какое-то время, статуэтка таинственным образом исчезла, оставив на своем месте мешочек с десятью галлеонами, каких денег у Розы прежде не бывало.
Но после того матча Альбус видел сестру такой впервые. По возвращении домой Роза до ночи пропадала на заднем дворе, выписывая всевозможные пируэты. Она не давала своему отцу и его, Альбуса, родителям даже поесть, пока они не поиграют с ней в квиддич, и неподдельно обижалась, если видела, что те ей поддаются. Альбус помнил дни, когда родители, продрогшие, возвращались на кухню и набрасывались на горячий суп, приготовленный Гермионой. И с какой неохотой после, впервые в его жизни, они говорили, что на выходные их семья снова едет в «Гнездо». Дом Уизли находился на утесе, под которым всегда бушевали волны, и, если посмотреть на него издалека, он вправду напоминал гнездо. Дом был низким, всего на два этажа, но очень широким, а венчала его просторная крыша с раскинувшейся на ней беседкой.
Розе всегда нравился квиддич, но Альбус был уверен, что одержимой этим спортом его сестра стала после того чемпионата, где блистал Виктор Крам. И стоило Гарри и Джинни Поттерам появиться во дворике «Гнезда» — их уже поджидали Роза и Рон с метлами в руках. И если родители Альбуса не скрывали вынужденного смирения перед своей участью, то отец Розы, напротив, отдавался тренировкам дочери целиком. Альбус хорошо знал своего дядю. И было что-то в его поведении, что не давало Альбусу покоя. Слишком уж много в нем было энтузиазма. И если бы Альбус не знал, как Рон Уизли любит квиддич, Альбус бы наверняка решил, что того гложет чувство вины. И, возможно, подумав об этом, он бы задался вопросом: куда девалась статуэтка Виктора Крама?
— Он слишком стар для тебя, — холодно сказал Альбус и вновь посмотрел на Энн. — А что там с этим всплеском?
— Да ничего, — ответила Энн, пожав плечами. — Странно, что они вообще вернулись к этой теме. Пишут, уже не Рита, что это было вызвано каким-то ритуалом несколькими из местных шаманов. Переусердствовали с заклинаниями, — деловито сказала она и отложила газету.
— И это все?
Энн кивнула.
— Почему ты ее выписываешь? — растерянно спросил Альбус.
— Потому что волшебники читают «Пророк», — усмехнувшись, сказала подошедшая Алисия. — Что у вас сейчас? — спросила она.
Альбус обернулся, поприветствовав однокурсницу, и краем глаза заметил в другом конце зала лица нескольких слизеринцев, в числе которых был Эван Элмерз. Они с нескрываемым неодобрением смотрели на Алисию.
— Твои друзья не очень-то рады тому, что ты здесь, — сказал Альбус Алисии.
Она фыркнула и обернулась, помахав рукой однокурсникам. Те сразу отвернулись, уставившись в свои тарелки.
— Ну и Мерлин с ними, — сказала она, снова поворачиваясь к друзьям. — Будто я не слышу, как они перемывают мне косточки у меня за спиной. Главное, что при мне они по струнке ходят.
— Надолго ли?.. — будто в пустоту спросила Роза. — Послушай! — она вдруг оживилась, воззрившись на однокурсницу. — Ты ведь принадлежишь к очень древней семье, так?
— Ну, так, — хмуро отозвалась Алисия. — И что?
— Я слышала, что древние семьи волшебников тесно общаются.
Алисия рассмеялась так, что все гриффиндорцы, сидящие достаточно близко, повернули головы к друзьям.
— Я поняла, к чему ты клонишь, — все еще подрагивая от смеха, сказала Алисия. — Скорпиус не вернулся, — понимающе договорила она.
— Так ты знаешь об этом? — напряглась Роза.
— Нет, просто я не слепая, — ответила Алисия. — Уизли — один из самых древних родов, — сказала она. — Ну? Со многими чистокровными семьями вы поддерживаете связь?
— Уизли — осквернители крови! — подбежав к Алисии, со смехом крикнул ей в ухо Джеймс. — Вы дружите со слизеринкой, серьезно? — он обернулся к брату, скорчив презрительную гримасу и, не сбавляя темпа, вместе с Лиамом зашагал к выходу.
— Которая во многом лучше тебя, — крикнула ему вдогонку Роза и обернулась к Алисии. После слов Джеймса та как будто сжалась в размерах, и теперь стояла, неловко бегая глазами по сторонам.
— Не обращай на него внимания, — сказала Роза.
— Он глупый, — поддержал Альбус.
— В общем, я о том и говорила, — помолчав, продолжила Алисия. Но теперь она говорила тише. — Не стоит равнять всех под одно.
— Прости, — потупившись, сказала Роза. — Я просто подумала...
— Что я могу знать, где он, — продолжила Алисия.
Она жестом указала Энн подвинуться и втиснулась между учениками, сев на скамейку.
— Я не знаю, — сказала она, посмотрев на Альбуса. — Я еще вчера заметила, что вас двоих нет на ужине. Я-то решила, что вы сразу пошли спать.
— Я и пошел, — сказал Альбус.
— А сегодня увидела, что вас только двое, — продолжала Алисия. — Мои родители не общаются с Малфоями, — сказала она, виновато посмотрев на друзей. — Мне неоткуда узнать.
— Я думала, у вас такая семья, — не подумав, брякнула Роза, но Алисия пропустила ее слова мимо ушей.
Альбус перевел взгляд с Розы на Алисию, но не решился открыть рта.
— Вы что, совсем не общаетесь с другими чистокровными семьями? — спросила Энн, выручив Альбуса.
— Общаемся, конечно, — сказала Алисия. — Но не с Малфоями.
— Почему не с Малфоями? — насторожилась Роза.
— Мама говорит, от них могут быть неприятности, — сказала Алисия.
Альбусу показалось, что Роза хотела что-то спросить, но она придвинула к себе тарелку и плюхнула в нее овсянку так, что брызги разлетелись, испачкав всех вокруг.
— Ваш факультет через пару дней играет с Пуффендуем? — спросил Альбус Алисию, но сам не сводил глаз с Розы. Она сидела и молча ковыряла вилкой овсянку, так ни разу и не поднеся вилку ко рту.
— Ага, — сказала Алисия. — Надеюсь, мы победим. Когтевранцам они продули перед каникулами... а мы продули вам, — Алисия с ухмылкой покосилась на Розу. — Мы просто обязаны выиграть этот матч.
— Продуете и его — кубка вам не видать, — сказала Роза. — Пойдемте на уроки.
— Нельзя опаздывать к МакГонагалл, — подхватила Энн, поднимаясь с места. — А у вас сейчас что? — спросила она Алисию.
— Травология с Пуффендуем. Я читала учебники перед отправлением в школу, — говорила Алисия, когда они вчетвером направлялись к выходу из Большого зала. — И кто бы мне сказал тогда, что Травология станет одним из моих любимых предметов — ни за что бы не поверила! — она рассмеялась.
— Профессор Долгопупс знает свое дело, — закивала Энн.
— Да! — воскликнула Алисия, поворачиваясь к подруге. — Мне интереснее, чем у него, разве что у Эинара. Ну, и у МакГонагалл тоже интересно... Вот только у нее я даже дышать порой боюсь.
Все рассмеялись, и, помахав друзьям на прощание, Алисия направилась к теплицам, а Роза, Альбус и Энн зашагали по внутреннему дворику, плотнее кутаясь в шарфы, к противоположному крылу, где находился класс Трансфигурации.
— Уизли!
Друзья обернулись. К ним бежал Стивен Олдридж.
— Привет, — сказал он, остановившись напротив них и переводя дух, посмотрел на Розу. — Есть разговор.
— Я вас догоню, — сказала Роза друзьям.
Поняв, что им в этом разговоре не рады, Альбус неохотно зашагал прочь, потянув за собой Энн.
— Что это там у них? — спросила Энн, то и дело поглядывая через плечо на Розу и Стивена.
— Не знаю, — буркнул Альбус. — Какая разница?
Альбус переставлял ноги в глубоких сугробах и сам не понимал, отчего он так обижен на сестру. Он уже привык за месяцы учебы, что, кто бы не подошел к ним троим, обращаются всегда именно к Розе. Даже Пивз переставал швырять в детей попавшими под руку предметами, если рядом оказывалась Роза, и тут же подлетал узнать, как у нее дела и не нужно ли ему, Пивзу, надрать кому-нибудь от ее имени причинное место. В пользу Розы, она всегда с надиранием причинных мест справлялась сама.
В кабинете МакГонагалл как обычно стоял легкий полумрак, а сама профессор восседала за своим столом, ожидая, пока все ученики рассядутся за партами.
Альбус сел за ближайшую свободную парту в конце класса, а Энн, зная, что он ждет Розу, прошла дальше и подсела к их сокурснице Джослин Янг.
— Тут свободно? — раздался голос над ухом у Альбуса. Он обернулся и увидел мальчика из Когтеврана, с которым они ехали в одном купе на каникулы.
— Извини, — сказал Альбус, — я жду Розу, она вот-вот придет.
Коннор Гэлбрейд понимающе кивнул и задрал подбородок, выглядывая свободные места. Спустя какое-то время он подсел к Дэвину Саймону со своего факультета.
— С возвращением, ученики! — заговорила МакГонагалл, когда все расселись. Она поднялась из-за стола и вышла в центр класса, сплетя перед собой руки.
Альбус невольно глянул на дверь. Розы все еще не было.
— Надеюсь, вы хорошо отдохнули за время каникул и готовы с новыми силами браться за учебу, — с легкой улыбкой продолжила профессор.
Альбус на секунду застыл на ней взглядом. Он вспомнил, как его тетя говорила, что МакГонагалл помогает укрыть «то самое что-то» в Хогвартсе. И если бы Альбус об этом не знал, он бы точно ни за что не догадался!
МакГонагалл ходила между рядами, пробегая глазами по лицам учеников:
— Мы сегодня с вами начнем изучать новую трансфигурацию. Это уже не спички, и будет сложнее, — она остановила взгляд на Альбусе и, подняв брови, выразительно посмотрела на свободное место рядом с ним. Альбус робко поежился, чувствуя, как начинают гореть его щеки. Он вспомнил недавние слова Алисии и вдруг понял, что ему тоже сложно дышать.
Он неловко посмотрел на МакГонагалл, но не успела та задать вопрос, как дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетела запыхавшаяся и совершенно неприлично улыбающаяся Роза.
— Профессор! Простите! — отдуваясь, выпалила она. — Я не уследила за временем...
Роза застыла в дверях, порываясь сделать шаг к партам, но, видно, не решалась.
— Думаю, мы начнем урок с того, — вздохнула МакГонагалл, — что я научу вас превращать людей в часы на примере мисс Уизли, — сказала она. Лицо Розы побледнело. — Проходите, — сказала МакГонагалл и, словно забыв о Розе, зашагала дальше по классу.
— Где ты была? — накинулся на сестру Альбус, говоря так тихо, чтобы никто больше не слышал.
— Сам знаешь, — буркнула Роза в ответ, вытаскивая из сумки учебники и конспекты и раскладывая их перед собой. — После урока, — твердо сказала она, и Альбус понял, что с этой минуты сестра его не слышит. Вся она обратилась к профессору, не упуская ни одного слова.
После каникул, когда Альбус вставал ближе к обеду, а все его свободное время проходило за играми, урок тянулся целую вечность. Без Скорпиуса пришлось совсем тяжко. Розе удалось ухватить пять очков для их факультета, и столько же, к удивлению всего факультета, заработал и Аарон Мансфилд. Но все лавры на этот раз достались когтевранцам. Альбус был уверен, что Коннор Гэлбрейд и Эвелин Бэйлор провели все свои каникулы, зубря учебники, потому что иначе их успех Альбусу объяснить было нечем. Или он не хотел объяснять это чем-то другим. Но эти двое существенно прибавили кристаллов в песочные часы своего факультета.
Когда домашние задания были записаны и весь класс вывалился на заснеженные просторы внутреннего дворика замка, Альбус задержался в дверях, жестом показывая Розе идти дальше.
— Я сам спрошу, — шепнул он сестре, и, дождавшись, пока последний ученик покинет класс, решительным, насколько он был способен, шагом, направился к МакГонагалл под ее удивленным взглядом.
— Профессор, — заговорил Альбус, остановившись у преподавательского стола, — вы случайно не знаете, почему Скорпиуса нет в школе?
МакГонагалл кивнула, но Альбуса насторожило выражение ее лица. Была в нем какая-то грусть, какой Альбус понять не мог.
— Вы волнуетесь за своего друга, Поттер, — сказала МакГонагалл, и то был не вопрос.
Альбус кивнул.
— Он не вернется в Хогвартс, — сказала она, но заметив, как изменилось лицо Альбуса после ее слов, торопливо продолжила. — В ближайшее время. Его отец уведомил меня, что мистер Малфой останется дома на какое-то время. Вам не стоит волноваться.
— А почему его оставили дома? — спросил Альбус.
МакГонагалл пожала плечами.
— Этого мне не сообщили, — сказала она. — Но меня уверили, что он вернется и нагонит всю программу. В этом я не сомневаюсь, — она улыбнулась.
— И вы правда не знаете, почему его не пустили в школу? — резко спросил Альбус и сразу потупился, почувствовав, что переходит черту.
— Мистер Поттер, — сказала МакГонагалл, — даже если бы я знала, я была бы не в праве вам об этом сообщать. Идите на урок.
Альбус, коротко кивнув, направился к выходу. Он уже опустил ладонь на дверную ручку, когда из-за спины его настиг голос профессора:
— Пишите ему, — сказала она. — Даже если он не ответит.
Альбус оглянулся в растерянности.
— Да. Хорошо, профессор, — сказал он и вышел из класса.
— Ну что? — бросилась к нему Роза, только он вышел во двор.
— Почему ты опоздала? — спросил Альбус, хмуря брови.
— Что со Скорпиусом? — не унималась Роза.
— Я не знаю! — ответил Альбус. — МакГонагалл, думаю, тоже. Но она сказала... — он замялся, пытаясь понять, что же он почувствовал в тех ее последних словах.
— Что?
— Она сказала писать ему. Даже если он не ответит, — сказал Альбус.
— Что-то случилось, — уверенно сказала Роза.
— Напишем ему письма сегодня, — сказал Альбус. — После уроков. А вечером отнесем в совятню и отправим.
Роза закивала и, сильнее затянув шарф и ежась от холода, направилась к главным дверям замка.
— Так почему ты опоздала на Трансфигурацию? — спросил Альбус, нагоняя ее.
— О, это невероятно! — воскликнула Роза, словно позабыв обо всем, столько восторга было в ее голосе. — Стивен сказал, что хочет, чтобы я тренировалась со сборной факультета.
— Что? — не поверил своим ушам Альбус. — Ты не можешь тренироваться! Ты не в сборной! И первокурсникам даже нельзя иметь свои метлы. И учителя этого не допустят.
— В том и дело, — сказала Роза. — Стив говорит, что он уже обсудил это с МакГонагалл. Она не против, чтобы я тренировалась, если это будет не в урон моей успеваемости. Свою метлу я и правда привезти в школу не могу, так что придется летать на школьной развалюхе. Но, может, после таких полетов, на своей метле я буду творить чудеса? — она задорно улыбнулась брату.
— Но ведь ты не в сборной, — снова сказал Альбус.
— Да, — покачав головой, отозвалась Роза. — Но Ориан Пасс, она загонщица нашей команды...
— Я знаю, — перебил Альбус.
— Так вот. Ориан Пасс сейчас на седьмом курсе, — сказала Роза, многозначительно посмотрев на брата. — А, значит, следующий учебный год начнется с отборочных на место нового загонщика. И после той игры Стив не хочет видеть в команде никого другого.
— Но ты же отыграла ловцом, — сказал Альбус.
— Ну да, — ответила Роза. — Но мне это не очень понравилось. Мне кажется, быть загонщиком — куда интереснее.
— Ну и ну... — протянул Альбус.
— Что?
— Ты нарушила все школьные правила, а МакГонагалл уже сейчас одобрила тебя в команду, — сказал он.
— Обалдеть, да? — просияла Роза.
— Только вот что... — продолжила она, помолчав. — Тренировка сегодня вечером. Мы напишем письма Скорпиусу! — тут же сказала она. — Только я не смогу пойти в совятню, мне нужно быть на поле.
— Ладно, — сказал Альбус, — я сам их отнесу.
День тянулся все так же долго. На последнем уроке у профессора Бинса Альбус не уснул только потому, что на полях своего конспекта весь урок делал наброски для письма Скорпиусу. Но он не волновался, что попадется, потому что, как все знали, профессор не замечал ничего, что происходит в классе. Даже когда Закари Бутман, мальчик с Пуффендуя, начал покрываться красными пятнами, профессор Бинс этого не заметил. И только когда напуганная происходящим Зои Милтон выбежала из-за парты, чтобы привлечь внимание профессора, тот кивнул другим ученикам, чтобы они отвели Закари в больничное крыло. Альбус тоже не на шутку перепугался, но Роза шепнула ему: «Забастовочные завтраки», и он с понимающим видом ответил «О-о-о» и продолжил делать пометки на полях.
— Что ты пишешь? — спросил Альбус, вытягивая шею, чтобы заглянуть в пергамент Розы.
— Не твое дело, — отмахнулась она, заерзав на ковре так, чтобы закрыть спиной свое письмо.
Учебный день был закончен, на завтра в расписании стояли другие уроки, и пока можно было не волноваться о домашних заданиях. Альбус представил, что было бы, если с ними сегодня был Скорпиус. Наверняка, он не отстал бы от них, пока они не напишут все конспекты, ведь «завтра заданий прибавится!».
Альбус поставил точку в своем письме, еще раз пробежав глазами по конспекту Истории магии, проверяя, ничего ли он не упустил. Аккуратным почерком внизу пергамента он вывел «Возвращайся скорее. Альбус», и зашуршал пергаментом, сворачивая его в трубочку.
— У меня все готово, — сказала Роза.
— У меня тоже, — ответил Альбус.
Она протянула ему свой свиток и поднялась с кресла.
— Пойдем?
Альбус кивнул.
Они вместе вышли из гостиной, миновали все секретные ходы и лестницы, пока не оказались на улице. Махнув брату на прощание, Роза побежала в сторону поля для квиддича, а Альбус неспешно зашагал к совятне.
Во всем Хогвартсе было белым бело. За каникулы снега выпало столько, что Альбус волновался, как бы не утонуть с головой в очередном сугробе. Он, крепко держась за перила, аккуратно поднялся по лестнице, боясь поскользнуться и съехать вниз. И только когда он ступил на площадку у входа в башню, выдохнул, глянув через плечо на скользкие ступеньки, которые ему удалось одолеть. Самодовольно сам себе улыбнувшись, Альбус вошел в совятню и подпрыгнул от неожиданности: на фоне дыры в стене, что служила здесь окном, стоял человек. Он не заметил вошедшего Альбуса и быстро распихивал что-то по карманам, еще не заплатив ожидающей его на жердочке сове.
— Что делаешь? — спросил Альбус, и Коннор, встрепенувшись, выронил несколько предметов из тех, что рассовывал по карманам.
— Ох, Ал, это ты, — облегченно выдохнул он. — Ничего, получаю почту.
Коннор резво опустился на корточки, подбирая что-то, что Альбус разглядеть не успел.
— Правда? — подозрительно спросил Альбус.
Альбус прошел в совятню, выискивая взглядом неясыть, кто-то сказал ему, что они летают быстрее прочих сов. И пока он привязывал к ее лапке два письма, Коннор стоял на том же месте, будто его поймали с поличным.
— Так что у тебя там? — спросил Альбус, выпустив сову в открытое небо.
— Да так, — дернул плечами Коннор. — Посылка по учебе.
Альбус в подозрении сузил глаза, но вопрос застыл на губах, когда со стороны окна послышался шум крыльев. Альбус обернулся, не понимая, почему его сова вернулась назад, но в помещение влетела другая сова, довольно крупная, но исхудавшая и местами лишенная перьев. Она опустилась на жердочку, чуть не упав с нее на пол.
— Ого! — воскликнул Альбус. — Повезло кому-то с совой.
— Это моя сова, — настороженно сказал Коннор.
— Так что, ты не возьмешь письмо? — спросил Альбус. Коннор стоял, не сводя взгляд с совы, но не шевелился.
— Я не жду писем, — тихо сказал тот.
— Наверное, оно от родителей, — предположил Альбус.
— Я не жду писем, — повторил Коннор.
— Оно не тебе, — раздался грубый голос из дверного проема.
В совятню вошел высокий молодой человек с черными, как смоль, глазами и такими же черными волосами, затянутыми в «хвост». Альбус уже видел его прежде, на матче по квиддичу, это был семикурсник Тайлер Скотт, загонщик сборной Слизерина.
— Прочь с дороги, — рявкнул он и, подойдя к сове, снял с ее лапки письмо.
— С чего мои родители пишут тебе? — спросил Коннор, задрав голову. Тайлер был намного выше него и выше любого из своих сокурсников. Здоровый, как гора, он презрительно глянул на Коннора и, поморщившись, сказал:
— Не твое дело.
Коннор сжал кулаки и сделал шаг навстречу старшекурснику, но Альбус схватил его за локоть.
— Что, малявки, хотите со мной потягаться? — рассмеялся здоровяк. — Идите в свои башни, вы же не хотите, чтобы вас поймали после отбоя, да еще и в синяках.
Еще раз глянув на мальчиков, он развернулся и направился к выходу, но тут же замер. В дверном проеме появилась скрюченная фигура с фонарем в руке.
— Никому не двигаться! — грозно прохрипел Филч. — Нарушаем школьные правила?
— Мы ничего не нарушаем, — торопливо сказал Коннор. — Еще пара часов до отбоя, нам можно здесь быть!
— А запрещенные артефакты получать не можно! — рявкнул Филч.
— Мы не получаем никаких запрещенных артефактов! — возмутился Альбус, но краем глаза заметил, как побелело лицо Коннора и как замер Тайлер.
— Сейчас же вывернуть карманы!
Филч дернулся, словно выплюнув слова, и фонарь в его руке заходил ходуном — завхоз был вне себя от восторга. Альбус видел, как тот уже предвкушает наказание.
— Вывернуть карманы! — снова крикнул он, но все мальчики замерли, будто статуи.
Филч сделал шаг, останавливаясь напротив Коннора, чьи руки были опущены в карманы и явно что-то сжимали.
— Сейчас же!
Коннор неохотно вытащил руку, раскрывая ладонь с темным перевязанным лентой свертком.
— Ага! — ликующе воскликнул Филч, выхватывая сверток и подняв его перед глазами. — Заказываем запрещенные штучки. Теперь остальные!
Коннор неохотно высыпал перед собой еще несколько свертков.
Филч с жеманной улыбкой повернулся к Альбусу.
— У меня ничего нет, — сказал Альбус, выворачивая карманы и потянув их за ткань так, чтобы было видно, что они пусты. Он мысленно поблагодарил судьбу за то, что успел отправить письма. Роза бы ему не простила, попади ее письмо в чужие руки, Альбус точно знал.
Филч недовольно поморщил нос и повернулся к Тайлеру Скотту:
— Теперь ты!
— У меня ничего! — ответил тот.
— Карманы! — рявкнул Филч, алчно уставившись на его руки.
Тайлер, передернув плечами, извлек содержимое карманов. Всем содержимым оказалось только полученное минуту назад письмо.
— Вот! — Филч выхватил письмо из его рук.
— Не имеешь права! — крикнул Тайлер, потянув руку за письмом, но Филч резво отпрыгнул назад, Альбус удивился этой резвости от всегда сгорбленного и шаркающего ногами Филча.
— Это моя почта! — повторил Тайлер.
— Так-так... Посмотрим... — пробормотал Филч, разворачивая свиток. — Тоже заказываешь запрещенные штучки.
Но лицо Филча переменилось. Ликующая улыбка сползла с лица, и он затряс перед собой письмо, вертя его и так и этак. Альбус тоже не сводил взгляд с письма. Лист пергамента был чист.
— Здесь ничего нет, — удивленно сказал Филч.
Тайлер самодовольно поднял брови и шагнул к завхозу, протянув руку за письмом.
— Но-но! — сказал Филч, отдернув руку.
— Это мое!
— Здесь явно какая-то черная магия... — проговорил Филч. — Пусть сначала ваш декан ознакомится с этим предметом.
Он сунул письмо в карман и, напоследок подозрительно глянув на Альбуса, зашагал к выходу.
— А вас двоих, — сказал он, уходя, — деканы уведомят о наказании.
— Но Альбус ничего не сделал! — возмутился Коннор.
Филч остановился, обернулся, посмотрев сначала на Коннора, а после перевел злобный взгляд на Альбуса.
— А этого я не знаю, — с противной улыбкой сказал он. — Может вы вместе заказывали эту штуку, — он похлопал по карману и снова направился к выходу.
— Жалкий сквиб, — буркнул себе под нос Тайлер.
Филч молниеносно обернулся, метнув на него гневный взгляд:
— Что ты сказал?! — прорычал он.
Тайлер молчал.
Филч исчез за дверью, спустя какое-то время Тайлер пошел следом, даже не взглянув на мальчиков. Альбус и Коннор остались в совятне вдвоем. Коннор виновато изучал свои ступни, а Альбус в недоумении переводил взгляд с него на дверь.
— Прости, — тихо сказал Коннор, все еще смотря себе в ноги.
— За что? — удивился Альбус.
— Тебя накажут по моей вине, — он посмотрел на Альбуса, и тот увидел, как сложно ему это далось.
— Ну, ты же сказал ему, что я не при чем, — пожал плечами Альбус. — Ладно уж, не впервой. Главное, я свои письма отправить успел. А если не хотим схлопотать еще одно наказание, лучше поторопиться в замок.
Они вышли из совятни на скользкие ступеньки и начали медленно спускаться. На последних ступеньках Альбус все же поскользнулся, так что на покрытой снегом земле он оказался первым, пусть и спускался, подпрыгивая и ойкая. Коннор нагнал его, хохоча, и подал руку, помогая подняться.
— Так что там было? — спросил Альбус, когда они вошли в главные двери замка.
— Где? — спросил Коннор.
— Где-где, — передразнил Альбус, он знал, что Коннор понял, о чем он говорит. — В тех свертках, что забрал Филч. Там что, действительно было что-то запрещенное?
Коннор промолчал, его плечи поникли, и Альбус открыл от изумления рот.
— Там правда было что-то запрещенное!
— Не смотри так, — отмахнулся Коннор. — Ничего такого там не было. Только пара штуковин из «Вредилок». Экзамены через пару месяцев, а я совсем не готов! Я не представляю, как это все успеть! — воскликнул он, оправдываясь.
Альбус нахмурился:
— Решил сжульничать на экзамене? — удивленно спросил он.
— Нет, что ты! — возмутился Коннор, глянув на Альбуса так, что тому сделалось даже немного стыдно.
— Это не жульничество, — сказал он. — Ладно, не совсем жульничество... Это такая штука, чтобы не спать. Говорят, с ней можно не спать неделями. Я думал, что так мне хватит времени подготовиться.
Альбус тяжело вздохнул.
— Вот оно что... — протянул он. — «Отчаянный кутеж на основе кофеина». Ты что, не читал побочные эффекты? Как ты вообще его купил? Это товар с ограничениями по возрасту.
— Там было сказано, что я не буду хотеть спать, мне этого было достаточно, — буркнул Коннор.
— Да, только заниматься ты бы тоже не смог, — со знанием дела сказал Альбус. — Его и продают только взрослым не просто так, — Альбус вдруг рассмеялся, представляя, что бы было, если бы Коннор воспользовался этим зельем. Он вспомнил, как дядя Джордж хвастался его маме этим новым изобретением. Гуляки его расхватывали на раз, Джордж только и успевал создавать новые экземпляры. — Ты бы ходил по Хогвартсу, — задыхаясь от смеха, выдавил из себя Альбус, — вприпрыжку, — он остановился, переводя дух и хватаясь за живот. — Постоянно бы пританцовывал и без остановки повторял что-нибудь вроде «туц-туц», — Альбус задергал плечами, изображая танец.
— Это зелье для гуляк, зависающих в магловских клубах — отдышавшись, сказал Альбус.
Коннор потупился, но через минуту они уже поднимались по лестнице, смеясь на всю школу.
— А этот слизеринец, — заговорил Альбус, когда они остановились в коридоре перед высоким гобеленом, где их пути должны были разойтись, — он твой родственник?
— Нет, — хмуро ответил Коннор.
— Так почему тогда твои родители написали ему письмо?
— Я не знаю, — ответил Коннор.
— Пустое письмо, — сказал Альбус.
— Я не знаю, — повторил Коннор.
— Ну ладно, — сказал Альбус, пожав плечами, — все равно он его не получил.
Он помахал Коннору на прощание и пролез в потайной ход. Но, несмотря на то, что Альбусу начинал нравиться Коннор, он чувствовал: тот ему солгал.
Драко Малфой сидел в глубоком кресле, откинувшись на спинку. Сквозь легкие шторы полуденное солнце просачивалось в комнату, окрашивая все вокруг в нежный голубой цвет. В противоположном углу комнаты стояла небольшая кровать резного дерева, заправленная голубым покрывалом. Но он ее будто не видел. Драко ничего не видел вокруг себя. Время от времени ему казалось, что и его самого здесь нет.
Он закрыл глаза, но комната никуда не исчезла. Напротив, он увидел ее ярче, чем минуту назад. Теперь он по-настоящему был в ней.
Все в комнате осталось таким же, как и минуту назад, за исключением кровати. Теперь на ее месте оказалась крохотная колыбель.
Из колыбельки то и дело раздавался звонкий детский смех. Драко знал, что так веселит его сына: мобиль, подвешенный над его люлькой. Подарок троюродной тетки отца, преподнесенный их семье еще до того, как Скорпиус появился на свет. Драко помнил, с каким торжествующим лицом тетушка вручала ему коробку с бантом. И помнил, какого труда ему стоило перебороть свое отвращение, когда он снял крышку.
К звеньям мобиля были привязаны крошечные головы эльфов-домовиков. Игрушечные, и от этого, наверное, еще более уродливые. Он не знал, как успел трансфигурировать игрушку прежде, чем к ним подошла Астория, но был уверен, что, увидь МакГонагалл, с какой скоростью он превратил сморщенные головешки в метлы, паровозики и снитчи, она бы точно накинула ему очков.
Тетка с ним больше не заговаривала, покуда не распрощалась. Но весь вечер хмуро косилась на Драко и все бубнила себе под нос. Он расслышал только обрывки вроде «без отца совсем размяк» и «она дурно на него влияет». Она — Астория, это Драко знал. В ближних кругах уже давно шли разговоры о «причудах» его жены, он же с удивлением для себя обнаружил, что для него это не имеет ровным счетом никакого значения. Даже его мать не высказывала, казалось бы, ожидаемых недовольств. Только как-то раз посоветовала Драко держать свои семейные трудности за закрытой дверью.
И сегодня все то, о чем обычно Драко не думал, никак не шло у него из головы. Он не отрывал взгляд от вертящегося над колыбелью мобиля, но вместо детского смеха слышал только как хрустит пергамент, который мнут его длинные пальцы.
На первом этаже хлопнула дверь. В любой другой день он бы с облегчением вздохнул: он не слишком любил оставаться наедине с сыном. Он знал, что в глубине души любит Скорпиуса. Но это чувство засело очень глубоко в недрах его сознания, и Драко не знал, как вытянуть его наружу. Он понимал любовь Астории к их сыну — порой он узнавал в ней свою мать и ее чувства к нему. Но когда он пытался что-то повторять за женой, это каждый раз выглядело скомканно и даже нелепо. И оставалась только холодность. Астория знала, что эта холодность лишь снаружи. Во всяком случае, ему хотелось в это верить.
И сегодня, когда дверь внизу хлопнула, оповещая его о возвращении жены, он испытал лишь беспокойство.
Драко сжал пальцами подлокотники, еще сильнее сминая под ними письмо, и поднялся. Скорпиус продолжал хохотать, протягивая пухлые бледные ручки к мобилю, и лепетал что-то, что понять могла только мать. Драко еще раз глянул на колыбель и вышел из комнаты.
Несколько ступеней скрипнули, когда он спускался вниз, на стенах свечи в светильниках по обе стороны зажигались перед ним с каждым его шагом. И, когда Драко сошел с лестницы, мрачный коридор за его спиной уже светился десятком крохотных огоньков.
Астория шла по просторной гостиной, что-то таща перед собой. По воздуху за ней медленно плыли две картонные кружки с крышками. Драко знал — в этих крышках есть маленькие дырочки. Из них поднимались тонкие струйки пара. Ноги Астории в узких джинсах казались совсем худыми и какими-то угловатыми. Волосы были распущены, скрывая такие же угловатые черты лица, и виднелся только кончик длинного острого носа. Рукава на водолазке были закатаны, и Драко увидел на предплечье синяк.
— Вот! — с ликующей улыбкой сказала Астория, указывая на непонятный предмет. Она поставила его к стене и отошла на шаг, чтобы лучше его рассмотреть. — Знаешь, что это?
Драко знал. Он уже видел пару таких. Когда-то давно. Много лет назад ему случилось побывать в центре Лондона, и он видел таких же металлических рогатых коней на колесах, как он тогда о них подумал.
— Это — влесопед! — гордо сказала Астория, не дожидаясь его ответа.
Драко молчал. Он посмотрел на жену, пытаясь скрыть легкий укор во взгляде.
— Зачем он тебе? — наконец спросил он.
— Но это же здорово! — сказала Астория, ее глаза блестели от восторга. Она закинула за голову руки и одним движением скрутила волосы в упругий узел на затылке. — Маглы ездят на таких. Это почти как летать на метле!
Драко подошел к ней, взял ее руку в свою и поднял выше, ближе к глазам.
— Ну, я пару раз упала, — сконфуженно сказала Астория, вытягивая руку из его крепких пальцев. Она потянула за рукав водолазки, опуская его до запястья, чтобы скрыть синяк. — Знаешь, если бы я упала, летая на метле, я бы свернула себе шею, — сказала она, многозначительно посмотрев на Драко.
— Так где ты его взяла? — спросил Драко. Он сунул руки в карманы брюк и чуть наклонился, с интересом разглядывая велосипед.
— На барахолке, — пожала плечами Астория и плюхнулась на стоящий поблизости стул.
Драко заметил, что она потирает колено, но, перехватив его взгляд, Астория тут же выпрямилась и закинула ногу на ногу, еле заметно скривив лицо.
— Знаешь, очень многие маглы ездят на влесопедах, — заговорила она. — Я сегодня шла по Лондону, и они были повсюду. И я все не понимала: как это они не падают!
— Теперь поняла? — с иронией в голосе спросил Драко.
— Нет, — хмуро отозвалась Астория. — Я дважды упала и решила прикатить его так. Попробую у нас на лужайке, — она глянула в окно. — По крайней мере, там не так больно падать, как на асфальте. И посмешищем выглядеть не буду.
— Над тобой кто-то смеялся? — в момент посуровев, спросил Драко.
— Ну, нет... Не то, чтобы... — Астория замялась. Она поднялась со стула, подошла к велосипеду и села перед ним на корточки. — Как же они это делают? — еле слышно прошептала она, проводя рукой по металлической дужке.
Драко вдруг почувствовал, как что-то колет ему левую ладонь, и вспомнил о письме. Он крепче сжал руку в кармане.
— Между прочим, — продолжала Астория, — несколько маглов тут же бросились мне на помощь. Видел бы ты, как они удивились, узнав, что я никогда не ездила на влесопеде!
— Вообще-то, — перебил ее Драко, — я почти уверен, что это произносится как «велосипед».
— Ве-ло-си-пед, — проговорила Астория, будто пытаясь распробовать слово на вкус. — Хм, — хмыкнула она задумчиво и вдруг нахмурилась. — С тобой все в порядке?
Она поднялась, подошла к Драко и обхватила его лицо руками, пытаясь заглянуть в глаза.
Драко отвернулся и дернул головой. Недавно уложенные волосы разлетелись прядями по высокому лбу.
— Что это? — спросил Драко и кивнул в сторону парящих в воздухе стаканов.
— А, это кофе, — ответила Астория как ни в чем не бывало.
Теперь она не заговорит с ним о своем беспокойстве, пока Драко сам не расскажет. Это он в ней ценил больше прочего.
— Я наткнулась на эту кофейню, когда шла на рынок за влесопедом... за велосипедом, — исправилась она. — И там та-а-ак па-а-ахло... — она мечтательно вдохнула. — Что ни говори, а кофе маглы варить умеют, — Астория улыбнулась и взмахнула волшебной палочкой, приманивая картонные стаканы.
— Что за кофейня? — пытаясь скрыть безразличие, спросил Драко.
— «Жареное зерно», — ответила Астория, подхватывая свой стакан и направляя второй ближе к Драко. Но ответ ему уже был не нужен. Что-то очень далекое и почти забытое шевельнулось под ребрами, как только до его носа долетел терпкий аромат. — Ты был там? — удивленно спросила Астория, рассматривая его лицо, и Драко понял, что улыбается.
— Когда-то очень давно, — ответил он.
— В магловской кофейне? — чуть не со смехом снова спросила она.
Драко дернул плечом и протянул руку к стакану.
— Я не испытываю твоего восторга перед маглами, если ты об этом, — сказал он холодно.
Кофе из «Жареного зерна» было первым, что он выпил, выйдя полностью оправданным из Министерства магии. Это случилось меньше, чем через год после окончания войны. Когда всем студентам его курса разрешили вернуться в школу, чтобы завершить учебу, Драко был вынужден таскаться на слушания. Не помогли даже богатства их семьи.
Драко отпил из стакана и довольно ухмыльнулся. Столько лет прошло. Вкус ничуть не изменился.
— А восторгаться есть чем, — сказала Астория. — Ты только подумай, какие невероятные вещи они изобретают. Да взять хотя бы этот влесопед! — она махнула рукой на велосипед.
Драко хохотнул, с улыбкой покачал головой и зашагал вглубь гостиной, где напротив высокого отделанного булыжником камина стоял широкий диван черной кожи.
— Знаешь, — снова заговорила Астория где-то у него за спиной. — Я ведь не прошу тебя их любить.
Драко развалился на диване и разжег поленья.
— Думаю, мне их немного жаль... — будто переборов что-то в себе, закончила она.
— Жаль? — удивленно спросил Драко и глянул через плечо на жену. Она стояла у него за спиной и с какой-то непонятной ему грустью смотрела как языки пламени лижут каменные стенки камина.
Астория перевела на него взгляд, о чем-то размышляя. Будто прикидывая, осудит он ее слова или нет.
— Знаешь, маглы ведь удивительные, — сказала она.
Драко сидел вполоборота, закинув одну ногу на диван, и внимательно смотрел на жену. Она запрокинула голову и в пару глотков допила кофе. Обошла диван, не глядя на рассматривающего ее с любопытством мужа, и бросила пустой стакан в огонь.
— Они ведь такие же люди, как и мы, — сказала Астория, и Драко невольно поморщился. — Они такие же, — немного жестче повторила она. — Они так же мыслят, они так же чувствуют и переживают. И мечтают так же, как и мы.
— Я не мечтаю, — сказал Драко и ловким движением бросил свой стакан в камин. Тот перелетел через комнату, и его схватило пламя.
— И, возможно, в чем-то они даже умнее нас, — не обращая внимания на его слова, продолжала Астория.
— Так почему же тогда тебе их жаль? — спросил Драко, скрестив руки на груди.
— Они ведь не могут колдовать, Драко, — еле слышно, будто открывала ему какую-то тайну, сказала Астория и опустилась на ковер между ним и камином.
Драко только открыл рот, чтобы ответить, как со второго этажа послышался громкий плач.
— Я сама, — сказала Астория, поднимаясь, хотя Драко и не думал вставать.
— Спасибо, — бросил он ей через плечо и сам себе поморщился: спасибо?
Ступеньки заскрипели, и Драко упал на диван всем телом, подтянув под голову атласную подушку. Он сунул руку в карман, извлекая из него измятое письмо.
— Они ведь не могут колдовать... — растягивая слова, проговорил он, держа перед глазами развернутый пергамент. И вдруг рассмеялся, и смех был горьким на вкус. — Интересно, как тебе это понравится? — с ухмылкой спросил он письмо.
Со второго этажа послышалась тихая песня: Астория убаюкивала Скорпиуса. Драко снова скомкал письмо и бросил в огонь вслед за стаканом, следя взглядом за траекторией его полета.
Солнечные лучи грели стекла в оконных рамах, освещая гостиную, в которой все равно было холодно.
Драко опустил босые ноги на мягкий ковер, не спеша снова обуваться. Он посмотрел на часы, короткая стрелка покоилась на цифре «два». Значит, у них оставалось не больше трех часов. Мать писала, что отца доставят в Министерство к шести.
Он не знал, на какие рычаги пришлось надавить Нарциссе, чтобы отца выпустили из Азкабана. Она писала, что он совсем плох. Может, Министерство просто сжалилось. Спустя годы, проведенные в тюрьме, вряд ли Люциус Малфой еще хоть на что-то способен.
Взгляд Драко упал на стоящий у стены велосипед, и он вдруг решил, что не станет просить Асторию надеть мантию вместо джинсов. И снова с ненавистью подумал про себя: «Интересно, как тебе это понравится?».
Со второго этажа лилась по ступенькам, заполняя коридор, а с ним и всю гостиную, тихая песня. И Драко вдруг понял, что все, чего он сейчас хочет, — чтобы эта песня никогда не смолкала.
Драко вздрогнул всем телом и открыл глаза. Он не был уверен: спал ли или ему настолько хотелось вернуться в тот день, что воспоминания сами лезли в голову.
Драко посмотрел на пустую кровать сына, поднялся из кресла и вышел в коридор.
Огни в светильниках не загорались, когда он спускался по лестнице в гостиную. Ступеньки не скрипели.
Драко остановился у окна и выглянул на улицу. Зеленая лужайка была залита светом искусственного солнца. В пруду не осталось ни льдинки. По свежей траве — Драко даже сквозь стекло чувствовал ее запах — кружил на велосипеде Скорпиус.
Чуть дальше, за высоким кованым забором, лежали сугробы.
Бросив сумку в спальне, Альбус вышел из гостиной и направился в Большой зал, где ужин уже подходил к концу. Настроение у него было хуже некуда: не до еды.
Ответа от Скорпиуса он так и не получил, а МакГонагалл ни за что назначила наказание, послушав Филча. Отнекиваться и оправдываться Альбус все же не стал.
Он спускался по лестницам, надеясь разыскать Коннора, пока ученики не разошлись по своим башням. Идти к Филчу в одиночку совсем не хотелось.
Сбежав по последней лестнице, Альбус сразу заметил Коннора. Тот стоял у дверей Большого зала, о чем-то перешептываясь с Розой.
— Идем? — сухо спросил Альбус, останавливаясь возле них. Он не замечал прежде, чтобы они с его сестрой общались. Единственным разом была их поездка в «Хогвартс-экспрессе», когда ученики уезжали на каникулы.
Коннор кивнул, и мальчики направились обратно к лестнице, оставив Розу одну.
— Опоздали, — хмуро сказал Филч, когда мальчики вошли в его коморку. Альбусу здесь не нравилось: комнатка была маленькая, мрачная и пыльная.
Филч кивнул им на облезлый стол, на котором стояли уже знакомые Альбусу картотеки, а сам сел напротив, не сводя с них взгляд.
— И что нам с этим делать? — спросил Коннор.
— Переписывать, — процедил Филч с противной ухмылкой.
Альбус вздохнул и забрался на стул, придвинув к себе одну из коробок. Раньше сядешь — раньше выйдешь, как любил приговаривать знакомый его родителей Наземникус Флетчер. Альбус видел его только раз, и с первого взгляда понял, что личность это совсем неприятная. Наземникус заявился в их дом, когда Альбус и Лили уже собирались идти спать. Пообщаться с ним Альбусу почти не удалось — мать отправила их с Лили по комнатам, только увидев, что те разговаривают с этим волшебником. Альбус слышал, как Наземникус громко спорил с его отцом, но всех слов было не разобрать. Из того, что Альбус услышал, он сделал вывод: мракоборцы из отдела отца отобрали у Наземникуса его товар, который тот сбывал в Косом переулке, и Наземникус требовал, чтобы ему все немедленно вернули. Но снизу довольно быстро раздался шум захлопнувшейся двери, и Альбус понял, что отец выпроводил незваного гостя.
Альбус сидел, быстро вырисовывая слова на новых карточках и отправляя в урну старые и затертые. Перо противно скрипело о пергамент, рядом с недовольным лицом Коннор менял карточки одну за другой. Филч развалился на стуле напротив, сложив перед собой руки, и внимательно следил за мальчиками, из-за чего становилось еще тоскливее. Если бы они могли хотя бы разговаривать, было бы не так скучно заполнять эти карточки.
Альбус представил, как однажды, много лет спустя, здесь будут сидеть другие ученики под грозным взглядом завхоза. И как они будут заполнять карточки с его, Альбуса, именем, где будет говориться о том, что его поймали получающим запрещенный товар из «Всевозможных вредилок».
Дверь со скрипом приоткрылась, Альбус оглянулся на звук, но никого не заметил. И только опустив взгляд, увидел серую кошку со впалыми боками. Она прошла по комнате, недобро взглянув на него, и, обойдя стол, запрыгнула на колени к Филчу. Тот улыбнулся, поглаживая ее, и Альбуса чуть не передернуло от этой улыбки.
— В школе все тихо, миссис Норрис? — заговорил Филч, с удивительной для Альбуса нежностью смотря на кошку, мурчащую у него на руках. — Не отвлекаться! — рявкнул он, увидев, что Альбус на него смотрит.
Альбус опустил голову, еще быстрее забегав пером по бумаге.
— Вот были времена... — проговорил Филч, обращаясь к кошке. — При профессоре Амбридж. Что за времена были! Они бы у нас тут не сидели, будь все еще профессор Амбридж директором. Ох, не сидели бы, миссис Норрис. Она бы придумала для них чего получше этих карточек...
Вдруг со стороны двери послышался оглушительный грохот, будто кто-то сбросил шкаф с лестницы. Альбус от неожиданности подпрыгнул, миссис Норрис зашипела, встала на дыбы и вцепилась когтями в ноги Филча, который тут же издал не то вопль, не то стон. Он вскочил со стула, и кошка повисла в воздухе, извиваясь и пытаясь отцепить от его штанов свои когти. Как только ей это удалось и она плюхнулась на пол, Филч бросился к двери, на ходу потирая разодранные колени, и миссис Норрис засеменила за ним.
В дверях Филч обернулся и посмотрел на уставившихся на него мальчиков.
— Чтобы тихо тут, — гаркнул он. — Пойдемте, миссис Норрис. Сейчас мы поймаем этих нарушителей, — проговорил он, потирая ладошки, и вышел за дверь.
Такими силами сдерживаемый смех загремел на всю коморку, только дверь захлопнулась.
— Ну и ну, — присвистнул Альбус и повернулся к Коннору, но его стул был пуст. — Эй, ты что делаешь? — воскликнул Альбус.
Коннор бегал по комнате, заглядывая во все ящики и шкафы.
— Коннор! — повторил Альбус, но тот его будто не слышал, судорожно проверяя шкафы один за другим.
Альбус слез со стула, поглядывая на дверь. Шум уже стих, и, если Филч застукает их, роющихся в его шкафах, — им несдобровать.
— Прекрати! Филч вот-вот вернется! — взмолился Альбус.
Коннор замер над одним из ящиков и, распрямившись, посмотрел на Альбуса.
— Ал, либо помоги, либо не мешай, — серьезно сказал он и снова нагнулся над ящиком, перебирая его содержимое.
— В чем помочь? — спросил Альбус, в недоумении разведя руки и оглядывая комнату. — Что ты ищешь?
И вдруг его осенило:
— Ты ищешь письмо.
Коннор продолжал рыться в ящиках, не обращая на него никакого внимания.
— А этот грохот? — спросил Альбус, мотнув головой в сторону двери. — Об этом ты шептался с Розой? Это ее работа?
Коннор тяжело вздохнул и снова посмотрел на Альбуса:
— Да, — сказал он.
Альбус нахмурился, пытаясь придумать, как заставить Коннора вернуться на место, а тот уже заглядывал в следующий шкаф.
— А с чего ты вообще взял, что оно здесь? — спросил Альбус. — Филч же сказал, что покажет его декану. Значит, оно у Слизнорта.
— Нет, — ответил Коннор.
— Ну с чего такая уверенность? — всплеснул руками Альбус.
— Когда ты видел Слизнорта последний раз? — посмотрев на Альбуса, спросил Коннор. — То-то же. Его нет уже несколько дней. У нас завтра в расписании на Зельеварении стоит Эинар. У вас наверняка тоже.
— А где Слизнорт? — спросил Альбус.
Он немного устыдился того, что до сих пор не посмотрел завтрашнее расписание, но новость его обрадовала. Профессор Эинар ему нравился куда больше декана Слизерина, несмотря на то, что последний с ним всегда был очень мил. А возможно именно поэтому.
— Говорят, он заболел, — пожал плечами Коннор.
— И ты думаешь, что это остановило бы Филча заявиться к нему с жалобой на учеников? — хохотнул Альбус.
— Ал, — сказал Коннор так, будто собирался объяснять ребенку что-то совершенно очевидное. — Ты хоть раз слышал, чтобы кто-нибудь из учителей болел? Мадам Помфри ставит на ноги студентов, объевшихся блевальных батончиков и кровопролитных конфет, за минуты. Слизнорта нет в школе. Его болезнь — ширма.
Альбус почесал лоб, припоминая прошедшие месяцы учебы. В словах Коннора было что-то разумное.
— Допустим, — помолчав, сказал Альбус. — Но ты не думаешь, что письмо может быть у Филча при себе?
Коннор снова оторвался от своего занятия и посмотрел на Альбуса, замерев.
— Нет, — спустя какое-то время, проговорил он. Но Альбусу показалось, что сказал он это не столько ему, сколько себе. — Зачем ему таскать письмо с собой?
— Да сдалось тебе это письмо! — негодующе сказал Альбус.
— Я должен знать, что там, — ответил Коннор, снова перебирая содержимое очередного ящика.
— Оно ведь пустое, — сказал Альбус.
— Нет, — твердо сказал Коннор. — Если Филч там ничего не увидел, это не значит, что там ничего нет, — пояснил он. — Кто посылает пустые письма?
— Ну и зачем тебе это? — спросил Альбус.
— Ал, а если бы твои родители писали письма кому-то вроде Тайлера Скотта — тебе бы не хотелось узнать, что там?
— Мои родители бы не писали письма кому-то вроде Тайлера Скотта, — сказал Альбус, но тут же осекся.
— Да, это точно... — грустно сказал Коннор.
Альбус вспомнил, что Кингсли говорил о родителях Коннора и что он слышал от него самого. Одних этих рассказов было достаточно, чтобы Альбус не сомневался — Коннор совсем не похож на своих родителей. Но он на секунду представил, что его отец пишет кому-то, не ему. Кому-то, кто Альбусу совсем не нравится. Он бы точно не успокоился, не узнав, что в этих письмах.
Альбус прислушался. За дверью было тихо.
— Нашел! — ликующе крикнул Коннор, сжимая в руке письмо.
Он извлек из внутреннего кармана мантии пустой лист пергамента и сунул его туда, где только что лежало письмо его родителей.
— Готово, — сказал он, задвинул ящик и бросился к столу.
И очень вовремя. Только мальчики снова взяли в руки перья, как дверь распахнулась, и в комнату влетел злой и взъерошенный Филч.
— Ну, негодяй! — рычал он. Миссис Норрис бежала за ним по пятам. — Ну, я ему покажу! Вот только найду завтра Кровавого Барона!
Альбус отвернулся, встретившись взглядом с кошкой, которая смотрела на них с Коннором — Альбус не сомневался — с подозрением, бесшумно шагая на мягких лапах. Ему не нравилась эта кошка. Казалось, что ее желтые глаза прожигают в нем дыру, видя его насквозь.
— Вы еще здесь? Пошли прочь! Или задержу вас за хождение по школе после отбоя!
Альбус и Коннор повскакивали с мест и бегом бросились к двери.
Когда они шли по коридору, Альбус увидел, что за окном уже совсем темно. Коридоры были пусты.
— Думаю, и правда, стоит поторопиться, — сказал Альбус, оглядываясь. Он бы не удивился, если бы за его спиной и правда выскочил Филч с криками о том, что ученики бродят по школе ночью.
Они подошли к высокому гобелену, за которым скрывался один из тайных ходов, ведущих в гостиную Гриффиндора, и Альбус остановился.
— Мне туда, — сказал он. — Покажешь?
Коннор достал письмо и как-то неуверенно протянул его Альбусу.
Альбус взял в руки пергамент и покрутил его перед глазами. Лист все еще был пуст.
— Думаешь, там что-то есть? — спросил Альбус.
— Уверен, — ответил Коннор, забирая письмо.
— Будешь всю ночь с ним возиться? — понимающе спросил Альбус.
Коннор кивнул.
— Ну, удачи, — сказал Альбус и, отодвинув гобелен, вошел в потайной ход.
Гостиная уже начинала пустеть перед отбоем. Несколько учеников сидели за столами с учебниками и конспектами, двое старшекурсников играли в углу в волшебные шахматы. Роза распласталась в позе «звезды» на ковре перед камином.
— Ты чего? — с сомнением на нее посмотрев, спросил Альбус.
Он забрался с ногами на диван и уставился на Розу.
— Я думаю, — коротко ответила она.
Глаза Розы были открыты и сверлили потолок.
— У вас все получилось? — спросила она. — Ну, с письмом.
Альбус кивнул, но, сообразив, что сестра его не видит, сказал:
— Да.
Альбус рассказал Розе о письме сразу, как вернулся из совятни. И Розу рассказ заинтересовал, казалось, даже больше, чем самого Альбуса. До самого вечера, пока они не разошлись по спальням, она не могла говорить ни о чем другом, все выдумывая новые предположения, что это было за письмо и почему Филч в нем ничего не увидел.
— Ал, — вдруг неожиданно серьезным голосом сказала Роза и перевернулась на бок, поднявшись на локте, — почему Скорпиус не пишет?
— Может, он заболел, — предположил Альбус. Хотя он сам понимал, что такая отговорка не тянет и на «выше ожидаемого».
— Это бы не помешало ему нам написать.
— Может, он сломал руку.
— Он мог бы написать другой рукой.
— Может, он сломал обе руки.
Роза бросила на него гневный взгляд и снова упала на пол.
— Почему ты вообще тут лежишь? — устало спросил Альбус.
— Я была на тренировке, — сказала Роза. — Знаешь, я обижена на родителей.
Альбус удивленно поднял брови, но решил, что спрашивать не будет. Он исписал, должно быть, сотню карточек. Рука болела, а глаза слипались. Альбус приподнялся, сползая с дивана.
— Я ведь просила их хорошо меня потренировать!
Альбус рухнул обратно.
— Так и сказала им: не щадите меня, а они что? Щадили, Ал. Еще как щадили!
— Тренировка прошла не слишком хорошо? — понял Альбус.
— Да меня почти размазали по полю!
На следующий день, выйдя из класса профессора Флитвика, Альбус и Роза бегом бросились в другую часть замка, где у учеников Пуффендуя и Когтеврана проходила История магии. Им не терпелось узнать, удалось ли Коннору расколдовать то письмо, выкраденное у Филча. Когда они добежали до класса, ученики только начали выходить в коридор, и, завидев Коннора, друзья кинулись к нему, не обращая внимания на его удивленный взгляд.
— Ну, как успехи? — спросила Роза.
— Никак, — Коннор разочарованно покачал головой. — Ничего не удалось выяснить. Что вы тут делаете?
— Дай-ка мне посмотреть, — сказала Роза, протягивая руку.
Коннор, поглядев по сторонам, протянул ей письмо.
— Я уверен: там что-то есть, — сказал он. — Но я не знаю, как это увидеть.
— Я один думаю, что не стоит светить им посреди переполненного коридора? — спросил Альбус.
Друзья посмотрели на него, казалось, подумав о том же.
— Пойдемте, — сказала Роза. — Я знаю, где нам никто не помешает.
Она развернулась, быстро зашагав по коридору, и мальчики бросились за ней.
— Но это же женский туалет! — сказал Альбус, когда Роза остановилась у одной из дверей второго этажа.
— Сюда все равно никто не ходит, — сказала Роза и вошла в дверной проем.
— Почему? — шепотом спросил Альбус, проследовав за ней.
— Из-за Плаксы Миртл.
— Из-за кого? — не понял Альбус.
— Из-за меня! — раздался со всех сторон пронзительный голос, и Альбус отпрыгнул к стене в испуге: перед ним, пролетев по воздуху через всю комнату, возник призрак, которого он прежде в замке не видел. Это была невысокая девочка, одетая в школьную мантию, чуть старше него, в круглых очках и с двумя хвостиками. — Никто не хочет разговаривать с Плаксой Миртл! — взвыла она так, что стекла в окнах задребезжали, и, накрыв руками лицо, взмыла к потолку. Но вдруг остановилась. Плач замер, будто его и не было, и Миртл сверху внимательно посмотрела на Альбуса.
— О-о-о... — протянула она, снова заскользив по воздуху. — Да кто же это у нас тут? — она застенчиво улыбнулась, остановилась рядом с ним и чуть коснулась его плеча своим, отчего по телу Альбуса пронесся неприятный холодок.
— Я тут, — настороженно сказал он, не сводя взгляд со странного призрака.
— Это же Поттер, — проворковала Плакса Миртл, летая перед Альбусом из стороны в сторону и прожигая его взглядом. — Как хорош, — засмеялась она, наиграно-застенчиво пряча лицо в ладони. — Но тот мне нравился больше.
— А когда в тебя швыряют всем, что под руку попадается — тебе тоже нравится? — деловито спросила Роза.
Миртл тут же завизжала и бросилась к ней, будто собиралась сбить с ног, но повисла над полом прямо перед невозмутимым лицом Розы.
— Не смей швырять в меня! — крикнула Миртл.
— Тогда не мешай нам, — спокойно ответила Роза. — Не то скажу Пивзу, что тебе нужна компания.
— Пусть только сунется сюда! — закричала Миртл, но отлетела подальше от Розы, и, оглядев друзей, скользнула в ближайшую кабинку.
— Кажется, я понял, почему сюда никто не ходит, — сказал Альбус, услышав в кабинке всплеск воды.
— А это не здесь вход в Тайную комнату? — спросил Коннор, оглядываясь по сторонам.
— Вход в какую комнату? — спросил Альбус.
— В Тайную комнату, — удивленно посмотрев на него, сказал Коннор. — Вы что, ничего не знаете? — спросил он, переведя взгляд на такую же удивленную Розу.
— Ты сначала объясни, о чем ты, — сказала она, хмуря брови.
— Твой отец убил василиска мечом Гриффиндора в Тайной комнате, — сказал Коннор, снова посмотрев на Альбуса. — Когда учился на втором курсе. Ты что, действительно ничего об этом не знаешь?
Альбус почувствовал, как неприятно кольнуло в груди. Отец о стольком ему не рассказывал. Даже любопытная Роза, читающая все, что ей попадалось под руку, удивлялась некоторым рассказам их сокурсников. И Альбус был уверен, что ее родители тоже приложили руку к тому, чтобы ей не попадались книжки, в которых могло что-то говориться о них. А, проучившись в Хогвартсе полгода, он не сомневался, что таких книжек было немало.
— Знаю, конечно, — недовольно дернул плечами Альбус. — Показывай письмо.
Коннор снова достал свернутый пергамент и, присев на корточки, положил его на пол, разровняв. Альбус и Роза уселись рядом, внимательно разглядывая пустую бумагу.
— Может, тут какое-то скрывающее заклинание? — предположил Альбус.
— Наверняка, — сказала Роза. Она извлекла из складок мантии волшебную палочку и острым ее концом ткнула в пергамент. — Раскрой свои секреты! — утробным голосом произнесла она.
Ничего не произошло.
Коннор посмотрел на нее с сомнением:
— Правда думаешь, что я это не пробовал?
— Я должна была попытаться, — пожала плечами Роза.
Они сидели на гранитном полу женского туалета и передавали письмо, по очереди пробуя его расколдовать, но пергамент оставался пустым.
— Я все это перепробовал еще прошлой ночью, — раздраженно сказал Коннор.
— Скорпиус бы точно придумал, как его раскрыть, — сказала Роза. И Альбус заметил, как погрустнело ее лицо после этих слов. Он сам об этом думал. Его друг точно бы нашел нужное заклинание.
— Вы так и не узнали, почему его нет? — спросил Коннор.
Роза покачала головой.
— МакГонагалл говорит, что он вернется в школу, — сказал Альбус. — Только она сама не знает, когда. И не знает, почему его нет.
— У него что-то случилось, — уверенно сказала Роза. — Кого еще не пускают в Хогвартс? Это все его родители! Не зря мой папа так высказывался о его отце, — гневно закончила она.
— Как высказывался? — спросил Коннор.
— Не очень хорошо, — ответил Альбус, предостерегающе глянув на Розу. — Но он в этом не прав, — сказал он. — Твоя мама уверена в этом, так?
— Ага, — буркнула Роза.
— Думаете, в школе происходит что-то, о чем нам не говорят? — спросил Коннор, посмотрев на Альбуса.
Альбус и Роза переглянулись.
— Ну же! — воскликнул Коннор, не заметив настороженности в их взглядах. — Отсутствие Слизнорта. Хагрид перестал появляться на ленчах. Я ведь не слепой. МакГонагалл и Стебль тоже ходят, словно не замечая ничего вокруг.
— Я и правда давно не видела Хагрида, — задумчиво сказала Роза.
— Ничего не происходит, — сказал Альбус, метнув взгляд на сестру. — Хагриду просто не охота таскаться в школу.
— Дашь нам письмо на вечер? — спросила Роза Коннора. — Повожусь с ним. Ты сам сказал, что уже все перепробовал, — сказала она, выразительно подняв брови.
Коннор как-то неохотно протянул ей пергамент и поднялся на ноги.
— Только не светитесь с ним, — сказал он. — Не хочу, чтобы его снова отобрали.
— Об этом не переживай, — ответила Роза, пряча письмо во внутренний карман мантии.
Альбус и Роза пришли в гостиную и удивленно огляделись: в гостиной не было ни души.
— Завтра же квиддич! — вдруг хлопнула себя по лбу Роза. — Все пошли спать пораньше, чтобы не проспать матч.
— Так вот зачем его поставили на утро, — хохотнул Альбус. — Если они хотят загонять нас в постели только стемнеет, им нужно все матчи ставить на утро.
— И проводить их каждый день, — подхватила Роза.
Но они были рады тому, что в гостиной нет любопытных глаз. Они расселись на ковре у камина, положив посередине письмо.
— И что мы будем с ним делать? — спросил Альбус.
— Дай-ка сюда, — сказала Роза, выхватывая письмо из рук Альбуса.
— Что ты собираешься делать?
— Вот это, — сказала она, бросив пергамент в камин.
— Что ты творишь? — закричал Альбус, бросаясь к огню.
Он схватил валяющуюся у камина кочергу и вывалил на ковер горящие угли со скатившимся по ним письмом. Письмо осталось нетронутым. Будто оно и не чувствовало жара охватившего его пламени.
— Вот это и хотела, — сказала Роза, поднявшись. Она подошла к окну и уселась на подоконник, посмотрев на брата.
— Может, объяснишь? — спросил Альбус, накрывая лежащим на соседнем кресле пледом угли, чтобы они не разгорелись на ковре, и гневно посмотрел на сестру.
— Если оно и правда защищено какой-то магией, как думает Коннор, — сказала Роза, — с ним бы ничего не случилось. Но если это пустышка, оно бы сгорело за секунды.
— И ты решила вот так это проверить!
— Я предположила, — спокойно сказала Роза. — И, видимо, Коннор прав. Ведь оно целехонькое, — она кивнула на лежащий перед Альбусом лист пергамента. — Как ты думаешь, в Запретном лесу живут оборотни? — вдруг спросила она.
— Что? — поморщился Альбус, не понимая, отчего она забыла о письме и заговорила об оборотнях. Но где-то в сознании всплыл протяжный вой из его кошмара, в котором он удирал от гигантской саламандры. — При чем здесь оборотни?
Альбус поднялся с места, прихватив письмо, и подошел к Розе. Она сидела на подоконнике, не сводя глаз с верхушек деревьев, тянущихся к небу далеко за Озером.
— Полнолуние, — сказала Роза. — Всегда в полнолуние думаю об оборотнях.
Альбус посмотрел на небо. Луны видно не было. Ее окутали черны тучи, не пропуская и блика ее яркого света.
— Вряд ли там есть оборотни, — сказал Альбус. Он сел на подоконник, бросив рядом письмо. — Нам нужен Скорпиус. Самим нам с этим не разобраться.
— Не думаю, что стоит сообщать ему об этом в письмах.
— Точно не стоит, — даже не подумав, согласился Альбус. Но был уверен, что прав.
— Ал! — вдруг воскликнула Роза, во все глаза глядя на его колени.
Тучи рассеялись, и луна озарила Хогвартс своим холодным светом. Этот свет был всюду. Он волной осветил верхушки деревьев в Запретном лесу, пробежал бликами по черной воде Озера, он проникал сквозь окна, наполняя ночным светом гостиную.
Альбус удивленно посмотрел на свои колени, но ничего не заметил. И еще раз глянув на Розу и проследив за ее взглядом, посмотрел на лежащее на подоконнике письмо, на котором плясали буквы в ярком свете луны.
— Не может быть! — воскликнул Альбус, сползая с подоконника.
Роза слетела вниз и бросилась к креслу, на котором валялась ее школьная сумка. Она вытащила из нее первый попавшийся пергамент и перо и вернулась к окну. Положила пергамент на подоконник и, бегая глазами от заколдованного письма к своему пергаменту и обратно, начала быстро переписывать показавшиеся слова.
Альбус присел на пол так, что лежащее на подоконнике письмо оказалось на уровне его глаз, и начал читать, не раскрывая рта. Он перечитывал текст снова и снова, но ничего не понимал.
В письме было написано:
«Авгурей, черный как смоль, сидел на прогнившем от дождей дереве, всматриваясь в темноту. Лучи восходящего солнца были еще далеко за горизонтом, когда птица заметила слабое движение в кустах черники. Только авгурей расправил крылья и спикировал вниз, как кусты замерли, будто там никого и не было. А, между тем, он нутром чуял, что эльф где-то поблизости. Розовый и пухлый — именно таким авгурей представлял себе его. Мягкий... В клюве уже свербело — он практически чувствовал свежее эльфийское мясо и льющуюся по черным перьям кровь. Шепот пронесся по долине, не укрывшись от его острого слуха: все эльфы в округе услышали его и попрятались по своим норам. Колючки впивались в лапы, когда авгурей шагнул в заросли, прорываясь вглубь своим острым клювом. Он слышал тот шорох, знал, что на мили вокруг не осталось эльфов: они нырнули под землю, внемля быстрому предупреждению. Лишь этот не успел. Его глас, предупредивший свое племя, так и висел в воздухе. Но сам эльф замер на месте, не решаясь шелохнуться. Авгурей сделал еще шаг, вдыхая клювом сладкий запах, который был все ближе. Йота оставалась ему, чтобы дотянуться до теплой плоти. Дикий оглушающий рев издал авгурей и бросился вперед, взрыв клювом почву. Издали до него донесся звонкий пронзительный смех: эльф сбежал, отскочил в сторону совсем рядом. Его крохотные следы плелись вереницей меж зеленой листвы, закручиваясь вихрями. Горластый эльф продолжал заливаться звонким смехом, а авгурей вздернул голову над кустами, оглядывая все вокруг. Огни звезд догорали в ночи, когда авгурей заметил всполох кустов черники вдали: эльф удирал со всех ног. Его великое поражение, гневно думал авгурей, провожая взглядом удирающего эльфа... его великое поражение, которое не пройдет им даром»
Альбус посмотрел на Розу. Ее глаза бегали вперед-назад по письму, а на лице появлялось все большее недоумение.
— Несуразица какая-то, — наконец сказала она, отодвигая письмо от себя.
— Похоже на какую-то сказку, — сказал Альбус.
— Что не делает ее меньшим бредом, — хмуро сказала Роза.
Она взяла письмо, тут же ставшее пустым, только с него сорвались блики полной луны, и свернула его в руках.
Альбус все еще сидел на полу, смотря на сестру снизу вверх. Лицо Розы оставалось мрачным. Он чувствовал, как напряженно она думает.
— Это сказка... — услышал Альбус свой голос. — Что, если мы поймем, о чем она?..
— В этом нет смысла, — оборвала его Роза.
Альбус поднялся, ухватившись на подоконник. Он чувствовал: Роза должна догадаться. Из прочитанного он не понял ничего. Но Роза знает больше. Всегда знает больше, чем он.
— Авгуреи питаются эльфами, — вдруг сказала Роза. Сказала будто в пустоту, не ему. Она словно окаменела, вглядываясь в гладь озера за окном. — Они питаются эльфами, это все знают, — выдохнула она. — Но что, Мерлиновы кальсоны, это значит?!
Альбус даже подпрыгнул от ее возгласа. Роза будто вспыхнула в своем гневе, и Альбус был готов поклясться, что она вот-вот в ярости разобьет стекло, и в раме останутся лишь осколки.
— Ты знаешь, что это за авгурей, о котором там говорилось? — спросил Альбус.
— Ну да, — сказала Роза.
Она отошла от окна в каком-то смятении и опустилась в стоящее рядом кресло.
— Лимонные дольки, Альбус! — крикнула она, ударив кулаком по подлокотнику. — Ты вообще ничего не читаешь!
— Тш-ш-ш! — зашикал Альбус, прижимая палец к губам. — Тише! Весь факультет разбудишь!
Роза вздохнула и откинулась на спинку кресла.
— Книги, которые подарил нам Хагрид, — спустя какое-то время заговорила она. — Там говорилось об авгуреях. Это хищные птицы. Похожие на грифов. Они питаются насекомыми и...
— Эльфами, — закончил Альбус.
— Крик авгурея предсказывает смерть, — сказала Роза. Ее лицо было чернее тучи.
За окном начался дождь. Капли застучали по карнизу.
Альбус обернулся и, нахмурившись, посмотрел на окно.
— Так не должно быть, — сказал он. — Слишком рано. Еще зима.
За окном теплело. Хрупкие снежинки таяли где-то под облаками и обрушивались на Хогвартс дождем.
— Хватит, — вдруг сказала Роза. — Завтра расскажем Коннору и вместе решим, что с этим делать.
Альбус оторвал взгляд от окна и посмотрел на сестру. Кивнул.
— Пойдем спать, — сказал он, понимая, что вряд ли сможет уснуть этой ночью.
Роза взяла свои пергамент и перо и, подхватив с кресла сумку, направилась к лестнице спален девочек.
— Роза! — окликнул ее Альбус. — Там есть какой-то смысл.
— Я знаю, — ответила Роза.
— Ты сказала, авгуреи предвещают смерть.
Роза кивнула.
— Может, смысл в этом? — спросил Альбус. — Может, кого-то ждет смерть, и мы можем это предотвратить?
— Или смысл в том, что они едят эльфов и нам нужно почаще наведываться на кухню, — Роза пожала плечами. — Я не знаю, Ал.
— Это точно что-то значит, — сказал Альбус.
Роза кивнула.
Они разошлись по разным лестницам.
Альбус медленно поднялся по ступеням своей башни и вошел в спальню. Вокруг раздавалось размеренное дыхание спящих учеников. В широком окне небо было совсем черным — луны не было видно с этой стороны замка.
Альбус застыл на месте. Еще не поняв, что его насторожило, он заозирался по сторонам, пытаясь сфокусировать взгляд в темноте. Комната была тиха и бездвижна. Пологи кроватей были задернуты. На фоне широкого окна виднелся силуэт. Кто-то сидел на соседней с Альбусом кровати.
— Где ты был? — шепотом спросил Альбус.
Скорпиус его словно не услышал. Он сидел с опущенной головой. Его плечи поникли, а руки были сплетены, упираясь локтями в коленки.
— Мы писали тебе, — повторил Альбус.
Скорпиус поднял голову. И даже в этой тьме Альбусу удалось увидеть влажные дорожки на щеках его друга. Альбусу сделалось не по себе. Он не ожидал увидеть Скорпиуса, поднимаясь в спальню. И еще меньше он ждал увидеть друга таким.
Скорпиус снова опустил голову, устремив взгляд в пол.
— Моя мама умерла, — очень тихо сказал он.
Альбус, собиравшийся подойти к другу, замер. Он не сразу осознал смысл его слов. А когда осознал, забыл, как двигаться. Он не знал, что нужно сказать. Он слышал, как взрослые высказывали соболезнования своим знакомым в подобных случаях, но был уверен, что этих слов произносить не стоит. Они не выражали того, что он сейчас на самом деле чувствовал. И знал, что Скорпиусу эти слова были не нужны. Альбус медленно прошел по комнате и сел на кровать рядом с другом. Скорпиус молчал, все так же разглядывая пол под своими ногами.
Так они и просидели в молчании, пока первые лучи солнца не озарили черное небо.
Все последующие дни Скорпиус ходил по школе как в воду опущенный. Он почти ни с кем не разговаривал и не тянул руку на уроках, как это было раньше. Да и учителя перестали его спрашивать, когда от остальных студентов толку не было. Альбус не оставлял друга ни на минуту, но, к своему стыду, совсем не знал, как себя вести. Когда он хотел Скорпиуса рассмешить, он тут же думал, не будет ли это неуместно. Когда хотел ему что-то рассказать, сомневался, будет ли другу это интересно.
Роза же, напротив, не умолкала ни на миг. Она донимала Скорпиуса вопросами, рассказывала обо всем, что недавно узнала, давала ему свои книги, привезенные из дома, чуть не заставляя его их читать, при каждом удобном случае просила списать и даже предложила устроить массовый дебош на первом этаже. Забавы ради. Кажется, даже подговорила Пивза им помочь. Но Скорпиус обычно молчал или нет-нет дарил ей легкую улыбку. Молча отдавал ей свои конспекты, что Розу совсем расстраивало. Но от предложенного дебоша он недвусмысленно отказался, стоило ей об этом заговорить.
Альбус Розе не мешал. Он не был уверен, что она ведет себя правильно, но как лучше — не знал. Лишь раз, на утро, когда Альбус и Скорпиус вместе спустились в гостиную факультета и Роза было начала рассказывать о письме, Альбус на нее шикнул, и она тут же умолкла.
— Не говори ему, — шепнул Альбус Розе.
Друзья втроем спускались по лестнице на завтрак.
Скорпиус шел впереди, и Альбус надеялся, что он их перепалки не услышит.
— Но почему? — так же шепотом ответила Роза.
— Мы же выяснили, — сказал Альбус, — что авгуреи — предвестники смерти. Хочешь поговорить с ним о смерти?
Роза нахмурилась и не сказала ни слова, покуда они не уселись за столом в Большом зале.
С Коннором они решили встретиться после Трансфигурации. Этот урок проходил у них вместе с факультетом Когтевран, и друзья могли передать письмо не вызывая подозрений. «Какие подозрения! — возмущалась Роза. — Мы дружим с Коннором. Что, мы не можем к нему подойти просто так?». Но Альбус настоял на том, что лучше письмо передать именно так. Он не раз ловил на себе подозрительные взгляды учеников Слизерина, да и Трансфигурация была в расписании уже сегодня.
В Большом зале было как обычно очень шумно, стол Гриффиндора гудел от разговоров. Только лишь небольшой кружок за столом сидел молча. А в центре этого кружка жевал овсянку Скорпиус.
Роза толкнула Альбуса плечом и, нахмурив брови, выразительно на него посмотрела.
«Ну чего ты от меня ждешь?» — одним взглядом ответил ей Альбус.
Роза презрительно фыркнула и повернулась к Скорпиусу:
— Ты уже прочитал книгу, которую я тебе дала? — спросила она.
Справа от Розы Энн тут же оживилась и со звоном бросила ложку в тарелку.
— Что за книга? — спросила она Скорпиуса, улыбаясь ему во все тридцать два зуба.
Альбус тоже отложил свою ложку, но посмотрел не на Скорпиуса, а на девочек. Ну как они не понимают, что ему сейчас не до книг? Хотя, думал он, они хоть что-то пытаются делать. А Альбус так и чувствовал себя неловко рядом с другом.
— Что за книга? — спросил он, переводя взгляд на Скорпиуса. — И... я надеюсь, это не те ужастики про морских чудищ? — он обратился к Розе. — Твоя мама сказала, что все у тебя забрала, и если я увижу у тебя эти книги, тоже забрать.
— Ой, Ал, не нуди! — хохотнула Роза, стукнув его по плечу.
Скорпиус отодвинул от себя тарелку, поднялся с места и сказал:
— Встретимся на Трансфигурации.
Он накинул на плечо сумку и уже собрался уходить, но Роза подскочила с места, наверное, жалея только о том, что сидит по другую сторону стола и не может схватить его за локоть, как она постоянно это делала.
— Как на Трансфигурации? — крикнула она, пытаясь перекричать шум учеников. — У нас сейчас урок Полетов!
— Я не пойду, — ответил Скорпиус. — Не хочу летать.
Он развернулся, не обращая внимания на оклики Розы, и зашагал к большим дверям, ведущим из зала.
— Ты это слышал? — Роза посмотрела на Альбуса недоумевающим взглядом. — Он решил пропустить урок!
— Оставь его, — отмахнулся Альбус.
— Нет, это я не оставлю! — сказала Роза, ее щеки раскраснелись, и дышала она часто-часто, переводя взгляд с Альбуса на двери.
— Роза, он хочет побыть один, дай ему это, — спокойно повторил Альбус.
— Скорпиус хочет пропустить урок? Ну нет! Это уже ни в какие ворота, знаешь ли. Скорпиус не пропускает уроки!..
— Вообще-то... — перебила ее Энн, — он вчера пропустил Историю магии.
Альбусу на миг показалось, что его сестра потеряла дар речи. Она тупо уставилась на Энн, потом посмотрела на него, и снова села на свое место.
— Почему ты мне не сказал? — тихо спросила она.
— Ну, а зачем? — спросил ее Альбус, снова возвращаясь к еде. — Дай ему время. И прекрати его тиранить своими книгами и историями.
Энн похлопала Розу по плечу, привлекая ее внимание, и нарочито строго спросила:
— Кстати, а почему это тебя не было на Истории магии вчера?
— А она проходила экспресс-курс «Почему нельзя таскать конфеты у своих однокурсников», — ответил за Розу Альбус.
Роза гневно на него глянула, и у нее в глазах Альбус заметил опасно пляшущие огоньки.
— Ха-ха-ха! Как смешно! Я не таскала никаких конфет, — она осеклась. — Да они же валялись у них по всему ковру в гостиной! Я не думала, что Джесси будет против, если кто-то возьмет одну. Но я точно, обещаю тебе, поговорю с Джорджем о том, что и кому они с папой продают.
— Почему бы тебе не поговорить об этом с отцом? — с напускным безразличием спросил Альбус.
Роза одарила его хмурым взглядом.
— Так, а что с конфетами? — спросила Энн.
— Это оказался блевальный батончик, — бросила Роза и поднялась с места.
— Мы поговорим со Скорпиусом о его пропусках, — говорила она Альбусу, когда все гриффиндорцы шли через школьный двор к полю для квиддича. — Я понимаю, что ему сейчас плохо. Понимаю, Ал! — сказала она, когда Альбус с сомнением на нее посмотрел. — Да, плохо — не то слово, я знаю, Ал... Но и оставить его в таком состоянии мы не можем. Не можем! Я просто так, по-твоему, даю ему все эти книжки? Просто так постоянно пытаюсь его разговорить? Он совсем замкнулся в себе после каникул, а если теперь он и уроки начнет пропускать...
— Может, ему нужно время? — спросил Альбус.
— Я не знаю... — ответила Роза.
Они шли по заснеженной тропинке, и снежинки падали им на мантии, таяли на щеках и сверкали на кончиках носов.
— Но я знаю, что это все на него не похоже. Может, я не могу понять, что с ним происходит сейчас. Я просто не могу себе это представить! — Роза всплеснула руками. — Я не могу представить, что у меня не будет мамы... или папы. Или Хьюго. Или тебя... И мне так жаль, что с ним это случилось! Но исправить я тоже ничего не могу. А, значит, ему нужно жить дальше. И если он не может сам, то вернуть его к этой жизни должны мы.
Альбус промолчал. Он шел, глядя себе под ноги. Он рыхлил ногами снег и думал об отце. Только после слов Розы он понял, что он, как и его сестра, не может представить, что у него не будет папы или мамы. Как же его отец смог остаться таким... полным жизни? Или Тедди. Но, как ни ужасно, здесь, возможно, стоит сделать скидку на то, что они никогда и не знали, как может быть иначе.
И Альбус понял, что знает человека, которому это известно не понаслышке. И он понял, что Скорпиус, вероятно, уже никогда не будет прежним. Из всего своего большого семейства Альбус всегда считал, что веселее его дяди Рона может быть разве что его брат, Джордж. И только сейчас Альбус понял, как часто он видел Джорджа мрачным. Когда тот думал, что никто на него не смотрит. Альбус припомнил все вечера, когда мельком замечал своего дядю, в пылу беседы отстраненно уставившегося в окно. Или как тот с надеждой смотрит по сторонам, будто все ожидая, что Фред сейчас появится из-за угла и подхватит разговор, рассмешив всех, кто есть в комнате. Джордж много рассказывал ему о Фреде. Но он никогда не говорил о том, как ему не хватает брата. И вдруг Альбусу сделалось так паршиво от понимания того, что Джорджу и говорить об этом было не нужно. Все было видно в его глазах. Каждую секунду, что Альбус в них смотрел.
Когда ученики Гриффиндора и Слизерина выстроились в две шеренги на поле для квиддича и мадам Трюк начала проверять присутствующих, Альбус заволновался. Мадам Трюк всегда казалась ему очень милой женщиной, которую лучше не злить.
Но когда список дошел до буквы «М», и преподавательница назвала фамилию «Малфой», Роза сказала, что Скорпиус приболел. Мадам Трюк ответила ей понимающим взглядом и продолжила опрос.
Альбус толкнул Розу плечом и выразительно на нее посмотрел:
— Видишь, — шепнул он сестре. — И она понимает, что ему нужно время.
— Тишина! — коротко сказала мадам Трюк, и Альбус тут же отвернулся от Розы и сосредоточенно уставился прямо перед собой.
Но Альбус заметил во взгляде сестры, что ей уже нет дела ни до чего. Ее правая рука подрагивала, в нетерпении обхватить древко метлы. И в глазах плясал огонь. Теперь задорный. Хотя от этого не менее опасный. После сообщения о том, что со следующего года Розу примут в команду, ее, кажется, ни один предмет не волновал так, как уроки Полетов. Отчасти, возможно, потому что здесь она каждую минуту чувствовала себя лучшей. Альбус знал, как она это любит.
— Мадам Трюк! — услышал Альбус знакомый голос. Голос, не предвещающий ничего хорошего.
Альбус высунулся из строя и пробежал взглядом по ученикам факультета Слизерин, пока его глаза не остановились навозвышающейся над всей шеренгой зеленых мантий макушкой золотистых волос.
— Да, мистер Элмерз? — повернулась к нему мадам Трюк.
— Скорпиус Малфой сегодня был на завтраке в Большом зале, — сказал Эван. — Все его видели, — он посмотрел на Альбуса и Розу. — И он был в добром здравии, — Эван чуть кивнул преподавательнице.
— Мистер Элмерз, — заговорила мадам Трюк, направляясь к нему. Она шла между учениками, пока не подошла к Эвану. И остановилась против него, чуть не касаясь грудью его груди. И Альбус с удивлением отметил, что мадам Трюк всего на пару дюймов выше Эвана. И заметил с удовлетворением, как Эван поежился. — Мистер Элмерз, — повторила мадам Трюк, сверля его взглядом, — я ценю вашу честность. Но вам следует знать, что, когда в вашей команде что-то неладно, это следует держать в команде, — она обернулась, посмотрев на всех учеников. — А здесь вы — команда! Здесь вы не разделены на факультеты, здесь вы не боретесь за кубок. Здесь и сейчас вы, как один, учитесь летать!
Альбус следил за мадам Трюк, она шла между двумя шеренгами учеников, пробегая взглядом по каждому и словно забыв об Эване Элмерзе. И взглядом Альбус следовал за ней, пока его взгляд не наткнулся на широкую улыбку. Альбус не понял, на кого именно смотрела Алисия: на него, на Розу или на Энн. Но от ее улыбки ему стало тепло, будто все вокруг не побелело от снега, а он не стоял в сугробе, и будто снежинки не сыпались ему за воротник.
Когда начался урок, Альбус понял, что на некоторых учеников слова мадам Трюк определенное впечатление произвели. Но не на Розу. Она дважды подрезала Эвана в воздухе, и тот разве что чудом не свалился с метлы. Альбуса это позабавило, но, к сожалению, и от мадам Трюк ее маневры не укрылись. Гриффиндор потерял пять очков.
— Пять очков! — негодовала Роза, когда они всем факультетом шли в свою башню.
— Ты его подрезала, — ответил Альбус. Он на ходу расстегивал мантию, пытаясь хоть как-то охладиться. После тренировки на морозе в замке было слишком уж жарко.
— Он заслужил! Она же сама сказала! «Вы — команда», — она передразнила голос мадам Трюк, хотя вышло у нее и не слишком хорошо. — А он... он... Сколько у нас времени до урока?
Альбус удивленно на нее глянул и посмотрел на часы на своем запястье, подаренные на Рождество Полумной.
— Думаю, минут двадцать, — сказал он. — Или тридцать. Я пока не слишком хорошо по ним понимаю.
— Как ты вообще что-то можешь по ним понимать, — со смешком ответила Роза.
— Не насмехайся над моими часами! — сказал Альбус, опуская рукав мантии. — Но стрелка почти на морщерогих кизляках, а вторая указывает на новолуние, а третья... В общем, где-то полчаса.
— Хорошо, — сказала Роза. — Мне надо сходить в душ и переодеться, я вся потная, — и вдруг изменилась в лице. — К Волан-де-Морту пять баллов, я заработаю больше!
— Роза! — прикрикнул на нее Альбус.
— Ла-а-адно, — ехидно ответила Роза. — К Мерлину. К Мерлину пять баллов!
— Роза! — снова возмутился Альбус.
— Ох, — вздохнула Роза. — Мерлиновы кальсоны, братец, ты ужасная зануда.
Альбус решил, что спорить глупо. Споры ее, вероятно, только больше раззадорят. После уроков Полетов Роза всегда была невыносима. Но он знал, что, прежде чем они вернутся в гостиную, им нужно кое-что обсудить. Он схватил Розу за рукав и потянул в сторону, краем глаза следя за тем, как остальные ученики его факультета продолжают подниматься по лестнице.
— Что ты творишь? — воскликнула Роза и, поддаваясь, пошла за ним. — Ой!
Лестница, на которую они ступили, изменила направление и по воздуху понесла их в другую сторону. Альбус вцепился в перила обеими руками. Он так и не смог привыкнуть к этим лестницам.
— У нас следующим уроком Трансфигурация, — сказал Альбус, всем телом прижимаясь к перилам, пока лестница не остановилась у противоположного пролета. Когда это, наконец, произошло, он облегченно выдохнул.
— Почему ты вообще на Гриффиндоре? — высокомерно спросила Роза, смотря на него сверху вниз. Она взбежала на пару ступеней выше, пока они летели по воздуху.
Альбус проигнорировал ее замечание. Он уже давно решил, что в глубине души он очень храбрый. Просто где-то очень глубоко, и поэтому его храбрости пока не видно.
— Нам нужно будет встретиться с Коннором и отдать ему письмо, — сказал Альбус.
— Ах, вот ты о чем! — вздохнула Роза.
Альбус кивнул.
— Так, может, расскажем ему? — спросила Роза.
Альбус посмотрел по сторонам. Лестница унесла их на два этажа выше нужного и совсем в другой конец зала. Теперь им придется возвращаться окольными путями. Он вздохнул и сел на ступеньки.
— Сейчас меня волнует то, что мы скажем Коннору, — сказал Альбус.
Роза спустилась по ступеням и села рядом с ним.
— Мы ведь вообще ничего не выяснили, — продолжал Альбус.
— Ну, скажем как есть, — пожала плечами Роза. — Он ведь тоже ничего не выяснил, а у него письмо было дольше, чем у нас.
— Я просто думал... Я думал, мы поймем хоть что-то. Одна голова хорошо, а три еще лучше. А, выходит, от нас никакой пользы.
— А что, если поискать в библиотеке? — спросила Роза.
— Думаешь, мы найдем там этусказку?
— Ну да, — сказала Роза. — Или что-нибудь об этих авгуреях. Я ведь не все о них знаю. Я читала о них, — она многозначительно подняла брови в ответ на удивленный взгляд Альбуса. — Ал, Хагрид же дарил нам книгу о магических существах! Открыл бы ее хоть раз! Но там было мало информации... А вдруг мы найдем что-то важное. Что-то, что поможет разгадать секрет этого письма.
— Тогда лучше идти сразу к Хагриду, — сказал Альбус.
— Точно же! — воскликнула Роза. — Хагрид! Он-то уж точно знает больше, чем мы найдем во всей библиотеке!
Она поднялась и посмотрела на Альбуса:
— Мы должны рассказать Скорпиусу, — сказала она. — Он должен знать.
— Я не думаю, что стоит, — покачал головой Альбус. — Ты же видишь, он сам не свой. Я все пытаюсь понять, что он сейчас чувствует, но никак не могу! Я только представлю, что мамы или папы больше нет... Мне кажется, лучше его сейчас просто не трогать.
— Я думаю, трогать надо, — серьезно сказала Роза. — И чем больше — тем лучше. Его надо отвлечь. Да и как мы завтра пойдем к Хагриду без него?
Альбус поднялся со ступеней, отряхнул мантию и посмотрел на сестру.
— Хорошо, — ответил он. — Расскажем сегодня после уроков.
— А что это вы такие хмурые? Вы смеете мне не отвечать?! Я вызову вас на дуэль! Я могу простить прекрасную леди, но вы, сударь, можете готовиться к дуэли! Где моя перчатка?..
Альбус и Роза шли по коридору, погруженные в свои мысли. Альбус услышал недовольные возгласы сэра Кэдогана, но только отмахнулся. Роза его все поторапливала — торопилась в душ, понял Альбус. И как не понять, когда она только об этом и твердила. Скорпиуса они нашли в гостиной. Он сидел на подоконнике, поджав колени, и читал какую-то книгу.
— Ну придумал! — обратилась к нему Роза через всю гостиную. — А что тебе в кресле не сидится?
Скорпиус, не отрываясь от книги, кивнул, и подвинулся ближе к стене.
— Я в душ, — сказала Альбусу Роза. — А ты стащи его оттуда, — она кивнула в сторону сидящего на подоконнике Скорпиуса. — МакГонагалл, конечно, просто душка, и ты тоже видишь, что она над ним теперь, как голубка, воркует. Но, раздери меня морщерогие кизляки, он пойдет на этот урок!
— Насколько я знаю, морщерогие кизляки вполне себе милые создания, вряд ли они станут кого-то раздирать! — крикнул ей вдогонку Альбус.
Роза никак не отреагировала, и Альбус понял, что ему ничего не остается, как подойти к другу.
Скорпиус его то ли не заметил, то ли сделал вид, что не заметил. Он с головой ушел в книгу. «Зачем только Роза ему эти книги дала, — подумал Альбус, — что нам, уроков мало?».
Скорпиус сидел, облокотившись спиной на стену в оконном проеме, его плечо упиралось в стекло, за которым виднелось заледеневшее озеро. Альбус еще подумал, как это ему не холодно так сидеть. И только через несколько лет понял, что Скорпиусу было холодно. И очень. И что он нарочно это делал.
— Что ты читаешь? — невозмутимо спросил Альбус.
— Это о приключениях братьев Харди, — ответил Скорпиус, закрывая книгу. Но Альбус заметил, что между страниц тот зажал свой палец.
Альбус кинул сумку на пол и прошел до другого конца окна. Снежинки облепили его со всех краев, а в центре окно совсем запотело. Альбус понял, что Скорпиус был не так уж увлечен книгой — озеро виднелось только в протертом пятне у его плеча. Альбус ухватился за подоконник и забрался на него, как и друг, прижав к себе колени.
— Погоди, я читал приключения братьев Харди! — сказал Альбус. — Там много частей. Я читал про племя Напу, про двухголового человека и про пиратский остров.
— Эта про золотую шахту, — сказал Скорпиус.
— Ее я не читал, — раздосадовано вздохнул Альбус: появившаяся надежда завести беседу растаяла, как снежинка на стекле.
— Они всю книгу едут в поезде, — заговорил Скорпиус. — Расследуют дело со своей подругой-детективом. Хотя на этом поезде народу полно, и непонятно, кто из всех — преступник. Я думаю, это Тино Балдуччи. Мутный тип.
— О! Он был в пиратских островах! — обрадовался Альбус. — Нет, он точно не преступник. Но тип да, неприятный.
Альбус замолчал, и Скорпиус снова открыл книгу.
— Ты ведь пойдешь на Трансфигурацию? — спросил Альбус спустя какое-то время.
Скорпиус кивнул.
Альбус промолчал и посмотрел в окно. Сквозь запотевшее стекло ничего не было видно. Альбус натянул на запястье рукав мантии и протер стекло перед своим носом. Озеро замерло, будто его нарисовали маслом. Деревья нависли над ним такие же бездвижные. За деревьями лес был окутан мраком. Альбусу даже не верилось, как лес может выглядеть так мрачно. Когда они ходили посмотреть на саламандр, там было, конечно, страшновато, но не так, как ему виделось сейчас. И Альбус вспомнил свой сон. Вспомнил ту саламандру, что гналась за ним по пятам. Как он падал, как корни деревьев хватали его и тянули назад. Нет, Хагрид их не приручит. Но и МакГонагалл не допустит беды. МакГонагалл!
— Нам пора на урок! — воскликнул Альбус.
Скорпиус неохотно закрыл книжку и убрал ее в сумку.
— Очень пора! — снова сказал Альбус, посмотрев на свои часы. Посмотрел еще внимательнее, но так ничего и не поняв, опустил рукав мантии и бросился в сторону спален девочек. — Роза! — крикнул он, остановившись у лестницы. — Нам пора на урок! Роза! — он бросился бежать вверх, перепрыгивая через одну ступеньку, как вдруг почувствовал под собой какое-то движение. Ступени сложились, образовав горку, по которой Альбус скатился вниз.
В полете он перевернулся и съехал на пол точнехонько носом к ногам стоящего у лестницы Скорпиуса.
— Ты что же делаешь? — сквозь смех спросил Скорпиус.
— Роза должна уже вернуться, — недовольно сказал Альбус, поднимаясь на ноги. — Что не так с этой лестницей?!
— Нам нельзя заходить в спальню девочек, — все так же улыбаясь, ответил Скорпиус. — Волшебники, которые строили эту школу, решили, что в мальчиках чуть меньше чести.
Роза скатилась по образовавшейся горке и остановилась рядом с Альбусом.
— Нечестно! — сказал он, посмотрев на сестру. — Ты постоянно к нам заходишь!
— Ну, как и сказал Скорпиус... — рассмеялась Роза, поднимаясь на ноги.
Скорпиус сделал шаг вперед и протянул Розе руку, помогая ей подняться.
— Знаете, я когда был на каникулах, я читал книгу... — заговорил Альбус; друзья вышли из портрета Полной Дамы. — Так вот, было там слово... «дискриминация»...
Роза захохотала на весь коридор:
— Ал, ты читал книгу на каникулах?
— А что! — возмутился Альбус. — Я умею читать!
— Тебе не стоит переживать из-за этой «лестничной» дискриминации, — с хохотом подхватил Скорпиус.
— Но это несправедливо! — возмутился Альбус.
Друзья вышли из замка, пересекли заснеженный школьный двор и свернули в коридор, ведущий к классу Трансфигурации.
— Вы опоздали, — услышали они голос у двери.
В коридоре было темно. Только подойдя ближе, они увидели, что перед дверью класса стоит Энтони МакМиллан.
— А тебе-то что? — спросила Роза, и тут же получила пинок от Скорпиуса.
Энтони это заметил и ухмыльнулся.
— Хотел бы я сейчас вычесть у тебя пару-тройку очков, Уизли, но не буду, — сказал он, выразительно посмотрев на Розу. — Итак уже потеряли на Полетах, верно?
Роза потупилась.
— Ты бы тоже так сделал на моем месте, — пробурчала она себе под нос.
— Что? — спросил Энтони.
— Ничего, — мрачно ответила Роза.
Энтони помолчал, изучая ее взглядом, и сказал то, из-за чего Альбус и Роза вытаращились на него, будто впервые увидели:
— А не сделай я того же, ты бы перестала меня уважать, так?
Скорпиус нахмурился:
— О чем ты? — спросил он Энтони.
— Неважно. Кстати. Рад снова видеть тебя в школе. А вам сейчас не сюда, — сказал Энтони.
— То есть? — спросил Альбус. — У нас сейчас Трансфигурация.
— Профессора МакГонагалл временно нет в школе, она уехала по семейным делам.
— А? — вскинула брови Роза.
— Энтони, скажи как есть, куда нам идти? — проигнорировав сестру, спросил Альбус.
Энтони, не отрывая смеющийся взгляд от Розы, ответил:
— Эинар у вас замещает, идите к нему.
Все трое развернулись и зашагали обратно по коридору. Уже на выходе Альбус вдруг сообразил, что сегодня его не столько волновал урок, сколько встреча с Коннором. Он хотел остановиться и спросить Энтони, с каким факультетом у них будет Защита от Темных искусств, но решил, что это может вызвать лишние подозрения и передумал.
К его облегчению, когтевранцев отправили к Эинару вместе с ними. Когда Альбус, Скорпиус и Роза зашли в класс, Альбус сразу увидел Коннора. Тот сидел за партой с Джесси Фелпсом, чему Альбус искренне удивился. Он знал, что Коннор Джесси недолюбливает из-за нескончаемых розыгрышей последнего.
Как обычно было в дни после каникул, Альбус сел за одну парту со Скорпиусом, а Роза подсела на свободное место к Энн. Альбус обрадовался, когда увидел, что парта за Коннором и Джесси пуста, хотя и говорить с ним о письме при Скорпиусе не хотелось. Лучше сначала все рассказать другу, чем говорить загадками при нем. Альбус знал, что будь он на месте Скорпиуса, ему бы это не понравилось. А дедушка Артур всегда его учил, что с другими нужно поступать так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
Коннор обернулся и хотел что-то сказать Альбусу, но тот на него тут же шикнул, да так громко, что это не укрылось от острого слуха профессора Эинара.
— Задние парты, давайте потише! — окликнул их тот.
Альбус переглянулся с Розой. Он знал: она поняла, что сейчас произошло.
— Друзья, можно немного вашего внимания? — очень вежливо обратился Эинар к классу, и Роза тут же вытянулась по струнке.
Альбус рылся в сумке, бросая на парту учебники, конспекты и перья. Он думал, будет ли у них теперь сдвоенный урок, ведь следующим в расписании тоже стояла Защита от Темных искусств со слизеринцами, или теперь их отпустят пораньше. Скорпиус сидел рядом и не подавал никаких признаков жизни. Альбус удивленно вытаращился на него. Скорпиус смотрел перед собой, будто изучая классную доску, но даже не потрудился достать пергамент.
— Уберите свои учебники, — сказал классу профессор Эинар. И повсюду зашуршало: ученики засовывали учебники в свои сумки. — Я вот все думал: а о чем бы нам с вами сегодня поговорить? Что бы вы хотели узнать, мисс Леман?
Мэделин Леман, секунду назад болтающая с соседкой по парте, виновато опустила голову.
— Ну же, мисс Леман, — снова сказал Эинар, будто и не замечая ее неловкости. — Что бы вы хотели сегодня узнать?
Вдруг профессор Эинар посмотрел на Альбуса, и тот даже не успел удивиться, когда заметил, что слева от него Скорпиус поднял руку.
Он сидел с ровной спиной и прямо держал руку, локтем опирая ее на стол. Но в его лице Альбус не видел ничего, кроме отрешенности.
— О чем вы хотите узнать, мистер Малфой? — спросил Эинар.
— Вы можете рассказать о банши? — спросил Скорпиус, и по классу разнесся шепоток.
— Банши... — эхом повторил Эинар. — Что ж, думаю, это будет интересно узнать всем. Что вы можете рассказать о банши, мистер Малфой?
Альбус знал, Скорпиус не ждал вопроса. Он уже откинулся на спинку стула и приготовился, если не слушать, то хотя бы делать вид, что слушает. Но вопрос профессора застал его врасплох.
— Банши, — повторил Эинар, поджав губы, и сделал шаг навстречу классу. Он остановился у первой парты, за которой сидели Джослин Янг и Эллисон Хейли, и оперся на нее рукой. Но его взгляд не отрывался от Скорпиуса. — Банши — предвестники смерти. Это все знают, — Эинар окинул взглядом класс. — Но, как правило, на этом знания обрываются.
Альбус заерзал на стуле. Он не понимал, зачем Скорпиус затронул такую тему. Роза за другой партой, наверное, впервые на Защите от Темных искусств, смотрела не на Эинара, а развернулась к преподавателю спиной и во все глаза смотрела на Альбуса.
— Банши предвещают смерть своим криком. Говорят, он пронизывает до костей, — заговорил Скорпиус и положил руку на парту. — Банши выглядит как уродливая старуха в разорванном балахоне...
— Не совсем так, — прервал его Эинар. Его голос был тихим, но смолк весь класс. — Прежде всего, — продолжал он, — банши — это фея. Да-да, фея. Считается, что у каждого старинного рода есть своя фея — банши. И это вовсе не обязательно уродливая старуха в разорванном балахоне, как сказал мистер Малфой. Банши может обернуться бледной красавицей. Это не подтверждено, но ходят легенды о том, что банши могут принимать облик птиц. Мисс Эддингтон?
Альбус обернулся и увидел, что сзади него Морган Эддингтон тянет руку.
— Но ведь феи — добрые существа, разве нет? — спросила она.
— А с чего вы взяли, что банши — злые? — улыбнулся ей Эинар.
— Но вы же сказали, что они несут смерть, — почти шепотом ответила Морган.
— Нет-нет, — покачал головой Эинар. — Они не несут смерть. Они лишь ее предвещают. Если кому-то суждено умереть...
— Банши сообщит об этом, — сказала Энн и украдкой глянула на Скорпиуса.
Она встретила гневный взгляд Альбуса и тут же отвернулась.
— Именно так, мисс Коллинз, — сказал Эинар. — Говорят, банши заглядывает в окна дома, где живет человек, которому суждено умереть. Честно говоря, сам я ее никогда не видел. Чему несказанно рад, — он ухмыльнулся, по классу пробежал смешок. — Но чаще всего банши можно увидеть у водоема. Она сидит на берегу и стирает белье, — Эинар многозначительно окинул взглядом класс, — саван для будущего мертвеца.
По классу снова пронесся легкий шепоток. Альбусу было не по себе от такой темы. Он то и дело поглядывал на Скорпиуса, но тот снова сидел с отрешенным лицом. Эинара же тема скорее забавляла.
— Но, если вы вдруг увидите банши... — продолжал Эинар, — к ней лучше просто не подходить.
— А если она набросится? — спросила Энн.
— Она вряд ли станется бросаться на вас, мисс Коллинз, — сказал Эинар. — У нее ведь и без того хлопот невпроворот, как мы уже выяснили, — он усмехнулся. — Ей нужно выстирать белье. Но да, — его лицо вдруг почернело. — Есть сведения о том, что и такое возможно. Слухи... Как отпугнуть банши, мистер Малфой?
Альбус следил за тем, как отвечает Скорпиус. С него будто гарпия слизала весь былой энтузиазм. Друг действительно изменился. Скорпиус сидел, откинувшись на спинку стула, и с безразличным выражением лица отвечал на вопрос. Отвечал не преподавателю. Говорил как с равным. Если не меньше того. Роза права: Скорпиус меняется, и так, как меняться не должен. Если так будет продолжаться и дальше, от его друга, от того друга, которого он знал, не останется ничего. И вдруг Альбус понял, что за все прошедшие с возвращения Скорпиуса дни Эинар был первым из учителей, кто спрашивал его на уроке.
Уже больше полугода Альбус учился в Хогвартсе, и все больше понимал, почему его отец работает именно мракоборцем. Неужели может быть предмет интереснее Защиты от Темных искусств? Да еще с таким преподавателем! Хотя да, конечно же, он знал, что Эинар преподает в Хогвартсе только второй год. Но ведь и без Эинара этот предмет вряд ли менее интересен.
Как только урок закончился и прозвенел звонок, Коннор обернулся к Альбусу и кивнул на дверь. Роза следила за ними.
— Мистер Малфой, — окликнул Скорпиуса Эинар, перекрикивая гомон учеников, — задержитесь на минуту, пожалуйста.
Скорпиус неохотно поднялся и пошел меж рядов к учительскому столу. Альбус с Розой переглянулись: самое время. Они поспешили вон из класса, где за дверью их уже ждал Коннор.
— Ну что? — с надеждой в глазах спросил он, как только друзья выбежали из класса.
Роза разочарованно покачала головой.
— Мы в ближайшие дни сходим к Хагриду, — сказал Альбус. — Возможно, он расскажет что-то дельное.
— Что-то, что поможет, понимаешь? — подхватила Роза.
— Вы пойдете с Малфоем? — спросил Коннор. — Вы ему уже рассказали?
— Пока нет... — начал Альбус.
— Но мы расскажем, — сказала Роза, и Альбус почувствовал опасные нотки в ее голосе.
Коннор неопределенно пожал плечами, свернул письмо и затолкал его во внутренний карман мантии.
— Скорпиус — наш друг, — повторила Роза. Опасные нотки усилились.
Альбус знал, что и Коннор это заметил. Он как-то испуганно отстранился, но сделал вид, что просто хотел привалиться к стене.
— Да, я знаю, — сказал Коннор. — Да и может Скорпиус подкинет дельную мысль. Он ведь очень умный, так? — спросил он, посмотрев на Розу.
— Именно так, — кивнула она.
— Ну, тогда я пойду, — сказал Коннор, разворачиваясь. Но замер и снова обернулся к друзьям. — Не подумай. Я верю ему не меньше, чем вам, — сказал он, снова посмотрев на Розу.
— И лучше бы это было правдой, — ответила Роза и отошла в сторону, давая понять, что разговор окончен.
Коннор ушел, а Альбус и Роза остались стоять под дверью. Потихоньку начали подтягиваться слизеринцы, как всегда, во главе с Элмерзом. По правую руку от него шла Алисия, и становилось не совсем понятно, кто из них двоих ведет весь класс. Прихвостни Эвана выглядывали у него из-за плеча. Алисия засияла, только увидев друзей, и тут же направилась к ним.
— Вы так рано! — сказала она. — А где Энн?
— Она уже ушла, — ответила Роза.
— Эинар у нас замещал МакГонагалл, — сказал Альбус. — Со второго урока он нас отпустил.
— О-о-о... — разочарованно протянула Алисия. — Так это, выходит, мы сегодня сами по себе... Скорпиус!
Скорпиус вышел из кабинета и чуть не подпрыгнул от неожиданного возгласа Алисии.
— Привет, — настороженно сказал он.
— Я так рада, что ты вернулся в Хогвартс, — продолжала Алисия. Она точно заметила его смущение, но ее оно не смущало. — Я все ждала, когда у нас будет совместный урок. Я хотела сказать... Что я очень рада, что ты вернулся. Слушай... — она оглянулась по сторонам, схватила Скорпиуса за рукав и потянула за собой в угол между колоннами.
— Ты глянь, — презрительно фыркнула Роза. — Скорпиус нарасхват.
— Успокойся, — оборвал ее Альбус. — Как думаешь, почему Эинар попросил его остаться?
— Не знаю, — пожала плечами Роза. — Может, ему не понравилось, что Скорпиус затронул тему банши? Пойдем уже. У нас теперь весь вечер свободен. А уроков полно.
— Стой ты, — остановил ее Альбус. — Дождемся его, — он кивнул в сторону друга, который в тени колонн беседовал с Алисией.
— И я не думаю, что тема Эинару не понравилась, — заговорил он, наблюдая за тем, как Алисия обнимает Скорпиуса. — Думаю, ему было интересно все это рассказывать.
— Пойдемте в гостиную? — спросил Скорпиус, подойдя к друзьям. Он улыбался. Алисия помахала им и скрылась за дверью класса.
— Что сказал Эинар? — спросил Альбус, проходя мимо слизеринцев, еще толпящихся у двери. Роза шла молча.
— Спросил, почему я заговорил именно о банши, — ответил Скорпиус, но по его лицу Альбус понял, что говорить об этом друг не хотел.
— А почему ты заговорил о банши? — встряла Роза. Она обогнула Альбуса и втиснулась между ним и Скорпиусом.
Скорпиус замялся. Он толкнул дверь, проходя вперед, но сначала пропустил Розу. Поправил сумку на плече. Друзья миновали несколько коридоров, преодолели на летящей лестнице несколько пролетов по настоянию Розы — идти лень. И уже когда они подошли к гобелену, Скорпиус нарушил тишину:
— В один из вечеров... — тихо заговорил он, остановившись перед гобеленом. — Незадолго до того, как умерла мама...
Альбус посмотрел на Розу взглядом полным гнева, как он надеялся. Он не знал, что Скорпиус сам хотел им это сказать. И понял это слишком поздно.
— Мне вдруг показалось, что я слышал крик, — продолжал Скорпиус.
— Знаешь, мало ли кто может кричать, — сказала Роза, она положила ему руку на плечо. — Мало ли на улицах кретинов.
— Роза! — одернул ее Альбус.
Роза дернулась и убрала руку с плеча Скорпиуса, будто только что поняла, что рядом есть кто-то еще.
— А что, Ал? — возмутилась она, ее щеки пылали. — Да! Мало ли на улицах кретинов!
— Ты ведь уже знал о банши, когда услышал тот крик? — спросил Альбус Скорпиуса. Он решил, что сейчас на Розу лучше не обращать внимание.
— Вот и Эинар так сказал, — грустно ухмыльнулся тот. — Вроде как я уже знал о банши. Да, и правда, я уже читал о них. И потому... как это он сказал... так это интерпретировал.
— А ты как думаешь? — спросил Альбус.
— Знаешь, Ал, я слышал этот крик. И ничего подобного я за всю жизнь не слышал.
— Он пронизывал до костей? — спросила Роза, уставившись на Скорпиуса полными ужаса глазами. Альбус попытался ее пихнуть, но она одернула его руку.
— Да, — кивнул Скорпиус. — Он пронизывал до костей.
Скорпиус развернулся и отодвинул гобелен.
— Но Эинар говорит, — сказал им Скорпиус через плечо, когда все трое оказались в новом коридоре, — что банши водятся только в Ирландии, у нас их нет. Точнее, случаи были. Но все со слов. Никаких достоверных источников.
— Авгуреи тоже предвещают смерть, — вдруг сказал Альбус, и сам себе удивился. Но пихнуть себя он не мог. Хотя и хотел.
Роза сделала это за него.
— Ой! — воскликнул Альбус.
— При чем тут авгуреи? — спросил Скорпиус.
Альбус и Роза переглянулись.
Они как раз зашли в гостиную. Их любимые места у камина были заняты.
— Знаете, — сказала Роза, — я сегодня страшно устала и хочу спать, — она повернулась к Скорпиусу. — Альбус тебе все расскажет.
Роза как-то странно осеклась, замешкалась, а потом подошла к Скорпиусу и обняла его.
— До завтра, — сказала она друзьям и направилась к лестнице спальни девочек. Но Альбус увидел, как покраснели ее щеки.
— Что это с ней? — недоуменно спросил Скорпиус, посмотрев на Альбуса.
Альбус только пожал плечами. Он кивнул на их лестницу.
— Знаешь, я тоже дико устал.
— Ты расскажешь мне об этих авгуреях? — спросил Скорпиус.
— Только дай сначала мне надеть пижаму, — сказал Альбус.
За стенами замка небо все чаще бывало голубым и безоблачным. А уроки тянулись все медленнее. К концу недели друзья уже изнывали от навалившихся домашних заданий и нехватки свободного времени. Учителя будто сговорились запереть всех студентов в замке корпеть над конспектами.
Прошло несколько дней со времени последнего разговора с Коннором. Скорпиус все же наведался несколько раз в библиотеку, но ничего хоть сколько-нибудь полезного не нашел. А Альбус обнаружил, что Роза была права: в поисках информации об авгуреях Скорпиус как-то отвлекся. Он стал охотнее участвовать в разговорах и больше не пропускал уроки. Хотя иногда Альбусу казалось, что друг ну совсем помешался на тайне письма. Когда они оставались втроем, и никто не мог их услышать, Скорпиус только и говорил, что о письме. Однажды Альбус поймал себя на мысли, что рад бы уже поговорить хоть и Викторе Краме, но Скорпиуса занимало только письмо.
Они рассказали Скорпиусу о разговоре, подслушанном в доме на площади Гриммо, 12. Рассказали почти все, кроме того, как там отзывались о Драко Малфое. Хотя Альбус подозревал, что Скорпиус и сам об этом догадывается.
— Ты думаешь, Волан-де-Морт может вернуться? — спросила его Роза, не обращая внимания на то, как Скорпиус вздрогнул, как бывало каждый раз при упоминании имени темного волшебника.
Она сидела на ступеньках, ведущих во внутренний дворик замка, предусмотрительно подложив под себя сумку с учебниками. Альбус привалился спиной к стене, а Скорпиус прохаживался перед ними взад-вперед с очень сосредоточенным лицом.
— Они ведь сказали, что это возможно, если крестражей было больше, — задумчиво сказал Скорпиус.
— Но Невилл не уверен, что уничтожены все, — ответил Альбус.
— А что это за крестражи? — спросил Скорпиус.
Альбус и Роза пожали плечами.
Из дверей замка выбежала группа девочек в мантиях Пуффендуя, громко смеясь и что-то оживленно обсуждая. Друзья смолкли, провожая их взглядом, пока те не скрылись из виду.
— Можно было бы спросить самого Невилла, но его опять нет в школе, — сказала Роза и продолжила, поймав удивленные взгляды ребят. — Энни сегодня утром в спальне говорила, что Алисия ей сказала, что у них вчера Травологию вела директор Стебль. Значит, Невилла нет, — она приподнялась, поправляя под собой сумку, и туже обмотала вокруг шеи красный с золотом шарф.
— Даже если бы он был здесь, это не лучшая идея, — сказал Скорпиус. — Ты же не хочешь, чтобы он узнал, что вы подслушали их разговор.
— Мало ли откуда мы услышали это слово, — раздраженно сказала Роза.
Скорпиус бросил свою сумку на ступеньку рядом с Розой и, подхватив полы мантии, сел. Альбус вздохнул с легким облегчением. Ему уже порядком надоело, что Скорпиус, как маятник, бегает из стороны в сторону, и Альбус уже сам был готов его усадить.
— Я вот, например, ни разу не слышал этого слова, — продолжал Скорпиус.
— Мы тоже, но...
— Так может это неспроста? — он перебил Розу. — Нет, вряд ли профессор Долгопупс обрадуется такому вопросу. Я думаю, можно спросить у Слизнорта, — договорил он.
— Или у Эинара, — оживилась Роза. — А что? Он, наверное, самый нормальный из преподавателей. Уж нормальней Слизнорта точно, — она многозначительно выпучила глаза. — Да и он наверняка оценит то, что мы изучаем что-то не из школьной программы. Заработаем себе баллов за инициативу.
Скорпиус с сомнением на нее посмотрел.
— Слушайте! — заговорил Альбус. — А, может, убьем двух зайцев? Спросим у Хагрида. Вдруг он знает.
— Знаю что? — громыхнуло сверху, и друзья разом подскочили.
Хагрид грузно спускался по ступеням, направляясь к ним. Подмышкой он держал какой-то сундук. Сундук гремел, дрожал, то и дело пытался выпрыгнуть из громадных ручищ лесничего и издавал устрашающие звуки, не то рев, не то смех.
Друзья быстро переглянулись и пришли к молчаливому согласию держать язык за зубами.
— Вы это что так друг на друга коситесь? — с подозрением их рассматривая, спросил Хагрид.
— Ничего! — хором ответили друзья.
Хагрид распрямил спину, но продолжал сверлить их взглядом.
— Вот чертовка! — вдруг воскликнул он и, резво согнувшись, схватил выпрыгнувший сундук уже у самых ступеней.
— Хагрид, что там? — с опаской косясь на сундук, спросила Роза и отодвинула свою сумку чуть дальше.
— А-а-а... Да это так... Всякая живность, — махнул рукой Хагрид. — Тесно ей там, вот и беснуется.
Скорпиус поднялся и сделал шаг навстречу лесничему, внимательно разглядывая сундук.
— Тут руны, — сказал он друзьям.
— Осторожнее ты, — сказал Хагрид и отступил на шаг назад. — Шибанет.
Скорпиус спустился обратно, но садиться не стал.
— Хагрид, ты не знаешь, где Невилл? — спросила Роза.
— Я не знаю, — отрывисто ответил Хагрид, а его глаза забегали по сторонам. — В школе, наверное. Я не знаю.
— На уроках его вчера не было, — деловито сказала Роза.
— Значит, приболел! — почти рявкнул Хагрид и тут же неловко потупился. — А что это вы вообще тут расселись? У вас уроков разве нет?
— Они закончились, — тут же ответил Скорпиус.
— А домашних заданий? — прищурился Хагрид.
— Мы сядем за них вечером, — быстро сказал Альбус.
Хагрид перевел взгляд со Скорпиуса на Альбуса и тяжко вздохнул.
— Тогда шли бы и погуляли, — наконец, сказал он. — А то сидите тут как неприкаянные. Кто-то может решить, что вы что-то замышляете.
— Мы ничего не замышляем! — замотала головой Роза и тут же получила тычок от Альбуса.
— Ну да, — с сомнением сказал Хагрид. — Знаю я вас.
Он крепче прижал к себе сундучок и зашагал вниз мимо ребят.
— Вы тут это, не засиживайтесь, — бросил он им через плечо. — Темнеет рано.
— Хагрид! — крикнул ему вслед Альбус. — Мы придем к тебе на выходных?
Хагрид остановился и обернулся, удивленно на него посмотрев:
— Ну так, само собой. Приходите, — сказал он. — Зачем спрашиваешь?
Альбус кивнул и улыбнулся лесничему. Борода Хагрида еле заметно улыбнулась в ответ, и лесничий ушел. Сундук продолжал рычать и вырываться, а Хагрид что-то ему спокойно объяснял.
— Интересно, что там? — спросила Роза, разглядывая спину удаляющегося Хагрида.
— Может, пикси, — предположил Альбус.
— Да ну, они так не рычат, — сказал Скорпиус и поднял со ступенек свою сумку. — Пойдемте к Эинару.
Роза тут же оживилась и сразу потупилась под пристальным взглядом Скорпиуса. Альбус еще раз глянул в след Хагриду и озвучил то, что они молча решили несколько минут назад:
— Про крестражи Хагрида спрашивать не стоит, — сказал он.
— Хагрид не станет говорить родителям, — заупрямилась Роза. Она обогнула Скорпиуса и резво запрыгала по ступенькам наверх, к дверям замка.
— Ал прав, — поддержал друга Скорпиус, поравнявшись с ним. — Лучше спросить у кого-то постороннего. Так надежнее.
— Значит, идем к Эинару, — обернулась Роза, скорчив самодовольную гримасу.
— Да она по нему сохнет, — шепнул другу Альбус, когда Роза скрылась за дверьми замка.
Они вошли следом, Альбус с облегчением отметил, что Роза его реплики не услышала. В противном случае он бы уже точно получил по шее.
Друзья молча прошли через просторный холл и свернули в ближайший коридор. В коридоре не было окон, и Альбус понял, что и на стенах он не видит ни одного светильника. Но в коридоре все равно было светло как днем. Они прошли мимо статуи маленькой горгульи. Роза бодро шагала впереди, а Альбус и Скорпиус плелись следом. Скорпиус о чем-то мрачно размышлял, а Альбус все глядел по сторонам, удивляясь, как это он раньше не замечал, что днем в коридорах всегда светло, хотя нет ни окон, ни свечей.
Друзья миновали еще несколько залов и коридоров. На пути им повсюду попадались группы незнакомых им учеников. Некоторые из них тоже шли кто куда, придерживая на плечах школьные сумки, кто-то разговаривал, стоя у подоконников, группа мальчиков в мантиях их факультета устроила в одном из коридоров игру в плюй-камни. Они хохотали и кричали, пока на них не обрушилась лавина из книг, окутав их облаком пыли. Поблизости тут же загромыхал скрипучий голос, предвещая им скорейшую расправу. Роза рассмеялась и приветственно замахала люстре под потолком. Альбус присмотрелся, но Пивза видно не было, и ему оставалось только гадать, откуда сестре знать, что полтергейст именно там. Мальчики, сбрасывая с себя пыльные книги, проследили за движением Розы и в том же направлении затрясли кулаками. Кто-то из них крикнул, что сейчас же позовет Кровавого Барона, и моментально поплатился: на него упал шкаф.
— Неприятно, наверное, — поморщилась Роза, переступая через груду книг.
Где-то за их спинами раздался свирепый вопль Филча, и друзья, не сговариваясь, ускорили шаг. Если те мальчишки не успеют удрать, точно будут переписывать карточки, которым, Альбус уже точно знал, конца не было. «А если они удерут раньше нас...» — подумал Альбус и невольно обернулся. Завхоз несся по коридору словно морщинистый бладжер, ищущий кого бы сбить с ног. «Давайте быстрее!», — шепнул Альбус и тут же услышал грохот: еще один шкаф рухнул прямо за ними, преградив путь, как школьному завхозу, так и незадачливым игрокам в плюй-камни. Выходя из коридора, друзья услышали ликующее «Попались!», а следом за ним улюлюканье уносящегося прочь Пивза.
— Смотрите! — тихо сказал Скорпиус и остановился, схватив за локти Альбуса и Розу. — Да не на меня смотрите! — возмущенно сказал Скорпиус. — Туда, — он взглядом указал на лестницу в противоположном конце зала, в который они только что вошли.
— И? — спросила Роза.
— Да вон же, в углу! — несдержанно шепнул Скорпиус и хлопнул Альбуса по плечу.
— Ну почему всегда все шишки мне? — простонал Альбус и принялся тереть плечо с таким недовольным выражением лица, на какое только был способен.
— Это же Тайлер Скотт! — воскликнула Роза, и Скорпиус тут же предостерегающе на нее зашикал.
— Это ведь ему писали то письмо родители Коннора? — спросил Альбуса Скорпиус.
Альбус кивнул.
— Что он там делает? — спросил он, наконец, поняв, куда смотрят Скорпиус и Роза.
Тайлер сидел на полу в темном пятачке под лестницей. Если он хотел, чтобы его не увидели, то место он выбрал как нельзя лучше. С лестницы и верхнего этажа его видно не было, и из зала его укрытие почти не просматривалось. Пожалуй, думал Альбус, увидеть его можно было только с того места, на котором они сейчас стояли. Тайлер забился в самый угол и, подтянув к себе коленки, сосредоточенно их рассматривал.
— Пойдемте, — шепнул Скорпиус и потянул друзей за собой. — Не надо попадаться ему на глаза.
Альбус не сводил взгляд с Тайлера, пока его не скрыли резные перила лестницы, к которой друзья направлялись. Роза со Скорпиусом задумчиво переглянулись, но все трое молчали, пока поднимались. И уже когда они ступили на площадку второго этажа, Альбус заговорил:
— Может, он просто упал?
Скорпиус и Роза снова переглянулись.
— Ну что? — разозлился Альбус.
— Ты что, не видел, что он там делал? — нахмурился Скорпиус.
— Разглядывал коленки, — сказал Альбус.
Роза прыснула, еще больше его разозлив. Каждый раз, когда они так переглядывались, будто в чем-то смыслили лучше него, Альбусу хотелось самому надавать Розе по шее, наплевав на то, что она девчонка. Хотя, практика показывала, что не всякой девчонке можно надавать по шее, даже если очень хочется. Розе точно было нельзя.
— У него на коленях была книга, — наконец, сказала Роза неожиданно серьезным голосом.
Альбус развел руками:
— Ну, подумаешь, — сказал он, — Тайлер умеет читать. Вот это новость!
— Ал, нормальные люди читают в библиотеке, — сказал Скорпиус. — Или в своей гостиной, — он обошел друзей и перегнулся через перила, да так, что Альбусу показалось, что он вот-вот свалится вниз. — Нет, не видно, — покачал головой Скорпиус, возвращаясь к ним. — Хорошо спрятался.
— Читать можно где угодно, — запротестовал Альбус.
— Нормальным людям или людям, которым нечего скрывать, — перебила Альбуса Роза.
Альбус промолчал. В словах друзей логика была, и с этим не поспорить.
— Что же он там читает? — понизив голос, спросил Альбус.
— Не видно! — громко отозвалась Роза.
Скорпиус оглянулся на ее голос и чуть не подпрыгнул, увидев, что она перегнулась через перила.
— Роза, он же тебя услышит!
Роза тут же выпрямилась, обернулась и посмотрела на друзей:
— Упс, — она виновато пожала плечами.
Скорпиус негодующе покачал головой, а Альбус думал, что если друга Роза и провела, то он-то знал, что, когда сестра так делает, вины она не чувствует. Надо сказать, Розу чувство вины вообще беспокоило крайне редко.
Друзья развернулись и, не сговариваясь, зашагали в одном направлении. За столько месяцев, проведенных в школе, они, казалось, знали уже каждый коридор, каждый закуток.
Альбус знал, где свернуть, чтобы срезать путь и не опоздать на урок, а новичку бы показалось, что он направляется в тупик. Скорпиус знал, как попасть в библиотеку не через главные двери, минуя при этом пост мадам Пинс (он однажды засиделся допоздна над книгой о зельях для второкурсников и увидел, как один из шкафов отъехал в сторону и оттуда вышел Филч). А в одну из ночей Роза разбудила мальчиков, вывалив на кровать Альбуса целую гору горячих булочек — она так проголодалась, что решила сама пробраться на кухню. Сначала она заблудилась, а после нашла тайный проход за рыцарскими доспехами, который вел напрямик сквозь несколько коридоров точнехонько к картине с грушей.
Друзья шли молча, решив, что вокруг ходит слишком много учеников — а периодически им встречались и преподаватели — и что у них будет возможность все обсудить вечером в их гостиной, где никто не станет их подслушивать.
У дверей профессора Эинара друзей ждало разочарование — дверь в класс была открыта, но сам класс оказался пуст. Роза проигнорировала попытки мальчиков ее отговорить и вошла внутрь. Из дверного проема Альбус, затаив дыхание, наблюдал за тем, как она быстро прошла через весь класс и взбежала по лесенке к двери личного кабинета учителя. Она постучала, но никто не открыл.
— Роза, вернись сейчас же! — крикнул сестре Альбус, гневно размахивая руками.
Роза обернулась, смерила его презрительным взглядом, снова повернулась к двери и дернула ручку.
У Альбуса сердце ушло в пятки, его тело онемело до кончиков пальцев, и он вдруг подумал, что, наверное, сейчас так побелел, что его можно было бы спутать с призраком.
— Заперто, — крикнула им через весь класс Роза.
— Слава Мерлину, — выдохнул Альбус и посмотрел на Скорпиуса. Друг не сказал ни слова, он смотрел на Розу, не отрываясь, с какой-то смесью испуга и восторга.
— Роза! — снова зашипел на сестру Альбус, увидев, что та потянулась за волшебной палочкой. — Даже не думай!
— Ал прав, — пришел на выручку Скорпиус. — Пойдем отсюда! Кто увидит — проблем не оберемся потом.
Роза стояла к ним спиной, нацелив волшебную палочку на дверной замок. Она не шевелилась и на их слова никак не реагировала. Альбус только видел, как приподнимаются и тут же опускаются на выдохе ее плечи.
«Не делай этого, не делай», — повторял он про себя с мольбой.
Наконец, Роза опустила руку и сунула волшебную палочку во внутренний карман мантии. Она понуро спустилась вниз по лестнице и направилась к мальчикам.
— Вот что ты за человек такой?! — накинулся на сестру Альбус, когда она вышла из класса.
Скорпиус захлопнул дверь, воровато оглядевшись по сторонам.
— Может, не будем тут маячить? — сказал он, отходя от двери. — Пойдемте отсюда.
— Пойдемте к Слизнорту, — со вздохом сказала Роза.
— Если он знает, — сказал Альбус.
Скорпиус ответил, что Слизнорт точно знает. И наверняка даже больше, чем они могут предположить. Роза поддержала Альбуса, сказав, что Слизнорт занимается зельями, а она, Роза, уверена, что эти крестражи с зельями никак не связаны. И что она вот прям одним местом чует, что эти крестражи — что-то из области Эинара. Скорпиуса развеселило высказывание Розы, но он тут же посерьезнел и сказал, что девочки так грубо не выражаются. А Роза сказала, что, если он не прекратит ее поучать, он еще очень удивится, узнав, как могут выражаться девочки.
Они довольно быстро добрались до двери, ведущей в подземелья. Бывать там Альбус не любил. В подземельях на него каждый раз накатывала какая-то необъяснимая тоска. Здесь всегда было мрачно и очень сыро. И Альбуса не отпускало чувство, что кто-то за ним следит. Где-то за поворотом с потолка капала вода, ударяясь о камень и разлетаясь на крошечные брызги. А может и не за поворотом. Может, за следующим. А возможно, еще дальше. Эхо здесь разносило самый тихий звук, гоня его по всем коридорам и лестницам, бросая его из одного тоннеля в другой, разветвляющийся и ползущий лабиринтом под замком.
— Я тут подумал, — заговорил Скорпиус, и его голос разлетелся во все стороны.
— Ау-у-у!..
— Роза!
— Не тычь в меня своим пальцем, Ал!
— Продолжай.
— Так вот, — снова сказал Скорпиус, не обращая внимания на их перепалку, — вы сегодня видели Эинара на завтраке?
«Я как-то не обратил внимание», «Его не было», — в один голос сказали Альбус и Роза и переглянулись.
— Его не было, — повторила Роза и, снова посмотрев на Альбуса, показала ему язык и продолжила. — Энни за завтраком говорила, что видела его, когда шла в Большой зал. Он ей сказал, что у нее сегодня прелестные косички, — она презрительно фыркнула. — Она сказала, что странно, что на завтраке его нет.
— По-моему, его и на обеде не было, — сказал Скорпиус.
Альбус предположил, что если так будет продолжаться, через пару недель их учить останется один профессор Бинс, а Роза сказала, что она не обязана ходить на занятия, если на них не ходят даже учителя.
У двери профессора Слизнорта они какое-то время спорили, решая, кто пойдет спрашивать о крестражах. Альбус заявил, что после того, как он провалился на последнем уроке, забрызгав зельем все вокруг, включая самого Слизнорта, он ему показываться на глаза не хочет еще по крайней мере пару лет. Роза настаивала на том, что к Скорпиусу Слизнорт относится лучше, чем к ней, а, значит, и расскажет ему охотнее. Скорпиус же говорил, что в последний раз так завалил профессора вопросами, что вряд ли теперь тот ответит ему еще хоть на один. Проголосовали. Скорпиус постучал в дверь.
Огни в факелах на стенах подрагивали от сквозняка. За дверью класса послышались тихие шаги, и Альбус с Розой невольно отступили назад, туда, где из дверного проема их было не увидеть.
Слизнорт открыл дверь. В руке он держал кружку, пахшую совсем не чаем, а другой рукой поправил на переносице очки.
— Мистер Малфой! — в своей добродушной манере поприветствовал он Скорпиуса, улыбнувшись. — Что вы здесь делаете? Сегодня разве не выходной?
— Нет, профессор.
Скорпиус замялся и обернулся, показывая на друзей, но никого не увидел. Он завертел головой, и, наконец, заметив их, вжавшихся в стену за дверью, сердито на них глянул. — Профессор, — сказал Скорпиус, снова повернувшись к Слизнорту, — я пишу эссе на свободную тему по Защите от Темных искусствдля профессора Эинара. И я подумал, может, вы сможете мне помочь. Мне не хватает материала.
— Так, может, вы обратитесь с этим к самому профессору Эинару? — с надеждой в голосе спросил Слизнорт.
— Но, профессор, как же я смогу удивить его своим эссе, если приду к нему за советами? — ответил Скорпиус. — А кроме вас, мне вряд ли кто-то захочет помогать.
Слизнорт устало выдохнул и позвал Скорпиуса в класс. Дверь захлопнулась, и Роза тут же выбралась из укрытия, подбежала к ней и приложила ухо к щели между дверью и косяком. Альбус подошел к противоположной стене и сполз по ней на корточки. Он без интереса наблюдал за тем, как Роза отстранилась от двери и зашарила по внутренним карманам мантии. Она несколько раз отбрасывала в сторону длинные рыжие волосы, пока ей это не надоело. Она стянула зубами с запястья резинку и ловким движением собрала их в «хвост».
— Что ты ищешь? — спросил Альбус, когда Роза снова распахнула мантию и сунула руку в карман.
— Удлинители ушей, конечно же, — ответила Роза таким тоном, будто Альбус не понимал очевидных вещей. — Как же тут теперь что-то найти?!
Роза сунула руку в карман по локоть, и Альбус от неожиданности поперхнулся на вдохе. Он собирался спросить, когда Роза успела перешить карманы, но тут она вытащила из недр своей мантии другую мантию и бросила на пол. Следом за ней полетел надкусанный штрудель, бумажный пакет с тут же посыпавшимся из него совиным кормом упал сверху. Альбус отклеился от стены и на четвереньках подполз к стремительно растущей куче всех возможных вещей, ошарашено ее разглядывая. Когда перед его носом плюхнулся томик в мягкой обложке «Виктор Крам: легенда спорта или неудачник?», Альбус поднял глаза на Розу — она с довольной улыбкой вытягивала из-за пазухи оранжевый шнурок.
— Ты как туда это все упихала? — спросил он, снова посмотрев на лежащую перед ним гору вещей.
— Я тебя умоляю, — отмахнулась Роза.
Она опустилась на пол рядом с Альбусом и начала просовывать шнурок в щель под дверью. Она как раз собиралась вставить другой его конец себе в ухо, когда за дверью раздался не то крик, не то рев. Альбус даже подскочил от неожиданности. Чтобы услышать его, не нужны были и удлинители ушей — так громко свирепствовал Слизнорт. Сразу же за криком послышались громкие быстрые шаги.
— Уносим ноги! — зашипел на Розу Альбус, сгребая в охапку все ее добро, пока Роза растеряно терла ухо — она успела поднести удлинитель слишком близко.
— Вы бы еще к директору с такими вопросами пошли! — кричал на Скорпиуса Слизнорт. — Да с чего вы вообще взяли, что я что-то могу о таком знать!
«Быстрее, быстрее», — приговаривал Альбус, он вытащил из брюк свитер, вытянув его перед собой так, что тот теперь образовывал некое подобие мешка, и закидывал в него вещи. Если слова можно было разобрать — Слизнорт уже совсем рядом, дверь вот-вот распахнется, и им попадет по первое число. То-то Филчу будет раздолье. Роза, опомнившись, быстро подобрала оставшиеся предметы и бросилась бежать в конец коридора. Альбус поспешил за ней, крепко прижимая к себе переполненный свитер и думая только о том, как бы все не рассыпать. Если Слизнорт поймет, что Скорпиус пришел не один, то точно догадается, что дело вовсе не в эссе. И тогда, вероятно, об их вопросах узнает и их декан, и, что еще хуже, — родители. А с учетом того, как профессор кричал, Альбус бы не удивился, узнав, что за такие вопросы могут и исключить.
— Да как вы вообще додумались писать о чем-то подобном! — услышал Альбус совсем рядом. Они с Розой только завернули за угол и остановились. Альбус понял: дверь открылась. Роза стояла полусогнувшись, она держалась рукой за выступ в стене и тяжело дышала. Голос Слизнорта вдруг стал тише. — Я больше никогда не хочу слышать от вас таких слов, мистер Малфой. Я думал, вы лучше, чем... — он смолк на мгновение и продолжил. — Это неподходящая тема для эссе, Мистер Малфой.
Раздался удар — дверь захлопнулась.
Альбус осторожно выглянул из-за угла и замахал рукой, привлекая внимание друга. Скорпиус стоял перед дверью красный, как рак, и, казалось, уже был готов разрыдаться, когда все же заметил движение в конце коридора. Он понуро поплелся в их сторону и украдкой вытер рукавом щеку.
— Прости нас! — жалобно заскулила Роза, когда Скорпиус подошел к ним совсем близко. — Это была ужасная, ужасная идея! Не надо было нам идти к Слизнорту.
Альбус подумал, что Роза сейчас расплачется, и это придало ему уверенности. Удивительно, но, когда такая сильная Роза вдруг начинала вести себя «совсем как девчонка», как говорил Джеймс, Альбусу казалось, что он становится чуточку сильнее и храбрее, чем есть на самом деле.
— Не страшно, — прервал его мысли Скорпиус. — В конце концов, это же была моя идея, — Скорпиус вдруг заметил, что Альбус и Роза стоят с полными руками и нахмурился. — Откуда у вас это все? — спросил он подозрительно.
— Да, — подхватил Альбус, посмотрев на Розу. — Откуда у нас это все?
Роза развела руки, уронив на пол все, что держала, опустилась на колени и распахнула мантию, принявшись засовывать вовнутрь вещи одну за другой. Скорпиус от удивления раскрыл рот. Роза, не обращая на него никакого внимания, протянула руку к Альбусу, и он начал передавать ей все то, что смог унести.
— Ты не боишься, что в твоей мантии заведутся тараканы? — спросил Альбус, с сомнением наблюдая, как Роза впихивает в карман крошащийся штрудель.
Роза замерла, вытащила штрудель, задумчиво повертела его перед собой, затем достала волшебную палочку из другого кармана. Она подняла штрудель над головой, прицеливаясь, и Альбус тут же сделал шаг в сторону. Роза замахнулась и запустила штрудель в стену, к молчаливому удивлению мальчиков. Но, не успел штрудель удариться о стену и разлететься на куски, как Роза выбросила вперед руку с волшебной палочкой и произнесла:
— Редукто!
Штрудель взорвался под потолком, осыпав всех троих крошками.
— Очень умно, — саркастично сказал Альбус, отряхиваясь.
— Сарказм — низшая форма юмора, Ал, — пробурчала в ответ Роза и поднялась на ноги. Она забрала у брата последнюю вещь — книгу о Викторе Краме, и та в мгновение исчезла у нее за пазухой.
— Да это же заклятие незримого расширения! — восторженно выдохнул Скорпиус, не сводя взгляд с мантии Розы. — Как тебе удалось его сотворить?
Роза посмотрела на него, подняв бровь.
— Это моя мама сделала, — ответила она. — Чтобы у меня всегда были при себе шапка и шарф.
Альбус хотел сказать, что как раз их-то он и не увидел, но решил промолчать. Он посмотрел на Скорпиуса.
— Что там было? — спросил Альбус, хотя они с Розой и так прекрасно это знали. — Он хоть что-то сказал?
Скорпиус покачал головой. Слизнорт начал кричать сразу, как только Скорпиус упомянул о крестражах, сказал он, когда все трое направились к выходу из подземелий. Оставаться здесь дольше желания не было ни у кого. С каждым коридором друзья ускоряли шаг, стремясь поскорее оказаться в теплых и светлых залах замка. Теперь они точно знали, что крестражи — что-то очень запретное. Настолько запретное, что забастовочные завтраки и блевальные батончики начинали представляться чуть ли не одобренными директором детскими забавами. Но теперь друзья понимали, что идти с этим нельзя ни к Эинару, ни тем более к Невиллу. А Хагрид вообще вряд ли что-то об этом знает. Альбус сказал, что, раз оно такое запретное, может, им и знать об этих крестражах ничего и не надо. Но, к его удивлению, ответила ему не Роза, а Скорпиус. Ему все не давала покоя записка, отправленная родителями Коннора Тайлеру Скотту. Скорпиус был уверен, что она связана с тем, что их родители прятали в школе. Как и разговор, подслушанный на каникулах Альбусом и Розой, когда они и услышали про крестражи. Оставалось только придумать, как узнать, что это.
— Слушайте, а что если... ну, так, для смеху... Что если нам поискать в библиотеке? — спросил Скорпиус, посмотрев на друзей таким взглядом, будто еще никогда и ничем не был так разочарован, как их умственными способностями.
Роза презрительно фыркнула и упала в кресло перед камином — друзья пришли в гостиную Гриффиндора, и, к их радости, любимое место перед камином было свободно. Гостиная пустовала — на улице небо еще не потемнело, и большинство учеников проводило время на свежем воздухе. В гостиной сидели только четверо мальчиков с шестого или седьмого курса, но на ребят они внимания не обращали.
— Ты ведь уже искал в библиотеке, — сонно сказал Альбус Скорпиусу, растягиваясь на диване.
Скорпиус забрался с ногами в соседнее кресло и подтянул к себе сумку.
— Я ведь искал книги только об авгуреях. Я тогда еще не знал о крестражах, — сказал он с обидой. На Альбуса Скорпиус не посмотрел — он перебирал пальцами лежащие в сумке книги, пока не нашел ту, что искал.
— Знаете, — сказала Роза, наблюдая за тем, как брошенное ею в камин полено медленно охватывает пламя, — раз уж это что-то такое запретное, что даже Слизнорт взбесился, вряд ли это будет в библиотеке.
Скорпиус оторвался от книги о братьях Харди, которую листал в поисках нужной страницы, и снова одарил Розу тем же взглядом, что и несколько минут назад.
— Конечно, не будет, — сказал он так, будто говорил о том, что призраки — прозрачные.
— Но ты сказал... — начала Роза, но Скорпиус ее перебил.
— Запретная секция, — прошептал он, покосившись на играющих в волшебные шахматы в противоположном конце гостиной мальчиков.
Альбус так удивился идее друга, что прекратил потягиваться и приподнялся на локте. Он тоже с опаской глянул через спинку дивана, волнуясь, как бы их не подслушали.
— Туда ведь даже не у всех семикурсников доступ есть, — сказал Альбус. — Мы туда как попадем?
— Как думаешь, Джеймс одолжит тебе мантию-невидимку еще раз? — спросил Скорпиус, хитро прищурившись.
Роза перевела взгляд со Скорпиуса на Альбуса, и тот заметил, как загорелись ее глаза.
— Ал, нужно выпросить мантию, — сказала она. — Думаю, Скорпиус прав: где еще быть книгам о запретных вещах, как не в запретной секции?
— И что мне ему сказать? — спросил сестру Альбус. — Что я хочу пробраться туда, куда мне пробираться нельзя?
— Он будет в восторге, — хохотнул Скорпиус. — Но, мне кажется, так говорить не надо.
— Эй! — шепнула Роза, указывая взглядом на портретный проем — в гостиную как раз вошел Джеймс, следом за ним показался Лиам. Мальчики о чем-то оживленно разговаривали, бурно жестикулируя и размахивая руками.
— Иди попроси, — сказал Скорпиус Альбусу.
— Что, вот так вот сразу? — опешил Альбус. — Без всякого плана?
— Да Мерлиновы же кальсоны! — выругалась Роза и выбралась из кресла. — Эй, Джеймс! — крикнула она через комнату и замахала мальчикам. — Привет, Лиам, классная футболка, — услышал Альбус, когда Роза уже пересекла гостиную, и теперь он мог видеть только ее спину, выглядывая из-за дивана. Скорпиус сидел в кресле, с таким увлечением читая о приключениях братьев Харди, будто раскрыл книгу не секунду назад.
— Это Мимбулус Мимблетония, — тоном оскорбленного до глубины души человека ответил Лиам и запахнул мантию, пряча испачканную футболку. — Спасибо, что заметила.
— Да я по запаху уже поняла, — отмахнулась Роза, а Лиам покраснел и направился к лестнице, ведущей в спальни. — И мантию тоже переодень! — крикнула ему вслед Роза и повернулась к Джеймсу, такому же раскрасневшемуся, как и его друг, но не от смущения, а от разрывающего его смеха.
— У вас была Травология? — спросила Роза Джеймса.
Тот кивнул, утирая выступившие слезы и, отдышавшись, ответил:
— Стебль, — сказал он, не дав Розе даже задать вопрос.
Альбус перевернулся на другой бок и посмотрел на Скорпиуса. Тот украдкой глянул на друга поверх книги.
Невилла все еще не было. Альбус уже нисколько не сомневался в том, что периодические исчезновения преподавателей связаны ни с чем иным, как с тем, что собираются спрятать в школе или даже уже прячут. Возможно, когда они узнают, что такое крестражи, они узнают и обо всем остальном. Может, тогда они смогут и загадку письма разгадать!
Роза вернулась и залезла в свое кресло.
— Ну что? — спросил ее Скорпиус, убирая книгу в сторону.
— Он даст, — кивнула Роза.
— Ты сказала, зачем она нам? — спросил Альбус.
Роза замотала головой:
— Он не спрашивал, — сказала она. — Собирался спросить, но я пообещала ему, что, если он даст мне мантию, ты будешь прислуживать ему, как домовой эльф, все каникулы.
— Что?! — воскликнул Альбус, мигом садясь.
Скорпиус улыбнулся и сказал:
— Ладно тебе, Ал. Не думаешь же, что он всерьез заставит тебя это делать?
Альбус, подняв брови, выразительно посмотрел на друга. Скорпиус пожал плечами.
— Ты приедешь к нам в гости на каникулах? — спросила Роза Скорпиуса. Альбус знал, что она хочет сменить тему, чтобы избежать перепалки, но ему тоже стало интересно, что ответит друг. Альбусу хотелось, чтобы во время каникул Скорпиус погостил у него.
— Я не поеду домой на Пасху, — вдруг помрачнев, сказал Скорпиус.
Роза и Альбус удивленно переглянулись.
— Как это — не поедешь? — нахмурилась Роза. — Останешься в школе на все каникулы?
Скорпиус кивнул.
— Почему? — спросил Альбус.
— Отец написал, что не сможет забрать меня на эти каникулы, — помедлив, ответил Скорпиус.
— Почему? — снова спросил Альбус, Роза на него предостерегающе глянула, а Скорпиус только пожал плечами. — Ты ведь останешься в школе совсем один! — не унимался Альбус, но вдруг ему на ум пришла, как он подумал, гениальная идея. — Ты можешь поехать на каникулы ко мне домой! — сказал он так, будто решил разом и вопрос с крестражами, и разгадал тайну письма.
Скорпиус улыбнулся и посмотрел на него с благодарностью, но, когда он заговорил, голос его оставался грустным:
— Не думаю, что отец разрешит. К тому же, — сказал он, — я не останусь тут совсем один. Родители Коннора тоже не забирают его домой. Вот у нас с ним и будет время заняться его письмом. И я слышал, что Алисия тоже остается в школе.
— Нет, — покачала головой Роза. — Она едет на каникулы к Энн. Ее родители недавно ездили к родителям Алисии за разрешением.
— И они ее отпустили? — удивился Альбус.
— Ага, — сказала Роза. — Энни говорит, родители Алисии очень хорошо их приняли, она тоже удивлялась. Ну, знаете... Алисия из чистокровной семьи, и вся ее семья по отцовской линии училась на Слизерине, — Роза запнулась и покосилась на Скорпиуса. Но он сидел, молча разглядывая обложку книги.
— А ее мама? — спросил Альбус, не обратив внимания на повисшую неловкость.
— Она болгарка, — ответила Роза. — Училась в Дурмстранге примерно в то же время, что и Виктор Крам.
— Ну конечно, — съехидничал Альбус. Не будь в этой истории упоминания о Краме, Роза бы забыла о ней, только услышав.
— А почему ты не можешь поехать на каникулы к бабушке с дедушкой? — спросила Роза, проигнорировав реплику Альбуса.
— Отец написал, что я остаюсь в школе, — сказал он тоном, означающим, что тема закрыта, и снова раскрыл книгу.
Альбус перевел взгляд на Розу. Она неотрывно смотрела на Скорпиуса с какой-то жалостью. Альбусу тоже было обидно за друга. Он сам скучал по дому. А оставаться в пустой школе, да сейчас, когда Скорпиусу так необходима компания... Коннор, конечно, тоже будет здесь, и они смогут проводить вместе все дни напролет, думал Альбус, и вдруг понял, что немного ревнует. В конце концов, Скорпиус — его друг. И как бы ему ни нравился Коннор, он волновался, как бы эти двое за каникулы не подружились крепче, чем сам Альбус и Скорпиус. И пусть дни они будут проводить вместе, но на ночь Скорпиус будет возвращаться в пустую гостиную.
— Так даже лучше, — вдруг заговорил Скорпиус, выдернув Альбуса из своих размышлений. Он отложил книгу, но смотрел не на друзей. Он разглядывал замысловатые узоры на ковре. — Я сам не хочу возвращаться домой. Я не знаю, как туда возвращаться теперь, когда... — Скорпиус запнулся. Альбус слышал, как его голос дрогнул, и понимал, что говорить сейчас Скорпиусу сложно. Но Скорпиус откашлялся, как будто прочищая горло, и продолжил. — Это очень странно, — сказал он и посмотрел на Альбуса, Розу он как будто не замечал, хотя говорил так, чтобы ей тоже было слышно, — но мне не верится, что мамы нет. Мне все кажется, что она ждет меня дома, что я приеду, а она там, что... — он снова покашлял и шумно втянул носом воздух. — Когда я приеду домой... ведь окажется, что ее там нет.
Альбус заметил боковым зрением какое-то движение, он повернулся и увидел, что Роза вытирает щеки, но слезы все равно не переставали течь, и она снова терла щеки, сердито и так сильно, что они покраснели еще сильнее, чем ее глаза.
После слов Скорпиуса Альбусу самому на душе сделалось совсем скверно, но он был рад, что друг им это сказал. Впервые с того вечера, как Скорпиус вернулся в школу, он заговорил о своей маме. Альбус перевел взгляд на друга. Он бы не удивился, если бы и его увидел в слезах. Но Скорпиус не плакал. Он побледнел еще сильнее обычного, и его губы были крепко сжаты, но Альбус понял, что пока Скорпиус не войдет в спальню и не задвинет полог на своей кровати, он не заплачет.
— Я останусь с тобой, — сказала Роза, и Скорпиус удивленно на нее посмотрел. Он хотел что-то сказать, но Роза снова заговорила, и тон ее был таким, что никто не решился бы ее перебить. — Я скажу маме, что не успеваю по нескольким предметам. Она меня сама после этого домой не пустит. Даже если приеду, отправит в школу обратным «Хогвартс-экспрессом».
Мальчики рассмеялись, и Роза заулыбалась, довольная собой.
— Я тоже останусь, — сказал Альбус, ругая себя за то, как это он сам не догадался это предложить.
— Нет, — запротестовала Роза, серьезно на него посмотрев. — Ты должен поехать домой.
— Да, — поддержал ее Скорпиус. — Ты можешь там что-то разузнать, — сказал он, не давая Альбусу заговорить. — Ты же все время будешь рядом с родителями. Может, они скажут что-то, пусть вскользь, что-то, чего нам и не хватает, чтобы во всем разобраться.
— Я дам тебе один удлинитель ушей, — закивала Роза.
— Нелегко мне будет это сделать, ежесекундно прислуживая Джеймсу, — сказал Альбус, одарив Розу гневным взглядом.
— А мы возьмем мантию Джеймса и проберемся в библиотеку, — сказала Роза, не обращая внимания на его слова. Но Альбус заметил, что она слабо улыбнулась, ему даже показалось, что улыбка вышла виноватой.
— И Коннор будет здесь, — подхватил Скорпиус. — И у нас будет полно свободного времени. Может, втроем нам удастся что-то выяснить.
Альбус погрустнел. Похоже, он пропустит все веселье. Быть застуканным Филчем в запретной секции, конечно, не хотелось, но и тухнуть дома с подносом в одной руке и веером — в другой ему казалось еще большим кошмаром. Но делать было нечего. Он знал: друзья правы.
В Хогвартсе медленно вступала в свои права весна. Снег почти растаял, лишь где-то на задворках еще оставались окаменевшие сугробы. На деревьях появились почки, и в школьном дворе запели первые птицы. Ученики все больше времени проводили на улице и все меньше — за уроками.
В огороде, рядом с домиком Хагрида, появилась первая зелень. Из круглой трубы в крыше валил дым. На тропинке, бегущей по склону от замка до дома лесничего, еще в некоторых местах осталась наледь. Роза надела новые весенние туфли, которые ей прислала мама, снова и снова поскальзывалась, хватаясь то за Скорпиуса, то за Альбуса.
— Вы можете идти хоть немного медленнее? — раздраженно спросила она, в очередной раз съехав вниз одной ногой и чуть не растянувшись в шпагате.
— А кто просил тебя обувать новые туфли? — передразнил ее Альбус, стараясь не рассмеяться.
Роза села на корточки, пытаясь обрести равновесие, и аккуратно поднялась, когда подбежавший к ней Скорпиус подал ей руку.
— Ты бы еще надела новое выходное платье! — крикнул ей Альбус.
Роза обернулась, гневно на него глянув из-за плеча Скорпиуса.
— Давайте мы лучше решим, что мы скажем Хагриду, — оборвал их перепалку тот.
— Так решили уже все, — ответила Роза. — Просто спросим, что он знает об авгуреях и все.
— И ни слова о крестражах, — напомнил Альбус.
Роза и Скорпиус активно закивали.
— А если он спросит, зачем нам это? — не унимался Скорпиус. Он теперь шел первым и вел за собой семенящую маленькими шажками Розу, держа ее за руку.
— Скажем, что видели где-нибудь упоминание о них, — сказала Роза. — Ты же сам говорил, что в библиотеке видел несколько книг, в которых рассказывается об авгуреях.
— Они часто упоминаются в ирландском фольклоре, — закивал Скорпиус.
— Ну вот! — довольно сказала Роза. — Скажем, что авгуреи и лепреконы — наша новая страсть.
Альбус засмеялся и не заметил перед собой заледеневшую лужицу. Он поскользнулся, упал и покатился кубарем вниз, сбив с ног Розу, а с ней и пытавшегося удержать ее Скорпиуса. Друзья скатились к подножию холма. Потирая ушибленные бока, Роза кое-как поднялась и посмотрела на Альбуса. Он был уверен, что сейчас на него обрушится ураган, ее рот раскрылся, но вместо ожидаемой всеми брани, Роза вдруг расхохоталась, да так громко, что спугнула сидящих на дереве поблизости птиц. Рядом Скорпиус давился смехом, пытаясь выдернуть из-под Альбуса свою ногу. А Альбус смотрел на них в недоумении, но вдруг представил: как это они летели, чертыхаясь, большим человеческим комом, и тут же рассмеялся. Друзья так хохотали, что даже не видели спешащего к ним перепуганного Хагрида.
— Вы это... вы... о-ох... целы? — крикнул им Хагрид на бегу, пытаясь отдышаться.
Когда он приблизился к ним, Роза уже помогала встать на ноги Альбусу, а Хагрид одной рукой поднял Скорпиуса.
— Вот это вы перепачкались!
Хагрид попытался отряхнуть Скорпиуса, но когда он стукнул его по плечу, тот чуть было снова не шлепнулся на землю. Хагрид его подхватил и, извиняясь, перевел взгляд на Альбуса и Розу.
— А вы чего смеетесь? — спросил он недоумевающе.
От этих слов друзья засмеялись еще громче, а Хагрид с удивлением посмотрел на хохочущего Скорпиуса.
— У меня там чуть сердце не остановилось! — всплеснул он руками. — Когда вы тут, значит, кувырком! По холму!
Хагрид покачал головой в растерянности и повел всех троих к себе домой. Живот у Альбуса уже болел от смеха, а на глазах выступили слезы, но он все не мог успокоиться, пока они, наконец, не вошли в дом. Роза и Скорпиус тоже понемногу стихли, и, когда Хагрид ставил чайник на свою громадную печь, друзья уже сидели за столом молча.
— Вы как же там попадали так? — спросил Хагрид, озабоченно их рассматривая.
— У нас кое-кто очень неуклюжий, — съехидничала Роза, посмотрев на Альбуса.
— Ты сама не лучше! — тут же накинулся на сестру Альбус.
— Ого! Хагрид, что это? — спросил Скорпиус, и Роза с Альбусом мгновенно замолчали, выискивая предмет, привлекший внимание Скорпиуса.
-А-а-а, — довольно улыбаясь, протянул лесничий. — Это дневник. Стало быть, самого Ньюта Саламандера дневник. Рольф прислал недавно.
Альбус увидел, куда смотрит Скорпиус. На тумбе у стены лежала книга, почти такая же толстая, как их учебник по Истории магии. Было видно, что книга очень старая. Ее пытались оттереть от пыли, но та настолько въелась в обложку, что тут уже никакое волшебство не поможет. Роза спрыгнула со стула, подбежала к тумбе и, встав на носочки, попыталась дотянуться до дневника, но Хагрид ее опередил. Он подошел к ней и подал ей потемневшую от времени книгу.
— А зачем он тебе, Хагрид? — спросил Скорпиус, наблюдая за тем, как Роза снова забирается на свой стул, пытаясь не выронить книгу.
— Да я-то просил его просто, ну, чтобы почитать, значит. Ньют ведь самый знаменитый магозоолог.
Роза стала на коленки и перегнулась через стол, передавая дневник Скорпиусу, который тут же за ним потянулся.
— Он знал о магических существах больше тебя? — с искренним удивлением спросил Альбус, и Хагрид смущенно заулыбался.
Скорпиус быстро листал страницы, бегая по ним взглядом. Альбус приподнялся, чтобы тоже посмотреть на книгу, но что-то больно ударило его по ноге, и Роза гневно на него посмотрела.
— Не пинайся! — возмутился Альбус, но снова перевел взгляд на Скорпиуса, высунувшего от усердия кончик языка, и понял, что Скорпиус не просто рассматривает книгу, а ищет хоть что-нибудь об авгуреях.
— Оно-то ясно как день, что больше, — ответил Альбусу великан, разливая у печи вскипевшую воду по кружкам. — Тут и в учебниках-то не все есть. А здесь, значит, ну, целиком все. Я-то брал его, чтобы это, почитать, стало быть. Думал, на уроках, может, что пригодится. А он мне вот уже помог.
— Как помог? — спросила Роза.
Хагрид кивнул в сторону лежанки, где посапывал гиппогриф. Махаон заметно вырос за последние месяцы, но Альбусу показалось, что для своих размеров он слишком худой. Да и перья у него были какими-то блеклыми и уж больно редкими.
— Он болеет? — спросил Альбус, рассматривая гиппогрифа.
— Да, — вздохнул Хагрид. — Давно уже вот так. Спит только, а как просыпается, воды попьет и снова спать. И не ест он почти. А на улицу и вовсе не выгонишь, — Хагрид подошел к лежанке, пододвинул невысокий табурет и уселся на него, поглаживая Махаона по голове. — И ведь не летает он совсем. Совсем плох, — простонал Хагрид, потирая глаза.
Роза снова спрыгнула со своего стула, подбежала к Хагриду и обняла его за плечо. Альбус видел, как крепко Роза обхватила руку лесничего, но тот этого, казалось, и не заметил. И Хагрид даже вздрогнул от неожиданности, когда Роза заговорила прямо у него под ухом.
— А что об этом пишет Ньют? — спросила она, отстраняясь и посмотрев на Хагрида снизу вверх.
Но ей ответил не Хагрид. Голос подал Скорпиус из-за стола:
— Пишет, что нужно натереть его крылья звездной пылью, — сказал он, быстро передвигая указательный палец по странице. Скорпиус оторвался от дневника и посмотрел на друзей. — В полночь на растущую луну, — сказал он.
— Это не помогло? — спросил Альбус.
— Сейчас убывающая луна, Ал, — ответила за Хагрида Роза, повернувшись к брату, но руку лесничего не выпустила. — У нас же два дня назад была Астрономия, чем ты слушал?
— Да, — всхлипнул Хагрид, — рано еще пока пробовать. Да и эту звездную пыль сначала раздобыть надо.
— У тебя ее нет? — спросил Альбус.
Хагрид покачал головой, накрыл руками лицо и его плечи запрыгали в молчаливом рыдании. Роза еще крепче к нему прижалась.
— Ну значит мы ее раздобудем! — сказала она. — Где ее взять?
— Нигде ее не возьмешь, — сказал Хагрид. — Добывают ее из рога единорога.
У Альбуса по спине пробежали мурашки. Он знал, что убийство единорога — очень страшное преступление. Он посмотрел на Скорпиуса, но тот снова листал дневник, казалось, даже их не слушая.
— А если попросить у профессора Слизнорта? — спросила Роза. — У него наверняка есть.
— Нету у него, спрашивал я, — ответил Хагрид. Он вытер лицо лежавшим поблизости полотенцем и шумно в него высморкался. Он слабо улыбнулся Розе и потрепал ее по плечу, Альбус мысленно ей посочувствовал. — Не волнуйся, обязательно разыщем. Может этот прохвост Наземникус Флетчер все-таки его найдет на черном рынке, — сказал Хагрид и тут же осекся. — В смысле, просто на рынке, — поправился он.
Хагрид поднялся со стула и вернулся к печи. «Как же это, совсем забыл о чае», — причитал он, перенося кружки на стол и расставляя перед друзьями. Роза снова вернулась на свое место и сидела, болтая в воздухе ногами. Альбус рассматривал деревья на опушке Запретного леса за окном, а Скорпиус шелестел страницами, ни на кого не обращая внимания.
— Ну, так вы придумали, стало быть, чем будете заниматься на каникулах? — заговорил как ни в чем не бывало Хагрид, усаживаясь рядом с Альбусом.
Роза было открыла рот, чтобы ответить, но заговорил Скорпиус, перелистывая очередную страницу:
— Хагрид, ты до конца дочитал этот дневник? — спросил он деловито, совсем как Роза, когда начинала умничать.
— Нет, пока еще нет, — махнул рукой Хагрид.
— Ньют тут пишет о звездной пыли, — сказал Скорпиус, подняв голову и со значением посмотрев на Хагрида.
Хагрид от удивления уронил кружку на стол, расплескав чай.
— Нам не нужен целый рог, — продолжал Скорпиус. — Ньют пишет, что звездная пыль покрывает рог единорога и ее можно собрать, не причинив ему вреда. Понадобится маленький ножик, чтобы ее соскрести.
— Нож? — испугано схватилась за лицо Роза.
— Это не больно, — заверил ее Скорпиус. — Вот, посмотри, здесь все написано, — он отодвинул от себя дневник и подтолкнул его к Розе.
Альбус забрался с ногами на свой стул и вытянул шею, чтобы тоже прочитать.
— Да как же это! — ударил в ладоши в миг просиявший Хагрид. — Так выходит, стало быть, все так просто!
— Ну, да, — отозвалась Роза. — Осталось только разыскать единорога.
Но Хагрид ее уже не слушал. Он поднялся с места и вылил свой чай в камин.
— Так, ребятки, вам пора, — сказал он, выдвигая тут же загремевший посудой ящик стола.
— Куда ты пойдешь? — возмутилась Роза и прямо-таки вцепилась в свою кружку.
Скорпиус вдруг издал какой-то странный звук и осел на стуле, ошарашено переводя взгляд с Розы на Альбуса.
— В Запретный лес, конечно, — сказал он. — Там водятся единороги, да, Хагрид? — спросил он, посмотрев на лесничего.
— Водятся, — кивнул Хагрид, вертя перед глазами небольшой перочинный ножик. — Такой пойдет? — он вытянул руку, показывая нож Скорпиусу. Тот перегнулся через стол, подтянув к себе дневник, и снова принялся его листать.
— Ага, пойдет, — сказал он и снова посмотрел на Хагрида. — Ты пойдешь в лес?
Хагрид кивнул, накинул свой плащ, снова сказал, что им пора бы идти в замок, но Роза сказала, что ни в какой замок не пойдет, а пойдет в лес с Хагридом.
— А разве нам можно в лес? — спросил ее Альбус. После своего кошмара в доме на площади Гриммо, 12, перспектива идти в лес, тем более под вечер, пришлась ему совсем не по душе.
— С Хагридом можно, — сказала, как отрезала, Роза и посмотрела на Хагрида. — Ведь можно?
— А чем мы будем их приманивать? — подхватил Скорпиус, будто уже и не сомневался, что они тоже идут в лес.
— Точно же! — Хагрид стукнул себя по лбу.
Он открыл шкаф, стоящий рядом с печью, и достал несколько плиток шоколада.
— Единороги едят шоколад? — удивился Альбус.
— Еще как едят! — кивнул лесничий. — Вот, возьмите тоже по плитке, — сказал Хагрид и вручил каждому по плитке.
Альбус взял завернутый в фольгу шоколад и кое-как затолкал его в карман — ему пришлось разломать его на две части, хорошенько ударив плитку об стол — она была очень большая. После того, как Хагрид раздал им и по ножу, все вчетвером вышли из домика и направились в сторону Запретного леса.
Хагрид шел первым, на ходу завязывая на поясе плащ, Роза прыгучей походкой шла следом. Скорпиус торопился за ними, а Альбус плелся следом.
— Ну почему! Почему нам нужно идти в лес! — причитал он, поправляя в кармане шоколад, тот был таким твердым, будто ему был уже не один десяток лет.
— Ал, — обернулся Скорпиус, услышав его, и посмотрел так, будто Альбус совсем ничего не понимает.
— Ну, что? — возмутился Альбус. — Нам-то зачем туда идти?
Скорпиус покачал головой, остановился, подождав, пока Альбус его нагонит, и, положив ему руку на плечо, со значением сказал:
— Так ведь единороги.
Небо еще оставалось светлым, но в лесу было уже совсем темно. Скорпиус расспрашивал Хагрида об Искорке, и тот рассказал, что ее детишки совсем подросли и, хотя из укрытия они выйти не могут, вся земля вокруг него почернела, как после пожара, а лесные звери боятся к нему приближаться.
Розе не было дела до разговоров, она еще на опушке достала свою плитку шоколада и сыпала ее во все стороны. Когда где-то неподалеку слышался какой-нибудь шорох, она тут же принималась на всех шипеть, чтобы они умолкли и не спугнули ее единорога, так она говорила. Но Скорпиус был уверен, что даже если единороги и есть где-то поблизости, пугает их не что иное, как ее шипение, и привлечь таким образом она сможет разве что гигантскую анаконду. А после его слов Альбус споткнулся о вылезший из земли корень и, приняв его за эту самую анаконду, своим криком распугал и всех остальных обитателей леса, украдкой за ними наблюдающих из своих укрытий.
— Я не боюсь змей! Просто они противные, — обиженно сказал Альбус, выждав, когда Скорпиус перестанет смеяться. — Посмотрел бы я на тебя, когда ты споткнешься об змею! — вспыхнул Альбус.
— Это был корень! — засмеялся Скорпиус.
— Эй, ребята, тише там! — прикрикнул на них Хагрид. — Нет здесь никаких анаконд.
— Анаконд или змей? — переспросил его Альбус, но Хагрид промолчал, и Альбусу это не понравилось.
— А авгуреи здесь водятся? — вдруг спросила Роза, и мальчики разом смолкли.
— Авгуреи? — удивился Хагрид. — Ну, я ни разу не встречал. А чего это ты спрашиваешь?
Роза неопределенно дернула плечами. Они уже, наверное, добрались, до середины леса, думал Альбус. Хагрид разжег огонь в своем фонаре, освещая им путь — иначе ничего вокруг было не увидеть. Над макушками деревьев уже и небо было черным.
— Я читал, что авгуреи водятся только в Ирландии, — сказал Скорпиус, нагоняя их, и Альбус поспешил за ним следом.
— Водятся, да, — закивал Хагрид. — Хотя и в наших краях они попадаются. Тут знаете... — Хагрид вдруг замер и обернулся к детям, держа палец у рта. — Тш-ш-ш!
Друзья переглянулись и затаили дыхание, вслушиваясь в тишину. Где-то неподалеку хрустнула ветка.
«Единорог!» — одним взглядом кричала Роза и от переизбытка эмоций принялась колотить Альбуса по плечу. Он поймал ее руку и так же взглядом попытался ее успокоить, но Розе уже не было до него дела. Ветки хрустели одна за другой все громче — приближаясь к ним, и Роза вытянулась, встала на носочки, опершись на Альбуса, только бы быть еще выше, только бы увидеть. Вот ветка хрустнула совсем рядом, и Альбус почувствовал, как его щеку обдало жаром.
Его сердце бешено застучало, и он медленно повернул голову, готовый лицом к лицу увидеть единорога, слишком близко, даже ближе, чем сейчас стояла Роза. Но он никого не увидел и очень удивился. И вдруг ему снова дохнуло жаром в лицо, а ветка на земле переломилась с громким треском у самого его ботинка.
Альбус закричал, сделал несколько шагов назад, потерял равновесие и упал. Роза и Скорпиус смотрели по сторонам, выпучив глаза и пытаясь рассмотреть, что так напугало Альбуса.
— Тише, тише вы! — шикнул на ребят Хагрид и подбежал к Альбусу, помогая ему подняться на ноги, как вдруг вскрикнула Роза.
— Что-то коснулось меня! Что-то коснулось! — верещала она. Скорпиус побежал на ее голос и встал перед ней, расставив руки, он оглядывался по сторонам, отчаянно всматриваясь во мрак.
— Сейчас же успокойтесь! — прикрикнул Хагрид, и друзья замерли. Альбус стоял рядом с великаном, почти прижимаясь к его ноге. Роза вцепилась в плечи Скорпиуса, а тот, казалось, боролся с желанием закричать, но не столько от страха, сколько от боли.
Хагрид сделал шаг в сторону Розы и Скорпиуса, на ходу распахивая свой плащ, он достал что-то из внутреннего кармана и бросил на землю. С ужасом Альбус разглядел в свете фонаря кусок сырого мяса.
— Только молчите, — шепотом сказал Хагрид, обернувшись. — Он вас не обидит, он еще очень маленький. Он сам вас боится.
— Кто? — одними губами проговорил Альбус и был уверен, что никто его слышать не мог. Но Скорпиус обернулся, пытаясь разглядеть Альбуса, а Альбус подался вперед, чтобы разглядеть Скорпиуса — стоять здесь одному ему совсем не нравилось, а пошевелиться он не решался.
— Фестрал, — услышал Альбус тихий шепот друга, и обомлел.
Фестрал! Тот самый жуткий фестрал, о котором говорил ему Джеймс. Мертвый, скелетообразный, с впалыми боками и прогнившей плотью. Он стоял так близко к нему... Но ничего ему не сделал.
Альбус осторожно шагнул вперед, прежде пошарив перед собой ногой. Он проверил, нет ли перед ним сухих веток, и осторожно ступил на твердую почву, чувствуя, как трава, пролезшая под брючину, щекочет щиколотку.
— Это фестрал, да? — осипшим голосом спросила Роза и вытянула за спиной руку, за которую Альбус тут же ухватился.
Он подошел вплотную к Розе, и теперь они стояли втроем, прижимаясь друг к другу, как вдруг Роза вскрикнула, и Альбус услышал чавканье.
Альбус посмотрел туда, где свет, исходивший от фонаря Хагрида, выхватывал участок земли, и увидел, что кусок мяса, брошенный лесничим, подпрыгивает и снова падает на землю, мечется из стороны в сторону. И постепенно исчезает.
— Он ест, — шепнул через плечо Скорпиус.
— Идите сюда, — шепнул Хагрид. — Вы можете его погладить.
— Я не хочу, — пропищала Роза.
Хагрид фыркнул и взял за руку стоящего ближе всего к нему Скорпиуса. Скорпиус неуверенно оглянулся на друзей и сделал несколько шагов вперед, оказываясь рядом с Хагридом.
— Вытяни руку вперед, — тихо сказал ему Хагрид, отходя на шаг назад.
— А он ему руку не откусит? — с сомнением в голосе спросила Роза, и Скорпиус гневно на нее глянул, но тут же замер, и Альбус увидел, как расширились его глаза. Рука Скорпиуса шелохнулась и его пальцы согнулись, будто обхватывая что-то.
— У него кожа как шелк, — зашептал Скорпиус.
Альбус, как во сне, обошел Розу и приблизился к Скорпиусу, зачарованно наблюдая за его ладонью. Друг как будто гладил воздух, и не верилось, что там что-то есть. Но рука Скорпиуса так уверенно двигалась, поглаживая морду фестрала, что сомнений не оставалось. Альбус сделал еще несколько шагов, но вдруг рука Скорпиуса безжизненно повисла в воздухе.
— Он ушел, — сказал тот с грустью в голосе.
Альбус услышал, как хрустят ветки, с каждым новым звуком все тише — фестрал уходил в чащу. И вдруг до его слуха донесся звук хлопающих крыльев.
— Он улетел? — спросила Роза.
— Да, — глухо ответил Скорпиус.
Хагрид поднял фонарь и посветил вдаль, вглядываясь в темноту.
— У фестралов морда больше похожа на драконью, чем на лошадиную, — рассказывал Хагрид, когда они снова шли строем по лесу.
— И белые глаза, — тихим голосом подхватил Скорпиус. — У них нет зрачков. Просто белые глаза.
Хагрид остановился и резко обернулся, осветив фонарем лица друзей. Альбус отпрянул от яркого света и замер, и только спустя какое-то время его настиг смысл слов Скорпиуса.
— Так ты его видел? — ошарашено спросил Альбус, посмотрев на бледное лицо Скорпиуса, выхватываемое из мрака горящим за стеклом огоньком.
Скорпиус кивнул и посмотрел на Хагрида. Альбус тоже обернулся к нему, и подумал, что еще никогда не видел Хагрида таким. Тот как-то побледнел и смотрел на Скорпиуса со смесью жалости и растерянности. Он совсем застыл и сверлил Скорпиуса взглядом, будто бы его не видя.
— Твоя мама... — прошептал Хагрид.
Он сказал это скорее самому себе, чем Скорпиусу.
— Хагрид!
Все четверо разом обернулись на грубый и громкий голос.
Из-за деревьев показался силуэт, и Альбусу на миг почудилось, что он тоже вдруг начал видеть фестралов.
Копыта рыли землю, а длинный конский хвост хлестал по задним ногам, разрывая тишину хлесткими ударами. Сначала Альбус подумал, что перед ним лошадь и все пытался разглядеть драконью голову, когда понял, что голова совсем не там, где он ожидал ее увидеть. На массивном лошадином туловище возвышался крепкий торс взрослого мужчины.
Черноволосый, чернобородый, с лошадиным телом вороной масти, кентавр проскакал разделяющее их расстояние и остановился перед Хагридом.
— Мы запретили тебе заходить так глубоко в наш лес, Хагрид! — проревел кентавр.
Альбус и Роза стояли рядом, держась за руки, а Скорпиус прямо за ними, и Альбус слышал, как тяжело он дышит.
— Бэйн, — спокойно ответил Хагрид, но Альбус уловил в его голосе тревожные нотки. — Это не твой лес. И ты не можешь запрещать мне приходить сюда.
Роза выпустила руку Альбуса и подалась вперед. Она прошла несколько шагов, пока не остановилась рядом с Хагридом. Она подняла руку, ища в темноте ладонь лесничего.
— Прячешься за жеребятами, Хагрид, — усмехнулся Бэйн.
— Этот лес принадлежит Хогвартсу, — с вызовом сказала Роза, но Хагрид предостерегающе глянул на нее сверху, и она невольно вжала голову в плечи.
— Обычно, мы не трогаем жеребят, — сказал Бэйн, делая шаг в их сторону.
— Мы не жеребята! — возмутилась Роза прежде, чем Хагрид успел ее одернуть.
Альбус увидел две струйки пара, выпущенные из носа кентавра. Он взрыл землю задней ногой, будто готовясь к прыжку.
— Бэйн! — разнесся по лесу звонкий, но глубокий голос. Альбус никогда прежде такого голоса не слышал. Почему-то ему на ум пришли одуванчики.
Из-за деревьев появилась женщина. Ее почти плоское лицо вздергивалось кверху острым носом. Над ее раскосыми глазами густели черные брови, придавая взгляду еще большую загадочность. Очень высокая, у нее были длинные золотистые волосы. Они локонами обрамляли плечи, прикрывая обнаженную грудь. Ее живот выпирал так сильно, что казалось, он вот-вот разорвется, совсем не походил на мускулистый торс Бэйна. Только пробежав по ней взглядом, Альбус заметил, что она упирается в землю двумя копытами, а глянув ей за спину, разглядел серый круп в яблоках. Так писали о них в книжках — серые в яблоках.
В одной руке она держала лук, а другой сжимала длинную стрелу. И было ясно, что в любую секунду она готова их соединить.
— Мы не трогаем жеребят, — глухо сказала женщина-кентавр. Она подняла руку и сунула стрелу в висящий за спиной колчан.
— Я велел ему больше не приходить в наш лес! — проревел Бэйн, поворачивая голову к женщине.
Ее лицо было так прекрасно, что Альбус не мог отвести от него взгляд.
— Он с жеребятами, любимый, — тихо произнесла женщина-кентавр, делая несколько шагов в его сторону, ее голос стал мягче.
— Он не должен был сюда приходить, — грозно сказал Бэйн, снова повернувшись к Хагриду и сделав еще шаг ему навстречу. Он смотрел на лесничего так, что у Альбуса сердце ушло в пятки, но рядом с Хагридом стояла Роза. На фоне великана она казалась совсем крошечной и беззащитной. Альбус даже не подумал о том, какой страх ему внушает Бэйн. Возможно, присутствие рядом этой женщины внушило ему какую-то уверенность. А, может, он просто знал, что Хагрид ни за что не даст их в обиду. Но Альбус бросился вперед, встав перед Розой, и тут же услышал шаги за спиной: Скорпиус побежал сразу за ним.
Бэйн сделал еще шаг, подступив ближе к Хагриду и друзьям, теперь их разделяло всего несколько футов. Женщина молниеносным движением вскинула руку, выхватила только заложенную в колчан стрелу и приставила ее к тетиве.
— Ты в меня не выстрелишь, — с жеманной ухмылкой сказал Бэйн, сверля Хагрида взглядом. Он даже не обернулся.
— Обидь хотя бы одного жеребенка, и ты очень удивишься, — выдохнула женщина-кентавр.
— Я не собираюсь трогать жеребят! — рявкнул Бэйн и обернулся.
Альбус же не сводил взгляда с лица женщины. Он видел, как напряглась ее челюсть, видел как подрагивает рука, что сжимает меж пальцев древко стрелы. Видел, как слезы выступили при ее последних словах.
— Если ты тронешь их защитника, вряд ли они выберутся из леса, — сказала женщина, дальше отводя руку. — А, значит, ты убьешь жеребят.
— Она права, — услышал Альбус новый голос. Он был тихий, но уверенный и спокойный. Он чем-то напомнил ему голос Кингсли Бруствера.
Кентавр, обращающийся к Бэйну, все еще оставался в тени, но каждому на поляне уже было ясно: никто не сможет воспротивиться его слову.
— Магориан, — выдохнул Хагрид, как показалось Альбусу, с облегчением.
Из-за деревьев показался, выпорхнул одним длинным прыжком, гнедой кентавр. У него был длинный с горбинкой нос, широкие скулы. Рот шел будто от уха до уха. Черные волосы, почти такие же длинные, как у женщины с луком в руках, разметались по широким плечам.
Магориан пересек поляну и остановился перед Бэйном. Альбус крепче прижался к Розе, закрывая ее собой, но никак не мог заставить ноги перестать дрожать — таким могущественным казался ему кентавр.
— Не бойся, маленький жеребенок, — улыбнулся Магориан, наклонившись к нему. — Зачем ты пришел сюда?
— Отпустите их, — снова подала голос женщина-кентавр. Ее рука уже не так уверенно лежала на тетиве. Она сделала несколько шагов вперед, и, когда Магориан обернулся, она, будто повинуясь только одному его взгляду, сложила оружие. Стрела снова была отправлена в колчан, а лук обвис на боку серого бархатистого крупа.
— Вестерия, сегодня здесь никто не тронет жеребенка, — заверил ее Магориан. — Бэйн!
Бэйн рыкнул, выпустил из носа две темные струйки пара и взрыл землю передним копытом. Но когда он все же оторвал взгляд от Хагрида и посмотрел на Магориана, его плечи обмякли. Он будто лишился всей своей силы. А Магориан мотнул в ответ головой, указывая на Вестерию. Она все еще стояла в отдалении, напряженно за ними наблюдая, а ее руки, избавившись от стрел и оружия, сложились на животе, который она непрерывно поглаживала.
Альбус знал, что у него есть некоторые проблемы в понимании людей. Он плохо понимал их поступки и мысли. Скорпиусу это давалось проще. Как и Розе. Должно быть, кентавров он понимал еще хуже. Но он видел, каких усилий стоило Бэйну стерпеть поражение. Это было поражение, не иначе.
Бэйн отступил на несколько шагов назад и фыркнул так громко, что Альбус чуть не подскочил.
— Хагрид, — размеренно заговорил Магориан, — мы ведь условились, что эта часть леса принадлежит только нам. Мы не желаем видеть здесь людей.
— Магориан, друг, — заговорил Хагрид. — Я все еще могу называть тебя другом? Мой гиппогриф совсем плох. Он болеет и даже не может взлететь. Нам с жеребятами, — он обернулся, указывая рукой на друзей, — нужно пройти дальше.
Альбус чувствовал, с каким трудом Хагрид подбирает слова.
— Махаон? — спросил Магориан, к удивлению Альбуса и, наверняка, и остальных.
Хагрид кивнул.
— Он лежит и совсем не хочет выходить на улицу! — услышал Альбус рядом с собой голос Розы. Такой жалобный и плаксивый, каким он слышать его не привык.
Магориан посмотрел на нее изучающим взглядом и снова повернулся к Хагриду.
— Что тебе нужно здесь, Хагрид? — спросил он. — Махаон — житель леса. Мы не оставим его в беде.
— Нам нужны единороги, — услышал Альбус чей-то очень знакомый голос, и вдруг понял, что голос принадлежит ему самому. Он даже не заметил, как отошел от Розы, как обогнул широкое тело Хагрида, увернулся от его громадной руки, пытающейся его удержать. Альбус понял, что стоит за несколько шагов от друзей прямо перед высоким кентавром и видит за его плечом грозное лицо Бэйна и нежную улыбку Вестерии.
— Вам нужны единороги? — переспросил Магориан.
— Нам нужно только немного звездной пыли, — заговорил Скорпиус совсем рядом. Альбус обернулся и увидел, что друг стоит прямо за ним.
— Что ж, Хагрид, — сказал Магориан, перебирая ногами, разрывая копытами только выросшую новую траву. — Я знаю, что ты никогда не обидишь волшебное существо.
— И ты позволишь им пройти в лес! — взревел Бэйн. — Они не должны выйти отсюда живыми!
— Бэйн! — оборвал его Магориан. Его голос был тише, но от этого казался только еще более властным. Альбус не был уверен, но думал, что вряд ли смог бы сейчас издать хоть звук. Бэйн свирепел с каждой секундой и будто даже не обратил внимания на оклик своего вожака, он только переводил дух.
— Они приходят в наш лес, они разводят в нем саламандр, рискуя сжечь все деревья! Они рассовывают здесь ведьмины ямы, будто это их кладовая! — голос Бэйна становился все громче, его грудь вздымалась и изо рта вместе со словами вырывались клубы пара. — Им плевать, что оно может здесь все погубить! — еще громче кричал Бэйн. — Разве гиппогриф не житель нашего леса? Он забрал его, хотя не имел на это права! — прокричал Бэйн, ткнув в сторону Хагрида своим длинным пальцем.
— Бэйн! — на этот раз крикнул Магориан, и Бэйн замолчал, продолжая дышать так глубоко и шумно, будто все это время бежал и только сейчас остановился.
— Нам нужна только звездная пыль! — воскликнула Роза. — Не трогайте Хагрида, пожалуйста! Мы можем пойти дальше сами!
Магориан засмеялся и снова посмотрел на Хагрида.
— Твои жеребята тебя любят, — сказал он. — Еще не так строптивы, — он мотнул головой, указывая через плечо на Бэйна.
Вестерия вышла вперед:
— Магориан, позволь мне провести их до Радужной тропы, — сказала она.
Альбус все не мог оторвать от нее взгляд, но почувствовал, как рука Розы в надежде сжалась у него не предплечье.
Вестерия в несколько прыжков преодолела разделяющее их расстояние и остановилась всего на пару футов дальше Магориана. Этой разницы почти не было видно, но даже Альбус понял, что так она высказывает ему свое почтение: не решается встать перед ним.
— Что ж, — вздохнул Магориан. — Если это спасет жизнь Махаону, мы не станем тебе мешать, Хагрид. Но и на нашу помощь не рассчитывай.
Он бросил беглый взгляд на Вестерию, та стояла молча и рассматривала взрыхленную землю у себя под ногами. Бэйн топтал свежую траву чуть дальше, его лицо выглядело спокойным, но во взгляде бушевала гроза.
Хагрид коротко кивнул в знак благодарности и посмотрел на друзей, давая им знак идти дальше, и снова поднял перед собой фонарь.
— Надеюсь, больше мы тебя здесь не увидим, Хагрид, — сказал ему вслед Магориан, и у себя за спинами друзья услышали затихающий стук копыт. Когда Альбус обернулся, кентавров уже не было видно.
Альбусу казалось, что они идут уже целую вечность. Его ноги ныли, и он был уверен, что натер мозоли до крови — так болели ноги в ботинках. Он устал, ему с каждым шагом все больше хотелось спать, и он так проголодался, что живот начинал бурлить, стоило подумать о лежащем в кармане шоколаде. Скорпиус рядом шел тоже будто из последних сил, только Роза чуть не бежала, поспевая за Хагридом.
— Почему он не разрешил ей нам помочь? — спустя какое-то время заговорила она.
Хагрид обернулся и посмотрел на Розу, ухмыльнувшись.
— Ты видела Бэйна?
— А, этот, — фыркнула Роза. — Чем ему люди так не угодили?
— Ну, кентавры любовью к людям никогда не отличались, — ответил Хагрид.
— Но ведь Флоренц преподает у нас в школе, — сказал Скорпиус, подавив зевок.
— За что его и изгнали из табуна, — вздохнул Хагрид. — Если бы Магориан еще и разрешил нас сопровождать, — он снова обернулся к Розе, — беды не миновать, точно вам говорю.
— Я даже не знал, что бывают женщины-кентавры, — заговорил Альбус, но больше затем, чтобы не заснуть на ходу. И беседа, и авгуреи, и даже звездная пыль его уже совсем не волновали, перед глазами стоял только темный полог его кровати.
— Их называют кентавридами, — сказал Хагрид. — Их редко можно повстречать.
— А что авгуреи? — спросила Роза. — Ты сказал, у нас их почти не бывает.
Пока Хагрид рассказывал, Альбус и Скорпиус мрачно переглядывались. Почти ничего нового лесничий им не сказал. А все то, что они уже знали, помочь им никак не могло. Так они, по крайней мере, думали.
Друзья долго пробирались через лес, и Альбус не поверил своим глазам, когда деревья расступились, и они оказались на широкой поляне. Луна хорошо ее освещала, и даже фонарь Хагрида теперь не был нужен. Поляна уже вся заросла травой, и снег на ней полностью растаял. По небольшому озерцу, раскинувшемуся в центре поляны, шла рябь, качая на воде кувшинки.
Хагрид наказал всем троим молчать, и они разошлись в разные стороны. Роза с Хагридом медленно шли вдоль границы стоящих стеной деревьев, вглядываясь в темноту. А Альбус и Скорпиус зашагали в сторону озера, попутно вынимая из карманов плитки шоколада.
— Странно, — шептал Скорпиус, шелестя фольгой. — Мне казалось, единороги должны есть траву.
— Наверное, и едят, — пожал плечами Альбус.
— Смотри! — Скорпиус схватил Альбуса за рукав мантии, останавливая его. — Смотри, Ал! — Скорпиус шептал, но Альбус слышал в этом шепоте громкий восторг. Он и сам чувствовал то же. Как только он понял, куда указывает ему друг, он сразу же увидел единорога. Тот стоял по другую сторону озера, у самой кромки леса, и внимательно их рассматривал.
«Только бы не ускакал!» — подумал Альбус. Он хотел обернуться и позвать Хагрида, но они отошли слишком далеко, и его крик мог спугнуть серебристую лошадь.
Скорпиус потянулся к карману, но Альбус перехватил его руку.
— Не сейчас, — шепнул он. — Ты его испугаешь.
Альбус отошел от друга и медленно зашагал вдоль озера, не сводя взгляд с единорога. Тот фыркнул и отступил на шаг назад, но остановился. Альбуса поразил его взгляд. Казалось, единорог прекрасно понимает, зачем они пришли, будто видит Альбуса насквозь. Альбус медленно развернул фольгу и достал шоколад, протягивая его вперед, надеясь, что лошадь почует запах и не убежит в лес. Ему показалось, что это сработало. Единорог вытянул морду вперед, будто принюхиваясь, но тут же громко заржал, затряс головой и, постукивая копытом, начал рыть землю, будто готовясь к броску. Но Альбус не остановился. Он надеялся, что Скорпиус идет за ним, но обернуться и посмотреть не решался — он не сводил взгляд с лошади, смотря ей прямо в громадные перламутровые глаза.
— Я тебя не обижу, — тихо сказал Альбус, когда расстояния между ними почти не оставалось, и он мог положить руку на бархатную морду, только чуть сильнее ее вытянув.
Единорог немного отстранился, все так же сверля Альбус взглядом.
— Ты ведь знаешь, что нам нужно, — снова заговорил Альбус. — Ты поможешь нам?
Единорог фыркнул, заржал и затряс головой, заставив Альбуса вздрогнуть. Он уже был слишком близко, и теперь Альбусу было прекрасно видно, какой острый на конце рог.
Альбус остановился с вытянутой рукой, держа на раскрытой ладони шоколад. Что-то ему подсказывало, что лучшим решением будет просто ждать, когда животное сделает шаг навстречу по своей воле. И стоило ему об этом подумать, как единорог склонил голову, поднес нос к ладони Альбуса и фыркнул, забрызгав его слюной.
Альбус поморщился, но улыбнулся зверю.
— Тебе не нравится фольга? — понимающе закивал он. — Вот, смотри, я ее убираю, — он осторожно снял фольгу и протянул лошади шоколад, волнуясь только о том, чтобы та не сломала об него зубы.
— Он ест, — ошарашено прошептал у него за плечом Скорпиус.
— Давай, — шепнул ему в ответ Альбус.
Скорпиус его обошел и остановился у морды зверя. Он неуверенно глянул на Альбуса, и, когда тот ему кивнул, поднял руку и погладил серебристую шерсть. Единорог на мгновение застыл, перевел на Скорпиуса озадаченный взгляд и снова продолжил жевать.
Скорпиус достал нож.
— Мы не причиним тебе вреда, — шепнул Альбус, второй рукой поглаживая единорога. Его шерсть была мягкой и шелковистой, очень гладкой, будто бархат.
Скорпиус поднял руку с ножом под пристальным взглядом единорога, но тот продолжал жевать и, казалось, совсем не собирался противиться. Альбус был уверен: он понимает, что от него нужно.
Скорпиус очень осторожно поднес руку к спиралью скрученному рогу и соскреб верхний слой, подставив ладонь.
— Некуда сложить! — шепнул он Альбусу, и тот понял, что о самом главном-то они и позабыли. Он зашарил в карманах, и его пальцы сразу укололись о лист скомканной фольги.
Быстро его достав и развернув, он поднес его туда, где Скорпиус держал сложенную лодочкой ладонь, и друг высыпал сверкающий в лунном свете порошок. Они собрали сколько смогли, и Скорпиус убрал нож в карман и достал из него свою плитку шоколада. Только сейчас Альбус увидел, что руки у Скорпиуса дрожат. Альбус забрал у него плитку, чтобы снять с нее остатки фольги, а Скорпиус забрал у него фольгу со звездной пылью, закрутил и сунул в карман.
Единорог сжевал вторую плитку и, на прощание облизав Альбусу ладонь, ушел в лес.
Сердце у Альбуса колотилось так, будто в любую секунду было готово вырваться из груди, и отдавалось в ушах таким гулким звуком, что он даже не сразу услышал, как Хагрид их зовет. Когда он обернулся, он увидел Хагрида и Розу, стоящих в отдалении. В руке Роза держала небольшой мешочек на веревочках, который тут же продемонстрировала мальчикам.
— У вас получилось, — улыбаясь во все лицо, сказал Хагрид.
— И у нас получилось! — подхватила Роза.
Хагрид поднял голову и посмотрел на небо:
— Как бы не хватились вас в школе, — со вздохом сказал он.
— Не хватятся, — ответила Роза.
Они все вместе зашагали по поляне обратно в лес. Скорпиус достал из кармана фольгу и протянул Хагриду.
— Мы не знали, во что еще положить, — сказал он виновато.
— Это сойдет, — сказал Хагрид, забирая у него сверток.
— А этого хватит? — спросил Альбус.
Хагрид кивнул.
Вышли из леса они намного быстрее, чем шли по нему к поляне, как казалось Альбусу. И когда они уже были на опушке, откуда был виден свет в окнах дома лесничего, Альбус всеми силами держался, только бы не влететь в этот дом и не завалиться спать прямо там. Хагрид хотел проводить их до дверей замка, но Роза предусмотрительно заметила, что втроем они привлекут куда меньше внимания и смогут спрятаться, если встретят кого-то по пути.
Лесничий согласился и, помахав им, направился к дому, а друзья поспешили в замок. Они осторожно взбирались по тропинке, ведущей на холм, и на этот раз держались за руки. Лететь кубарем вниз в кромешной тьме не хотелось никому.
Луна в небе светила ярко, отражаясь в многочисленных окнах, а высокие остроконечные башни тянулись к небу, утопая в звездах.
Друзья вошли в двери замка, стараясь не издавать ни звука. Крадучись, они пробирались вдоль стен, и Альбус то и дело шикал на Розу, когда стук ее каблучков эхом разносился по залу. Учителей в это время уже не бывало в коридорах, но больше Альбуса пугала возможность встретить миссис Норрис или, еще хуже, самого Филча. Но их не было. Друзья беспрепятственно прошли все лестницы, залы и коридоры, срезали путь известными им короткими маршрутами, но беда ждала их там, где они ее никак не ждали.
— Пароль? — потирая глаза, спросила Полная Дама, когда друзьям, наконец, удалось до нее докричаться.
— Львиное сердце, — сказала Роза и сделала шаг в сторону портрета, но Полная Дама не шелохнулась. — Львиное сердце! — повторила Роза громче.
— Неверно, — сонным голосом повторила Полная Дама, и, как показалось Альбусу, с некоторым ехидством.
— Пароль поменялся? — спросил Скорпиус, уставившись на нее в ужасе.
Полная Дама кивнула и развернулась в своем кресле.
— Возвращайтесь, когда у вас будет пароль, — сказала она.
— Но вы же нас знаете! — возмутилась Роза. — Пустите нас в спальню!
— Без пароля не положено, — безразличным тоном отозвалась Дама и тут же захрапела.
Друзья переглянулись, не зная, что им делать.
— И куда нам идти? — первым заговорил Альбус.
— Может подпалить ей раму? — злобно спросила Роза.
— Тогда нас не только в гостиную не пустят, но и из школы выгонят, — ответил ей Скорпиус, и с этим единодушно согласились.
— И что теперь? — обреченно спросил Альбус.
Они стояли в молчании, озираясь по сторонам.
— Может, вернемся к Хагриду? — предложила Роза.
— Нет, — сказал Скорпиус, запустив руку в волосы и взъерошив их под удивленными взглядами друзей — так он еще никогда не делал. Иногда Альбусу казалось, что волосы друга навечно застыли в его прилизанной прическе. — Нас могут хватиться в любой момент. Мы подставим Хагрида, если найдут нас у него.
— Так... какие идеи? — спросил Альбус.
Скорпиус в ответ пожал плечами и бросил сумку на пол у стены неподалеку от портрета.
— Если бабушка узнает, что я спал на полу в коридоре, ее хватит удар, — сказал Скорпиус и опустился на истоптанный ковер, подтянув сумку под голову.
Альбус с Розой в изумлении переглянулись, но не пошевелились.
— По-моему, идея так себе, — с сомнением посмотрев на развалившегося на полу Скорпиуса, сказала Роза.
— У тебя есть лучше? — спросил тот.
Лучше у Розы не было. Альбус сел на пол рядом с другом и облокотился на свою сумку.
— Думаю, я знаю, что родители прячут в школе, — вдруг сказал Скорпиус.
Розу так удивили его слова, что она, сама не замечая этого, осела рядом с ним.
— Откуда? — спросила она шепотом.
Скорпиус посмотрел на нее с самодовольной ухмылкой и перевел взгляд на Альбуса. Но тот смотрел на него так же удивленно.
— Вас что же, там не было? — негодующе спросил Скорпиус и приподнялся на локтях.
— Были, — кивнула Роза и посмотрела на Альбуса.
Тот тоже кивнул и посмотрел на Скорпиуса.
— А где? — спросил он.
Скорпиус вздохнул и разочаровано покачал головой.
— Когда мы наткнулись на кентавров, — заговорил он. Он отодвинул сумку в сторону и сел, привалившись к стене, чтобы хорошо видеть друзей. — Вы не слушали, что говорил Бэйн?
— Ну, он недвусмысленно намекнул, что спит и видит, как нас вынесут из леса вперед ногами, — с напускной серьезностью сказала Роза.
Скорпиус, скептически поджав губы, на нее посмотрел.
Альбус закрыл глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то, но, к своему стыду, осознал, что был так ошеломлен красотой Вестерии и так напуган криками Бэйна, что не слышал ни слова.
— Он говорил о Ведьминой яме, — наконец, сказал Скорпиус, ликующе оглядев друзей, но они так и сидели молча, и взгляд Скорпиуса потух.
— И что это? — спросила Роза.
— Я не знаю, — пожал плечами Скорпиус. — Никогда о таком не слышал. Но я уверен, это то самое.
— Может, это просто какие-то ямы в лесу. А ведьмины — потому что делают их ведьмы, — заупрямилась Роза.
Скорпиус снова недовольно поджал губы.
— Я готов спорить на все кристаллы в часах Гриффиндора, это тосамое.
— Ладно, — ответила Роза. — Подумаем об этом завтра.
Она скривилась, осматривая ковер, на котором они сидели, и, помешкав, сползла по нему и вытянула ноги.
— Спокойной ночи, мальчики, — сказала она, поправляя под головой свою сумку, набитую учебниками.
Альбус наблюдал за ней и думал, что сейчас его сестра, наверняка, больше всего жалеет о том, что не носит в кармане своей мантии шарф.
После ночи, проведенной в коридоре, Альбус как никогда начал ценить свою мягкую кровать с темным пологом.
Утром Альбус, Роза и Скорпиус впервые с начала учебы в Хогвартсе оказались на завтраке раньше всех остальных учеников. Хотя и выглядели изрядно помятыми.
Когда они вошли в Большой зал, в нем было совсем пусто, не было даже учителей, но столы, накрытые к завтраку, уже ломились от еды. Альбус не мог перестать зевать, когда друзья шли к столу Гриффиндора, а сумка казалась ему еще тяжелее, чем днем раньше.
— Думаю, надо было подождать, пока кто-нибудь выйдет из гостиной и зайти переодеться, — сонно сказал Скорпиус, забираясь за стол.
Но Альбус решил, что может возникнуть много ненужных вопросов, если их увидят в такую рань поджидающими по ту сторону портрета. Уж лучше сделать вид, что они встали пораньше и сразу отправились на завтрак.
— Можно было бы сказать, что мы вышли на завтрак, но что-нибудь забыли, — пожала плечами Роза, накладывая себе в тарелку овсянку с брусникой.
— Да, — закивал Скорпиус, — можно было сделать вид, что мы не знали пароль, поэтому и ждали, пока кто-нибудь выйдет. Хотя, в общем-то, для этого и никакого вида делать не надо.
Альбус промолчал и принялся за еду. Он уже пришел к выводу, что все хорошие идеи приходят, когда от них толку чуть.
Большой зал начал понемногу наполняться сонными и голодными учениками. Роза обычно ела быстрее всех, но она даже не успела опустошить тарелку, когда их стол оказался битком. Рядом с друзьями как обычно села Энн Коллинз, а следом за ней показался Джесси Фелпс. Альбус знал, что из Джесси слова не вытянешь, пока он не поест, он только им кивнул и пролез за стол. Энн тоже ограничилась мимолетным приветствием, и друзья облегченно переглянулись: их отсутствия никто не заметил.
И, будто специально, первым уроком у гриффиндорцев стояла История магии.
Небо за окном было пасмурным, и от этого в классе царил легкий полумрак. Ученики шепотом переговаривались, пока профессор Бинс медленно плыл по классу к своему столу, и от тихого шепота у Альбуса начали слипаться глаза. Он подавил зевок и полез в сумку за учебником, тут же заметив, как рядом с ним Роза поджала губы, и понял, что все необходимые на сегодняшний день учебники остались в спальне. Скорпиус положил перед собой пустой пергамент и облокотился на парту, подперев рукой голову. Их удача, тихо сказал он друзьям, что профессор Бинс не давал им домашнего задания. Небо за окном становилось все чернее, и когда по стеклам застучали первые капли холодного весеннего дождя, Альбус услышал рядом с собой мерное посапывание. Роза сидела с закрытыми глазами, держа над пергаментом перо, но Альбусу сразу стало ясно, что она уже ничего не слышит. А когда профессор Бинс затянул свой монотонный рассказ о Барнобасе Отважном, одержавшим семь удивительных побед за семь дней, Альбус со Скорпиусом пороняли головы на парты и захрапели.
Чем ближе дело шло к каникулам, тем больше становилось домашних заданий, и тем быстрее летели дни. Погода налаживалась, и друзья больше времени проводили на улице. Они облюбовали местечко под раскидистой яблоней на берегу озера. Даже в жару там было прохладно, а густая крона укрывала от солнца, распаляющегося с каждым днем все жарче. Друзья еще несколько раз навещали Хагрида. В первый же их визит счастливый лесничий сообщил, что Махаон поправился и даже начал понемногу летать. Скорпиус все порывался расспросить Хагрида о Ведьминой яме, о которой говорил Бэйн, но Роза его отговорила. Она сказала, что Хагрид им все равно ничего не расскажет. Но Альбус был уверен, что ей просто не кажется это таким уж важным. Невилл и профессор Эинар вернулись в школу, и друзья больше не замечали, чтобы кто-то из них отлучился хоть на день. А профессор Слизнорт на своих уроках всячески избегал Скорпиуса, будто позабыв о том, что тот — его любимый ученик.
Роза, как и обещала, написала письмо родителям. Ответ она получила в тот же вечер. И к ее изумлению, родители запретили ей остаться в школе на каникулы и велели возвращаться домой. Миссис Уизли обещала подтянуть ее по всем предметам еще до праздника. И только когда Роза написала новое письмо, в котором рассказала, почему на самом деле хочет провести каникулы в школе, ее мама незамедлительно прислала свое согласие.
Скорпиус заметно повеселел, когда узнал, что Роза все же остается в школе, и все последние перед каникулами дни пребывал в очень хорошем настроении. Альбус же, когда видел, как его друзья о чем-то шепчутся на уроках или просто смеются над какой-нибудь шуткой, начинал грустить. Ему все меньше хотелось уезжать домой. Он ловил себя на мысли, что волнуется, что друзья забудут о нем, когда он уедет. Да и пропускать ночной поход в библиотеку ему совсем не хотелось. Впервые он жаждал нарушать школьные правила еще больше сестры.
Но за несколько дней до отъезда к Альбусу прилетела его домашняя сова. Он был уверен, что она принесла письмо от родителей, но оказалось, что письмо от Лили. Младшая сестра еще не очень хорошо писала, и Альбус был уверен, что ей помогали, но письмо вышло просто чудесным. Лили писала о том, как она скучает дома одна и как ждет их с Джеймсом возвращения, и Альбус захотел вернуться домой сию минуту. Он понял, что в последнее время совсем не думал о том, как Лили дома одиноко. И с тех пор все его мысли о том, чтобы остаться в школе, сошли на нет.
Утром, в день отправления, Альбус бросил на кровать чемодан и откинул крышку. Чемодан был почти пустой, в нем осталось только несколько пар носков, которые Альбус так и не достал. Ткань обивки давно выцвела и в нескольких местах протерлась, открывая темную кожу. Чемодан достался ему от Джеймса, как и некоторые из его мантий, но Альбуса это никогда не заботило. Некоторые мальчики, из тех, с которыми он учился, жаловались, что им приходится донашивать одежду за старшими братьями, но Альбус в ответ на это только пожимал плечами.
Скорпиус полулежал на своей кровати, закинув ногу на ногу, и листал книгу, периодически поглядывая на окружающую его суматоху. Мальчики бегали по комнате в поисках своих вещей, наспех рассовывали их по чемоданам, ползали под кроватями, зазывая пропавшие носки. Аарон Мансфилд негодовал из-за того, что кто-то, как он утверждал, заговорил всю его одежду. И под смех Джесси вновь укладывал одежду в чемодан. Но стоило ему разровнять последнюю футболку, как одежда опять выпрыгивала наружу, разлетаясь по всей комнате. Пока Аарон подскакивал, пытаясь достать с люстры подштанники, Джесси что-то нашептывал в его чемодан, а Скорпиус совсем забыл про книгу и теперь лежал, с интересом наблюдая за происходящим.
— Готово, — сказал Альбус, застегивая молнию на своем чемодане.
Скорпиус нехотя перевел взгляд на друга и, помедлив, захлопнул книгу и слез с кровати.
— Роза, наверное, уже внизу, — сказал он.
Он помог Альбусу стащить чемодан на пол, и они направились к выходу.
— Отличный сглаз, Джесси! — крикнул через плечо Скорпиус, выходя из спальни.
И когда мальчики оказались на лестнице, их настиг негодующий вопль Аарона и крики Джесси, в которого, судя по звукам, полетело что-то тяжелое.
Роза стояла в центре гостиной, сплетя перед собой руки, и осматривала все вокруг с таким видом, будто вся гостиная принадлежит ей.
— Ты чего это? — улыбаясь, спросил Скорпиус, когда мальчики сошли со ступенек на затертый ковер.
— Представляет, каково это быть здесь, когда больше ни души, — сказал Альбус.
— Точно, — кивнула Роза.
Друзья все вместе зашагали к портрету. Скорпиус помогал Альбусу тащить его чемодан, то и дело повторяя, что не понимает, зачем ему столько вещей. Роза говорила, что хочет пойти в библиотеку уже сегодня ночью. Скорпиус был уверен, что с первой попытки они вряд ли что-то отыщут, а потому полностью поддерживал Розу. Друзья спускались по лестницам, то прыгая по ним, то перелетая к площадке следующего этажа, когда лестница меняла направление. Вокруг было шумно: волшебники в портретах разговаривали друг с другом, толпы учеников заполняли коридоры и лестницы, торопились к выходу из замка, а оттуда — на перрон, где их ждал «Хогвартс-экспресс».
— Вы же будете мне писать? — спросил Альбус, когда друзья вышли на улицу.
— Ал! Тебя не будет всего ничего! — сказала Роза с удивлением, но Скорпиус улыбнулся и, положив Альбусу руку на плечо, заверил его, что да, они непременно будут ему писать.
Им пришлось распрощаться у ворот замка. Оказалось, что тем, кто остается в школе, нельзя провожать до Хогсмида тех, кто уезжает. Скорпиус выпустил из рук чемодан и крепко обнял Альбуса на прощание. Роза сначала наигранно поморщилась, но последовала примеру Скорпиуса.
— Если узнаешь что-то об этой Ведьминой яме, сразу пиши нам, — шепнул Скорпиус.
Альбус кивнул и взялся за ручку чемодана обеими руками.
— Увидимся после каникул! — крикнул он друзьям, выходя за ворота замка.
У ворот уже стояли рядами безлошадные кареты, и ученики тянулись ручейками, занимая первые свободные из них. Альбус долго бегал глазами по каретам, пытаясь разыскать кого-нибудь, с кем ему захотелось бы ехать вместе, но не видел ни Джесси, ни Алисию, ни Энн.
Альбус шел по тропе между карет, в которых уже заняли места ученики, и чувствовал щебень сквозь тонкие подошвы весенних ботинок. Он увидел несколько человек со старших курсов Гриффиндора, в другой карете расселся Эван Элмерз в компании Сета Марлоу и еще нескольких слизеринцев-первогодок — девочек среди них не было.
Заполненные кареты начали постепенно отъезжать, и Альбус забеспокоился, что не успеет выбрать себе место и ему придется идти пешком до самого перрона. Ему на глаза попалась карета с учениками в желтых мантиях. Он узнал Саймона Солсбури и Закари Бутмана. Алексу Фейн он тоже не раз видел на совместных уроках, но никогда не решался с ней заговорить. Она и сейчас сидела рядом с Закари, но выглядела абсолютно отстраненной. У нее были очень тонкие черты лица и длинные светлые волосы, такие же желтые, как ее школьная форма. А во всей ее позе чувствовалось только осознание собственного превосходства. Она была очень красива. Соседнее место рядом с Алексой пустовало, а напротив расположились Саймон и две другие девочки, чьих имен Альбус не знал. Помнил только, что у одной из них фамилия Томпсон, Невилл слишком часто спрашивал ее на уроках.
Альбус остановился у кареты пуффендуйцев в некотором сомнении, не зная, что делать. Он понимал, что если попросится к ним, то сидеть ему придется рядом с Алексой, что его весьма пугало. Но в противном случае он мог остаться один на пустой тропинке.
— Эй, Альбус, привет! — заговорила девочка по фамилии Томпсон. У нее были темно-русые волосы, сплетенные в два жидких хвостика, а на носу громоздились квадратные очки в широкой оправе. — Поехали с нами, кареты скоро отправятся.
Альбус улыбнулся ей в ответ, удивленный тем, что она знает его имя, и энергично закивал.
— Давай я тебе помогу, — сказал Саймон, поднимаясь с места, когда Альбус попытался закинуть свой чемодан в карету.
— Зачем ты взял столько вещей, дружище? — спросил его Закари.
Он тоже спрыгнул на землю и ухватился за вторую ручку, и они с Саймоном легко втянули чемодан на пол кареты. Альбус забрался следом и, чуть помешкав, сел рядом с Алексой.
— Спасибо, — сказал он смущенно, на что Саймон хлопнул его по плечу.
— Ваши — там, в самом начале, — сказал он с улыбкой.
— Но это ничего, — подхватил Закари, — здорово, что ты с нами!
— А Скорпиус и Роза не поехали домой? — спросила девочка с хвостиками. — Я Дженна, мы вместе ходим на Травологию, — сказала она, видно, заметив, смущение Альбуса.
— Да, я помню, — кивнул он. — Невилл постоянно тебя спрашивает на уроках.
— Точно, профессор Долгопупс прочит ей большие успехи в Травологии — заговорила третья девочка, имени которой Альбус не знал. Она казалась очень высокой даже сидя и выглядела старше своих сокурсников. Альбус бы засомневался, первокурсница ли она, но сразу припомнил, как лихо она справилась с ядовитым цветком на одном из уроков Невилла.
— Зои Милтон, — снова заговорила девочка и протянула Альбусу руку. Он тут же ее пожал и вспомнил, что видел Зои в день их прибытия в Хогвартс. Она одна вела себя так, будто ее ничего не пугает, а когда подошла к столу своего факультета, здоровалась со всеми, будто пришла поужинать в обычный учебный день.
— У тебя тут учится кто-то из старших братьев или сестер? — спросил Альбус.
— Нет, с чего ты взял? — удивилась Зои.
— Помню тебя в первый день, — сказал озадаченный Альбус.
— Да, у нас у всех коленки дрожали от страха, а Зои будто знала всех за столом, — подхватил Закари, откидывая длинную челку.
Альбусу показалось, что Зои смутилась, но Дженна ободряюще ей подмигнула.
— Я здесь все знала, потому что уже училась в Хогвартсе в прошлом году.
Альбус от удивления открыл рот, но не смог ничего сказать.
— Родители нашей Зои переехали во Францию еще до Рождества и забрали ее из Хогвартса, — сказал Закари.
— Меня хотели отдать доучиваться в Шармбатон, но там отказали из-за разницы в программе, — сказала Зои. — Я должна была начать учиться снова с первого курса в сентябре, но летом маму пригласили в команду «Холихедских Гарпий», и мы вернулись в Лондон, чтобы она могла готовиться к Чемпионату. И вот я снова здесь, — Зои улыбнулась.
— Правда же! — вдруг оживилась Алекса, и Альбус вздрогнул, тотчас себя проклянув. — Следующим летом ведь Чемпионат мира по квиддичу. Еще не известно, какие команды будут играть? — спросила она, оглядев всех вокруг.
Альбус знал, что список участников еще не утвержден, его мама была ведущим редактором спортивной колонки «Ежедневного пророка», но сказать это он никак не мог — язык будто отнялся. К его счастью, его спасла Дженна.
— Пока нет, — сказала она, — список еще не утвержден, я читала об этом в прошлом выпуске.
Альбус насупился. Ведь это так просто — сказать! Он ведь именно так и подумал! «Список не утвержден». Почему так сложно?
— Поттер, ведь твоя мама ведет спортивную колонку? — спросила Алекса, повернувшись к нему, и Альбус почувствовал, как сидение уплывает подним, а он вот-вот провалится сквозь пол и закувыркается по дороге.
Ее глаза оказались лазурно-голубыми, и Альбусу показалось, что он смотрел в них целую вечность, но когда ему удалось кивнуть в ответ, заговорила Дженна, будто не прошло и секунды.
— Говорю вам, Болгария пройдет на Чемпионат, только если утвердят Крама.
— Не-а, — замотал головой Закари, поджимая губы. — Сборная Болгарии сейчас соперничает с «Холихедскими Гарпиями» за место в турнире. А все показывает, что они сильнее, — сказал он с видом знатока.
— У них команда сильнее. Но если Крам выступит ловцом, то у Болгарии больше шансов, — услышал Альбус, и его сердце тут же ушло в пятки: он понял, что голос принадлежал ему и, что еще страшнее, Алекса снова смотрит на него.
— В девяносто четвертом году, если я не ошибаюсь, — заговорила она, — Крам поймал снитч. Но их команду все равно обскакали. Они проиграли.
— Им слишком быстро назабивали голов, — закивал Саймон. — Да, я читал об этом. Но так редко бывает.
— Чем ты собираешься заниматься на каникулах, Альбус? — спросила Дженна и поправила на переносице очки.
Альбус пожал плечами:
— Буду сидеть дома, — сказал он. — Меня сестра ждет, так что вряд ли она даст мне заскучать.
— О, это здорово! — сказала Алекса, снова посмотрев на Альбуса. — А когда она приедет в Хогвартс?
— В следующем году, — ответил тот, вдруг осознав, что уже не выдавливает из себя слова, оказалось, говорить с Алексой не так уж и сложно, как он опасался.
— Альбус! Ал!
Кареты остановились, и Альбус заозирался вокруг.
— Альбус, мы здесь!
Он увидел Энн и Алисию. Они стояли у ступенек, ведущих на перрон, и Энн усиленно махала ему рукой, то и дело подпрыгивая. Алисия стояла рядом и посмеивалась, глядя на подругу.
— Увидимся после каникул, Альбус, — сказала Алекса, тоже заметив девочек в мантиях Гриффиндора. — Тебя там ждут.
— Да, — закивал Альбус и тут же поспешил к выходу, таща за собой чемодан.
— Не торопись, мы поможем! — сказал Закари, и Саймон тоже поднялся.
— Увидимся после каникул, — улыбнулась Альбусу Зои.
Альбус помахал пуффендуйцам и потащил свой чемодан по тропинке, уже сам проклиная себя, что взял так много вещей. Энн и Алисия ждали его у перрона, всем своим видом показывая, что не сдвинутся с места, пока он не подойдет.
— Мы тебя ждали три часа! — всплеснула руками Энн, когда Альбус наконец-то остановился и пытался перевести дух.
— Вы не могли ждать меня три часа, — выдохнул Альбус. — Кареты стоят меньше часа.
— Я пытаюсь сказать, что мы ждали тебя очень долго, — недовольно подчеркнула Энн. — Привет, — сказала она хмуро, и Альбус удивленно на нее посмотрел, но тут же заметил проходящих мимо Закари и Саймона, тянущих три чемодана, а за ними — Зои, Дженну и Алексу. Последняя шла с пустыми руками.
— Если мы не поторопимся, придется ехать в коридоре, — сказала Алисия, хватая сумку. — Только самое необходимое, — ухмыльнулась она и, заметив удивленный взгляд Альбуса, выразительно глянула на его чемодан.
— А почему Скорпиус с Розой не поехали домой? — спросила Энн, когда она шли по вагону, ища свободное купе.
Альбус пожал плечами. Рассказывать о том, что Скорпиуса не хотят забирать домой ему показалось сродни предательству. Сам бы он не хотел оказаться тем, кого не хотят забирать домой. А говорить, что Роза остается, чтобы Скорпиусу не было одиноко, было еще хуже.
Поезд вновь мчался меж полей и лесов, так быстро, что Альбус не успевал разглядеть то, что только что увидел за окном. Размеренный стук колес его усыплял, и он даже пожалел о том, что в поезде нет кроватей, только диваны. Алисия заглядывала в каждое купе, а Энн удивлялась, как это они все успели так заполниться.
— Остановимся здесь? -Алисия неуверенно глянула на друзей и снова засунула голову в дверной проем, обращаясь к трем сидящим в купе мальчикам. — К вам можно?
Мальчик с очень коротко стрижеными волосами кивнул. Он поправил зеленый галстук на груди и, недоверчиво посмотрев на Альбуса и Энн, кивнул еще раз.
— Это Блэйк Кэролл, — сказала Алисия, указывая на главного из ребят, как показалось Альбусу.
— Огден Фергусон и Элайя Пейдж, — сказал тот, кивнув в сторону своих друзей.
— Они учатся со мной, — сказала Алисия, заходя в купе, но это Альбус понял и сам, по цвету их мантий.
Элайя и Огден поднялись со своих мест и помогли девочкам и Альбусу убрать вещи на полки.
— А куда девались Эван и Сет? — спросила Алисия, садясь рядом с Блэйком.
Тот откинулся на спинку дивана и почесал ежик волос.
— Ушли в купе к второкурсникам, — ответил за него Огден.
Огден был рыжим. Таким рыжим, что искрило в глазах. Волосы Розы, да и всех Уизли, не шли ни в какое сравнение с рыжими волосами Огдена Фергусона.
— И слава Мерлину, — хохотнул третий.
Элайя, как понял Альбус. У Элайи было однозначно недоброжелательное лицо, но стоило Альбусу взглянуть ему в глаза, как он удивился, почему не общался с этим мальчиком прежде.
Блэйк и Огден сидели у окна по обе стороны. Алисия села рядом с огненным Огденом, как прозвал его про себя Альбус, и Энн присоединилась к ней. А сам Альбус плюхнулся на последнее свободное место по правую руку от Элайи.
— Ну что, — ухмыльнулся Огден, посмотрев на Альбуса и Энн. — Ваша команда готова к игре?
— Гриффиндор и Когтевран играют сразу после каникул, — понимающе кивнула Энн.
Альбусу иногда казалось, что он единственный во всем Хогвартсе, кто не интересуется квиддичем в полной мере. Когда близилось время игры, школа будто сходила с ума. Только и разговоров, что о квиддиче.
— Брось, — хохотнул Элайя, — если они поставят в команду Уизли — Когтевран продует.
Альбус понимал, что первокурсницу ни за что не допустят к игре. Как и понимал, что Элайя таким образом попытался всего лишь сделать комплимент его сестре.
— Говорят, Роза начнет играть со следующего года, — сказал Альбус, и все мальчики удивленно на него посмотрели.
— Сначала — отборочные, — сказал Блэйк.
— Наш капитан уверен, что она их пройдет без проблем, — ответил Альбус.
— Ладно тебе, ты тоже видел ее на том матче, — сказала Алисия Блэйку. — Роза нам еще покажет, это точно.
Блэйк ухмыльнулся, но промолчал.
— Какие у вас планы на каникулы? — спросил Огден.
— Мы с родителями поедем к родственникам в пригород, — отозвалась Энн. — Там здорово. Много детей съезжается на выходные. Будем кататься на скейтах и на роликах.
Мальчики удивленно поморщились.
— Что за скейты? — наконец, спросил Элайя.
— Ну, знаете, такие доски, — ответила Энн, — ну, на колесиках.
— Магловские, — сказала Алисия с вызовом.
— Ты из семьи маглов? — удивился Огден.
Энн кивнула и покосилась на Альбуса.
Альбус хотел ей помочь, но не знал, что сказать. Лично он в скейтах ничего зазорного не видел. Но ему на выручку пришел Элайя.
— И как тебе среди волшебников? — спросил он. И было видно, что ему это искренне интересно. В вопросе Элайи Альбус не почувствовал и доли ожидаемого презрения. Только любопытство.
Энн замялась.
Алисия улыбнулась Альбусу и посмотрела на Энн.
— Да, как тебе? — спросила она с широкой улыбкой.
— Ты знаешь, — бросила Энн. — Это странно, знаете, — сказала она, оглядев всех в купе. — Будто ты попал в одну из волшебных книжек. Странно. Я проучилась уже столько времени, а мне... Мне все не верится.
— А как вы живете без магии? — спросил Блэйк, и Альбус видел, как тот ерзает на сидении, видел, как тому и вправду любопытно.
— На Слизерине мало учеников из семей маглов? — спросила его Энн.
— На Слизерине таких нет, — сказал Огден.
— Это на нашем курсе нет, — перебил его Блэйк, — а на старших есть студенты из неполноценных семей.
Энн с Альбусом нахмурились и украдкой переглянулись.
— Он имеет в виду семьи, где один из родителей неволшебник, — сказала Алисия, кинув на Блэйка испепеляющий взгляд.
— В общем, да, — сказал тот.
Элайя встрепенулся, будто вспомнив что-то, и повернулся к Энн, уже собирался заговорить, но Алисия его одернула:
— Ну что вы к ней пристали? Там все как у нас. Только в комнате прибираться приходится руками.
Энн с Альбусом засмеялись, а остальные мальчики в недоумении на них смотрели.
Альбусу нравилась Алисия своей самоуверенностью. Он был уверен, скажи то же самое кто-нибудь другой, мальчики со Слизерина их бы засмеяли. Но когда говорила Алисия, ни у кого и мысли не возникало с ней спорить. Было в ней что-то особенное, чего в себе Альбус пока не находил. Невидимый стержень, что заставлял видеть красоту в ее некрасивом лице и грацию в несуразной фигуре. Альбус все гадал, почему же Алисию распределили на Слизерин, ведь лучший факультет — Гриффиндор, и ей место только на нем. Но Скорпиус как-то напомнил ему, что на Слизерине учатся вовсе не подлецы, а тот же Эван Элмерз может встретиться и на любом другом факультете. На Слизерине учатся лидеры, хитрые и расчетливые. Скорпиус сказал, что это не делает тебя хуже других. Даже лучше. Ему так говорила мама.
Время в пути пролетело незаметно. К своему удивлению, Альбус обнаружил, что мальчики, с которыми он ехал, мало чем отличаются от него самого. Разве что они совсем не имели представления о жизни маглов. Поэтому в дороге больше всего говорила Энн. И все ее с интересом слушали, что Альбусу было очень приятно. Он видел, как радовалась Энн впервые рассказывая о чем-то, что остальным было в новинку. В какой-то момент она будто расцвела, и ее глаза горели.
Отец Альбуса рос среди маглов, пока не отправился в Хогвартс. Поэтому что-то о магловской жизни Альбусу было известно. Но и его Энн удалось удивить своими рассказами. Для Элайи, Огдена и Блэйка было чем-то немыслимым то, что какие-то дела по дому делаются без волшебства — Альбус с Лили всегда собирали свои игрушки самостоятельно, на этом настаивал отец. Но Энн рассказала, как ездила к своей бабушке, проведя в дороге несколько дней, а такое не мог представить даже Альбус — его родители всегда пользовались летучим порохом, когда отправляли их с сестрой на лето в «Нору». Энн рассказывала об электронных письмах и компьютерах, о том, что можно отправить письмо за секунду, а там уж у всех отвисли челюсти от недоумения, ведь никто из присутствующих и предположить не мог, что может быть что-то быстрее совиной почты. В семье Поттеров «магловскими штучками» увлекался только Джеймс. Мама шутила, что это у него от деда.
Когда поезд остановился у платформы вокзала Кингс-Кросс, мальчики стащили свои чемоданы с полок для багажа и помогли достать чемоданы девочкам. Элайя сказал, что девочкам нужно помогать, даже если они не просят, чем очень напомнил Альбусу его друга, оставшегося в Хогвартсе.
Родители и Лили ждали Альбуса у одной из колонн, он их увидел, только выйдя из поезда. Алисия и мальчики наспех попрощались и разбежались в разные стороны, увидев свои семьи. Только Энн стояла у вагона с грустным лицом: ее родители не могли войти на перрон без нее.
— Пойдем со мной? — сказал Альбус Энн. — Выйдем отсюда вместе.
Энн заулыбалась и кивнула.
— Мои ждут меня на той стороне, — сказала она. — Уже и «смс-ку» прислали, что приехали.
Альбус замялся, не понимая, о чем речь, но Энн вытащила из кармана какую-то странную штуку, показывая ему. Он понял, что видел такую же у своей тети.
— Мобильный телефон, — самодовольно сказала Энн. — В Хогвартсе он не работает, а тут уже ловит.
— Что ловит? — удивился Альбус. Они шагали по направлению к его семье, таща за собой чемоданы.
— Ну, сеть, — сказала Энн. — Ох, Ал! Быстрые письма, о которых я рассказывала!
— А-а-а... — протянул Альбус, хотя толком так и не понял, как там все устроено.
Он хотел сказать что-то еще, но на него налетело что-то очень маленькое, солнечно-рыжее и чуть не сбило его с ног.
— Лили!
— Кто твоя подружка? — улыбаясь, спросила Лили, даже не думая о том, что вгоняет Альбуса в краску. Но Энн тут же протянула ей свою ладонь и сказала:
— Привет!
— Это Энни, — сказал Альбус, обращаясь к приближающимся к ним родителям. — Мы учимся вместе.
Мама и папа тоже пожали Энн руку, и Джинни огляделась по сторонам:
— А где твои родители? Они тебя не встречают?
— Родители Энни — не волшебники, — встрял Альбус. — Они ждут на той стороне.
Джинни улыбнулась.
— Альбус много рассказывал о тебе, — сказала она.
Альбус и Гарри оторопело на нее посмотрели, а Энн заулыбалась во все лицо.
Они вместе вышли в пролет между платформами «9» и «10». Родители Энн оказались такими же обычными, как и родители Альбуса. Альбус узнал, что папа Энн работает пилотом, а мама — художница. Альбус отметил, что Энн очень похожа на свою маму. Та была высокой и очень худощавой. У нее тоже были черные волосы, остриженные до плеч, и такой же длинный тонкий нос и впалые щеки. Также Альбус заметил, что Энн всегда приосанивается, как и ее мама. Даже на уроках, когда все горбились над партами, записывая конспекты, Энни держала спину ровно, и теперь он понял, от кого это у его подруги.
— Мы поедем на метро? — спросил Альбус.
Они шли вчетвером. Мама держала его за руку, а с другой стороны шла Лили, сжимая его ладонь. Справа шел папа, держа за руку Лили.
— Нет, — ответил Гарри с улыбкой, но Альбусу взгрустнулось: он любил метро.
— Мы приехали на машине, — сказала мама.
Они шли молча к выходу из вокзала, и Альбус поглядывал на лица родителей. Они улыбались. Он понимал, что, конечно же, родители рады, что он возвращается домой. Так же радовалась и идущая с ним рядом Лили. Но было в улыбках родителей что-то большее.
Только много лет спустя Альбус вспомнил этот день и понял их радость. Только тогда, когда узнал обо всех бедах и испытаниях, с которыми его родители столкнулись прежде, чем Альбус и Лили появились на свет. Только когда сам узнал, как опасна жизнь. И когда много лет спустя осознал, как непросто найти кого-то, с кем хочется быть всегда.
Но в этот день, шагая по бетонным плитам вокзала Кингс-Кросс, Альбус был уверен в одном: его родители по-настоящему счастливы.
Альбус не зря любил Рождество и свой день рождения больше прочих праздников: Пасха обычно проходила в узком семейном кругу, разве что к ним изредка присоединялось семейство Уизли.
Этой весной в дом Поттеров прибыли Рон, Гермиона и Хьюго. Но не было Розы. Не было Хагрида, Невилла, Джорджа и многих других. Потому Альбус так любил Рождество и свой день рождения. В эти дни стены дома трещали по швам от наполонивших его гостей.
Весь день в канун праздника мамы пропадали на кухне, без всякого волшебства, по настоянию Гермионы, запекая булочки с изюмом и растапливая шоколад, чтобы после залить его в формочки в виде яиц. Папы были заняты своими делами, как они это называли. Но Альбус-то прекрасно видел, что они часы напролет играют в волшебные шахматы. Альбус, Лили и Хьюго, предоставленные сами себе, играли в комнате Альбуса.
Временами Альбус волновался, что так и не получил письма от Скорпиуса. Но было бы глупо надеяться, что в первый же вечер они с Розой найдут что-то стоящее, чтобы писать ему. Он скучал по друзьям, но, проводя время в компании брата и сестры, на время даже забывал о школе.
Он летал на метле и даже ловил снитч, он знал, что на школьной тренировке уже бы лежал на песке, но здесь он чувствовал себя лучшим даже в квиддиче. Пока к их игре не присоединились мама и дядя Рон, впрочем.
Когда-то Джинни играла за «Холихедских Гарпий», но в играх с семьей она явно поддавалась. Альбус не раз видел маму на играх, прежде чем она ушла в редакторы «Ежедневного пророка», и точно знал, что, играй она в полную силу, даже папа бы остался сидеть на поле без дела, а дядя Рон бы подпирал своими широкими плечами стержни колец.
— Говорят, у тебя появилась подружка! — услышал Альбус задорный голос своего дяди.
Мамы все так же суетились на кухне, Лили и Хьюго убежали играть во двор в плюй-камни (Альбус эту игру не любил), папа готовил дом к празднику.
— Ты это о чем? — поморщился Альбус, когда Рон плюхнулся на диван рядом с ним.
Тот широко ему улыбнулся и приобнял, крепко схватив за плечо.
— Ну, я слышал, вы вместе приехали из Хогвартса, — сказал Рон с усмешкой.
— Это просто моя однокурсница, — насупился Альбус, выбираясь из-под руки Рона.
— Ну да, — ответил Рон и уселся поудобнее. — Рано я затеял разговор, наверное. Но, говорят, она ничего.
— Она замечательная! — вспыхнул Альбус, но тут же осекся.
Рон хохотнул, посмотрел на него внимательно и откинулся на спинку дивана.
— Как у вас дела в школе? — спросил он.
— Ну, неплохо... — ответил Альбус. — У Розы небольшие проблемы с предметами, — сказал он, понимая, что его проблемы куда больше и что выдавать сестру нельзя.
— Она сказала, что осталась, чтобы поддержать вашего друга Скорпиуса, — сказал Рон.
— Да, точно, — закивал Альбус. Он совсем об этом забыл. О том, что первоначальный план Розы провалился. — Да, Скорпиусу сейчас нелегко. Я тоже хотел остаться, знаешь.
— Расскажи-ка мне о нем, — сказал Рон.
— Скорпиус хороший, — тут же ответил Альбус. — Он, правда, хороший. Я тоже хотел остаться в школе вместе с ними...
— А твоя подружка Энни? — улыбнулся Рон, приблизился к Альбусу и заговорщически шепнул: — Нужна Амортенция?
Альбус со смехом его оттолкнул.
— Если что — обращайся! — крикнул ему вдогонку Рон.
Альбус сполз с дивана и уже миновал гостиную, но остановился у двери, поняв, что с ним в комнате находится тот самый человек, у которого можно спросить что угодно.
Он отпустил ручку и плотнее прижал дверь, пока замок не щелкнул. Альбус обернулся и прошел обратно, остановившись в центре гостиной, перед диваном, на котором сидел Рон, разглядывая его с интересом.
Рон подался вперед, облокотившись локтями о колени, и посмотрел на Альбуса в упор.
— Рон... — замявшись, почти робко заговорил Альбус, — ты знаешь, что такое крестражи?
Альбус невольно отступил на шаг назад. Он вспомнил, как кричал на Скорпиуса Слизнорт после этих слов. Он вдруг подумал, что Рон сейчас тоже подскочит, закричит... Таким у него сделалось лицо. Брови сдвинулись, а лоб морщинкой разделило пополам.
— Откуда ты знаешь это слово, Ал? — спросил Рон серьезно, но тихо. Так, чтобы никто другой не услышал.
— Старшекурсники в гостиной как-то говорили. Рассказывали какую-то историю, — нашелся Альбус. — Я только этого слова не понял.
— Иди-ка сюда, — сказал Рон. Он шумно выдохнул, и Альбус впервые увидел его таким. Без тени привычного озорства. Вечно шутящий Рон был серьезен, как никогда.
Рон приподнялся, подсовывая под себя ноги, его лицо сделалось хмурым и задумчивым. Альбус точно знал: дядя понял, что Альбус ему соврал. Как знал и то, что тот мог бы его отругать, но вместо этого Рон уселся поудобнее и рукой подозвал Альбуса к себе.
— Я не стану спрашивать, откуда ты знаешь о крестражах, — снова заговорил Рон, его голос стал задумчивым, а взгляд бегал по стенам, будто бы сейчас Рон думал о чем-то совсем другом и осторожно подбирал слова.
«Ну, точно, понял», — безнадежно подумал Альбус.
— Вот что я тебе скажу, — продолжал Рон. — Это кое-что очень опасное. Слишком темное.
— Когда мы спросили об этом профессора Слизнорта, он так кричал... — сказал Альбус прежде, чем успел понять, что он говорит, но Рон только ухмыльнулся.
— Вы спрашивали Слизнорта о крестражах? — он расхохотался во весь голос, оставив Альбуса в недоумении. — Бедняга!
— Ты мне расскажешь? — спросил Альбус.
Рон смолк, снова о чем-то задумавшись. Альбус ждал, но Рон все молчал, будто взвешивая каждое следующее слово.
— Помнишь, мы играли в игру? — снова заговорил он. — На приставке у нас дома.
— С драконами и волшебниками? — оживился Альбус.
— Именно, — кивнул Рон.
Он поднялся и прошелся по комнате, изредка поглядывая на дверь кухни.
— А ты помнишь, там были личи? — спросил Рон.
— Конечно, — закивал Альбус.
Рон вопросительно на него посмотрел.
— Ну, они делали такие штуки... филактерии. Чтобы, ну, после смерти вернуться и всех убивать.
— Вот и крестражи работают по тому же принципу, — сказал Рон. Он подошел к Альбусу и опустился на корточки перед ним. — Ты мне не расскажешь, — помолчав, с уверенностью в голосе сказал он. — Ал, это очень темная магия. Очень опасная магия. Потому профессор Слизнорт так разозлился.
— Мы ведь не хотели ничего такого! — прошептал Альбус.
— Знаю, — перебил его Рон.
— Но личи веди крутые? Разве нет? — спросил Альбус.
— В игре, — улыбнулся Рон.
Он поднялся и, на ходу заправляя рубашку в брюки, направился в кухню.
— Рон! — окликнул его Альбус. — Ты ведь не расскажешь?
Рон оглянулся и покачал головой.
— Ты хочешь мне рассказать, откуда знаешь это слово? — спросил он.
Альбус замотал головой с такой силой, что удивился, как это она не слетела с плеч.
— Для общего развития, так?
Альбус кивнул.
— Хорошо, — сказал Рон. — Но если тебе что-то понадобится...
— Я всегда могу спросить у тебя, — сказал Альбус.
Рон хлопнул дверью кухни, и до Альбуса тут же долетел смех Гермионы и его мамы. Альбус был уверен, что Рон ничего не расскажет об их разговоре. В самые трудные его периоды он всегда знал, что на кого — на кого, а на Рона точно можно положиться. Даже когда он разбил, совершенно случайно, стеклянный стол в гостиной, Рон его прикрыл. Рон его прикрывал всегда, что бы он не натворил.
Альбус понял, что такое эти крестражи. Аналогия с игрой пришлась как нельзя кстати. Альбусу было не совсем ясно, чем уж это так опасно... но выражение лица дяди все сказало за себя. Было ясно: крестражи — самое большое зло, о котором он сейчас знает. И расспрашивать больше не имело смысла.
Когда за окном уже было темно и редкие звезды повыглядывали из-за облаков, Альбус выполз из-под одеяла, на цыпочках подошел к окну. У стены под подоконником стояла раскладушка, на которой спал Хьюго. Альбус осторожно перегнулся через храпящего брата и, опершись о подоконник, отбросил штору в сторону. Он собирался покрепче задвинуть щеколду в паз, чтобы оконная рама не стучала от порывов ветра, как вдруг его внимание привлекло движение с противоположной стороны улицы.
Короткая вспышка, едва заметная, сверкнула у дома напротив. Альбус уже хотел приписать свое видение к сонливости, но от темной стены, где только что мелькнула вспышка, отделилась длинная черная тень. Высокий худой человек сделал несколько шагов по направлению к дороге и остановился, осматриваясь по сторонам. Силуэт был хорошо различим в свете фонаря, но лица Альбус не видел. Хьюго всхрапнул, переворачиваясь на бок, и Альбус подскочил от неожиданности, едва не упав на него сверху, но пальцы вжимались в подоконник так, что побелели костяшки, и он устоял.
Когда Альбус вновь посмотрел в окно, человек вышел из-под луча фонарного света и уверенно шагал по дороге... к дому Альбуса. Полы его мантии колыхались при ходьбе у самых щиколоток. Выше, чем должно было бы быть. Мантия была ему явно коротка.
Человек перешел дорогу и зашагал по тротуару в сторону истерзанной временем калитки. Альбусу казалось, что он слышит цокот каблуков. Тик-так, левая, правая. Тик-так, мантия взлетает и падает вниз.
«Он идет к нам», — с уверенностью подумал Альбус.
Он захотел броситься прочь, выбежать из комнаты, влететь в гостиную. Родители еще должны быть там. Их надо предупредить!
Но он смотрел в окно, не в силах оторвать взгляд от загадочного силуэта.
Человек остановился у калитки, положил на нее руку и замер. Он с минуту водил рукой по почерневшему дереву, Альбус не мог этого видеть, но ясно представлял, как палец незнакомца очерчивает контуры вырезанных на калитке букв. Альбус и сам так же ее разглядывал, когда был совсем маленьким.
Сколько он себя помнил, его дом всегда был идеальным. В нем было чисто, в нем был хороший ремонт и красивая мебель. Когда Альбусу было пять, родители убрали живую изгородь, окаймляющую участок, и поставили новый красивый, с белым штакетником, забор. Но калитку оставили. Альбус все удивлялся и спрашивал отца, почему не заменить и калитку. Она торчала на фоне выбеленного коттеджа и такого же белого заборчика как бельмо. Но отец только и говорил, что это — его память. Альбусу иногда казалось, что ни к одной из своих игрушек он не привязан так, как отец — к этой калитке.
Альбус уже совсем увяз в своих мыслях, когда почуял что-то неладное. Противное чувство, холодными щупальцами крадущееся по его позвоночнику...
Альбус отшатнулся, как только понял, что человек больше не рассматривает калитку. Он смотрит наверх, в окно второго этажа. Прямо на Альбуса.
Альбус отшатнулся, а когда снова подошел к окну и выглянул, тротуар был пуст. По спине пробежали мурашки. Альбус прильнул к холодному стеклу, вглядываясь во мрак. Он совсем забыл о Хьюго, не чувствовал, как болят пальцы ног, скрючившиеся от долгого стояния на носочках. Альбус искал черного человека. Дорога уходила вдаль, исчезая за горизонтом. Все вокруг замерло, будто весь мир поставили на «паузу». Дома по другую сторону дороги зияли черными дырами окон. И когда Альбус уже совсем отчаялся разглядеть хоть что-то, его сердце ушло в пятки: калитка, распахнутая, болталась на ветру.
Человек шел по вымощенной булыжником тропинке прямо к дому Альбуса.
Альбус отскочил от окна, чудом не задев раскладушку. Оконная рама снова застучала, поддаваясь порывам ветра. Альбусу было не до нее. В несколько прыжков он преодолел комнату, налетев на дверь. Дверь тут же распахнулась, и Альбус вылетел в коридор, споткнулся, пролетел по нему кубарем и врезался в стену.
Внизу раздался глухой стук.
Альбус поднялся, снова упав на четвереньки. Затылок взорвался тупой болью, а на коленке засочилась кровь. Альбус рванулся вперед по коридору, к деревянной лестнице, ведущей на первый этаж, в гостиную. Он полз, не чувствую на ладонях теплого ворса ковра, не чувствуя даже, как саднит стесанное колено. Он уже собирался закричать родителям внизу, как до его слуха долетел звонкий голос матери:
— Ну, наконец-то!
Альбус замер. Входная дверь заскрипела и захлопнулась.
Это кто-то свой, промелькнуло в голове у Альбуса на выдохе. Внизу послышались шаги, а после несколько хлопков: кто-то пожимал руки, громко стукнувшись ладонями. Альбус лежал на полу, уткнувшись носом в ковер.
«Это кто-то свой...» — подумал он благодарно, но внутри все разрывалось от отчаяния.
— Мы тебя ждем уже несколько часов!
Гермиона. Ее голос. Ни с кем не спутать.
Альбус оторвал голову от пола и посмотрел вперед. Лестница уже была видна. Но голос тетки не давал ему покоя. Он был слишком... привычным. Так он разговаривала разве что с ним. И с Лили. И со своими детьми. И с...
— Эдвард!
И с Тедди, конечно же. Это был Тедди. Длинный и несуразный. Слишком высокий для своей старой мантии.
Альбус поднялся на локтях и прополз к лестнице, остановившись на стыке ковра и ступени светлого дерева. Он было уже проклял себя за то, что оставил удлинители ушей в школьных штанах, как заговорил Рон, и Альбус понял, что здесь удлинители ушей ему ни к чему.
— Есть новости?
Внизу послышался какой-то шум, шорох. Возможно, Тедди снимал верхнюю одежду.
— Они знают, — сказал Тедди тихо, но Альбус все равно расслышал его голос, тусклый, совсем без эмоций.
Они знают. Тихо и четко.
Альбус приподнялся и сел, опустив ноги на нижнюю ступеньку. Он прильнул к перилам и сунул голову в просвет между реек, упершись в соседние из них.
— Ну, это не новость, — услышал Альбус голос Рона.
Наступила тишина, и Альбус невольно подался вперед.
— Я был сегодня в Лютном переулке, — снова заговорил Тедди. — Там собирается все больше темных волшебников.
— Мы не можем быть уверены, что это из-за колодца, — сказала Гермиона.
После повисшей в гостиной тишины, заговорил Рон. Его голос был острым и уверенным, как наждачка:
— Там был Малфой?
— При чем здесь Малфой, Рон? — воскликнула Гермиона, но кто-то на нее тут же зашикал, и Альбус понял, что это Джинни, волнуется, что они разбудят детей.
— Все же очевидно, Гермиона, — сказал Рон.
— Малфой ведь с нами, — перебил Гарри. — Это ведь он нам помог с попечительским советом.
— Да и после всего того, что было... — высказалась Джинни. — Не думаю, что он станет лезть на рожон.
— Рон, ты просто вцепился в это!
Гермиона.
Альбус практически видел, как гневно раздуваются ее ноздри. Ему был знаком этот тон. Именно так она всегда их ругала.
Заговорил Рон:
— А я уверен, что Малфой в этом участвует. Не удивлюсь, если он у них за главного.
— Мы в шоке, — томно протянула Джинни, и Альбус невольно улыбнулся. Ему сразу представилось, как гневно пунцовеют щеки его дяди.
— Подумай сама, — продолжил Рон, пропустив мимо ушей реплику сестры. — Мерлин, Гермиона! Да ведь это именно то, что ему сейчас нужно!
— Считай меня чокнутой, — сказала Гермиона, — но я ему верю. Возможно, впервые.
— Я с ней согласен, — сказал Гарри, и Альбус сильнее вжался в перила. Он знал: если к кому-то и стоит прислушиваться, так к отцу.
— Что ты имеешь в виду под этим «то, что ему сейчас и нужно»? — спросила Джинни, передразнив голос Рона.
Внизу повисла тишина, и Альбус осторожно продвинулся вперед и сполз на две ступени вниз. Он перевернулся, упершись ладонями в нижние ступеньки и просунул голову между перил, пытаясь заглянуть в гостиную. «Только бы не застрять, только бы не застрять», — думал он.
Ступенька предостерегающе скрипнула, и Альбус замер всем телом. Звук ему показался таким громким, что мог бы переполошить всю округу, но никто внизу, казалось, его не услышал. В животе что-то неприятно перевернулось, но Альбус сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание, и просунул нос еще дальше. Теперь вся гостиная была как на ладони. К счастью, все присутствующие сидели либо спиной к лестнице, либо вполоборота. Рон развалился на диване, перед ним на ковре сидела Гермиона, облокотившись спиной на его ноги. В стоящем рядом кресле Гарри согнулся, упираясь локтями в колени, Альбус видел его лицо. Отец был мрачен и очень серьезен. Он смотрел в пол и то и дело прикасался к лицу, будто снимая с него паутину. Джинни сидела рядом с ним на подлокотнике, положив раскрытую ладонь ему на спину, и в упор смотрела на брата. Тедди, изрядно обросший щетиной (когда он успел так вырасти?), уселся рядом на принесенный из кухни стул.
— Так что ты скажешь? — снова спросила Джинни.
Рон шумно вздохнул и приподнялся так, чтобы тоже видеть ее.
— У него недавно умерла жена, Джинни, — сказал он.
Альбус был рад, что сейчас его дядя смотрит на его маму, а не на него. Он не видел лица Рона, но от одних его слов, от того, как тот их произнес, Альбусу сделалось не по себе, что-то рухнуло внутри, а к горлу подступил ком.
Джинни переменилась в лице, и Альбус даже заметил, как напряглись плечи Гермионы. Тедди продолжал рассматривать Рона в ожидании разъяснений, а Гарри, наконец, поднял голову и посмотрел на друга. Посмотрел так, будто впервые его увидел. Но он тут же тряхнул головой, словно отгоняя от себя ненужные мысли и поднялся, пройдясь по гостиной. Он остановился напротив окна и, сунув руки в карманы, долго смотрел перед собой. Почему-то Альбусу подумалось, что отец разглядывает калитку, она хорошо была видна с того места, где стоял отец.
— Этого не может быть, — наконец, сказал он. Гарри развернулся и обежал взглядом собравшихся. — Малфой не такой дурак.
— Такой — не такой, но... — ошеломленным голосом заговорила Гермиона.
— Но иногда случается нечто такое, что логика и здравый смысл уходят покурить, — закончил за нее Рон.
Тедди почесал подбородок с видом человека, прекрасно понимающего вопрос, а Альбус фыркнул, про себя посмеиваясь. Тедди пытается казаться взрослым, хотя Альбус-то видит его насквозь. Еще бы прилепил на лоб табличку «Смотрите, я такой большой, у меня на лице растут волосы». Тедди всегда был Альбусу настоящим другом. Порой ему даже казалось, что они с Тедди были куда ближе, чем с Джеймсом. Тедди всегда относился к нему с пониманием и всегда был готов его поддержать. И с ним всегда было легко. Свой в доску, как назвал бы это Рон. И теперь, когда Тедди закончил школу, когда у него появилась «взрослая» серьезная работа, Альбус все больше чувствовал, как его друг отдаляется от него. И частенько очень уж демонстративно проводит эту черту между «маленькими» и «большими». Но Альбус знал, что все это только напоказ. Хотя, может, именно так люди и становятся взрослыми.
— Я думаю, в этом что-то есть, — сказала Гермиона.
Ее голос оставался таким же ошарашенным, каким было лицо Гарри, когда он посмотрел на Рона. Она обернулась к мужу и положила руку ему на колено, и Альбус тут же отпрянул. Подними тетка взгляд на пару метров выше — она бы тут же его увидела.
— Но знаешь... — неуверенно заговорила Гермиона. — Я все же согласна с Гарри: Малфой не такой дурак.
— Драко Малфой в последнее время частенько появляется в Лютном переулке, — сказал Тедди.
— Это ничего не значит, — оборвал его Гарри. — Я как-то встретил там Хагрида, так что же, мне и его нужно было начать подозревать.
Что это за Лютный переулок, Альбус не знал, но сомнений в том, что это место не для добропорядочных волшебников, решительно не возникало.
— А почему нам просто не поговорить с Малфоем? — подала голос Джинни.
Альбус снова заглянул в гостиную. Мама сползла в кресло и не сводила взгляд с Гарри, нервно теребя халат.
— Если Малфой вернулся на Темную сторону, он себя не выдаст, — сказала Гермиона с уверенностью в голосе.
Альбус смотрел на гостиную во все глаза. Если Малфой вернулся на Темную сторону... Этого не может быть. Скорпиус бы знал. Скорпиус бы сказал ему.
Но смысла в разговорах родителей от этого больше не стало.
Да, скорее всего отец его лучшего друга сейчас безутешен, иначе зачем ему было оставлять Скорпиуса в школе? Или он оставил Скорпиуса в школе, потому что переметнулся на Темную сторону и Скорпиус бы стал ему помехой? Альбусу было ясно, что все это как-то связанно с таинственным предметом, спрятанным в школе, но как связано?
Они не могут быть уверены, что это из-за колодца, сказала Гермиона. Но что это за колодец и зачем его прятать в Хогвартсе? И как он может быть связан со смертью мамы Скорпиуса?
Альбус сидел, прижавшись спиной к перилам. Он вслушивался в тишину, затаив дыхание. Он чувствовал, что ответ где-то совсем близко, осталось только сложить пазл в общую картинку.
— Давайте пока отбросим эти домыслы, — заговорил, наконец, Гарри. Он подошел ближе к Тедди и положил руку на спинку его стула. — Будем работать с тем, что есть, — сказал он и выжидающе посмотрел на крестника.
Тедди поднял на него глаза, недоуменно посмотрев, как вдруг подскочил, вытянулся по струнке и отчеканил, будто отвечал на уроке:
— С улиц все больше докладывают о сходках темных волшебников. Точных данных пока нет, но сомнений в том, что о колодце известно, практически не остается. Ситуация выглядит напряженной. Пиритс, Руквуд, Селвин и Трэверс недавно были замечены в Лондоне. Информация не достоверная и получена от случайных свидетелей. Так или иначе, мракоборцам их выследить не удалось...
— Ты сказал — Руквуд? — вдруг осипшим голосом перебил его Рон.
Джинни выпустила из пальцев краешек халата, тут же упавший ей на колени. Гермиона ахнула, прижав ладонь ко рту. Гостиная замерла, и в воздухе повисло напряжение. Альбус заметил удивление на лице Тедди, но тут же о нем забыл. Он подался вперед, вглядываясь в лицо Рона. Альбус даже не заметил, когда Рон успел подняться с дивана, но сейчас тот стоял посередине комнаты, и Альбусу было хорошо видно его лицо.
Никогда прежде Альбус своего дядю таким не видел. Весельчак и добряк Рон Уизли смотрел на Тедди так, что у Альбуса пробежали мурашки по позвоночнику. Столько молчаливой ярости было в его взгляде.
— Рон... — осторожно прошептала Гермиона, но пошевелиться или подойти к нему не решилась.
— Ты сказал, Август Руквуд? — вкрадчиво произнес Рон, и от его тона Альбусу сделалось совсем не по себе.
Голос Рона оставался тихим, но скрывалось за ним нечто ужасающее. Рон тяжело дышал, его лицо не побагровело, почернело. Казалось, потемнели даже огненно-рыжие волосы, превратившись в медь.
Альбус не замечал, с какой силой он впился в перила лестницы. До боли в пальцах. Он даже забыл, как надо дышать. Таким устрашающим ему виделся в этот момент Рон, что он не мог оторвать взгляд от него, смотрел на его сжатые кулаки и тяжело вздымающуюся грудь.
Тедди неуверенно перевел взгляд на Гарри, тот смотрел куда-то в сторону, сдвинув брови, и его лицо посуровело, хотя с лицом Рона не шло ни в какое сравнение. Поняв, что там он поддержки не дождется, Тедди снова посмотрел на Рона.
— Пиритс, Руквуд, Селвин и Трэверс... — медленно заговорил Тедди, с особой опаской произнеся второе имя, — Пожиратели смерти. Участвовали в Битве за Хогвартс, но бежали сразу после падения Волан-де-Морта и так и не были схвачены. По разным данным, покинули страну тогда же, в девяносто восьмом году, — Тедди ватными пальцами ослабил воротник. — На протяжении последних лет, поступали сведения, из ненадежных источников, что некоторых из бежавших Пожирателей смерти видели в Будапеште, в Рабате, Припяти и еще нескольких городах по всему миру. Всех их видели по отдельности, в ведомстве считается, что после падения Волан-де-Морта вместе Пожиратели смерти больше не собирались. Некоторые считаются мертвыми, но данные так же не подтверждены...
Тедди смолк: Гарри подошел к нему и положил руку на его плечо.
— Ты не на планерке, все в порядке, — сказал он.
Тедди коротко кивнул и продолжил, спокойнее, но тень тона докладчика липла к его словам:
— Мы считаем, что Пожиратели объединяются, чтобы захватить Колодец Мора, — он поднял взгляд на Гарри и неуверенно спросил. — Это возможно?
Гарри покачал головой и отошел в сторону, опустившись на подлокотник кресла.
— Спасибо, Тедди, — сказал Гарри. — Думаю, этого достаточно. Думаю, тебе уже пора домой.
Альбус видел, как плечи Тедди поникли. Он хотел что-то сказать, но смолк еще на вдохе. Все в гостиной молчали, и Тедди, еще немного помаявшись на месте, все же развернулся и зашагал к двери.
Альбус без интереса рассматривал разноцветные полоски на своих носках. Ему сделалось на душе как-то уж совсем гадко. Так же гадко сейчас было и Тедди, это было видно по его лицу.
Входная дверь скрипнула, пустив в комнату порыв холодного весеннего ветра, и Альбус поднял голову, напоследок посмотрев на поникшую спину уходящего Тедди, но тот вдруг замер и решительно захлопнул перед собой дверь.
Гарри удивленно вскинул голову, а Тедди обернулся и посмотрел на всех присутствующих, на мгновение задержавшись взглядом на каждом из них.
— Нет, — сказал он твердо.
Он прошел в комнату и сел на стул, на котором сидел до этого, расправил плечи и, подняв подбородок, обратился к Гарри:
— Я хочу знать, — сказал он спокойно, но с вызовом.
— Тедди... — вздохнул Гарри, поднимаясь, но Тедди остановил его жестом.
— Я работаю на износ, делаю все, что мне приказывают. Без вопросов.
В голосе Тедди сквозила обида.
— Но никто не говорит мне сути, — продолжал он, невольно повысив голос. — Министерство считает, что Пожиратели смерти собираются захватить Колодец. Как? — он посмотрел на Гарри. — Ты брал меня с собой на задание в Африку, но так и не объяснил, зачем. То есть да, я знаю, мы нашли там этот колодец, но это все... Ты говоришь, что мне больше знать ни к чему...
— Именно так, — сдержанно кивнул Гарри.
— Но как мне стать хорошим мракоборцем, когда я даже не знаю, с чем имею дело? — почти прокричал Тедди и тут же осекся, с опаской посмотрев на крестного.
Гарри в молчании смотрел на него.
— Я, пожалуй, заварю чай, — сказала Джинни и ретировалась из комнаты, закрыв за собой дверь кухни.
— А я бы проветрилась, — подхватила Гермиона, поднялась с ковра и подошла к Рону, легко тронув его за локоть.
Альбус совсем о нем забыл. Последние минуты Рон так и стоял на том же месте, опустив руки в карманы брюк, но совсем притих, и взгляд его сделался опустошенным. Стоило Гермионе его коснуться, как он тут же вздрогнул, будто вернувшись откуда-то издалека.
— Да, — закивал он, обхватывая Гермиону за плечи и крепче прижимая к себе. — Надо проветриться.
Он подошел к дивану и стащил с него два разбросанных по нему пледа.
— Ты в порядке? — услышал Альбус за секунду до того, как за дядей и тетей захлопнулась дверь, озабоченный голос Гермионы.
В безмолвной гостиной остались только Гарри и Тедди. Тедди смотрел на крестного все еще с вызовом, но уже не так уверенно, как когда только вернулся в комнату. Гарри же, казалось, с головой ушел в размышления, совсем забыв о крестнике.
За стенкой засвистел закипевший чайник, но Альбус не сомневался: в комнату мама не вернется, пока ее не позовут. Ему самому было неловко оставаться в своем укрытии — слишком личный намечался разговор. Но любопытство взяло свое. Альбус был уверен, что сейчас, возможно, единственный шанс узнать все. Если отец станет говорить, конечно же. И Гарри заговорил.
— Когда-то у меня тоже был крестный. Его звали Сириус Блэк. Да, его имя тебе знакомо. Он был кузеном твоей бабушки. Я потерял его в пятнадцать. Из-за своей ошибки.
Сириус почти ничего от меня не скрывал. Когда остальные меня опекали, оберегали от опасностей, как им казалось... Сириус говорил, как есть. Но даже он не говорил всего. Мне хочется думать, что, знай я чуть больше, чем знал, все вышло бы совсем иначе. Будь я не так безрассуден, не рвись я так отчаянно в бой, когда вернее было бы остаться в стороне...
— Но я не безрассуден, — перебил его Тедди.
— Да, — Гарри кивнул. — Ты не безрассуден. А я хочу быть похожим на Сириуса. А сейчас понимаю, что поступаю с тобой как бабушка Молли когда-то — со мной.
Гарри тяжело вздохнул, поднялся и прошелся по комнате. Альбус видел, как отец разрывается, собираясь заговорить, но так и не решается. Он больше не смотрел на Тедди. Он остановился у камина, склонился над гладкими бревнышками, аккуратной башенкой лежащими у его ног. Упираясь ладонью в светлый камень камина, Гарри запустил другую руку в волосы. Тедди сверлил взглядом его спину.
— Я хочу тебя уберечь, — наконец, выдохнул Гарри и обернулся. — От любых напастей. От опасностей, от боли. От не тех людей. Всю свою жизнь я сражался. Я терял близких. На моих глазах умирали друзья.
— И ты пережил это, — твердо сказал Тедди. — Ты не думал, что ты лучший мракоборец в ведомстве только потому, что шел к этому всю жизнь? А как мне стать таким, когда ты мне не даешь учиться на практике? Я хочу в бой!
Гарри улыбнулся и уселся на диван.
— Штука в том, крестник, что как бы умен ты ни был — тебя смогут обидеть. Как бы ни был силен — ты можешь просчитаться. А я слишком остро чувствую свою ответственность за тебя.
Альбус видел, как старается отец выглядеть рассудительным, но даже от него не укрылось, что пытался сказать Тедди Гарри. Он только понадеялся, что и Тедди это понял.
— Но это будут мои ошибки, — ответил Тедди. — Ведь все ошибаются, так?
— Некоторые ошибки непростительны, — сказал Гарри. — Но ты прав, я не могу оберегать тебя вечно, — он пожал плечами. — Что ты хочешь знать?
— Колодец. Тот, что мы нашли в пещере в Африке. Почему ты меня к нему даже не подпустил?
— Он опасен.
— Но не для тебя.
— И для меня. Но я сильнее тебя.
— Хорошо, — вздохнул Тедди. — А что это за колодец? Я знаю, как он называется, но я нигде ничего не могу найти о нем. Я перечитал, должно быть, тонну книг в библиотеке Министерства. Я оттуда днями не вылазил. И — ничего!
— А ты о нем ничего и не найдешь, — ответил Гарри. — В волшебном мире нет ни одного документального подтверждения его существования.
— Почему ты так уверен? — нахмурился Тедди.
— Гермиона сказала, — ответил Гарри безразлично. — Если бы что-то было — она бы нашла.
— Но... Как ты можешь знать, что это, если его не существует? Точнее... откуда знать, что это именно то, о чем никто не знает, но при этом...
Плечи Гарри запрыгали, и Альбус понял, что отец смеется. Он поднял ладонь, давая Тедди знак замолчать.
— Мы знаем о колодце, потому что о нем ходит много легенд. Все, что нам известно о нем, веками передавалось из уст в уста. Насколько эти сведения точны? Хороший вопрос. Но это все, что у нас есть. Его называют Колодцем Мора. Колодец Антары. Из краев древних кельтов пришли истории о Морригановой Впадине. Все о нем же. Ходят истории о Ведьминой яме и о Колодце желаний... все тот же колодец.
Альбус ахнул. Скорпиус был прав.
— Колодец желаний? — поморщился Тедди. — Звучит безобидно.
— Вот именно — звучит, — сказал Гарри.
— Но почему никто и никогда о нем не писал? Ведь полно легенд и мифов. Целые полки книг. В одной только библиотеке Министерства под них ушли несколько стеллажей.
— Я не знаю, — пожал плечами Гарри. — Может, когда-то и писали. Может, уничтожили позже. Может, рукописи не дожили до наших времен. А может, легенда не настолько интересна, чтобы о ней писать. В конце концов, мифы и легенды затем и существуют, что вызывают массу размышлений, идей о том, что написаны они не из воздуха. Ты знаешь, что в Отделе Тайн в Министерстве есть целая подведомственная группа, уже десятки лет ведущая работы по поиску Атлантиды? Вот тебе пример хорошей легенды. О таких легендах пишут. Истории же о колодце... Никогда не вызывала сомнений их эфемерность.
— И тем не менее...
— И тем не менее, именно эта легенда оказалась правдой.
— А как ты можешь быть уверен?
— Я просто знаю. Понял, как только оказался там. Как только его почувствовал.
— Почувствовал? — удивился Тедди.
— Он притягивает, — сказал Гарри. — Высасывает все твои силы. Я не подпускал тебя ближе, потому что не был уверен даже в себе. Говорят, что, если оказаться слишком близко, не устоишь и бросишься на дно.
— Вот почему ты выстраивал магическую защиту с такого расстояния.
Гарри кивнул.
— И даже тогда я боролся с желанием подойти ближе. Даже тогда мне хотелось заглянуть в него. В своей жизни я испытывал подобное чувство лишь раз. В Отделе Тайн, в день смерти моего крестного.
— Там был такой же колодец?
— Нет, там была Арка. Сириус исчез в ней. Я все думал, что он вот-вот выйдет с другой стороны. И да, в тот раз меня тянула не столько сама Арка, сколько неизвестность, сокрытая в ней, и Сириус, которого надо было вытащить. Не удержи меня профессор Люпин...
— Мой отец? — тихо спросил Тедди, и его голос волной прокатился по гостиной, растворившись в воздухе.
— Он спас мне жизнь в тот день.
— Хорошо, — сказал Тедди. — Колодец пытается утопить в себе всякого, кому не повезет оказаться поблизости.
— Вообще, я не уверен, что в нем есть вода, — вставил Гарри, но Тедди пропустил его слова мимо ушей, хотя легкая улыбка все же тронула его губы.
— Но чем он так опасен? — спросил Тедди. — Я прямо сейчас могу тебе перечислить добрую сотню артефактов, желающих тебя убить.
Гарри рассмеялся и откинулся на спинку дивана. Альбус чувствовал перемену в поведении отца. Возможно, она произошла оттого, что впервые его отец говорил с крестником начистоту и без утаек. Ему было легко.
— Он опасен своей неизвестностью, — сказал Гарри.
— И только?
— Не стоит недооценивать неизвестность. Надежнее иметь дело с чем-то пусть даже самым непобедимым, нежели с тем, с чем не знаешь, как сражаться.
— Но что-то ведь мы о нем знаем!
— Кто-то утверждает, что его невозможно уничтожить, кто-то — что возможно, но последствия могут быть губительны чуть ли не для всего человечества. Прочие и вовсе говорят, что колодец уничтожен много веков назад.
— А остальные уверены, что его попросту не существует.
— Нет, — покачал головой Гарри. — Все они уверены, что его не существует.
— Это ерунда какая-то! — воскликнул Тедди и подскочил со стула. — А Пожирателям смерти он зачем? Почему вы так уверены, что они станут его искать?
— Есть теории, — уклончиво ответил Гарри, но под взглядом крестника посерьезнел. — Говорят, колодец способен вернуть любого умершего человека. Магла или волшебника — все равно. Умер он вчера или сотню лет назад — все равно. Колодец его вернет.
Альбус подался вперед, вглядываясь в лицо Тедди. Он был готов поклясться, что видел, как у того сверкнули глаза.
— Но если можно вернуть кого угодно...
— В обмен на жертву.
— Но если это возможно...
— Никто не знает. Но я могу сказать тебе точно: ничто, что требует жертвы, не может закончиться хорошо. Если все это правда, и если это действительно может сработать... Последствия будут... непоправимыми. Легенды об этом колодце расходятся во многом, но в одном они едины: такой ритуал повлечет за собой разрушения куда большие нашего с тобой понимания.
— А зачем он Пожирателям? — спросил Тедди.
Гарри молчал. Альбус следил за ними, понимая, чего ждет отец. Было не ясно только, как это Тедди упускает очевидное. Сам Альбус подумал об этом только сейчас, и тут же понял, что на самом деле все осознал, только о колодце зашла речь.
— Они хотят воскресить Волан-де-Морта, — выдохнул Тедди и упал на скрипнувший под его весом стул.
— И их не волнуют последствия, — ответил Гарри.
— Но безопасно ли в таком случае прятать его в Хогвартсе? — спросил Тедди, пронизанным недоумением голосом.
— Я не могу придумать места надежнее, — пожал плечами Гарри. — В Гринготтсе нас и слушать не стали, а других таких защищенных мест просто нет.
— А Министерство?
— Туда пробраться проще, чем в Хогвартс.
Тедди удивленно вскинул брови, но промолчал.
— Мы не можем позволить кому-то им воспользоваться, — заговорил Гарри. — Мы не знаем, как его уничтожить. Все, что нам сейчас остается — хранить его в безопасности. Но я уверен: однажды мы поймем, как от него избавиться.
— Несколько наших людей сейчас пытаются проникнуть в группы Пожирателей.
— Это не просто, я знаю. Пожирателей смерти осталось не так много, они не станут принимать новичков с распростертыми объятиями, это точно.
— Но, может, им удастся хоть что-то разузнать, — сказал Тедди. Он поднялся и запахнул свою мантию.
— Будь осторожен, — сказал Гарри на прощание. Он встал с дивана, подошел к Тедди и пожал ему руку. — И не лезь туда сам. По крайней мере, не поставив в известность меня, — сказал он мягче, стоило Тедди нахмуриться.
Дверь за Тедди захлопнулась, и Гарри остался один в пустой гостиной. Вокруг было так тихо, что Альбус не решался пошевелиться. Картинка начинала медленно складываться в его голове, но он чувствовал, что упускает что-то... какую-то мелкую, кажущуюся незначительной, но, в то же время, очень важную деталь. Чувствовал, как и то, что эту деталь упустили все.
Альбус уже собирался подняться и ползком отправиться в свою комнату, как дверь распахнулась, и в гостиную влетел Тедди.
«Да сколько же можно!» — выкрикнул про себя Альбус, снова падаяна перила.
Гарри все еще стоял на том же месте, когда Тедди остановился в дверях, глядя на него во все глаза. У него было лицо человека, только что разгадавшего вселенскую тайну.
— Вот почему Рон подозревает Малфоя! — сказал Тедди уверенно.
Альбус замер. Он об этом не подумал.
Гарри кивнул и вернулся к дивану, покосившись на дверь кухни. Альбус отчетливо слышал, как она скрипнула перед тем, как Тедди снова вернулся в дом. Скрипнула, но так и не открылась.
— Ты ведь сам об этом подумал, — сказал Гарри. — Когда я только заговорил о том, на что колодец способен, ты тут же об этом подумал.
Тедди молчал, и его лицо казалось виноватым.
— У Малфоя жена умерла совсем недавно, — продолжал Гарри. — Я хочу верить, что он не дурак. Но я помню себя, когда погиб Сириус. Скажи мне кто-нибудь тогда об этом колодце, мне было бы плевать на любые последствия.
— Теперь я понимаю, — ответил Тедди.
Он коротко кивнул Гарри и развернулся к выходу. Но прежде, чем за ним захлопнулась дверь, Тедди крикнул:
— Спокойной ночи, Альбус!
От неожиданности Альбус так перепугался, что чуть было не скатился вниз. Он посмотрел на отца, но Гарри уже обернулся к лестнице, сверля его взглядом. Сердце ушло в пятки, и Альбус вдруг понял, что не может пошевелиться. Нет ничего хуже, чем быть застигнутым врасплох.
— Что ты здесь делаешь? — строго спросил отец.
— Я шел на кухню попить воды, — мгновенно соврал Альбус, не отводя взгляд.
— Тогда почему ты сидишь на лестнице?
— Я увидел вас и не хотел мешать.
— Сколько ты там сидишь?
— Минуту, — ответил Альбус. — Почему вы говорили о маме Скорпиуса?
Гарри промолчал, и Альбус понял, что правильно заданный вопрос может спасти почти любую ситуацию.
Пронесшийся по Лондону ливень очистил улицы. Он омыл тротуары, загнал людей под крыши домов, прибил к земле кружащую в воздухе пыль. Альбус сидел на заднем сидении серого «рено», прижавшись носом к окну. Стекло запотело от его дыхания, и Альбус отчаянно вглядывался в пролетающие перед его глазами дома, магазины, пустые палатки с горячими хот-догами, переполненные остановки. Время от времени лимузин делал резкий поворот, и Альбуса отбрасывало в сторону, но он тут же возвращался на прежнее место, прилипая носом к холодному стеклу.
— А круто, что мы решили ехать на машине, а не на метро, да, пап? Не хотел бы я оказаться на месте этих мокрых куриц!
— Джеймс!
Голоса долетели до Альбуса с другого конца мира и растворились прежде, чем он разобрал слова.
«Только не показывай, что что-то не так...» — напоминал он себе каждую минуту, но тело совсем не слушалось.
— Ал, милый, ты здоров?
— Да, мам.
Альбус почувствовал что-то теплое в своей ладони и понял, что Лили взяла его за руку. Она привалилась к нему бочком, но молчала, глядя в окно через его плечо. Дождь тарабанил по стеклу, оставляя на нем прозрачные кляксы, тут же слетающие под порывами ветра. Небо, серое, будто над пепелищем, нагоняло тоску, но Альбус знал, что охватившее его состояние безнадежности никак не связано с погодой.
Лучше бы он не слушал тот разговор. Лучше бы вернулся в комнату, только поняв, что к ним пришел Тедди. Лучше бы не пытался ничего разузнать — родители разберутся и без его помощи, если придет беда. Если бы только можно было повернуть время вспять! Профессор Эинар как-то рассказывал им о маховиках времени. Еще на том уроке Альбус подумал, каким бы везением было заполучить себе один. Он помнил, как расстроился тогда, узнав, что все маховики были уничтожены много лет назад... по чьей-то неосторожности. Слишком много бед в мире происходит именно по неосторожности, думал он.
На горизонте показалось высокое здание вокзала Кингс-Кросс с суетящимися на площади под ним людьми.
Было совершенно непонятно, как теперь вести себя со Скорпиусом. Альбус знал, что не сможет высказать ему своих опасений. Но он был уверен, что, даже если мистер Малфой действительно присоединился к Пожирателям смерти, Скорпиусу об этом неизвестно. Он не знал, обосновано его мнение тем, что он действительно знает Скорпиуса и может ему доверять, либо же тем, что ему так безнадежно хочется в это верить.
— Гарри, возьми мальчиков, мы с Лили пойдем следом.
Альбус с удивлением обнаружил, что уже стоит перед кирпичной колонной, разделяющей платформы 9 и 10, а Лили давным-давно отпустила его руку.
— Может, ты все-таки поедешь с нами? — спросил Джеймс.
Втроем они разбежались, Альбус как обычно зажмурился перед самой колонной, и когда он открыл глаза, он ожидаемо увидел уже такую знакомую платформу, переполненную волшебниками и волшебницами.
— Сын, я бы и рад, — ответил Гарри.
Они отошли от скрытого прохода, чтобы Джинни и Лили не налетели на них.
— Это же последний матч в этом году! — не унимался Джеймс.
Все каникулы Альбус слышал рассказы Джеймса о том, что он выучил новый трюк, и что Гриффиндор непременно разделает когтевранцев под орех. Как и то, что им всем непременно нужно это видеть. Джеймс понимал, что никакие его уговоры не заставят родителей приехать в школу посмотреть матч, но он все равно не сдавался. Но из них двоих, наверное, только Альбус знал наверняка, почему родители не приедут.
— Лили, я знаю, что тебе уже одиннадцать, но ты не можешь отправиться в школу в конце учебного года! — услышал Альбус голос матери.
Он обернулся и увидел их с Лили, выходящих из кирпичной стены. Разглядев в толпе их троицу, мама и Лили тут же поспешили к ним.
— Но ведь ты говорила: я поеду в школу, когда мне исполнится одиннадцать!
Джинни перевела растерянный взгляд на Гарри, и он улыбнулся в ответ.
Альбус вдруг подумал, что чувствует себя совсем непривычно. Вся семья была в сборе, даже Лили, но она всегда провожала их с Джеймсом в Хогвартс. Он понял: не вся семья в сборе. Розы, Хьюго, Рона и Гермионы не хватало рядом. Впервые в своей жизни он приехал на вокзал Кингс-Кросс без них.
Какое-то время, пока Джеймс не оставлял попыток уговорить родителей приехать в школу посмотреть последний матч, Альбус вглядывался в толпу, разыскивая знакомые лица, как вдруг он понял, что не хочет видеть никого сейчас. Слишком о многом ему предстояло подумать.
— Я пойду, — сказал он, повернувшись к семье.
Все четверо удивленно на него посмотрели, а Джеймс даже замер на полуслове. Джинни пресекла новую попытку Лили закатить истерику по поводу ее одиннадцатилетия и подошла к Альбусу, присев на корточки рядом с ним.
— Родной, ты точно здоров? — спросила она. Ее лицо выглядело озабоченным, и Альбус заметил слабые морщинки в уголках ее глаз — прежде их не было.
— Я просто не хочу половину дороги искать купе, — сказал Альбус.
Гарри рывком вытащил из тележки его чемодан и поставил на землю у ног Альбуса.
— Спасибо.
— Он последние дни вообще какой-то нездоровый, — долетел до Альбуса голос Джеймса, но больше он ничего не слышал. Все вокруг заглушал шум перрона.
«Хогвартс-экспресс» издал три протяжных гудка, и перрон пришел в еще большее движение. Волшебники и волшебницы засуетились. Кто-то наспех обнимался на прощание, кто-то бежал к вагонам. Тем, кто уже успел занять места в поезде, родители махали руками в окна.
Альбус закинул свой чемодан на ступеньку и забрался следом. В вагоне было еще относительно тихо: большая часть учеников пока оставалась на перроне. Первое же купе оказалось пустым, и Альбус, воровато глянув по сторонам, зашел в него, тут же защелкнул замок и опустил шторку на стекле.
«Вот, наверное, почему мы с Розой так долго искали купе, — подумал он. — Наверняка некоторые делали так же».
Ему стало стыдно за свой поступок. Сразу представилось, как его друзья тащатся из вагона в вагон в попытках найти себе место. Но Альбус отбросил прочь все мысли и упал на диван. Чемодан так и остался валяться полу. Не было ни сил, ни желания поднимать его на багажную полку.
Пока поезд еще стоял без движения, ручка на двери купе несколько раз дергалась, и Альбус в это время вжимался в спинку дивана, желая только, чтобы непрошеные гости поскорей убрались.
Теперь он знал: спрашивать Розу и Скорпиуса, нашли ли они что-нибудь о Ведьминых ямах в Запретной секции, — бесполезно. Они не могли ничего найти. Отец говорил, что никаких документальных упоминаний о колодце не существует. Так сказала Гермиона. А тут уж и сам Альбус знал: если Гермиона не смогла найти какую-то книгу, то ее точно нет в природе.
Поезд тронулся. Как обычно, от вокзала он отъезжал совсем медленно. Но только в окне исчез краешек перрона, «Хогвартс-экспресс» начал стремительно набирать скорость.
Альбус не мог сказать Скорпиусу всего... Но он знал, что с кем-то поделиться ему жизненно необходимо. И никого, кроме Розы, он представить в этот момент не мог. Оставалось придумать, как поговорить с Розой так, чтобы Скорпиуса не было поблизости. Ведь Роза жила в другой спальне, в то время как Альбус и Скорпиус свою спальню делили и проводили в Хогвартсе все свое время вместе. Кроме тех вечеров, что Скорпиус убегал в библиотеку. Но отчего-то Альбусу казалось, что после проведенных в школе каникул, нечитанной Скорпиусом книги там попросту не окажется. Да и сама мысль о том, чтобы говорить о друге за его спиной, пусть даже с Розой, была Альбусу противна.
Ручка на двери снова провернулась и застряла. В стекло постучали.
— Уходите, — прошептал Альбус, сползая еще ниже, так, что его макушка теперь ровнялась с нижней полоской окна.
Стук повторился, и Альбус решился на отчаянный, по его мнению, шаг.
— У нас нет мест! — крикнул он.
В дверь больше не стучали.
Альбус закатал рукав свитера, уставившись на свои старые часы, вернувшиеся на запястье после поломки «морщерогих кизляков». Тонкий ремешок из драконьей кожи должен был говорить всем и каждому о том, что Альбус не из какой-то там средненькой семьи волшебников-недоучек. И ремешок, и циферблат, и даже застежка кричали о том, что он, Альбус, — элита волшебного мира. Часы ему подарил на одиннадцатилетие его дядя Джордж. Даже Альбус понимал, что они влетели ему в копеечку.
Часы показывали, что время уже перевалило за полдень. Еще не было проделано и половины пути.
За дверью послышался знакомый скрежет — ведьма с тележкой везла по вагонам сладости для учеников.
Альбус поднялся и расстегнул молнию на своем чемодане: открывать дверь он не собирался никому.
Маленькой горкой поверх одежды были разбросаны сандвичи, упакованные в магловскую пищевую пленку. Альбус взял один и вернулся на свое место. Сандвичей было слишком много для него одного. Если бы он ехал в Хогвартс вместе с Розой — вполне. Но Роза-то ждала его там. Альбусу хотелось думать, что ждала. Наверняка мама думала, что он будет ехать в компании своих школьных друзей и у него будет возможность поделиться со всеми.
Альбус откусил кусок и тут же закашлялся, отплевываясь.
«Я забыл морально подготовиться!» — с досадой подумал он.
Обычно (всегда) сандвичи в дорогу детям семейства Уизли готовила бабушка Молли. И как бы не корпели над ними Джинни и Гермиона, после бабушкиных сандвичей старания мам каждый раз оборачивались провалом. Впервые они отказались от бабушкиной помощи в четырнадцатом году, когда оба семейства Уизли и Поттеров отправились на Чемпионат мира по квиддичу. Еще ни разу до тех пор Альбус не слышал, чтобы бабушка так долго что-то причитала себе под нос. Но мамы были неумолимы и полны энтузиазма. В тот день Альбус узнал, что такое портал. Не так страшно как трансгрессия, но все равно неприятно. А очутившись на просторной зеленой поляне с лежащей на ней дверцей духовки, только что перенесшей их в это место, семьи Поттеров и Уизли разбили пикник. Только у Рона тогда хватило ума не плеваться сухим хлебом.
В тот день Альбус решил, что это один из первых его жизненно важных уроков: хочешь, чтобы твоя жена с тобой разговаривала, — не выплевывай в траву испеченный ею хлеб. Альбус не сомневался, что недовольство его матери взяло свое начало именно в те часы их пикника. В том году Джинни уже работала репортером для «Ежедневного пророка», и все свое время она посвящала работе. В то время как Гермиона со всей отдачей занималась их времяпрепровождением на Чемпионате. Она лучилась и сияла, и Альбус безоговорочно видел в этом заслугу Рона. Возможно, потому, что в один из вечеров Рон ему шепнул, что, оказывается, у его отца, Гарри, есть очень занятная книга — «Двенадцать способов очаровать волшебницу». Только, видимо, Гарри ничего полезного из нее вынести не смог.
Альбус уже перестал давиться сандвичами, когда за окном начало смеркаться. Часы показывали, что время близится к семи, а, значит, скоро они прибудут на станцию деревни Хогсмид.
Ему нужно было поговорить с Розой как можно скорее.
Хагрид как обычно ждал на платформе. Там же Альбус увидел и Энн с Алисией.
Они было накинулись на него, но тут же отвязались. Должно быть, все же заметили, что он совсем не в духе.
Уже на полпути к веренице безлошадных карет, его нагнал Хагрид.
— Ал, погоди! — крикнул он, догоняя его. Хагрид семенил мелкими, по его масштабам, шажками, одним шагом обгоняя троих первокурсников. — Ну ты и дал! — выдохнул Хагрид, замедляясь рядом с Альбусом.
Он остановился, уперев руки в колени, и пытался отдышаться.
— Я шел, как и все, — только и сказал Альбус непонимающе.
— У тебя все хорошо? — серьезно спросил Хагрид.
Альбус насупился.
— Твоя мама звонила по каминной сети...
— Я в порядке! — огрызнулся Альбус и, схватив покрепче свой чемодан, яростно потащил его к каретам. Колесики заклинили и тянули за собой по тропинке две параллельные витиеватые дорожки.
Все, что ему нужно, — улучить момент наедине с Розой. Она, наверное, огреет его чем-нибудь тяжелым после того, что он скажет. Но прежде ему нужно поделиться с ней.
Сомнений в том, что он расскажет обо всем Скорпиусу не осталось.
Пока Альбус ехал в карете с какими-то незнакомыми ему пуффендуйцами-старшекурсниками, он думал. Он знал, что Скорпиус поймет его. Знал, что тот сможет понять его опасения. Знал, что Скорпиус на его стороне. На их стороне.
Когда Альбус оказался в гостиной, в ней уже было полно народу. Но друзей он приметил сразу. Скорпиус и Роза стояли у камина, вглядываясь в портретный проем. Они его ждали.
Альбус выронил свой чемодан. Он бросился сквозь комнату к ним. Он чувствовал: он дома.
Скорпиус сделал шаг навстречу и оказался ближе, чем была Роза. Он обхватил Альбуса за плечи и крепко прижал к себе.
— Мы так по тебе скучали, друг! — выкрикнул Скорпиус, похлопав Альбуса по спине.
Альбус сжал Скорпиуса и тут же отпустил, чувствуя, как совсем ненужные сейчас слезы наворачиваются на глаза. Он повернулся к Розе и обнял ее. На мгновение дольше, чем Скорпиуса.
— Дождись меня в гостиной перед сном, — шепнул он так тихо, что засомневался, а услышала ли она. — Есть разговор.
— Как прошли твои каникулы, Ал? — спросил Скорпиус, хлопнув его по плечу.
Альбус кивнул, давая понять, что скоро все расскажет, и молча направился к лестнице. Ему хотелось скорее избавиться от тяжести своего чемодана и верхней одежды.
Когда Альбус вернулся в гостиную, она уже начала пустеть. Скорпиус и Роза стояли у портретного проема, переминаясь с ноги на ногу в ожидании, и о чем-то оживленно болтали.
— Давай скорее, мы же опоздаем! — крикнула через всю гостиную Роза, только увидев его, спускающегося с лестницы.
Альбус тяжело вздохнул и, понурив голову, поплелся к друзьям. Идти на ужин ему совсем не хотелось. Сначала он подумал, что это оттого, что он наелся сандвичей, пока ехал из Лондона, но теперь понял, что дело тут совсем не в сандвичах: предстоящий разговор не давал ему покоя. С другой стороны, думал Альбус, ужин — хороший способ скоротать время до отбоя, не оставаясь с друзьями наедине. Ведь если рядом не будет лишних ушей, они точно бросятся его расспрашивать, узнал ли он что-то, пока был на каникулах.
— Вы точно хотите идти на ужин? — спросил Альбус, решив все же предпринять последнюю попытку остаться в гостиной факультета. — У меня там целый чемодан сандвичей, — он мотнул головой в сторону лестницы.
Роза с подозрением прищурилась. Скорпиус, сверля Альбуса таким же недоверчивым взглядом, поднял бровь.
Альбус очень завидовал этой его способности поднимать одну бровь. На каникулах он по нескольку часов изнемогал у зеркала, сначала помогая себе руками, а после убирая их и пытаясь сделать самостоятельно... Но бровь так и не слушалась.
«Знает, — понял Альбус. — Откуда-то уже знает. Наверняка Роза рассказала».
— А кто их готовил? — въедливым тоном спросила Роза, подаваясь вперед и приблизив лицо к Альбусу так, что их носы почти соприкасались. — Кто готовил сандвичи, Альбус?
Юлить не было смысла. Врать — тоже. Роза все поймет, только откусив кусочек.
— Мама, — признавая поражение, выдохнул Альбус.
— Мама! — воскликнула Роза, ткнув Альбус в грудь. — Решил нас тут провести? Мама! — она всплеснула руками, разворачиваясь, и зашагала к выходу из гостиной.
— Слышал, сандвичи у ваших мам не очень, — понимающе шепнул Альбусу Скорпиус, когда они зашагали вслед за Розой.
— Это только потому, что есть, с чем сравнивать, — буркнул Альбус недовольно.
Ну, ужин, так ужин, думал он, выбираясь из портретного проема. По многим из своих однокурсников он действительно соскучился, и с удивлением обнаружил, что очень хочет видеть Энн. Интересно, как Алисия провела свои магловские каникулы? Жаль, что она сидит за столом Слизерина, было бы куда увлекательнее услышать историю из первых уст. Альбус, по мере учебы в Хогвартсе, все больше задавался вопросом, для чего вообще нужно это разделение по факультетам. Нет, он, конечно, был рад, что парни вроде Эвана Элмерза в свободные часы и за едой держались подальше, но его угнетало, что друзья с других факультетов в это время были там же.
— Алисия должна учиться на Гриффиндоре, — уверено сказал он.
Друзья спускались по лестнице. Уже не разглядывали, как раньше, стены, высокие потолки и волшебников в движущихся портретах. Все это теперь казалось таким естественным и привычным, что восторг недавних месяцев казался смешным.
Роза удивленно оглянулась, спрыгивая на площадку. Лестницы под ней не было, только пустота, пропасть.
— Вон она, — сказал Скорпиус, указывая пальцем куда-то вдаль. — Уже летит сюда.
— Подождем, — ответил Альбус.
— Почему ты вдруг заговорил об Алисии? — спросила Роза.
— Просто подумал, — пожал плечами Альбус. — Жаль, что такие, как Алисия, или, например, Коннор... Жаль, что они учатся на других факультетах, и мы не можем общаться постоянно.
— А Альбус влюбился в Алисию! — пропищала Роза, посмеиваясь.
— Ни в кого я не влюбился! — вспыхнул Альбус и повернулся к Скорпиусу, ища в нем хоть какую-то поддержку.
— Не влюбился, — серьезно сказал Скорпиус. Он перевел взгляд на Розу, всем своим видом показывая, что это самое нелепое предположение, которое он мог слышать в своей жизни.
Роза смерила его взглядом полным презрения.
— Кстати, о Конноре. Он... толковый, — сказала она, на секунду замявшись.
— Кажется, Роза влюбилась в Коннора, — передразнил сестру Альбус.
Но Скорпиус никак не отреагировал, а Роза, даже не обернувшись, бросила через плечо:
— Это слабая попытка, Альбус. И глупая, к тому же.
— А еще, — сказал Скорпиус, — тут здорово на каникулах. В школе пусто. И тихо. И делай что хочешь.
— Мы все дни торчали либо у Хагрида, либо у Эинара, — подхватила Роза.
— Ага, — сказал Скорпиус. — Оказывается, из всех преподавателей только Невилл уезжает в Хогсмид, домой. Все остальные живут здесь.
— А Эинар дал нам пару уроков самозащиты, — похвалилась Роза.
— Вот в кого Роза тайно влюблена, — очень тихо шепнул Альбусу Скорпиус.
— А Махаон так резво летает, что Хагрид уверен: скоро он сможет даже кого-нибудь из нас прокатить!
Альбус пытался сдержать смех, а Роза продолжала рассказывать о Махаоне. Они вошли в Большой зал, когда она закончила, и Альбус вдруг остановился, разглядывая все вокруг.
— Ты чего? — обернулся Скорпиус.
— Только сейчас понял, как я на самом деле скучал, — сказал Альбус.
За столом Гриффиндора стоял шум и гам. И, как и ожидал Альбус, большая часть разговоров была посвящена предстоящему матчу с Когтевраном. Когда друзья шли вдоль стола, Альбус увидел Джеймса. Тот взобрался на скамейку и громко, с чувством, наставлял тех членов команды, что были в его зоне видимости.
— Смотрите, там Энни! — воскликнула Роза и замахала рукой дальнему концу стола.
Альбус проследил за ее взглядом и увидел Энн Коллинз. Она приподнялась, подсунув под себя ногу, и размахивала над головой всей пятерней, пытаясь привлечь их внимание.
— Видим, видим! — крикнул Скорпиус, тоже помахав в ответ.
Альбус пожал плечами и поднял руку, чуть дернув ею из стороны в сторону.
Энн сияла. Ее черные, остриженные до плеч, волосы блестели в свете парящих над столами огоньков свечей. Альбус сразу заметил, что на ней новая мантия, с вышивкой, отчего Энн казалась наряднее остальных учеников.
— Ал, как каникулы? — спросила Энн, когда они подошли ближе.
Ее глаза восторженно блестели, и, не дожидаясь, пока друзья сядут за стол, Энн выбралась из-за него и по очереди всех их обняла. Альбус поблагодарил судьбу, провидение и все остальное, что пришло ему на ум, когда его нос утонул в черных, пахнущих миндалем, волосах, за то, что Роза думает, будто он влюблен в Алисию. В противном случае, едкого смешка было бы не избежать.
— А как ваши каникулы в школе? — спросила Энн Скорпиуса и Розу, снова просовывая коленки под стол. — Вам тут не было скучно вдвоем?
— Вообще-то, мы были втроем, — сказала Роза, садясь рядом с ней. — Коннор тоже остался.
— О, — удивилась Энн. — Здорово.
— Я только что говорил Альбусу, — сказал Скорпиус. — В школе очень круто, когда нет занятий!
— Скорпиус Малфой! — захохотала Энн. — И это ты так говоришь!
Скорпиус смущенно потупился, но на выручку тут же пришла Роза:
— Только представь: пустая гостиная. Постоянно. Сиди, где хочешь. Делай, что хочешь. Места у камина всегда свободны. После завтрака никаких уроков. Поел досыта — и гуляй.
— Мы много времени проводили у Хагрида, — сказал Скорпиус.
— А учителя, — перебила его Роза, — совсем не такие зануды, как в дни учебы. Эинар как-то поймал нас во дворе, и мы провели с ним весь день. Он обучал нас Защитным чарам!
— Ого! — изумилась Энн, и Альбусу вдруг сделалось не по себе от ее возгласа.
То ли она была восхищена тем, что их учили каким-то там чарам, то ли тем, что они провели весь день с Эинаром. Альбус незаметно задел своим плечом сидящего рядом Скорпиуса, и тот многозначительно на него посмотрел.
Хорошо, когда кто-то понимает тебя без слов, думал Альбус.
— А как вы провели каникулы с Алисией? — спросил Скорпиус. — Она ведь должна была погостить у тебя в праздники.
— Да! Это было очень здорово! Но странно. Здорово! Но немного странно...
— То есть? — улыбнулся Альбус.
— Ну, как вам сказать... Думаю, я выглядела так же в первый день в Хогвартсе. Я пытаюсь сказать... Понимаете, для нее у нас все было в новинку. Видели бы вы ее, когда я звонила по «скайпу» сестре!
— У тебя есть сестра? — спросил Альбус удивленно. Он почему-то был уверен, что Энн — единственный ребенок в семье, лишь удачей получивший волшебные способности.
— Да, — кивнула Энн. — Она старше меня на два года. И, обычно, когда я приезжаю, она всегда дома. Но на эти каникулы она уехала к бабушке и дедушке, так что другого способа поговорить с ней не было...
— Что-то мне подсказывает, что ты неспроста выбрала «скайп», а не телефон, — ехидно сказала Роза.
— Ну... да, — сдалась Энн. — Я слышала о каминной сети, и это удивительно! — тут же закивала она. — Но мне показалось, что в глазах человека, так сказать, привыкшего к каминной сети, «скайп» будет чем-то вроде метро. Как если ты катаешься всю жизнь на автобусе, не зная, что можно спуститься в подземку и сократить время в половину.
— Вроде как: а так можно было? — понял Альбус.
— Точно! Именно так она и сказала тогда!
— А как зовут твою сестру? — спросил Альбус.
— Грейс, — ответила Энн, не сумев скрыть удивления.
Альбус растерянно кивнул и принялся накладывать в тарелку прожаренный бекон.
— Да, — словно оправдываясь, сказала Энн. — Грейс... магл. Как и родители. Как и все в моей семье.
— Ты по ней, наверное, скучаешь, когда ты здесь, — сказал Скорпиус.
Энн кивнула.
— По-моему, так не справедливо это, — сказала Энн.
— Что ты здесь, а она — нет?
Энн снова кивнула.
— Знаете, она никогда не показывала, что ей обидно. Хоть немного, — сказала Энн. — Ей просто приятно хоть сколько-то быть причастной к этому миру. Ей очень понравилось в Косом переулке, когда мы ездили покупать учебники и волшебную палочку.
— Ты думаешь, что на самом деле ей обидно? — спросил Скорпиус.
— Конечно, обидно, — ответила Энн. — Я бы рвала и метала на ее месте.
— Это ты, — сказал Скорпиус. — Может, на самом деле все не так плохо, как ты думаешь.
Энн улыбнулась, наклонилась, перегнувшись через сидящую между ними Розу, и положила ладонь на руку Скорпиуса, сжимающую ложку. Скорпиус на мгновение опешил и замер, удивленно на нее посмотрев.
— Ты даже не догадываешься, какой ты умный, да? — с благодарной улыбкой сказала Энн.
Альбус следил за ее движениями, но вдруг заметил лицо Розы. Ее взгляд замер на руке Энн, и из него исчезла всякая, бывшая минуту назад, доброжелательность.
— Я знаю, что я умный, — заносчиво ответил Скорпиус, но Альбус знал, что на самом деле друг просто растерялся.
Альбус посмотрел через плечо Розы на стол преподавателей и сразу увидел возвышающегося над остальными Хагрида. Тот о чем-то беседовал с Эинаром так бурно жестикулируя руками, что сидящая рядом с ним профессор МакГонагалл то и дело с опаской на него косилась. Альбусу вдруг стало очень совестно за то, как он повел себя по дороге в школу. Хагрид всегда был с ним добр, и Альбус с гордостью называл его своим другом. Как можно было так глупо сорваться на своем друге? Рядом Энн все еще рассказывала о своей сестре. Грейс ходила в обычную магловскую школу, но, в тайне от всех, хранила на прикроватной тумбочке клетку с карликовым пушистиком, которого ей после долгих уговоров купили родители в Косом переулке.
Несмотря на долгую дорогу из Лондона в Хогвартс, сидящие поблизости с Альбусом студенты больше разговаривали, чем ели. У каждого были истории, которые хотелось рассказать, а первокурсники, сидящие совсем близко, с интересом расспрашивали Розу и Скорпиуса о жизни в школе во время каникул.
За столом преподавателей директор Стебль бойко поднялась со своего места. С легкостью, совсем не сочетающейся с ее округлой пышной фигурой. Большой зал понемногу смолк, но когда директор заговорила, Альбусу все равно с трудом удавалось расслышать все слова: так много вокруг него было разговоров вновь встретившихся учеников.
— ...старосты разместят списки с датами для каждого курса в гостиных ваших факультетов...
— Что? — встрепенулся Скорпиус, он вытянулся, пытаясь разглядеть директора. — Джесси, утихни! Что она сказала?
Скорпиус беспомощно вертелся на месте, ища взглядом кого-нибудь, кто слушал директора. Но Роза была занята едой, а Альбус, решив, что все равно ничего не услышит, обсуждал с сидящим напротив Томасом Стэнли грядущий матч.
— Это об экзаменах? Об экзаменах? — спросил Скорпиус, нещадно теребя Альбуса за плечо. — Известны даты экзаменов?
Альбус повернулся, но Скорпиус уже на него не смотрел. Теперь его полное ликования лицо было обращено куда-то вдаль, где Альбус тут же заметил Энтони МакМиллана в окружении своих однокурсников.
— Энтони! Эй, Энтони! Это об экзаменах?
Энтони сдержанно кивнул и тут же вернулся к прерванному разговору, а Скорпиус обреченно осел, опершись локтями на стол.
— Узнаем все в гостиной, что ты паникуешь? — сказала ему Джослин Янг, с улыбкой разглядывая себя в крохотное зеркальце.
Вокруг было шумно, но Альбус был готов поклясться, что услышал, как зеркало делало ей комплименты.
Когда ужин подошел к концу, и все ученики начали расходиться, Альбус плелся по ступенькам, еле успевая за Розой и Скорпиусом. На него вдруг навалилась вся накопившаяся за день усталость, и теперь ему хотелось скорее оказаться в своей постели. Но ему нужно было поговорить с Розой во что бы то ни стало.
Сказав Скорпиусу, что после дороги он хочет успеть в душ до отбоя, Альбус мельком, но выразительно, глянул на Розу, давая ей понять, что его слова, сказанные в гостиной, в силе. Роза никак не отреагировала, заранее пожелала ему спокойной ночи, и они со Скорпиусом ушли, оставив Альбуса одного.
Оказалось, после долгой дороги душ захотел принять не только он. Альбус рассчитывал, что сытный ужин и усталость разгонят всех учеников по своим спальням, но душевая была битком. Альбус переминался с ноги на ногу, пытаясь поймать свое отражение в зеркале меж голов других мальчиков, пока чистил зубы. Те, кто оказался проворнее, выстроились в ряд у умывальников, а тем, кто был поменьше или поскромнее, вроде Альбуса, приходилось чистить зубы у стены, пытаясь протиснуться сквозь руки и плечи, чтобы ухватить хоть немного воды.
Джеймс забрался на стойку у раковины и, свесив одну ногу вниз, вальяжно привалился спиной к обитой гранитом стене. Его окружала группка друзей, и Джеймс со щеткой во рту рассказывал им о новых выученных трюках, которые он собирался применить на финальном матче. Впрочем, о том, что научила его этим трюкам мама, он молчал.
Альбус гневно фыркнул, так, что пена полетела изо рта, и тут же отступил на шаг, когда стоящий перед ним четверокурсник оглянулся в поисках того, кто его обрызгал.
Наконец, выбравшись из душевой, Альбус направился в гостиную, на ходу складывая полотенце и уже скучая по ванне в Годриковой Впадине, делить которую приходилось только с Джеймсом.
В гостиной не было ни души. Все ученики либо еще толкались в душевых, либо уже расползлись по своим кроватям.
«Да как же так!» — подумал Альбус и швырнул полотенце через спинку стоящего рядом дивана.
— Эй!
Над спинкой, обшитой бархатом, тут же появилась голова Розы.
— Я почти уснула, пока тебя здесь ждала! — накинулась на него Роза, швырнув полотенце обратно заказчику. — Еле отправила Скорпиуса спать. Что у тебя?
Альбус сначала заулыбался, довольный тем, что сестра его не подвела, но тут же поник, вспомнив, о чем ему предстояло ей рассказать. Он снова сложил полотенце, аккуратно положив его на красный бархат, обогнул диван и сел рядом с сестрой.
— Мы ничего не нашли, — сказала она прежде, чем он успел открыть рот. — Мы обыскали всю библиотеку — ничего. Правда, теперь мы знаем, что леденцы «Салемский каприз» никак не связаны с ведьмами из Салема, звездная пыль не только лечит гиппогрифов, но и производит наркотическое влияние на людей. Кстати, в больнице святого Мунго есть целое отделение, в котором лечат людей от зависимости от звездной пыли.
Альбус удивленно вскинул брови.
— Да, сама была в шоке. Еще пишут, что она двери открывает покруче заклятия Алохомора. Но — вишенка на торте — в последнем интервью Риты Скиттер говорилось, что к Златопусту Локонсу, который лежит во все том же святом Мунго, начала возвращаться память.
— Вишенка на торте? — удивился Альбус.
— Ал, он невероятный волшебник! — возмущенно сказала Роза, стукнув его по плечу.
— Родители ведь не разрешали нам читать его книги, — сказал Альбус.
— А я читала, — гордо тряхнула головой Роза. — И то, о чем он пишет... Это невероятно! Когда он все вспомнит!..
— Роза, — оборвал ее Альбус. — Я знаю, что вы ничего не нашли.
Теперь уже Роза удивленно вытаращила глаза.
— Я кое-что подслушал дома. Вы и не могли найти.
— Это что-то о ведьминых ямах? — спросила Роза, в момент посерьезнев.
Альбус кивнул.
— Почему без Скорпиуса? — Лицо Розы помрачнело, и она уставилась на него, будто он был ее самым большим врагом.
Альбус поднялся и отошел к камину, невольно вспомнив отца, когда тот говорил с Тедди.
— Это касается Скорпиуса, — вздохнул он.
Альбус рассказал все, что услышал, сидя на холодных ступеньках в ту ночь. И был немало удивлен, когда Роза, вместо того, чтобы, как и он, опешить, ужаснуться... тому, что отец Скорпиуса возможно перешел на сторону врага... зацепилась за имя одного из Пожирателей смерти, о которых говорил Тедди.
— Руквуд? — Роза нахмурилась, и Альбус только непонимающе на нее посмотрел.
— Роза! Драко Малфой хочет захватить Колодец!
Роза подтянула к себе коленки и крепко обхватила их руками, вглядываясь в точку на истоптанном поколениями учеников ковре.
— Роза! — повторил Альбус, опускаясь на ковер перед ней. — Я не знаю, как сказать Скорпиусу! А что, если он знает?..
— Нет... Нет! Этого не может быть! — словно очнувшись, воскликнула Роза.
— Но звучит вполне убедительно, — сказал Альбус.
— Да какая разница, как это звучит? Скорпиус — наш друг.
— Скорпиус, а не его отец, — сказал Альбус. — Ты же слышала, как твой отец о нем говорил.
— Даже если это так. Скорпиус — наш друг.
— Тогда мы должны ему рассказать, — заключил Альбус.
— Да, — кивнула Роза.
Она поднялась с дивана и, не сказав ни слова больше, направилась к лестнице.
— Кто он? — спросил Альбус.
Роза обернулась у лестницы и посмотрела на него непонимающим взглядом.
— Руквуд, — сказал Альбус. — Твой отец будто с цепи сорвался, только услышал его имя. И ты сейчас... Оно для тебя что-то значило.
Роза огляделась по сторонам, словно ища поддержки, и снова повернула лицо к брату.
— Я не знаю, Ал, — сказала она.
— Как это — не знаешь? — спросил Альбус, поднимаясь на ноги.
— Вот так! Не знаю! Да, я слышала это имя. Я не помню где. И не помню от кого. И я не знаю, почему папа так на него отреагировал. Я просто уже когда-то его слышала! — выкрикнула Роза и, резко развернувшись, бросилась вверх по лестнице, оставив Альбуса одного.
В камине догорали поленья, полумрак гостиной растворился в блике света от раскрывшегося портрета, и тут же померк, заслоняемый темными силуэтами входящих в гостиную студентов. У всех в руках были полотенца и зубные щетки со сморщенными тюбиками пасты.
Альбус сидел на диване, закинув на него ноги, и смотрел на тускнеющее пламя. Он решил, что расскажет обо всем Скорпиусу. Решил еще в Лондоне. Но сейчас он не решался подойти к лестнице, потому что думал, что друг еще не спит. Ждет, когда он зайдет в комнату, сядет рядом с ним под пологом и все ему расскажет. А как это сделать, Альбус не знал. Возможно, у Розы получится лучше.
— Мелкота, давай-ка отсюда, — услышал Альбус и выглянул из-за высокой спинки дивана.
Минусом мест у камина было то, что старшекурсники любили их ничуть не меньше. Альбус не стал ничего отвечать. Молча он сорвал с дивана свое полотенце, поднялся и направился к лестницам.
Ночь выдалась безоблачная, и из окна открывался вид на все окрестности замка. В темноте меж плывущих по небу облаков виднелась башня директора, но в окнах уже было темно. А мелкие окошки залов и коридоров светились разбросанными в ночи звездочками. У подножия замка Черное озеро застыло, и казалось немыслимым, что где-то там, на его дне, живет целое царство русалок и тритонов. Совсем далеко можно было разглядеть как колышутся на ветру макушки деревьев Запретного леса. Альбусу показалось, что он заметил какой-то бесформенный силуэт, пронесшийся над ними и тут же нырнувший в самую чащу.
Кто-то схватил Альбуса за локоть, когда он уже подошел к каменным ступенькам башни, и Альбус вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив полотенце с завернутой в него зубной щеткой.
— Тебя будут всюду шпынять до тех пор, пока ты не начнешь отвечать.
— Джеймс, я и не хотел там сидеть, — отмахнулся Альбус.
Он вырвал руку из цепких пальцев брата и, не глядя на него, бросился вверх по лестнице.
На пороге спальни Альбус замер. Он ожидал, что мальчики после каникул как минимум до полуночи еще будут рассказывать о том, чем они занимались дома, но все пологи были задернуты. Видимо не он один устал после долгой дороги в школу. Альбус постоял в молчании у кровати Скорпиуса — она находилась прямо возле двери — и, так и не решившись окликнуть друга, сбросил ботинки и забрался в свою постель.
Из-за задернутых пологов слышался размеренный храп, и вполовину не такой громкий как у Хьюго.
Сознание Альбуса уже начало уплывать по томной реке сновидений, когда до него сквозь дымку донесся глухой стук. Нехотя, Альбус оторвал голову от мягкой подушки, поднялся и отдернул полог. Скорпиус стоял с видом человека, которого вот-вот разорвет от избытка чувств. Его обычно бледное лицо раскраснелось, а глаза взволновано блестели.
— Ну, залезай, — вздохнул Альбус, отодвигаясь в сторону, чтобы друг мог сесть рядом.
Скорпиус оставил тапочки на полу и забрался в постель с ногами, задвинув за собой штору. Альбус ожидал, что друг тут же начнет заваливать его вопросами, но Скорпиус только смотрел на него, ерзая от нетерпения, но молчал.
— К Златопусту Локонсу возвращается память, — наконец, сказал он, видно, решив, что Альбус совсем не понимает, чего от него хотят.
— Я знаю, — перебил его Альбус, подняв раскрытую ладонь. — Роза уже рассказала о ваших находках.
Альбус хмыкнул, а Скорпиус виновато потупился, но, тут же нахмурившись, посмотрел в ту сторону, где располагалась входная дверь.
— Когда она успела? — возмущенно спросил он. — Она же собиралась идти спать.
— Она задремала на диване, — сказал Альбус, почувствовав укол совести. — А ты не знаешь, кто такой Руквуд?
Скорпиус покачал головой.
Если Роза слушала рассказ Альбуса молча, изредка кивая или же хмурясь, Скорпиус такой свободы повествования Альбусу не предоставил. Его интересовала каждая деталь, каждая мелочь, которую, как ему казалось, Альбус мог упустить. Он спрашивал о выражениях лиц, о тоне голосов, о том, как двигались и как смотрели друг на друга Тедди и Гарри, когда остались наедине. И с каждым его вопросом Альбусу делалось все труднее скрыть то, что ему было скрыть важнее всего: имя Драко Малфоя.
Не сейчас. Не сегодня. Он не был готов раскрыть все карты, увидеть на лице друга смятение или же недоумение — все равно. Понять, что человек, которому он доверяет, не так уж и откровенен. Или же сказать ему, что он слишком уж доверчив. Все это сейчас казалось Альбусу слишком тяжелой ношей.
Когда Альбус закончил рассказ, Скорпиус нагнулся к нему и выдернул из-под его спины подушку. Альбус охотно прислонился к жесткой деревянной спинке кровати. Его в этот момент не слишком волновал комфорт: он не сводил любопытного взгляда с лица Скорпиуса. Прошел, должно быть, час, ни минуты из которого не обходилось без вопроса. Но теперь, когда они могли все обсудить, Скорпиус молчал. Казалось, его мысли совсем далеко — таким отстраненным был взгляд Скорпиуса, когда он бросил себе за спину подушку и упал на нее, смотря в потолок.
— Ты когда-нибудь спал «вальтом»? — спросил Альбус, сам удивившись своему вопросу.
— Это как?
Альбус сполз вниз, подложив под голову руки, и начал пихать Скорпиуса в ребра, чтобы тот подвинулся дальше.
— Смейся тише! — шикнул на друга Альбус. — Всех разбудишь.
Выбеленный потолок был таким ровным, что сразу становилось ясно: здесь не обошлось без волшебства. Альбус помнил, как делался ремонт в их доме. Отец решил, что львиную долю работы он желает сделать своими руками, как неволшебник. Мама какое-то время упиралась, но в итоге согласилась. Альбус слышал, что в некоторых семьях, бывает, родители разводятся. Во время ремонта в их доме он то и дело ловил себя на мысли, что это может настигнуть и его родителей: так много они спорили и ссорились. Но ремонт закончился, все наладилось. И чувствовалось, что отношения родителей стали еще крепче. Альбус все удивлялся, как Джеймс этого не замечает. В те времена они со старшим братом еще были не разлей вода.
Но Хогвартс... Здесь все было соткано из волшебства. Каждая вещь, каждая занимающая свое место кровать. Отделка на стенах и ровные контуры ступенек — все было создано чьим-то волшебством.
— Когда мы выбираемся куда-то всей семьей, спальных мест, бывает, не хватает, и приходится спать вместе, — сказал Альбус. Лежать на мягком матраце было удобно. Будто на нем и не спали до него несколько поколений юных волшебников. — Спать с Хьюго, это младший брат Розы, ты познакомишься с ним в следующем году, — одно наказание. Он храпит, как трактор. Но это одинаково плохо и когда спишь с ним в одной кровати, и когда он спит на соседней. А вот спать «вальтом» с Джеймсом...
— М?..
— У него ноги воняют, — сказал Альбус, поморщившись, и они со Скорпиусом разразились таким смехом, что должны были бы перебудить весь факультет.
Бах!
О полог ударилось что-то тяжелое, и упало, пробежав по нему волной.
— Заткнитесь вы там!
Альбус закрыл рукой рот, сдерживая смех. С другого конца кровати он услышал такой же звук. Скорпиус смеялся дольше.
Когда все стихло, Скорпиус зашевелился. Он подтянул к себе ноги, а Альбус удивленно приподнялся на локтях: Скорпиус нюхал свои пятки.
— Твои ноги не воняют! — захохотал Альбус, пнув друга ногой в бок.
— Эй! — снова рявкнул Джесси.
Скорпиус резко поднялся, посмотрел на Альбуса и, прижимая палец к губам, кивнул на полог.
Альбус улыбнулся, снова посмотрев на потолок. Скорпиус опять упал на подушку, и в комнате повисла тишина, нарушаемая размеренным храпом спящих мальчиков.
— К нам домой приходили, — очень тихо заговорил Скорпиус. — Еще когда мама была жива.
Альбус поежился. Скорпиус старался не выдать своих чувств. Так старался, что его слова прозвучали слишком поверхностно. Настолько, что казались совсем чужими.
— Знаешь, мама всегда восхищалась маглами. Тем, что они делают и что создают. Ведь, правда, некоторые их штуки... Волшебники как будто застряли где-то в Средневековье, довольные и тем, что есть. Мама даже водила нас в магловский цирк. Ага, — вздохнул он.
— Родители думают, что твой отец может быть к этому причастен, — выпалил Альбус.
Проклиная себя, он уставился в потолок, желая только, чтобы Скорпиус не поднялся, и ему не пришлось смотреть другу в глаза.
— Знаю, — только и сказал Скорпиус. — Но это не так. Точно тебе говорю, не так.
Скорпиус поднялся. Альбус чувствовал, что тот смотрит на него, но продолжал сверлить взглядом побелку.
— Мой отец не идеален, — Скорпиус пожал плечами. — Знаешь, о нем много гадостей говорят. Ты не слышал? — удивился Скорпиус. — А я слышал. Но я точно могу сказать: он бы ни за что не осквернил память о маме этим.
Альбус ухватился за край спинки и, подтянувшись, уселся напротив друга. Теперь ему была удивительнее реакция Скорпиуса, чем его собственная неуверенность.
— То есть, ты не думаешь... Тебе бы не хотелось?..
— Не так, Ал, — перебил его Скорпиус.
— Хотелось бы — да, — заговорил он снова после долгой паузы. — Но все то, что ты рассказал... Не-а, — он покачал головой. — И папа бы не стал так рисковать. Он не забрал меня домой на каникулы, но я знаю, знаю, что это все только потому, что ему сейчас слишком плохо. На самом деле он очень хороший, Ал. Он старается этого не показывать. Даже со мной. Но я точно знаю, что в душе он самый лучший.
Альбус молчал. На душе было паршиво, но что-то все еще не давало покоя. Альбус не мог понять, чувство ли это вины перед другом за недоверие или сомнение. Но не в Скорпиусе. В его уверенности быть может.
— Помнишь, как мы познакомились? — спросил Скорпиус.
— Ага, — улыбнулся Альбус. — Ты запихивал в чемодан свои подштанники! Так косясь на Розу, будто тебя застали на месте преступления. Видел бы ты свое лицо!
Альбус задохнулся в приступе смеха, получив пинок под дых.
— В том купе было несколько мальчиков, чьи фамилии я уже слышал прежде. Дедушка много рассказывал об их семьях, — сказал Скорпиус, когда Альбус утих. — Эван Элмерз, кстати, был в их числе. Я думал, что мы подружимся.
— Но не срослось.
— Да. Они говорили такие вещи... О моей семье... Малфои — трусы, Малфои — предатели. Говорили, что видели маглов на платформе, и придумывали, как будут изводить их в школе. Папа мне как-то сказал, что чистота крови не решает то, какой ты человек.
— Потому ты оттуда так вылетел? — спросил Альбус.
Скорпиус кивнул.
— Подожди! — сказал он так оживленно, что Альбус невольно вздрогнул.
Скорпиус подскочил, выбрался из кровати и вернулся, бросив в Альбуса свою подушку.
— Подложи под голову, — сказал он, снова укладываясь на подушку Альбуса. — Поспим «вальтом».
Альбус летел, хватая ртом воздух и крепче сжимая пальцами древко метлы. Мадам Трюк сделала взмах рукой, и, повинуясь ее движению, Альбус перевернулся в воздухе, чувствуя, что вот-вот свалится на песок. Но удержался. Роза кружила неподалеку. Танцевала в порывах ветра. Ее метла скользила, то устремляясь вверх, то падая в пропасть, рискуя вогнать наездницу в песок. Но каждый раз Роза снова взлетала вверх. У самой земли с победоносной улыбкой.
На трибунах сидели ученики постарше, те, у кого не было уроков в эти часы, и наблюдали. Альбус был уверен: если там есть ученики Гриффиндора, они уже ждут следующего года, когда Роза присоединится к их команде. Но он даже не мог разобрать расцветок шарфов. Метла под ним жила, будто своей жизнью. Метлы в сарае Уизли выдержали под собой не одно поколение рыжеволосого семейства, но метлы Хогвартса... Они были куда старше. Каждый раз, делая новый кувырок, Альбус вжимался в древко мокрыми, холодными от страха пальцами, ожидая, что в следующее мгновение он будет лежать на земле. Или чего хуже: откроет глаза и увидит стоящие в ряд койки больничного крыла.
— Знаешь, Джеймс предложил накачать Ориан Пасс каким-нибудь зельем, чтобы я вышла в финал вместо нее, — самодовольно улыбаясь, сказала Роза, когда после урока Полетов они шли в раздевалки.
Джеймс очень хорошо относился к Розе. Это было понятно: Роза прекрасно играла в квиддич, а Джеймс был им одержим. Дома он ни о чем другом не говорил так много и с таким рвением, как о квиддиче.
И потому Альбусу было понятно отношение брата к Розе. Было ясно: тот верил, что, когда Роза попадет в команду, Гриффиндору не будет равных. К себе Альбус со стороны брата таких чувств не наблюдал. С тех пор, как Джеймс начал учиться в Хогвартсе, они совсем отдалились. Особенно поэтому Альбусу показалось странным утро, следующее, после дня возвращения с каникул. Он не удивился, когда Джеймс перехватил его по дороге в спальню, раздавая свои сомнительные наставления. Он удивился, увидев за завтраком старшекурсника, согнавшего его в тот вечер с дивана, с фингалом под глазом.
— Как отзанимались?
— Роза снова сделала всех! — сказал Скорпиус с такой гордостью, будто это он заставил мадам Трюк отшатнуться, пролетая у самой земли и увлекая за собой смерч из песка.
— Жаль, тебя не было с нами на каникулах, — сказал Коннор, повернувшись к Альбусу. — Тут было весело.
— Да, я слышал, — улыбнулся Альбус. — Эинар раздавал уроки.
— Эинар — мужик, — уважительно закивал Коннор.
— С письмом также ничего, — сказал Альбус. — Роза говорила.
— Мы с ним разберемся, — Коннор хлопнул Альбуса по плечу. — Как там Трюк? Будет нас гонять?
— Не сомневайся! — крикнула Роза, высунувшись из-за двери женской раздевалки.
— Коннор тоже хочет в команду, — сказал Альбусу Скорпиус, когда они спускались в подземелья на урок Зельеварения.
— Но в Когтевране самые старшие ученики только на шестом курсе. А, значит, их перевыберут в следующем году, — сказала Роза. — Мне просто повезло.
Альбус удивился, услышав в голосе сестры оправдание. Роза не была из числа тех, кому приходилось доказывать свое превосходство. Оно было видно сразу, с первого взгляда.
— Коннор хорошо летает, — сказала она. — Я видела на каникулах. Мы летали.
Слизнорт был воодушевлен, как никогда. Предстоящие экзамены его словно пробудили ото сна. Весь урок ученики пытались приготовить зелье Забывчивости. Они уже готовили его как-то, в первом семестре. Слизнорт сказал, что именно его им поручат сделать на экзамене. Скорпиус шепнул Альбусу, что за целый месяц уроков им еще никто не говорил ничего подобного. А, значит, на остальные предметы они все так же идут вслепую.
— Это всего лишь первый курс, сдадим, — отмахнулся Альбус.
Парты располагались в два длинных ряда, спускающихся от входной двери к столу преподавателя. С самых первых дней так сложилось, что левую половину занимали ученики Гриффиндора, а правую — Слизерина.
Альбус глянул через проход и увидел корпящих над котлом Элайю и Огдена. Рыжие волосы Огдена пылали в свете варящегося зелья. Его лицо казалось настолько сосредоточенным, что случись вокруг конец света, он бы все равно доварил свое зелье и только потом заметил, что больше ничего кругом не существует. Элайя перехватил взгляд Альбуса и помахал ему рукой. За его спиной Эван скорчил гримасу, тут же получив подзатыльник от Алисии.
Когда Альбус готовился к отправлению в Хогвартс, Джордж много рассказывал ему о факультетах. Особенно о Слизерине. И теперь Альбус думал только о том, что когда вернется летом домой, и все семейство вновь соберется вместе, он расскажет своему дяде, что, оказывается, на Слизерине учатся такие же дети. И есть там паршивцы, вроде Эвана Элмерза. Но, порой, они не многим отличаются от старшекурсников его собственного факультета.
Отец Скорпиуса был прав, думал Альбус: чистота крови не определяет того, какой ты человек. Как и то, на каком факультете ты учишься. Особенно ясно Альбус это осознал несколько недель назад на уроке Заклинаний, когда только у него одного из всего класса подушка никак не желала взмывать в воздух и вдруг повисла под потолком. С удивлением он все же заметил, как ему подмигнул Сет Марлоу, а после увидел его, плачущего в уголке внутреннего дворика.
— Не понимаю я, почему Сет водится с Эваном, — сказал Альбус, когда друзья шли на обед в Большой зал.
— Затем, что он — его шестерка, — презрительно буркнула Роза.
— Их семьи дружат уже очень давно, — сказал Скорпиус.
— Кстати, о семьях... — заговорила Роза. — Ал, ты сказал, что Тедди называл имена нескольких Пожирателей смерти.
— Трэверс? — понял Альбус.
Роза кивнула.
— Он троюродный племянник деда кузена папы Алисии, — сказал Скорпиус к общему удивлению. — Что? Я навел справки. В нашей библиотеке чего только нет.
— Очень дальний родственник, другими словами, — с тенью облегчения сказала Роза.
— Я спросил Алисию, — сказал Скорпиус, и Роза с Альбусом на него вытаращились. Но Скорпиус продолжал, будто этого не замечая. — Она сказала, что никогда его даже не видела. Семья от него отказалась, когда он вступил в ряды Во... — Скорпиус замялся. — В ряды Пожирателей смерти.
Роза с осуждением покачала головой, но промолчала.
Альбус еще не успел занять свое место за гриффиндорским столом, когда увидел какую-то неестественную суматоху за столом Когтеврана. Роза уже накладывала себе в тарелку свиные отбивные, когда их настиг Коннор Гэлбрейд. Пробежав через весь зал, он остановился рядом с друзьями и, опершись руками на плечи Альбуса и Скорпиуса, тяжело дышал. Альбус и Скорпиус тут же оглянулись, а Роза, сидящая между ними, напряглась всем телом с занесенной над тарелкой вилкой.
— Письмо пропало, — шепнул Коннор так, чтобы услышали все трое.
— Что?
Роза выплюнула пожеванный кусок мяса обратно в тарелку и, бросив вилку на стол, обернулась.
— Как оно могло пропасть? — серьезно спросил Скорпиус.
Коннор подтолкнул его рукой, пока Скорпиус не сообразил, что нужно подвинуться, и плюхнулся на лавку рядом с ними. Только его ноги были по другую сторону стола.
— Оно было в мантии, — сказал Коннор. — А когда я вернулся с тренировки Полетов — оно исчезло.
— Ты все время таскал его с собой? — накинулась на него Роза.
Коннор опешил и потупился.
— А куда бы я его дел? — спросил он.
— Погоди, — сказал Альбус. — Кто-то вытащил его из кармана твоей мантии?
— Да!
— Зачем?
— Затем, что оно важно, — сказал Скорпиус серьезно. — Только я никак не пойму, почему.
— У кого были занятия после вас? — спросила Роза.
— В раздевалку мог войти кто угодно, — оборвал ее Альбус. — И почему преподаватели так смотрят?
— Коннор не за своим столом, — сказал Скорпиус.
— Сегодня вечером праздник, — сказала Роза.
— Сегодня же второе мая! — оживилась сидящая поблизости Энн, заставив всех четверых поежиться.
Коннора будто ветром сдуло с лавки. Лишь на прощание он оглянулся на друзей.
— Сегодня здесь соберутся все, — шепнула Альбусу Роза так, чтобы никто, даже Энн, не услышал.
— В суматохе мы сможем все обсудить, — кивнул Альбус.
Альбус спустился в гостиную, на ходу поправляя бабочку. Она его душила. Но он помнил, как стоял на подставке в магазине мадам Малкин, а Рон уверял его, что с этой бабочкой от девчонок у него не будет отбоя.
— Ты выглядишь отвратительно, — скорчилась Роза, только завидев его.
— Твой отец советовал, — буркнул Альбус.
Они вышли из гостиной факультета и направились к движущимся лестницам, чтобы спуститься на второй этаж: Скорпиус пообещал встретиться с ними на выходе из библиотеки.
— Если бы мои родители передавали кому-нибудь тайные послания, я бы отреклась от семьи и ушла жить в лес, — серьезно сказала Роза, когда они стояли на лестнице, несущей их по воздуху к следующей платформе. — Честное слово, отреклась бы!
— Да откуда нам знать, что в письме Коннора тайное послание, — сказал Альбус. — Мы ведь не можем быть уверены, что их со Скоттом ничего не связывает. Может, они ему шлют сказки на ночь, — предположил Альбус, в душе понимая, как глупо это звучит.
— Знаешь, — вдруг странным голосом сказала Роза, — а ведь папа и вправду это сказал.
Альбус удивленно вытаращился.
— Да, — кивнула она. — Он сказал, что лишит меня всего наследства, если я свяжусь с чистокровкой.
— Но ведь ты ни с кем не связывалась, — непонимающе сказал Альбус. Роза хитро улыбнулась и спрыгнула с подъехавшей к площадке лестницы.
Скорпиус стоял у каменной арки, ожидая их. Он уже был празднично одет, и Альбус удивился: когда это он успел? Но, посмотрев на друга, он тут же увидел в его глазах тревогу.
Роза уже махнула Скорпиусу следовать за ними и занесла ногу над ступенькой лестницы, готовой вот-вот сорваться с места, как Альбус схватил ее за плечо и дернул назад.
— Что?..
— Кое-что есть, — серьезно сказал Скорпиус, подбежав к ним, и кивнул в сторону библиотеки. Не говоря больше ни слова, он поспешил в арку, оставив Альбуса и Розу в недоумении.
Обменявшись взглядами, полными сомнения, они поспешили за ним. Скорпиус шел так быстро, что Розе приходилось на ходу подбирать полы нового праздничного платья. Но она молча бежала, не сводя взгляд с его спины.
— Я все думал над тем письмом, — сказал Скорпиус, когда все трое уселись за столом. Он достал из сумки мятый пергамент и положил его на стол перед лицами друзей.
— Ты же говорил, что собираешься готовиться к экзаменам, — сказал Альбус.
Скорпиус его слова проигнорировал и постучал пальцем по пергаменту, будто подбирая слова.
— Оно связано с Колодцем, — выдохнул он, перебрасывая ноги через лавку так, чтобы сидеть лицом к друзьям.
— Ты его разгадал? — удивилась Роза.
Скорпиус кивнул и быстро заговорил:
— Я в последнее время перечитал дюжину книг о приключениях братьев Харди. — Роза самодовольно улыбнулась. — И порой они попадали в такие ситуации, что общаться могли только шифрами.
— Так это шифр? — изумился Альбус, притягивая к себе пергамент. Некоторые буквы были обведены красными чернилами. — Но ведь его украли, — сказал Альбус. — Где ты его взял?
— Это мой пергамент, — сказала Роза и посмотрела на Альбуса. — Помнишь, я переписала его, когда мы впервые увидели текст?
— Авгурей, черный как смоль, сидел на прогнившем от дождей дереве, всматриваясь в темноту, — начал читать вслух Альбус. Роза открыла было рот, но Скорпиус поднялся, молча прижав ладонь к ее губам, и Роза застыла. — Лучи восходящего солнца были еще далеко за горизонтом, — продолжал Альбус, — когда птица заметила слабое движение в кустах черники.
— Я не понимаю... — прошептала Роза, когда Альбус закончил читать и отодвинул листок на центр стола.
— Тут буквы обведены, — сказал Альбус.
Скорпиус самодовольно улыбнулся.
Альбус еще раз пробежал глазами по письму. Он схватил стоящее на столе перо и начал писать в нижнем уголке пергамента, проговаривая каждую букву. Получилось:
«А, Л, Т, А, Р, М, В, Ш...»
— Это какая-то бессмыслица, — сказал Альбус, отшвырнув перо в сторону.
— Не бессмыслица, — сдержанно проговорил Скорпиус, подбирая его перо. — Вот, здесь, — он ткнул пальцем в букву «м». — Думаю, это значит «мягкий знак». Выходит, алтарь.
— Колодец? — еле слышно прошептала Роза.
— Думаю, да, — ответил Скорпиус. Его рука заскользила по пергаменту, выводя оставшиеся буквы.
— Алтарь в школе, — начала читать Роза, следя глазами за пальцами Скорпиуса. — Найди его, е. Что за «е»?
— Они знают, что Колодец в Хогвартсе, — прошептал Альбус.
— Это ведь и так было ясно, — сказал Скорпиус.
Альбус откинулся назад, не сводя взгляд с письма. Скорпиус прав. То, что Колодец находится в школе, Пожиратели смерти знают и так. Выходит, письмо от них.
— Они просили Скотта его разыскать, — сказал Скорпиус. — Значит, они собираются прийти за ним.
— Эта «е» тут явно лишняя...
— Я думаю, мы знаем, где он находится, — снова заговорил Скорпиус, пропустив слова Розы мимо ушей.
Альбус удивленно вскинул брови, но друг не спешил объяснять. Или думал, что для Альбуса это должно быть столь же очевидным.
— Вопрос в том — когда, — многозначительно сказал Скорпиус.
— Сегодня.
Мальчики крутанулись на месте, обернувшись к Розе. Она сидела над пергаментом, вглядываясь в слова.
— Что ты сказала?
— Сегодня, — повторила Роза.
Она свернула пергамент, в спешке опрокинув чернильницу, и чернила растеклись по столу.
— Сегодня, — снова сказала она, посмотрев на друзей. — Сейчас!
Мальчики повскакивали со своих мест, Скорпиус схватил Розу за локоть и повернул ее к себе.
— Сейчас! — крикнула она, схватив пергамент со стола и сунув его Скорпиусу в лицо.
— Тише! — настиг их грозный голос откуда-то издалека, и все трое замерли, переглядываясь.
Мадам Пинс прошла мимо их стола, окинув сразу всех троих мрачным взглядом, и прошелестела дальше по проходу между стеллажами.
— Сейчас! — прошептала Роза, снова сунув пергамент Скорпиусу под нос.
— Да с чего ты взяла? — так же тихо прошептал ей в ответ Скорпиус.
Роза бросила письмо на стол и ткнула пальцем в последнее предложение.
— Его великое поражение, которое не пройдет им даром, — прочитал Скорпиус.
— Великое поражение, — сказала Роза. — Это — ключ.
Альбуса как громом поразило. Он осел на деревянную лавку. Это ведь так просто!
— Сегодня день Великой Победы, — сказал он очень тихо.
Скорпиус удивленно на него посмотрел, а Роза смяла в комок письмо.
— Очевидно же, что это — время! — сказала она. — Мы празднуем Великую Победу!
— Должно быть, для всех Пожирателей смерти... — Скорпиус задохнулся и упал на скамью напротив Альбуса. — Для них это — то самое Великое Поражение.
— Это происходит прямо сейчас, — сказала Роза.
Она уверенным движением подобрала полы юбки и бросилась бежать к двери. Скорпиус тут же последовал за ней, оставив Альбуса в недоумении. Еще никогда он не чувствовал себя таким безучастным и потерянным. Куда они бегут, что они будут делать, думал он, все же последовав за друзьями. Когда край розовой юбки мелькнул в дверном проеме, скрывшись, а за ним там исчез и Скорпиус, Альбус ускорил шаг.
— Не бегать по библиотеке! — рявкнула со своего поста мадам Пинс, и Альбус побежал еще быстрее.
Роза стояла на площадке в одиночестве, провожая взглядом уплывающую вверх лестницу со Скорпиусом на ней.
— Куда он? — спросил Альбус, остановившись рядом с сестрой.
— Сказал, сейчас вернется, — пожала плечами Роза.
Ее большие голубые глаза блестели, когда она повернулась к Альбусу. Но что это: тревога или же триумф — он понять не мог.
— Что мы будем делать? — спросил Альбус, стараясь не обращать внимания на то, как колотится сердце. Он чувствовал: времени мало.
— Мы их остановим, — ровным голосом сказала Роза, будто речь шла о вылазке на кухню к эльфам, а не об армии Пожирателей смерти, приближающейся к Хогвартсу.
По лестницам еще спускались ученики в нарядных платьях и строгих костюмах. Альбус слышал, что раньше, еще когда родители учились в Хогвартсе, на праздники надевали парадные мантии, а не платья и костюмы.
— Надо кому-то сказать, — решил Альбус. — Невиллу. Или Эинару. Или МакГонагалл. Они с этим разберутся.
— На это нет времени, — эхом отозвалась Роза.
Поначалу Альбусу почудилось, что он ослышался, но выражение лица сестры это ощущение стерло подчистую. Роза стояла не шевелясь, уверенным взглядом всматриваясь вверх, где в любую секунду мог появиться Скорпиус. И ничто не выдавало ее нервозности, кроме мнущих платье пальцев. Розовая атласная ткань юбки у пояса теперь напоминала то измятое письмо.
— Что ты собираешься делать, позволь спросить? — выкрикнул Альбус, желая вернуть Розу в реальность. — Пожиратели смерти близко! Наших родителей здесь нет!
— Они не близко, — ответила Роза, посмотрев снова на брата. По крайней мере, привлечь ее внимание ему удалось. — Они могут быть уже здесь. И у нас нет времени бежать в Большой зал. А все преподаватели сейчас там. Сами мы на улицу выберемся быстрее.
— А на улицу нам зачем? — Альбус отчаянно вскинул руки.
— Нам нужно к Колодцу. Вот он.
Ее голос резко переменился, потеплев, стал спокойнее. И Альбусу даже не нужно было следить за ее взглядом. Он сразу обернулся и увидел плывущего по воздуху Скорпиуса. Одной рукой тот сжимал перила лестницы, везущей его, а второй отчаянно дергал в воздухе, что-то показывая друзьям.
— Он на улице? — удивился Альбус.
— Что?
— Ты сказала: нам нужно на улицу.
— А где еще преподавателям его прятать, Ал? — накинулась на него Роза, будто забыв о Скорпиусе. Теперь все ее негодование обрушилось на Альбуса. — Они не станут прятать его там, где ученики случайно могут его найти. Значит, он не в школе. А куда ученикам ходить запрещено?
— Запретный лес, — выдохнул Альбус.
Скорпиус начал спускаться по ступенькам и остановился на самой нижней. Альбус никогда так не делал. Перспектива стоять у края пропасти даже в мыслях зарождала безотчетный страх.
— Но Запретный лес громадный, — сказал Альбус, следя за тем, как Скорпиус летит по воздуху, готовый в любой момент занести ногу, чтобы спрыгнуть вниз. Но до площадки оставалось еще несколько футов.
— А что первое приходит тебе на ум, когда ты думаешь о Запретном лесе, а? — спросила Роза.
— Кентавры, — пожал плечами он и тут же получил кулаком в плечо.
Он поморщился и уже собирался дать Розе сдачи, как вдруг его осенило: саламандры! Логово саламандр Хагрида.
Роза поняла его без слов и тут же бурно закивала.
— Именно!
— Но там не может быть Колодца! — возмутился Альбус. — Я там был. Там не такое уж большое помещение. Не настолько.
— И попасть в него можно, только спустившись по лестнице, — поддержал его Скорпиус, ступая на площадку. Но он не остановился. — Пойдемте, — сказал он, направившись... обратно в библиотеку.
Роза на миг застыла, нахмурив брови, но тут же последовала за мальчиками.
— Нам же нужно не туда!
— Я не уверен, — отозвался Скорпиус, не оборачиваясь, — но думаю: именно сюда.
У поста мадам Пинс он заметно снизил шаг, изобразив наибольшую серьезность, на какую был способен в такой момент. Но когда друзья миновали сморщенную библиотекаршу и свернули за угол, Скорпиус вновь ускорился и, обернувшись, бросил друзьям по свертку, которые прежде Альбус не заметил. Не снижая темпа, Альбус развернул темную скрученную в наспех завязанный узел ткань, и понял, что держит свою мантию. В руках у Розы он увидел одну из мантий Скорпиуса.
— Я же говорил вам, что как-то видел, что Филч выходил из-за одного из стеллажей, — сказал Скорпиус.
Альбус и Роза переглянулись и кивнули. Скорпиус шел перед ними и видеть этого не мог, но тут же продолжил:
— Коннор мне рассказывал, как напоролся на Филча внизу и чуть не получил наказание. И судя по моим подсчетам, это было в тот же день. И в то же время.
— Думаешь, этот тайный ход ведет вниз? — спросила Роза.
Скорпиус остановился и повернулся к друзьям, и они чуть было на него не налетели.
— Я надеюсь, — сказал он. — Если я не прав, мы потеряем уйму времени. Но если я прав...
Он подошел к стеллажу, утыканному корешками книг, всматриваясь в каждый из них. Его палец заскользил по ним, будто бы Скорпиус выбирал, что бы почитать на ночь, как вдруг его рука замерла на миг, и его пальцы схватились за самую непримечательную из всех расставленных на полке книжек.
Уже когда Скорпиус потянул ее на себя, Альбус отметил, что книга выглядит совсем новой на фоне истрепанных корешков. Бордовая обложка была гладкой, будто книгу поставили на полку еще вчера, и никто ее не читал.
Альбус ждал, что друг ее достанет. Вырисованные слова на корешке «Все, что нужно знать о канализации» не казались интересным чтивом. Но книга только вылезла из ряда, как рычаг. И по лицу друга Альбус понял: этого он и ждал.
Что-то в стеллаже щелкнуло.
«Только бы мадам Пинс не услышала», — мелькнуло в голове у Альбуса, и он взволнованно глянул за спину. Проход был чист. Между стеллажами стояли пустые столы с горящими на них лампами. Должно быть, кроме них и библиотекарши здесь не было никого. Все набивали животы внизу, в Большом зале.
Стеллаж скрипнул и распахнулся, превращаясь в дверь.
— Ну и ну!.. — присвистнула Роза.
Скорпиус оглянулся на друзей, хитро улыбнулся и скользнул в образовавшийся проход.
Роза и Альбус поспешили за ним.
За стеллажом в каменной стене была бесформенная дыра. Она ничем не походила на дверь. Просто дыра между каменных блоков. Альбус смотрел вперед, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за белесой макушкой друга, но там была только чернота. Стоявшая за ним Роза нащупала ручку «двери» и потянула стеллаж на себя.
— Ой!
Дверь захлопнулась, и друзья утонули во мраке.
Было так темно, что Альбус не видел своего носа. Он скосил глаза, пытаясь его разглядеть, но темнота стояла кругом пеленой.
— Люмос!
Заслоняемый телом Скорпиуса, засветился огонек, озаряя закругленные стены и низкий потолок.
— Люмос! — сказала Роза, и Альбус тоже достал свою палочку и последовал примеру друзей.
— Люмос!
Очень узкий коридор, в котором уместилось бы не больше двух взрослых, устремлялся вперед и вниз под таким наклоном, что на велосипеде по нему лучше было не ехать, думал Альбус. Выложенные каменными блоками стены были влажными и кое-где с них капала вода, собираясь на полу в крохотные лужицы.
Друзья поспешили вперед, выставив перед собой волшебные палочки. Пол был землистый, и Альбус видел, как его выходные туфли с каждым шагом покрываются грязью.
— Ты прав, Ал, — крикнул Скорпиус через плечо. — Колодец не в той комнатке с саламандрами. Он дальше.
Альбус почти не слышал слов друга. Они доносились до него будто откуда-то издалека, из другого мира. Он бежал, жадно вдыхая ртом влажный воздух и пытаясь унять расползающуюся по его телу тревогу. Куда ведет этот путь? Ведь даже Скорпиус этого не знает. Альбус бежал все быстрее, чувствуя, как стены сужаются, давят на него, сдавливают его тело. Шум сзади говорил о том, что Роза торопится за ним, но в звуках ее шагов он не слышал той отчаянности, что била ему по ушам с каждым его собственным шагом.
Он уже начал задыхаться, как вдруг впереди Скорпиус резко затормозил, и Альбус с ужасом понял, что тот стоит на краю пропасти, дно которой не разглядеть, даже если бросить огненный шар вниз.
— Обратно? — с разочарованием в голосе спросила Роза.
Но Скорпиус закачал головой, вглядываясь вдаль. Он подался вперед всем телом, и Альбус схватил его за плечо, волнуясь, что друг свалится вниз.
Теперь, стоя здесь на краю обрыва, где земля под ногами ровным углом обрывалась, исчезая на мили внизу, Альбус не мог понять, где ему было страшнее: здесь, на открытом бескрайнем пространстве, или там, где стены желали сжать его в лепешку. Одно он знал точно: быть здесь ему не хочется. Ровно как и возвращаться обратно.
— Я вижу! — вдруг выкрикнула Роза, тыча пальцем куда-то вперед, в край пропасти.
Альбус проследил за ее рукой и увидел широкую каменную плиту, по воздуху плывущую к ним.
— Вы ведь не собираетесь на нее прыгать... — даже не скрывая отчаяния в голосе, проговорил он.
Плита приближалась, и ее очертания становились яснее. Альбус видел перед собой широкий, почти плоский, квадрат из необработанного камня.
— Мы ведь даже не знаем, куда этот путь ведет! — хватаясь за последнюю надежду, выкрикнул Альбус, но друзья подхватили его под руки, и, сделав один большой прыжок, все трое приземлились на недрогнувшей под ними плите.
Роза подошла к краю платформы и посмотрела вниз, присвистнув.
Плита почти столкнулась с краем обрыва, на котором друзья стояли минуту назад, но резко сменила направление.
Роза начала прохаживаться, сунув руки в карманы и озираясь по сторонам. Здесь стены и потолок располагались так высоко и так далеко, что создавалось впечатление, будто они сидят на ладони у великана. Роза снова подошла к самому краю и глянула вниз. Альбус хотел подскочить с места и вернуть ее ближе к центру, но, к своему стыду, понял, что не может даже пошевелиться.
Когда они были еще на обрыве, и плита плыла к ним, ему казалось, что это происходит так медленно, как если бы сорвавшийся с дерева листок плыл по озеру в безветренную погоду. Но сейчас он чувствовал, что летит со скоростью света. Скорпиус сидел рядом с ним, и Альбус чувствовал, что другу не по себе не меньше, чем ему самому. Только Роза гуляла по краю платформы, заставляя мальчиков ежиться при каждом ее шаге.
— Теперь ясно, почему Филч всюду ходит с фонарем, — бодро сказала Роза. — В таких вот тайниках без волшебства темно, хоть глаза выколи.
— Так вот. Я думаю, что проход к Колодцу скрывается в тайнике с саламандрами, — сказал Альбусу Скорпиус, и Альбус подумал, что тот просто пытается отвлечься.
Альбусу было стыдно, что он, гриффиндорец, испугался какого-то тайного лаза. Но заметив, как подрагивают плечи Скорпиуса невольно успокоился.
— Приехали! — крикнула Роза. — Добро пожаловать на станцию «Центральная»! Не удивлюсь, если где-то там под нами плескались воды Стикса, — со смешком буркнула она, когда мальчики на ватных ногах поднялись и перебежали на твердую землю очередного тоннеля.
— Так что с Колодцем? — спросил Альбус, когда они вновь шагали по узкому коридору.
Теперь Роза шла впереди.
— Я уверен: он там.
Альбус глянул на Скорпиуса, но сказать ничего не успел.
— Они бы не стали так просто его бросать в таком доступном месте.
Альбус неуверенно пожал плечами. Место, где бродит полдюжины воспламеняющихся тварей ему не казалось доступным.
— Там должен быть тайный ход, — сказал Скорпиус и сунул что-то Альбусу в руку.
Альбус поднял перед глазами полупрозрачный мешочек с переливающимся в нем порошком. Свет волшебной палочки озарял его и заставлял светиться и искрить всеми цветами радуги.
— Если там есть тайный ход — мы его найдем, — уверенно сказал Скорпиус.
— Но что это?..
Глаза Альбуса распахнулись, и он вдруг понял, что держит в руке. Там, на поляне в Запретном лесу, Скорпиус собирал звездную пыль в фольгу. Что-то могло просыпаться в карман.
— Скорп. Это то, о чем я думаю?
— Именно, — кивнул довольный собой Скорпиус. — Чем бы они не защитили тот проход, мы сможем его открыть. На каникулах мы прочитали в библиотеке, что звездная пыль открывает любые скрытые волшебством двери.
— Пришли! — крикнула Роза, и мальчики направили свои волшебные палочки вперед.
Роза стояла перед низкой деревянной дверью.
— Готовы? — спросила она и, не дожидаясь ответа, потянула ручку на себя. Дверь не поддалась.
У Альбуса внутри что-то рухнуло. Если они не выйдут отсюда сейчас... Ничто не заставит его вернуться в те узкие коридоры и, тем более, к летящей по воздуху плите.
— Да ладно вам! — будничным тоном сказала Роза и толкнула дверь вперед. Та тут же распахнулась. — Она просто открывается в другую сторону.
С блаженством Альбус проговорил: «Нокс!». Он еще никогда так не любил свет, заливающий коридоры Хогвартса.
Друзья оказались в холле. Когда все трое обернулись, за своими спинами они увидели лишь глухую стену со свисающим с нее гобеленом.
Роза в очередной раз присвистнула, разглядывая вышитый на гобелене узор.
— Не хило, а? — подмигнула она Альбусу.
— Мы должны торопиться, — сказал Скорпиус.
Он огляделся по сторонам, плотнее запахнул мантию и быстрым шагом направился к выходу из замка. Альбус и Роза поспешили за ним, не переставая оглядываться. Но залы были пусты. Из другого конца замка, оттуда, где располагался Большой зал, доносились отголоски царившего там гомона.
Альбус потер ладони, чувствуя, какие они влажные от холодного пота. Ноги казались ватными от пронимающей их дрожи, с которой Альбус, как ни старался, ничего не мог поделать.
— Вы уверены, что мы сможем там сделать хоть что-то? — обратился он к спинам друзей, решив, что это будет последней попыткой переубедить их.
Друзья промолчали, но Альбусу показалось, что Роза на какой-то миг остановилась, будто бы споткнулась, но тут же ускорила шаг.
На улице уже было темно, но в небе сверкало столько звезд, а луна висела так низко над землей, что все окрестности Хогвартса виднелись, как на ладони. Пересекая школьный двор, друзья перешли на бег, и уже сбавив ход на холме, Альбус легко различил и тропинку, спускающуюся к домику Хагрида, и его небольшой огород, и дорожку, ведущую в лес.
Роза бежала по спускающейся вниз тропинке как рысь, перепрыгивая кочки и мелкие камни. Теперь уже она оказалась впереди их троицы. Скорпиус старался не отставать, но все же шел с большей осторожностью, внимательно смотря себе под ноги. Альбус плелся позади, в уме перебирая причины, по которым им туда идти совсем не стоит. Но как бы весомы не были все его найденные аргументы, он знал, что не скажет ни об одном из них. Теперь уже поворачивать назад было поздно.
В окне домика Хагрида горел свет, но ребята были уверены: лесничий уже давно на празднике в Большом зале. Возможно, пытается разыскать их в толпе. Свет он оставил для Махаона. Гиппогриф вырос, а теперь и совсем оправился, но Хагрид не спешил выпускать его на волю. Хоть Альбус и видел несколько раз, как Махаон летает над Запретным лесом, спал он по-прежнему в доме.
Вдруг Роза впереди замерла, и Альбус тут же увидел, что ее остановило. На опушке леса показалось какое-то движение. Темный силуэт выскочил из-за деревьев, направляясь им навстречу.
Недолго думая, Роза бросилась к домику и прислонилась спиной к стене, там, где выбежавший из леса человек не смог бы ее увидеть.
— Ну! Чего стоите?!
Ее шепот был одновременно и тихим, и оглушающим.
Мальчики поспешили к ней. На миг Альбус даже забыл о своем страхе. Всем им завладел слух. Он слышал хруст веток, приближающийся с каждой секундой, слышал даже как развевается мантия на ветру. Он не сводил глаз с горящих огней в стенах замка, но будто видел, как бежит человек. Лес уже остался далеко у него за спиной, теперь он обогнул заборчик Хагридова огорода, выругался, потому что вогнал занозу, опершись на него ладонью, чтобы сделать лихой поворот. Стоило темному силуэту показаться на фоне громады Хогвартса, все трое вжались в стену, затаив дыхание, и теперь Альбус не слышал ничего, кроме тихого стрекота сверчков.
— Это же Тайлер Скотт! — сказал Скорпиус, когда фигура Тайлера уменьшилась до размеров чернильницы.
— Точно он, — кивнула Роза.
— Он его нашел, — выдохнул Альбус, озвучивая мысли всех троих.
— Они идут, — сказала Роза и посмотрела на мальчиков. — Вперед, чего стоите!
Альбус не боялся смерти. Возможно, потому что для этого он был слишком мал. Об этом он и не думал. Скорпиус боялся, что его отчислят, но и это не пугало Альбуса. Отчего-то он знал, что, сколько бы не грозились отчислением преподаватели и некоторые родители, таких случаев в Хогвартсе по пальцам пересчитать. Роза... Роза, казалось, не боялась ничего.
Друзья пробежали мимо дома Хагрида. Роза проворно перемахнула через забор, чтобы сократить путь. Скорпиус побежал в обход, а Альбус последовал за сестрой. Его колени больше не дрожали, дыхание выровнялось, не смотря на бег. Сердце не билось как оголтелое. И, хотя ладошки предательски потели, страх отступил. Он крылся где-то в глубине сознания, пытаясь отыскать свою причину. Но Альбуса он больше не волновал.
Альбус вспоминал вечера, когда они с Розой были еще совсем маленькими и дядя Рон на ночь рассказывал им сказки. Не те, что он слышал от мамы, пытающейся его убаюкать. Тех сказок, что рассказывал Рон, он не слышал больше ни от кого. И только они воодушевляли Альбуса настолько, что он мечтал попасть на Гриффиндор, мечтал быть храбрым и бесстрашным, как те дети, о которых рассказывал Рон. Те трое были не старше, чем Альбус, Роза и Скорпиус сейчас. Но они бросались навстречу опасностям, не думая о том, чем это может для них обернуться.
Те трое сталкивались лицом к лицу с гигантским трехголовым псом. Но шли дальше. Они попадали в плен дьявольских силков, но собирали волю в кулак, не поддавались так знакомой Альбусу панике, и выходили победителями. Они разгадывали загадки, ошибись в которых, могли распрощаться с жизнью. Они летали, не думая о боли, отчаянно стремясь поймать заветный ключ. Они играли в волшебные шахматы не на жизнь, а на смерть.
Теперь Альбус знал, что его действительно пугает. Боль. Он боялся боли. Но сейчас, спотыкаясь о растущие на грядках тыквы, проскакивая между прутьев заборчика, ему удалось этот страх похоронить. Скрыть за чредой куда более важных вещей. Теперь, когда он думал о тех троих, его не волновало, как кровоточат мозоли в новых туфлях, не волновало и то, что может ждать их впереди. У Альбуса появилась цель, расправиться с которой оказалось куда важнее. Теперь, когда он думал о тех троих, его глаза будто раскрылись, словно впервые он пробудился после долгого сна. Головоломки, полеты, шахматы... Как же он сразу не понял, о ком рассказывал им Рон?
Друзья подбежали к зияющей чернотой дыре в земле средь деревьев и остановились. Вокруг было тихо.
Роза обернулась и решительно посмотрела на мальчиков.
Если их родители смогли через все это пройти, уж они-то смогут тоже.
Скорпиус кивнул, и Роза, хватаясь за стены, побежала вниз по лестнице.
Их шагов не было слышно. Вырубленные во влажной от дождей земле ступени поглощали все звуки.
Альбус выхватил из кармана мантии волшебную палочку, держа ее перед собой, готовый в любой момент произнести заклинание, но помещение внизу оказалось пустым. Только саламандры сновали в своей клетке, то и дело опасно воспламеняясь. Теперь и не верилось, что когда-то они были не больше кошки. Из вольера на друзей хищно глядело несколько пар глаз громадных фантастических тварей.
— Никого, — констатировала Роза.
— Наверное, они уже прошли дальше, — сказал Скорпиус. В его руке тоже была волшебная палочка. Он оглядывался по сторонам, выставляя ее перед собой.
— Это были наши родители, — сказал Альбус Розе. Уже сказав, он сообразил, что она не поймет, о чем он, но Роза вдруг улыбнулась.
— Я знаю.
— И куда теперь? — спросил Альбус Скорпиуса.
— Думаю, проход там, — ответил тот, указывая волшебной палочкой на загон с саламандрами. Те тотчас же вспыхнули, утробно зарычав.
— Ай!
Роза отпрыгнула в сторону, когда сквозь решетки в нее полетел огненный шар.
— Агуаменти! — выкрикнул Скорпиус.
Альбус сделал шаг вперед, закрывая собой Розу, и выбросил перед собой руку со сжатой в ней волшебной палочкой. Он неожиданно осознал, что Скорпиус-то боится не меньше его самого. Если его всезнающий друг перепутал заклинания, он, должно быть, по-настоящему в панике.
— Глациус! — произнес, с удивлением для себя самого, ровным голосом Альбус.
Ближайшая к ним саламандра покрылась тонким слоем льда.
— Глациус Максима! — крикнула из-за его спины Роза.
— Глациус Максима! — тут же подхватил Скорпиус.
Прогремело еще несколько заклинаний, поочередно выпускаемых из волшебных палочек, и все саламандры замерли, скованные льдом. Только их глаза вращались в глазницах, хищно смотря на друзей.
— Идем, — сказал Скорпиус и бросился вперед. Он дернул щеколду, и калитка загона громыхнула, ударившись железом о железо.
— Ты уверен, что проход там? — спросила Роза, подходя к нему. Она смотрела только на Скорпиуса, украдкой все же поглядывая на сверлящих ее взглядом саламандр.
— Вот сейчас и узнаем, — ответил Скорпиус.
Он волновался. Ему не нужно было об этом говорить — голос выдавал его страх. Но можно ли назвать это страхом? Это больше сомнение, думал Альбус. Нет, Скорпиус не боится боли. Он боится оказаться неправым.
Альбус подошел к друзьям, все еще держа палочку наготове.
Играя в квиддич дома, со своей семьей, Альбус еще ребенком понял, что быстрая реакция — не его конек. Но стоило слабому треску донестись до его слуха, как Альбус проворно развернулся и выкрикнул:
— Агуаменти! Глациус Максима!
Отрывающаяся от земли лапа саламандры, замерла. Застыла, охваченная новым слоем льда.
Мысленно Альбус обругал себя за ошибку, только что допущенную Скорпиусом. Но то, что он так быстро ее исправил, зародило в нем надежду. Он способен на большее. Он может. Несмотря на свои сомнения в самом себе. Он сильнее, чем о себе думает.
Скорпиус достал из кармана мешочек со звездной пылью и высыпал ее на подставленную ладонь.
Скорпиус забыл о саламандрах, готовых в любой момент превратить его в пепел. Роза была поглощена происходящим у стены, и Альбус сильнее сжал в руке палочку, так, что побелели костяшки пальцев. Он дергался, тыча рукой то в одну саламандру, то в другую. Его слух обострился, но не улавливал ничего кроме слабого треска по корке льда.
— Давай уже! — крикнула Роза.
Скорпиус подул на ладонь, и подхваченный порывом воздуха порошок разлетелся в стороны.
Когда рука Скорпиуса взметнулась вверх, Альбус хотел зажмуриться, но сдержался. Внутри будто все рухнуло вниз, таким скупым и незначительным казалось все со стороны.
Но вдруг стена заискрилась, словно растворяясь в воздухе. Слой земли, казавшийся сплошным, начал бледнеть, тускнеть, исчезая.
— Глациус! — выкрикнул Альбус, бросив руку в сторону и даже не смотря на саламандру. Он не мог оторвать взгляд от исчезающей стены.
— Это проход, — завороженно смотря перед собой, проговорила Роза.
Скорпиус кивнул.
Стена окончательно исчезла, открывая взору темный тоннель, устремляющийся вниз.
— Люмос! — первой сказала Роза, выставив палочку перед собой, но не сдвинулась с места.
Края лаза, открывшегося им, казались Альбусу столь же размытыми и неопределенными, как и их ближайшее будущее. Все трое стояли, не двигаясь. Только смотрели вперед, будто не веря глазам.
— Он закрывается! — крикнул Скорпиус, и друзья сорвались с места, кинувшись в медленно срастающуюся дыру.
Земля снова начала темнеть, обретая форму по краям, стремясь сомкнуться.
Друзья перескочили через растущую снизу стену и оказались в тоннеле. Стена еще не сомкнулась, но Альбус оглянулся, чтобы убедиться, что внизу она выросла достаточно, чтобы не прошли саламандры, и произнес:
— Люмос!
— Люмос Максима! — повторил Скорпиус.
Друзья поспешили вниз по ступеням.
Спуск оказался длинным, но Альбус уже и думать забыл о накатывающем на него страхе.
«И никаких нам испытаний?.. И волшебных шахмат?..», — думал он, следуя за подскакивающей на каждом шаге макушкой Скорпиуса.
Он бежал вниз, даже не думая о том, что может споткнуться. Теперь всем его мерилом стала цель.
Ему не давало покоя то, каким нетронутым все оставалось наверху. Он думал, что за Пожирателями смерти протянется след из разрушений. Но все говорило о том, как тихо они прошли, как незаметно.
Внизу показался свет. Альбус шепнул: «Нокс!». Свет волшебной палочки был больше не нужен. Тоннель расширялся, расширялись и ступени. Друзья спустились в громадное помещение, ничем не уступающее в своих размерах холлу замка Хогвартс.
Альбус налетел на остановившуюся впереди Розу, оглядывая все вокруг. Комната была будто соткана из земли. Прорыта в ней.
Стены возвышались так, что, казалось, сплетаются в землистый потолок они уже у самого предела, там, где по земле Запретного леса бродят звери. Огромная площадь перед ними была пуста. Лишь в самом конце зала виднелся желтый, так не вяжущийся ни с чем здесь, островок.
— Не подходите ближе! — выкрикнул Альбус, обгоняя друзей и преградив им путь рукой.
Скорпиус ударился грудью о его локоть и тут же остановился.
— Это Колодец, — сказал Альбус.
В конце просторной залы распласталось желтое пятно. Камень вырывался из земли, образуя бортик колодца, кругом застилаемый желтым песком. У камней он лежал возвышающейся горкой, растворяясь к своим границам. Крохотный песочный полуостров, кажущийся таким значимым в этой темной, сотканной из земли, зале. И в то же время, выглядящий таким беззащитным и слабым, если посмотреть по его краям, где песчинки рассыпаются, уже не соприкасаясь друг с другом.
— Ну, спасибо! — послышался скрипучий голос за их спинами.
Друзья разом обернулись.
По ступеням спускалась группа людей в темных мантиях. Тот, что шел впереди, был очень высоким и морщинистым, его лицо вызывало мысль о том, что когда-то давно он пережил серьезное заболевание оспы. Его волосы свисали до плеч сосульками, а впереди себя он держал волшебную палочку.
— Не будем церемониться с ними, Руквуд! — крикнул кто-то из-за спины высокого Пожирателя смерти. Впалые щеки Руквуда дернулись в подобии улыбки.
— Не лезь, Селвин! — рявкнул он. — В конце концов, только благодаря нашим маленьким друзьям нам удалось войти в этот храм.
Альбус отшатнулся. Он пожалел о том, что они со Скорпиусом и Розой расслабились, спустившись сюда. Их руки висели вдоль тел, и попытайся они взмахнуть своими палочками — Руквуд бы их опередил.
Руквуд поднял свободную руку, шевеля пальцами — сквозь них посыпался переливающийся всеми цветами радуги песок.
— Вы обронили, — с ехидной улыбкой просипел Руквуд.
За плечом Альбуса Скорпиус издал полный обреченности вздох.
— Да-а-а, маленькие львята, — заулыбался Руквуд, показывая свои сгнившие зубы.
— Кто ты такой! — крикнула Роза, заставив Альбуса вздрогнуть, а Руквуда — опешить...
— Эй, Трэверс! Ты погляди, какая бесстрашная маленькая ведьма! — Руквуд расхохотался скрипучим смехом и спрыгнул на пол залы, подняв облачко пыли вокруг подошв своих ботинок.
— Экспелиармус! — истошно завопил Скорпиус, выбросив руку перед лицом Альбуса.
— Бомбарда! — крикнул кто-то за Руквудом.
— Остолбеней!
Стена над головой Альбуса пошла трещинами и рванула, разлетаясь на осколки.
Альбус согнулся пополам, закрывая голову рукой. Скорпиуса отбросило назад. Альбус видел, как друг врезался спиной в стену и сполз по ней вниз.
Глаза Скорпиуса были закрыты.
— Эверте Статум!
Розу оторвало от земли. Обернувшись, Альбус увидел, как ее несколько раз крутануло в воздухе, и она безжизненным комом рухнула вниз.
Альбус повернулся к Пожирателям смерти, выставив перед собой волшебную палочку. Она ходила ходуном, выписывая перед ним дуги — так дрожала рука. Руквуд обернулся, переглянувшись со своими дружками, и, не сговариваясь, они захохотали во весь голос.
Руквуд взмахнул палочкой, даже ничего не произнося, и Альбуса отбросило в другой конец зала. Он не долетел до стены и упал на землю.
Он обернулся в поисках друзей.
Скорпиуса завалило комьями грязи из разверзнувшейся стены. Роза распласталась на песке.
— Бомбарда! — выдохнул Альбус, чувствуя, как все перед ним мутнеет. Последнее заклинание, услышанное только что, показавшееся ему самым мощным из тех, что он уже слышал прежде. — Бомбарда... — прошептал Альбус.
Его рука упала на землю, и волшебная палочка выпала из нее, покатившись дугой.
Рон очень тихо закрыл книгу, придерживая массивную обложку большим пальцем. На обложке золотыми размашистыми буквами было написано: «Зайчиха-шутиха и другие сказки барда Бидля».
Хьюго тихонько посапывал, свернувшись клубочком, и его рыжие волосы солнышком разметались по подушке.
Рон, стараясь не дышать, чтобы не разбудить сына, осторожно поправил сползшее одеяло, опустил книгу на прикроватную тумбу и дернул веревочку на ночнике.
Теперь, когда свет в комнату проникал только из раскрытого окна, все кругом окрасилось темно-синими тонами, и разбросанные по полу игрушки оказались серьезным препятствием.
Рон поднялся с края кровати, еще раз глянув на одеяло, чтобы убедиться, что Хьюго укрыт хорошо и надежно, и чуть нагнулся, всматриваясь в машинки и разобранные на детали фигурки волшебных и самых магловских существ. Перед каждым шагом он выставлял вперед ногу, шаря босыми пальцами по ворсу ковра, отбрасывал в сторону любой попавшийся на его пути предмет и ступал дальше.
Его не столько волновала возможность наступить на что-то острое, сколько то, что любой шум может разбудить Хьюго. Чем старше сын становился, тем сложнее было загнать его в постель, только на Орлиные скалы опускались сумерки. Одним надежным способом для Рона все еще оставались сказки, которых Хьюго ждал каждый вечер. Но что-то подсказывало Рону, что скоро и их волшебное свойство усыплять сына растворится в его взрослении.
Рон выглянул в окно, окинув взглядом просторы Орлиных скал. Он так и не понял, почему это место назвали именно так. Из окна открывался вид на широкие поля с окаймляющими их вдалеке хвойными лесами. Совсем далеко, вдоль по дороге, та срывалась вниз к каменистому пляжу, где волны белыми барашками взлетали к заросшим сорняком холмам.
Ближайший дом, который занимала такая же семья волшебников, находился за много миль на север. И здесь в любое время дня и ночи было тихо. Гермиона не раз говорила о том, что хочет перебраться в город, но Рон слишком полюбил это место за прошедшие годы. Он оглянулся на спящего сына, прежде чем задернуть шторы на ночь, и подумал о том, что, возможно, когда лето закончится, ему придется подумать о новом доме. Как бы здесь не было хорошо, без детского смеха, на мили вокруг останется только тишина.
Рон задернул шторы, и комната погрузилась во мрак.
Он часто вспоминал о том, как учился в школе. О том, как для него было это важно. Наверное, если бы не его собственные воспоминания, он никогда бы не отпустил своих детей так далеко и так надолго. К концу учебного года Роза писала все реже. Рон не сомневался, что и Хьюго будет отправлять по нескольку писем в неделю... но только поначалу. Пока не обзаведется новыми друзьями и не уйдет с головой в учебу.
Совсем скоро у них с Гермионой наступит время только для них двоих.
С тех пор как в их жизни появилась Роза, а следом за ней и Хьюго, Рон и Гермиона чуть ли каждый вечер мечтательно рассказывали друг другу о том, чем будут заниматься, когда дом вновь опустеет. Хотя что-то подсказывало, что это время будет здорово потревожено семейством Поттеров, чей младший ребенок тоже уедет учиться.
Рон даже не предполагал, что всего через несколько месяцев после отправления младшего сына в школу именно он будет устраивать шумные вечеринки в новом доме, только бы заглушить тоску по своим детям.
Рон нащупал ручку двери и напоследок еще раз взглянул на Хьюго. Тот перевернулся на другой бок, издав громкий утробный храп.
«Не завидую я его соседям по спальне», — ухмыльнулся про себя Рон.
Только он вышел в коридор, стены которого были щедро утыканы светильниками на стенах, Рон поморщился и потер глаза: что для Гермионы было действительно важно, так это хорошее освещение. Находясь внутри дома, не оставалось возможности понять, день сейчас или ночь, если не смотреть на часы — так ярко и светло было кругом.
В их доме было всего два этажа. После жизни, проведенной в «Норе», дом не переставал казаться Рону слишком уж низким. Но он знал, что когда они купят новый, в черте города, где всегда будет шумно вокруг, лестница на второй этаж исчезнет, а комнаты станут еще меньше. В конце концов, им с Гермионой больше и не надо. Самые просторные спальни будут у детей. Они будут пустовать большую часть времени, но Рон уже видел бунтарские плакаты над кроватью Хьюго и розовую комнату с хрустальной люстрой Розы. Надежды отцов сильнее здравого смысла. Куда уж Рону было думать о том, что выкрашенные в розовый цвет обои окажутся погребенными под рисунками из баллончика, газетными вырезками и теми самыми бунтарскими плакатами.
Рон спускался по ступеням в гостиную, наслаждаясь тишиной. Бывая в гостях у сестры, он удивлялся скрипящим половицам и расшатанным ступенькам. Его дом был его гордостью. Иногда Рон задавался вопросом, так ли уж ему все это важно или же его подкупает Гермиона, снисходительно отдергивающая ножку у скрипнувшей под ней половицей в доме Поттеров. Рон уже давно потерял эту грань, где он что-то делает только для себя, а где — для жены и детей. Последнее каждый раз оказывалось куда более важным «для себя».
Рон пробежал по ступеням, он знал, что жена ждет его внизу. Каждый вечер он поднимался наверх, уложить детей спать, пока Гермиона усаживалась за столом в дальнем углу гостиной, где вновь могла погрузиться в работу. И каждый вечер, когда он спускался вниз, бумаги уже были разложены ровными стопками по краям стола, а Гермиона сидела на диване, каждым своим движением показывая, как ждет его.
Рон слетел с лестницы, уже предвкушая, как плюхнется на диван и включит телевизор, стараниями отца настроенный на магловские телепередачи.
Диван оказался пуст.
Рон озадаченно посмотрел в дальний угол гостиной. Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и толстенная стопка бумаг взлетела в воздух и с грохотом рухнула на край стола. Гермиона тут же подтянула к себе, теперь уже без волшебства, следующую стопку.
— Я знаю, — виновато сказала она, не поднимая головы. — Мне осталось совсем немного.
Рон подавил разрастающееся желание взбунтоваться и подошел к столу, сев на его краешек.
— Помощь нужна? — спросил он.
Гермиона молча листала бумаги, то и дело поднося палец ко рту.
— Эльфы, — сказала она в стол.
— Та-ак, — кивнул Рон.
— Образовались целые группы эльфов, не желающих принимать новый закон об их освобождении.
Гермиона посмотрела на Рона, и в ее глазах он не увидел привычного отчаяния, которое охватывало ее, стоило ей взяться за подобную работу. Теперь в них была лишь усталость.
— Я столько усилий приложила, чтобы их освободить, но они, кажется, совсем не хотят быть свободными.
Гермиона хлопнула ладонью по стопке бумаг и поднялась со стула.
— К черту все, — сказала она и направилась к дивану. — Что мы смотрим сегодня?
— Погоди, — перебил ее Рон, разворачиваясь на месте, чтобы не выпускать жену из поля зрения. — Все эльфы, которые сейчас работают в Хогвартсе, работают за плату. У нас с Джорджем на этой неделе запланировано две дюжины собеседований. И все — с эльфами. Они хотят работать у нас. И я точно знаю, что уже больше, чем в половине магазинов в Косом переулке работают эльфы. Помощники, подмастерья, у мадам Малкин эльфы шьют одежду, в «Энзо» нескольким эльфам удалось получить работу официантов.
— Да! — воскликнула Гермиона с дивана. — Это именно то, чего я и добивалась!
— Тогда что не так?
— Недовольных оказалось больше, чем я рассчитывала. Они нанимаются к прежним хозяевам за символическую плату. А это значит, что их прежняя жизнь никак не меняется.
Рон ей улыбнулся и поднялся со стола, прихватив лежащую под настольной лампой стопку бумаг.
— Ну если они не хотят ничего менять, может... и не стоит их заставлять?
Он сел на диван рядом с женой, прижав ее к себе рукой.
— Смотри, — сказал Рон, бросив бумаги себе на колени. — Вот дело эльфа Тотчера.
— Уже более двадцати лет находится на службе у семейства Мансфилдов... — выдохнула Гермиона, устало откинув голову на спинку дивана.
— Именно, — сказал Рон, стараясь, чтобы его голос звучал успокаивающе. — И в заявлении этого эльфа Тотчера говорится, что ему всегда нравилось служить его семейству. И больше того, — Рон плюнул на палец и перевернул лист, исписанный идеальным каллиграфическим почерком, — он утверждает, что всех детей Мансфилдов до их одиннадцатилетия обучал грамоте и счету именно он, а не их родители.
— Я уже читала все это, Рон, — сказала Гермиона устало. — Он не может уйти, потому что один из их детей — сквиб.
— Он не хочет уходить, Гермиона, потому что не может оставить ребенка, которого считает своей семьей. Разве это плохо? По-моему, этот эльф Тотчер счастлив там.
— Но оплата труда, Рон! Они платят ему по кнату в месяц.
— Похоже, его это устраивает, — пожал плечами Рон.
— Я думаю, нужно ввести закон о минимальной оплате труда. Мне кажется, некоторые эльфы... не этот Тотчер, конечно, — она выразительно посмотрела на Рона, — но что, если некоторые из них не уходят только потому, что не знают, куда идти. И волшебники, которым эти эльфы принадлежали прежде, просто пользуются возможностью...
— А это уже другой вопрос, — улыбнулся Рон, чмокнув Гермиону в макушку, и потянулся за пультом.
— Постой! — Гермиона схватила его руку и вдруг выпрямилась, смотря в окно. — Видишь?
Рон не ответил. Он сразу понял, что привлекло взгляд жены. Из черноты распластавшихся за окном полей приближалось нечто мерцающее, искрящееся ярким синим светом. Летело, не меняя направления, целясь точно в их распахнутое окно.
— Патронус! — сказала Гермиона, вскакивая с дивана.
Рон отбросил пульт от телевизора и сел, упершись руками в колени. Он следил за тем, как синяя точка разрастается, приближаясь к его дому, и удивленно вскинул брови, когда в окно запрыгнул рогатый козел с длинной бородой.
Ловко перепрыгнув через подоконник, козел ударился копытами о пол и в пару прыжков преодолел гостиную. Он остановился напротив глядящих на него во все глаза, знающих, кто его послал, Рона и Гермионы и человеческим голосом, совсем не свойственным его виду, произнес:
— Драко Малфой в Хогсмиде.
Козел растворился в воздухе, оставив лишь эхо в ушах Рона.
Гермиона уже держала перед собой волшебную палочку, нашептывая заклинание, когда Рон поднял на нее взгляд, так и кричащий: я же говорил!
— ...срочно, Гарри...
Гибкая выдра, извиваясь волной, выскочила будто из широкого рукава Гермионы и юркнула в окно, исчезнув в ночном небе.
— Молчи, — сказала Гермиона.
— Что еще ему делать в Хогвартсе? — накинулся на жену Рон.
— В Хогсмиде, — поправила его Гермиона.
— Какая разница! Хогсмид — ближайший путь к Хогвартсу. Или ты думаешь, он вдруг среди ночи захотел выпить сливочного пива в «Трех метлах»?
Входная дверь распахнулась, впустив в комнату теплый майский ветер.
Гарри держал в руке волшебную палочку, настороженно шаря взглядом по комнате, а Джинни за его спиной на ходу затягивала пояс на махровом халате.
— Что у вас случилось? — взволнованно спросила она, обходя застывшего среди гостиной мужа.
Застывший на какой-то миг, Гарри опустил волшебную палочку и посмотрел на друзей. Он ничего не сказал, но в его взгляде читался тот же вопрос.
— Аберфорт прислал Патронуса, — сказал Рон. — Малфой в Хогсмиде.
— Рон думает, он идет в Хогвартс за Колодцем, — сказала Гермиона.
Джинни нахмурилась и выпустила из пальцев мягкую ткань халата.
— А что ему делать в Хогсмиде? — спросила она. — Он что же, решил, что в «Трех метлах» сливочное пиво слаще, чем у Энзо?
Рону захотелось подбежать к сестре и сжать ее в объятиях, но он повернулся к жене и сказал:
— Что, если я прав? Ты ведь вроде мне верила.
— Так, давайте все проясним, — сказал Гарри, убирая за пояс волшебную палочку. — Что точно вам сказал Аберфорт?
— Что Малфой в Хогсмиде, — ответил Рон. — Это все.
— Все? — спросила Джинни. — Ничего о том, что его сопровождала группа людей, одержимая воскрешением Волан-де-Морта и захватом власти?..
Рон громко фыркнул, и Гермиона, тут же выразительно поморщившись, вытерла рукой плечо.
— Ладно, мы можем проверить, — кивнул Гарри. — Все равно я уже вызвал Молли, так что Лили под присмотром. Мы отправимся в Хогсмид и все разузнаем.
— Когда ты успел? — удивленно посмотрела на него Джинни.
— Перед тем, как мы с тобой трансгрессировали. Как только вышли из дома, я отправил ей Патронуса.
— С преподавателями сейчас не связаться, — сказала Гермиона, обернувшись к стене с висящими на них часами с кукушкой, — все на празднике.
— Хорошо, можем отправиться туда и проверить, — согласилась Джинни.
Гермиона окинула ее оценивающим взглядом.
— Пойдем, я дам тебе что-нибудь надеть. Если ты, конечно, не собираешься трансгрессировать в Хогвартс в халате.
Гарри и Рон остались вдвоем. Рон чувствовал, как Гарри сверлит его взглядом, когда он усаживался за стол. Он выключил настольную лампу, свет которой был таким ярким, что заставлял его морщиться. Рон откинулся на спинку стула, тут же накренившегося, и закинул ноги на стол.
— Говори, — сказал Рон, приветственно разведя руки в стороны.
Гарри молча прошел к столу. Взгляд глаз за потолстевшими за последние годы линзами очков был мрачен и сосредоточен. Но ничем больше Гарри не выдавал свою тревогу. Он заправил футболку в штаны, стараясь придать себе подобающий вид, но Рон только прыснул, разглядывая друга.
— Дать тебе что-нибудь?
Гарри выразительно посмотрел на Рона, пробежав взглядом от длинных ступней в пушистых тапочках до рыжей макушки.
— Ну, одежду можно уменьшить, — предложил Рон.
— Аберфорт сказал что-нибудь еще?
— Нет, — покачал головой Рон. — Только это.
Гарри резко поднял руку, показывая другу умолкнуть, и обернулся на дверь.
— Ты слышал?
— Там ничего нет, — ответил Рон, но уверенности в голосе не было.
Гарри торопливо направился к входной двери, и Рон стащил ноги со стола, перебросив их через аккуратные стопочки папок и бумаг.
Рон обежал стол и направился к Гарри, пока тот медленными шагами, вслушиваясь во что-то недоступное Рону, приближался к колышущимся на ветру занавескам.
Никто не вздрогнул, когда в дверь постучали. Только в руках Гарри и Рона мгновенно появились волшебные палочки.
— Что здесь происходит? — спросила с лестницы Джинни.
Рон даже не взглянул на нее, он обошел Гарри и, предостерегающе посмотрев на друга, крутанул дверную ручку.
Рука с волшебной палочкой наготове тут же обвисла вдоль тела.
Рыжая и изрядно облысевшая макушка Артура Уизли чуть доходила Рону до подбородка. Артур посмотрел на сына снизу вверх, и Рон отступил на шаг назад. Уставшее, изрезанное морщинами лицо Артура было полно беспокойства.
— Папа? — громко спросила Джинни, сбегая по ступенькам вниз. — Что ты здесь делаешь?
— Молли уже у вас дома, — сказал Артур, посмотрев на Гарри.
Он прошел в дом и обернулся к своим детям.
— Ваш Патронус нас разбудил.
— Прости, — сконфуженно произнесла Джинни.
— Но это не все. Когда Молли уходила, я случайно посмотрел на наши часы.
— Те, что с фотографиями? — спросила Гермиона.
— Да, — кивнул ей Артур. — Стрелки Альбуса и Розы на «смертельной опасности».
Гермиона издала не то писк, не то всхлип, но Артур Уизли ее проигнорировал.
— Итак. Вы затеяли что-то в Хогвартсе. — Было видно, как он борется с гневом и подбирает слова. И хотя его голос оставался спокойным, руками Артур размахивал так, будто его атаковал невидимый рой пчел. — Я не спрашивал! Я думал, это меня не касается. Но сейчас это что-то угрожает жизни моих внуков!
— Папа... — пролепетала Джинни. — А Джеймс? Что с Джеймсом?
— С ним все хорошо, — рявкнул Артур. — Его стрелка на «школе».
Рон махнул рукой Джинни и Гермионе, чтобы они подошли к нему, и посмотрел на отца.
— Пап, останься здесь, с Хьюго, — сказал он и положил руку на плечо Артуру. Плечи Артура поникли и весь бушевавший в нем гнев будто испарился. — Что бы там не случилось, мы с этим разберемся, — спокойным голосом продолжал Рон. — Ты только присмотри за ним.
Артур покорно кивнул и, больше не говоря ни слова, отправился на кухню. Уже в дверях он обернулся, с беспокойством посмотрев на сына.
— Мы будем осторожны, — сказал Рон.
И Артур, снова кивнув, исчез за дверью.
— Малфой там не один, — говорил Рон, когда все четверо выходили из дома. Спокойствия в голосе больше не было. — Если он идет за Колодцем, он точно взял с собой подмогу. Встречаемся у «Кабаньей головы», — Рон взмахнул палочкой, почувствовав, как его тело растворяется в воздухе. Все органы словно связали в узел и бросили вниз с обрыва.
Тяжело дыша, Рон ударился ногами о влажную после прошедшего дождя мостовую.
— Вот черт, — сказал он, разглядывая свои ноги в пушистых тапочках: босые пятки упирались в мостовую.
Рядом раздалось три громких хлопка — и все четверо заозирались по сторонам. Улица была пуста.
Гермиона бросилась к трактиру и затарабанила в дверь.
— Аберфорт! Аберфорт, это мы!
— Должно быть, он отправился в Хогвартс предупредить преподавателей, — сказал Гарри.
— Или ты хочешь, чтобы это было так, — сказал Рон.
— Хорошо, — выдохнула Джинни. — Нам нужно торопиться.
— Мы можем взять метлы у мадам Розмерты, — предложил Рон. — Так мы доберемся быстрее.
Гермиона выразительно закатила глаза и фыркнула.
— Есть идея получше, — сказал Гарри, с беспокойством покосившись на подругу. — Когда на третьем курсе Дурсли не подписали мне разрешение на посещение Хогсмида, я пробирался сюда по тоннелю, ведущему прямо...
— В «Сладкое королевство»! — вспомнил Рон.
— Да, этот путь в Хогвартс короче.
— И мы просто вломимся в магазин? — спросила Гермиона с сомнением в голосе, но Джинни уже подхватила ее под руку, увлекая за собой.
— Нет, ты можешь в это поверить? Он все еще сохнет по мадам Розмерте! — гневно шепнула Гермиона Джинни.
Рон переборол желание рассмеяться и оборачиваться не стал. Он ускорил шаг, нагоняя Гарри.
— Меня одну беспокоит то, что стрелки наших детей на «смертельной опасности»? — крикнула им вдогонку Джинни.
— Алохомора! — произнес Гарри, направляя палочку на дверь магазина сладостей. Дверь не поддалась. — Какие еще есть заклинания открывания дверей, Гермиона?
— Джинни, наши дети в опасности, потому что к Хогвартсу приближаются Пожиратели смерти, — сказал Рон. Он нагнулся, взял с земли камень и, отодвинув Гарри в сторону, разбил стекло. — Там все сейчас в опасности. — Рон просунул руку в образовавшуюся дыру, стараясь не касаться острых краев стекла, и дернул ручку двери изнутри.
— Тогда почему со стрелкой Джеймса все в порядке?
Рон остановился и посмотрел на сестру, стараясь не показывать разрастающуюся в груди панику.
Гермиона закрыла дверь и направила на нее волшебную палочку.
— Репаро!
Разлетевшиеся по полу осколки взмыли в воздух и вернулись на свои места; стекло в двери затянулось, как затягивается рана.
— Нам сюда, — сказал Гарри. Он обошел Рона, нырнул под прилавок. Из подвала послышался шум. Когда Рон спустился вниз, он увидел разбросанные вокруг коробки с высыпавшимся из них товаром.
— Я его убью, — шептала Джинни себе под нос, пока Гарри поднимал тяжелый люк, ведущий в тоннель. — Клянусь, я его убью.
— Эй! — оборвал ее Рон. — Малфой — мой.
Он спрыгнул вниз вслед за Гарри, и тишину темного тоннеля нарушили сразу четыре голоса:
— Люмос!
— Люмос!
— Люмос!
— Люмос!
— Ты помнишь, как идти? — спросил Рон.
— Нужно было взять карту Мародеров, — сказала за спиной Рона Гермиона.
— Она пропала пару лет назад, — отозвался впереди идущий Гарри. — Думаю, Джеймс ее стянул.
— И ты ничего не сделал? — удивился Рон.
— Беды она уж точно не принесет, — сказал Гарри. — К тому же, вряд ли Джеймс смог понять, как ее расколдовать.
Они шли по тоннелю, выставив перед собой волшебные палочки, горящие синим огоньком.
— Здесь нет развилок, — сказал Гарри. — Мы не заблудимся.
Рону пришлось согнуться в три погибели, чтобы не задевать макушкой потолок прохода, и на какой-то миг он даже позавидовал друзьям. Гарри шел впереди, уверенно расправив плечи, только его домашняя футболка смешно болталась. Гермиона тяжело дышала сзади, и Рон почувствовал, как она схватилась за задний карман его тренировочных штанов, чтобы не отставать.
— Завтра нужно будет извиниться перед Флюмом и расплатиться за испорченные сладости, — сказала Гермиона.
— То есть сейчас тебя только это волнует? — накинулась на нее из-за спины Джинни.
— Когда мы воровали у фермеров яйца, чтобы не умереть с голоду, она возвращалась и оставляла им деньги, — хохотнул Гарри, и его громкий голос эхом разнесся по всему тоннелю.
Гарри остановился и Рон, не ожидавший этого, налетел на него сзади.
— Мы пришли, — сказал Гарри.
Он поднял руку с волшебной палочкой и произнес:
— Диссендиум!
Что-то наверху щелкнуло, и стены тоннеля залило светом. Гарри уперся ногой в выступ в стене, ухватился за края лаза и, подтянувшись, выбрался наружу. Рон последовал за ним.
Выбравшись на поверхность, Рон оглянулся и увидел за собой откинувшийся горб статуи. Упершись ногами в пушистых тапочках об ее зад, Рон оттолкнулся и скатился вниз.
— Статуя одноглазой ведьмы! — усмехнулся он.
— Да, — кивнул Гарри. — Мы сейчас на третьем этаже.
Гарри помог выбраться Гермионе, а следом за ней — и Джинни.
— Попались! — раздался голос из другого конца коридора, и все четверо разом вздрогнули, но тут же облегченно вздохнули.
Грозное лицо приближающегося к ним Филча начало разглаживаться, только его глаза распознали вырисовывающиеся черты совсем не учеников.
— Чужие в школе! — взревел Филч.
— Нам нужно к директору Стебль, — строго сказала Гермиона.
Рон оглянулся на нее и, решив, что с Филчем иначе дел не построить, повернулся к смотрителю и громко сказал:
— Сейчас же!
Филч на мгновение опешил. Он захлопал глазками, рассматривая лица незваных гостей. «А-а-а, это вы», — промямлил он и развернулся, замахав им рукой, чтобы они шли за ним.
— Она вас ждет, — сказал Филч, когда все трое спускались по лестнице, ведущей ко входу в директорскую башню.
— Где все ученики? — спросила Джинни, и Филч поморщился, окинув ее презрительным взглядом.
— Они в Большом зале на празднике, — сказал он. — Где им еще быть. Плотоядные росянки! — сказал он, и Джинни отшатнулась, непонимающе посмотрев на школьного завхоза.
Горгулья в стене кивнула и отступила в сторону, открывая винтовую лестницу, ведущую наверх.
— Где им еще быть! — раздраженно передразнила Филча Джинни, заходя в башню.
Когда все четверо оказались внутри, Джинни зашагала было наверх, но Гарри схватил ее за локоть, заставляя остановиться. Он оглянулся назад, и горгулья, издав утробный рык, вернулась на свое место. Дверь закрылась. Лестница полетела вверх. Гермиона вцепилась в плечо стоявшего рядом с ней Рона, испуганно смотря по сторонам.
Дверь кабинета была распахнута настежь. Рон ожидал увидеть нового директора за своим столом, с серьезным лицом, выражающим весь гнет нового статуса. Но Стебль расхаживала по кабинету, явно со всем нетерпением ожидая их.
— Ну, наконец-то! — всплеснула она руками, только друзья влетели в кабинет. Рон окинул взглядом стены, сразу наткнувшись на портрет волшебника с черными засаленными волосами. Крючковатый нос презрительно поморщился, когда Северус Снегг перехватил взгляд Рона.
«Каким бы героем он ни был — личность все равно премерзкая», — подумал про себя Рон.
— Я не решалась отлучаться, знала, что вы вот-вот придете! — сказала Стебль. Она засеменила к ним на своих пухлых коротких ножках, и ее щеки подпрыгивали на ходу.
— Что здесь произошло? — спросил Гарри.
— Мистер Малфой прибыл несколько минут назад, — ответила Стебль. — Он считает, что на артефакт, — она выразительно посмотрела на друзей, будто они все хранили общую тайну, озвучивать которую было немыслимым даже наедине, — в опасности. Он вызвался проверить его защиту.
— Ну, конечно! — сказал Рон так громко, что все директора на портретах одновременно повернулись к нему, осуждающе на него посмотрев.
— Наши дети? — вышла вперед Джинни. — Где они?
— Все ученики в Большом зале, — ответила Стебль удивленно. — Мистер Малфой велел отправить вам сообщение о том, что сегодня будет нападение на Колодец, — она запнулась, пробежав взглядом по всем присутствующим. — Вы ведь получили моего Патронуса?
— Нет, — выдохнула Гермиона и, оттолкнув Джинни, бросилась к двери.
— Следите за детьми, — сказал Рон и последовал за женой.
Лестница несла их вниз, но они больше не стояли на месте, держась за закругленные перила. Они бежали по ступеням, не замечая, как голову кружат летящие мимо стены башни.
— Не понимаю, зачем Малфой сказал вызвать нас? — спросила Джинни.
— Хагрид, — сказал Гарри, выбираясь из-за еще не успевшей до конца отъехать в сторону горгульи. Та покосилась на него, и Рон подумал, что если бы диапазон фраз стража был чуть больше, Гарри бы не поздоровилось за такую бесцеремонность. — Хагрид! — крикнул Гарри, замахав рукой.
Хагрид, грузно бегущий через залу, остановился, оглядываясь.
— Гарри! — крикнул он в ответ и замахал своей огромной ручищей. — Рон! Гермиона, Джинни!
— Хагрид, наши дети в Большом зале? — крикнула Джинни, побежав ему навстречу.
— Нет, — закачал косматой головой Хагрид. — Весь вечер пытался их отыскать за гриффиндорским столом, да так и не нашел.
— Никого? — упавшим голосом спросила Джинни.
— Джеймс там, — закивал Хагрид и положил свою здоровую ручищу Джинни на плечо, словно ее успокаивая. — И ведет себя не слишком хорошо, — поморщился Хагрид. — Но Розы, Альбуса и Скорпиуса нет, это точно.
— Может, они просто не пошли на праздник? — с надеждой в голосе предположила Гермиона.
— А вот это вот вряд ли... — пробасил лесничий.
— Нам нужно к Колодцу, — сказал Рон. — Он прямо за твоим домом?
Хагрид кивнул, но перехватил Рона, метнувшегося было к выходу.
— Сначала зайдите ко мне, — сказал он. — Я не пойду, буду вас только тормозить. У меня на кухне над печью полка. Между сахаром и солью там стоит стеклянная колба со звездной пылью.
— Звездная пыль? — спросила Гермиона. — Это так хваленые умы Хогвартса защитили опаснейший артефакт?
— Что за звездная пыль? — спросил Рон.
— Она откроет нам дорогу, — ответил Гарри.
— Присмотри за Джеймсом, Хагрид! — крикнула Джинни.
Они выбежали в холл первого этажа. Двери замка были закрыты, но из тонкой щели, в которую вполне мог пролезть человек, задувал теплый майский ветер.
— Они не могут знать о Колодце, — сказал Рон.
Сказал, больше для себя, чем для остальных. Попытки перебороть волнение он отбросил прочь. Что-то в глубине души подсказывало ему: его Роза в беде. Он всегда думал, что после победы над Волан-де-Мортом в мире настанет утопия. Настолько, насколько она была вообще возможна. Но, что бы ни было, их дети всегда будут в безопасности. Ведь не может еще в мире быть хоть сколько-то сорванцов, лезущих во все опасности, как они втроем. Их история должна была стать единственной и последней.
— Вижу, — ответила Гермиона на немой вопрос Джинни.
Кто-то впереди них бежал мелкими шажками, подхватывая руками мантию. Остроконечная шляпа подпрыгивала на каждом шаге. — Эй! — крикнула Гермиона, выставив вперед палочку.
Удаляющийся силуэт замедлил ход. Бегущий в сторону леса волшебник остановился.
— Вы! — удивленно выдохнул Гарри.
МакГонагалл поправила шляпу, посмотрев на своих учеников.
— Профессор! — только и произнесла Джинни, останавливаясь перед Минервой МакГонагалл.
— Нужно торопиться, — резко сказала та. — Хагрид говорит, что Розы, Альбуса и Скорпиуса не было в Большом зале. Я думаю, они там. И они в опасности.
— Они бы не узнали о Колодце, — сказал Рон.
Профессор МакГонагалл подняла бровь и окинула его насмешливым взглядом.
— Вы плохо знаете своих детей, — сказала она.
— Что здесь вообще происходит? — спросила Гермиона, когда они зашагали за профессором. — Малфой привел Пожирателей смерти?
МакГонагалл обернулась на ходу, посмотрев на нее так же, как на Рона минуту назад.
— Мистер Малфой прибыл нас предупредить, — сказала она. — Он торопился в хранилище, не став дожидаться меня. Но, боюсь, его сил может быть недостаточно, если он прав и Пожиратели смерти пришли за Колодцем.
— Ну как же, — презрительно сказал Рон.
Они сбежали по тропе, змейкой тянущейся по холму. Рон бежал, удивляясь прыти, все еще оставшейся в преподавателе Трансфигурации. Он видел, каким трудом Минерве дается такой бег, и был уверен: увидь он сейчас ее лицо, на нем бы не было ничего кроме боли. Но профессор МакГонагалл спешила, ничем не уступая своим ученикам. Она держала мантию так высоко, что виднелись костлявые лодыжки, но так, чтобы она не мешала ей бежать вперед. На помощь ее новым ученикам.
— Директор Стебль посчитала, что мистер Малфой преувеличил масштабы угрозы, — сказала она запыхавшись.
Рон махнул головой друзьям, говоря, что сам найдет нужный им порошок, и, минуя разросшиеся грядки, направился к дому школьного лесничего.
— Но я так не думаю, — договорила профессор МакГонагалл.
Дверь дома Хагрида резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену.
Волшебник в черной мантии слетел со ступеней. Его длинные волосы, достававшие до плеч, развевались на ветру, когда он вдруг замер, увидев сосредоточенные на нем взгляды Поттеров, Уизли и профессора МакГонагалл.
Рон вскинул руку с волшебной палочкой в ней и краем глаза заметил движение у себя за спиной: Гарри, Гермиона и Джинни возвели свои палочки наизготовку.
— Нет! — крикнула МакГонагалл, расставив руки в стороны. — Он с нами.
Рон, все еще держа незнакомого волшебника на прицеле, обернулся к профессору.
— Это профессор Эинар, — сказала МакГонагалл так спокойно, насколько была способна сделать это. Только бы ее ученики опустили палочки. — Он преподает у нас Защиту от Темных искусств. Профессор Эинар, что вы здесь делаете?
Волшебник спустился по ступеням и подошел к Рону. Он смотрел на направленную ему в грудь волшебную палочку без опаски, но с нескрываемым сомнением.
— Хагрид сказал, что нескольких ребят нет в зале, — ответил он. — А потом началась эта суматоха. Я решил проверить.
— А что ты делал в доме Хагрида? — с нескрываемым подозрением в голосе спросил Рон.
— Хагрид сказал мне, где взять звездную пыль, чтобы пройти в тайный ход, — ответил Эинар, посмотрев на Рона так, будто разговаривал с недоразвитым.
— Это наши бывшие ученики, — сказала МакГонагалл, обращаясь к Эинару. — Те ученики — их дети.
— Да я так и понял, — будничным тоном ответил Эинар, указав двумя пальцами на Гарри. Тот неловко поправил челку, прикрывая шрам.
Эинар обошел Рона, словно бы и не заботясь о все еще направленных на него палочках, и направился в сторону Запретного леса.
— Вы уж извините, — крикнул он через плечо, — но эти ученики — такие же мои дети. И плевать я хотел на ваш колодец, но пока я работаю в этой школе, никто из моих детей не пострадает.
Рон оглянулся на друзей. Гермиона неуверенно дернула плечами, а Джинни поспешила вслед за преподавателем Защиты от Темных искусств.
— Где этот проход? — спросил Рон МакГонагалл.
— Совсем близко, — отозвалась та.
Эинар остановился, взглядом показывая остальным идти быстрее.
— Это здесь, — сказал он.
Эинар взмахнул палочкой, и земля взвилась в воздух, всколыхнулась, разлетаясь по краям. В земле образовалась дыра с вырезанными в ней ступенями.
Эинар поспешил вниз, а за ним Рон и остальные. Гарри подал руку МакГонагалл, помогая ей спускаться.
— Они были здесь, — сказал Эинар, указывая перед собой.
Рон проследил за его пальцем и невольно отшатнулся. С полдюжины гигантских саламандр сновали кругом.
— Агуаменти! — крикнула Джинни, затушив в полете стремящийся к ним огненный шар.
— Глациус! — крикнула Гермиона, и бегущая на Рона саламандра замерла, скованная разрастающимся по ее телу слоем льда.
— Глациус! — крикнул Эинар. — Они даже не постарались оставить их в клетке, — сказал он.
— Пожиратели? — спросил Гарри. — Глациус! Глациус Максима!
— Они внутри, — сказал Эинар. С той уверенностью, с которой Рон бы мог сказать, что бекон на завтрак лучше любой овсянки.
Эинар поднял руку, указывая на клетку. Рон не сразу понял, что новый преподаватель Защиты от Темных искусств пытается показать. Он всматривался в прутья распахнутой калитки, когда его взгляд пал на стену внутри. Все казалось вполне обычным, если бы не крохотная дыра в центре. На уровне его груди грунт стягивался, как стекло в двери магазинчика Флюма. Только медленнее. Края стягивались, искря всеми цветами радуги, затягивались, сплетаясь, снова образуя неприступную стену. Будто бы за ней и не было ничего.
— Кто-то туда уже заходил, — уверенно сказал Эинар.
Он сунул руку в карман и, обездвижив еще одну бегущую на него саламандру, вошел в клетку. Гарри поспешил за ним, и Рон не отступал ни на шаг и чувствовал, как остальные дышат ему в затылок. Эинар поднял ладонь с горкой светящегося порошка не ней. Подняв ее перед своим лицом, он дунул изо всех сил, и порошок разлетелся, облепляя стену.
Только срастающаяся дыра начала раскрываться вновь.
— Не подходите к колодцу, — напомнил Гарри.
Рон ускорил шаг, как только до его слуха донеслись звуки борьбы.
Эинар распахнул дверь.
Сразу несколько волшебных палочек устремились ему в грудь, но из-за плеча донеслось:
— Экспеллиармус!
— Остолбеней!
Эинара отбросило в сторону, но он тут же вскочил на ноги и ловким заклятием сбил с ног одного из Пожирателей смерти.
Гарри столкнулся с ближайшим к ним Пожирателем. Рон узнал постаревшее лицо Селвина. Тут же подоспели Джинни и Гермиона.
Рон не видел ничего вокруг. Пожиратели смерти стеной кинулись на них, но взгляд Рона застыл на одном знакомом лице. Сальные волосы свисали сосульками по краям. Они сильно поседели с тех пор, как Рон в последний раз видел этого человека. На его испещренном морщинами лице проступила склизкая улыбка.
— Руквуд, — прошептал Рон, держа перед собой вдруг задрожавшую в руке палочку.
— Ты меня боишься? — захохотал Август Руквуд.
— Ты знаешь, кто я? — спросил Рон. Ему не удавалось унять дрожь. Гнев словно захватил каждый дюйм его тела.
Рон смотрел в блеклые глаза, смеющиеся над ним и, казалось, над всем вокруг. Руквуд остановился посреди залы, словно показывая, что он тут главный, что жалкие попытки Рона остановить его слишком никчемны.
«Меня ты не знаешь», — подумал Рон, выпрямляя руку.
Он стиснул зубы, уже понимая, что застывшее на его губах заклинание должно было стать неизбежным. Понимая, что он не может его произнести.
«Авада Кедавра!» — крутилось у Рона в голове, но он чувствовал, что это не будет тем самым наказанием, которого он жаждет.
За спиной раздавались всполохи магического света. Кто-то из дружков Руквуда отлетел к стене, рухнув на землю рядом с уже лежащим там крохотным телом.
«Ал», — пронеслось рядом с Роном имя племянника, словно это было и не в его голове.
Рон тут же позабыл о Руквуде. Даже позабыл о Фреде. Он видел лежащего без чувств Альбуса. Чуть дальше под горой камнейон увидел светлые волосы Скорпиуса. Его рука безжизненно раскрылась, высовываясь меж валунов, и волшебная палочка выкатилась из нее, теперь одиноко валяясь на полу.
Рон отчаянно зашарил взглядом вокруг, пытаясь отыскать Розу, но дочери нигде не было.
Неведомая сила подняла Рона в воздух и отшвырнула к стене. Он больно ударился затылком, но, когда падал, уловил взглядом движение в конце залы. Такой не к месту казавшийся здесь колодец расположился на пустоши. Пески окаймляли его, словно говоря о том, что его место за мили отсюда.
Рон подскочил, снова устремив палочку в грудь Руквуду, но его глаза все еще смотрели в конец залы, где Драко Малфой полз к колодцу, отталкиваясь от песка локтями. Его ноги тянулись за ним безжизненными веревками.
— Экспелиармус! — выкрикнул Рон в пустоту, не сводя взгляд с колодца.
Рука Драко ухватилась за край. Подтянувшись, он всем телом навалился на камень.
— Гарри! Колодец! — крикнул Рон через плечо, надеясь, что Гарри его услышит.
«Он не отдаст себя за Волан-де-Морта», — думал Рон, больше не содрогаясь при мысли об имени, заставляющем его вздрагивать когда-то.
Рон оттолкнулся от стены и шагнул в сторону колодца.
Он вытащит оттуда Малфоя за ноги, если придется.
Руквуд заградил ему путь, расплывшись в слюнявой улыбке, и Рон взмахнул палочкой, ударив его в грудь. Руквуд отлетел на несколько футов назад и упал. Не переставая смеяться, он поднялся, потирая бок.
— Ты знаешь, кто я? — повторил Рон свой вопрос, снова устремляя палочку на Пожирателя смерти. — Говори! — взревел Рон. — Мое лицо тебе о чем-то говорит?!
— Ну, ты рыжий, — с жеманной ухмылкой отмахнулся Руквуд. — Я как-то убил одного рыжего. Он тогда как куча тряпья повалился вниз. Я думал, что смогу убить обоих...
— Перси выжил, — выдавил Рон. — И все рассказал.
Малфой перегнулся через край колодца.
Рон бросился вперед, краем глаза все еще следя за исчезающими в колодце щиколотками Малфоя. Он подбежал к лежащему на спине Руквуду и отбросил в сторону волшебную палочку.
— Моего брата звали Фред! — крикнул Рон, нанося удар.
Челюсть Руквуда хрустнула, но его смех растекся по всему подземелью.
— Я убил Фреда! — взревел Рон. — Говори! Я убил Фреда!
— Того рыжего так звали? — посмеиваясь, сипло отозвался Руквуд.
Рон еще несколько раз взмахнул кулаками, стерев костяшки о дряблую кожу. Он отбросил назад обмякшее тело Пожирателя смерти с застывшей улыбкой на его лице.
Рон поднялся и выпрямился. Он подобрал волшебную палочку и направил ее в грудь Руквуду, но слова застывали еще в гортани.
«Азкабан будет худшим наказанием, чем смерть», — решил он, пнув лишенное чувств тело.
Рядом с правым ухом пролетело что-то тяжелое, и Рон отскочил в сторону. Кто-то из Пожирателей смерти упал без чувств у стены. Гермиона загнала еще одного на лестницу, Гарри столкнулся сразу с двумя. Эинар и МакГонагалл сражались, стоя спинами друг к другу. Джинни взмахнула палочкой, и нападавший на нее Пожиратель смерти оказался погребенным под тучей летучих мышей.
Джинни перевела взгляд на Рона, и Рон мотнул головой, показывая ей, где видел Альбуса. Глаза Джинни расширились, и с застывшим вскриком на губах она сорвалась с места, поспешив к сыну, а Рон, словно забыв о наставлении Гарри, бросился к колодцу, готовый схватить Малфоя за пятки, но вытянуть обратно.
Рон снова перевел взгляд на дальнюю стену, туда, где только что видел Драко Малфоя.
Тот исчез. Пространство вокруг колодца было пустым.
«Ты не сделаешь этого», — думал про себя Рон. Он все еще шарил глазами вокруг, пытаясь отыскать Розу. Лежащая неподалеку от колодца груда валунов оборвала в нем то, что заставляло идти вперед. Но вдруг мощный удар в спину оторвал ноги Рона от земли, оставив одинокие пушистые тапочки валяться неприкаянными посреди залы. Рон упал на землю, перекатился и вновь вскочил. Руквуд еле стоял на ногах, казалось, он вот-вот рухнет, но он снова занес руку с волшебной палочкой.
— Остолбеней!
— Экспеллиармус!
— Авада Кедавра!
Рон не оглядывался на блики света, он бросился к колодцу. Его босые ноги уже ощутили теплоту и мягкость южного песка, когда перед ним раздался взрыв такой мощи, что Рон отлетел назад, рухнув на землю ближе к середине залы. Он ударился спиной, в глазах потемнело, но он смог подняться. Шатаясь, Рон прошел вперед, к колодцу. Палочка все еще была в его руке, и он был готов в любой момент произнести нужное заклинание.
Рон решил, что для Руквуда смерть не станет худшим наказанием. Но он знал: появись в оседающей пыли щелки красных глаз Волан-де-Морта — он отправит его на тот свет не задумываясь.
Пыль рассеивалась, а Волан-де-Морта все видно не было. Рон переставлял ноги, собирая для этого свои последние силы. За своей спиной он почувствовал движение, но не обернулся. Он знал, что это Гарри. Пожиратели смерти не смогли их одолеть. Не их команду. Не с поддержкой Минервы МакГонагалл. И, видимо, не с участием профессора Эинара, учителя Защиты от Темных искусств.
Рон смахнул оседающую на его лицо пыль, вглядываясь туда, где еще минуту назад был колодец.
На фоне пепла и желтого песка он не мог разглядеть ничего, кроме ярких, поцелованных огнем, волос Розы.
Ее кудри разметались, падая на розовые щеки и сплетаясь с ресницами на закрытых во сне глазах.
Колодца больше не было. Он исчез. На его месте осталась только воронка. На дне которой прижимал к своим бледным плечам рыжие волосы Розы Драко Малфой.
Альбусу показалось, что он проснулся.
Он открыл глаза, но ничего не изменилось — его все так же окружала тьма.
«Я умер?» — подумал он. Без страха, скорее с удивлением.
Альбус крепко зажмурился и снова распахнул глаза, но тьма никуда не исчезла, только теперь в ней кружились блеклые желтые точки. Альбус протянул руку в попытке их разогнать, но схватить смог только воздух.
«Я могу двигаться», — заключил Альбус.
Он завертел головой, определенно, лежащей на подушке, и тут же увидел несколько светлых лучей, прорезающих пространство ровными линиями. И падали лучи совершенно точно... между стоящими в ряд больничными койками.
Альбус поднялся на локтях и огляделся вокруг.
Он в больничном крыле.
Кругом было тихо, и кровати были пусты, за исключением двух, стоящих по обе стороны от него.
«И правда, — думал Альбус, — все равно что в загробном мире».
Вокруг было темно, только лунный свет полосами прорывался сквозь высокие окна, освещая редкие участки каменных плит в полу, выхватывая из темноты белую ткань постелей.
— Ал?.. — прошептала Роза.
Альбус перевернулся, опершись на правый локоть, и посмотрел на койку, где лежала сестра.
Роза не шевелилась, она обнимала подушку, просунув под нее обе руки, ее пухлая щечка утонула в пышной материи, и казалось, что Роза спит. Только когда глаза совсем привыкли к мраку, Альбус заметил, что глаза Розы открыты.
— А Скорпиус?.. — спросил Альбус, мотнув головой назад, туда, где стояла кровать Скорпиуса.
— Он спит, — ответила Роза. — Я его уже звала.
— Как мы здесь оказались? — спросил Альбус.
Роза едва различимо пожала плечами.
— Что там произошло? Мне казалось, я видел отца.
— Я не знаю, Ал. Я очень смутно все помню.
Роза оторвала голову от подушки и уселась на кровати, скрестив ноги.
— Что ты помнишь?
— Помню, как Пожиратель смерти направлял на меня палочку... Помню, как ударился спиной о стену... Помню, как ты упала на песок у колодца.
Альбус смолк. Воспоминания взрывались в его мозгу, вспыхивая разбросанными в сознании отрывками. Снова и снова показывая ему то, что происходило будто не с ним.
Он вновь почувствовал, как слабеет рука и волшебная палочка вываливается из нее. Почувствовал дикую боль в затылке. Увидел Розу, медленно поднимающуюся на четвереньки где-то далеко. Видел, как желтый песок ссыпается с ее мантии и краев укрытого под ней праздничного платья.
Воспоминания сменялись в мозгу, летя каруселью, но боль в затылке взорвалась пламенем, напоминая, что все это и вправду было.
— Кажется, Скорпиуса атаковали раньше меня, — сказал Альбус. — Я помню, как обрушилась стена. Кажется, Скорпиус был там. А что ты видела?
— Ничего, — виновато выдохнула Роза.
Превозмогая боль в спине, Альбус поднялся и свесил босые ноги с кровати.
— Ты была ближе всех к колодцу.
Роза кивнула.
— Ал, кажется, я падала в него... — еле слышно произнесла она.
— Что ты помнишь? — твердо спросил Альбус. — Ты ведь что-то помнишь.
Роза подтянула к себе подушку и прижала ее к животу, словно прячась за ней. В лучах лунного света, пронзающих лазарет со всех сторон, Роза казалась совсем крохотной и беззащитной.
— Меня отбросило заклятием, — тихо сказала она. — Я помню, как упала на песок, Ал. Помню потому, что до сих пор чувствую, как он забивается мне в рот.
Она провела рукой по лицу, высунув язык.
— Кажется, он до сих пор там.
— А ты видела моего отца? — спросил Альбус с надеждой.
Роза покачала головой.
— Я никого не видела, — сказала она испугано.
— Но ты двигалась! — сказал Альбус. — Я помню. Ты все еще была в сознании, когда я его уже терял.
— Ал, я ничего не видела, — сказала Роза так жестко, что на мгновение он опешил.
Роза попыталась встать с кровати, но ее ноги задрожали, и она тут же рухнула обратно.
— Я не помню ничего, кроме колодца. Когда я оказалась там, Ал... Все вокруг растворилось... Я не видела ничего, кроме него.
И без того тихий голос Розы вдруг стал совсем тусклым. Безжизненным. Альбус вслушивался в него, как в эхо.
— Что там произошло? — спросил он, боясь услышать историю, которую в этот момент хотел услышать больше всего на свете.
Роза упала спиной на кровать. Ее голова глухо ударилась о матрац. Только колени оставались согнутыми, а руки все еще прижимали к животу подушку.
Когда Роза заговорила, Альбус будто бы перестал дышать. А, может, и вправду перестал. Он замер каждой клеточкой своего тела, вслушиваясь в слова сестры.
— Я помню, как упала на песок, Ал. Помню, как отплевывалась от его, пыталась отдышаться. Помню, что хотела посмотреть назад... чтобы увидеть, где вы... А потом — ничего. Я не знаю, как тебе это объяснить. Я помню все и не помню ничего. Я закрываю глаза и вижу, как мои пальцы тонут в песке. Вижу, как мои руки передвигаются, карабкаются... вперед. Думаю, мои коленки стерты потому. Ты слышал слово — агония? Папа как-то говорил. Не помню, к чему. Я так и не поняла, что оно значит. Но теперь знаю. Это была агония, Ал. Я помню, как забивался песок под ногти, когда я ползла к этому колодцу. Я это видела. Не осознавала, но видела. От меня будто ничего не осталось... Только желание скорее избавиться... Не знаю, от чего. Хотелось только утолить эту жажду... чего-то. Ал, это точно была агония. Я не видела, только чувствовала, что мне как можно скорее нужно туда... в этот колодец. Я хотела, чтобы все исчезло. Хотела упасть на дно опустошенной, только б это чувство перестало терзать. Это адское пламя в груди. Оно словно рвало меня на части. Я знала, Ал, что, когда колодец меня поглотит, это чувство исчезнет. Я, кажется, помню, как взбиралась по камням. Я не уверена. Но, кажется, это были мои пальцы. Они вжимались в камни с такой силой... — Роза судорожно вздохнула. — А вот что было потом, я помню слишком ясно... Я тогда как будто проснулась. Когда уже оказалась внутри.
— Что было потом?.. — уставившись, как зачарованный, на бездвижный в ночи силуэт, спросил Альбус.
— Я помню, как пришла в себя. Ал, мне стало так страшно тогда. Помню, как забилась всем телом. Я пыталась плыть к поверхности, но руки и ноги будто окаменели. Тело застыло, только сердце бешено колотилось. Оно словно хотело вырваться наружу, чтобы спасти хотя бы себя. У тебя когда-нибудь сердце билось так, что кажется, будто грудная клетка вот-вот треснет? А когда я вдыхала... раз за разом то была не вода и не воздух, и следующая попытка не приносила ничего нового. Я будто бы опускалась в бездну, и вокруг — только пустота. А я опускалась все глубже, все сильнее отдаляясь от тающего где-то наверху света. Я думала, это конец, Ал. И я сдалась...
Роза повернулась на бок и посмотрела на Альбуса.
— Я закрыла глаза и расслабилась. Решила: ладно уж.
— Ты не могла так просто сдаться, — сказал Альбус. — Только не ты.
— И все же я сделала это. На какой-то миг. А потом я вспомнила последнее письмо отца. Когда мама разрешила мне остаться на каникулы со Скорпиусом. Он говорил, что мы это время наверстаем с лихвой летом, он очень ждал, когда я вернусь домой. А мама меня, наверное, из-под земли бы достала. Если она задавала мне трепку за синяки после падений с велосипеда, то что бы меня ждало за это? Страшно представить. А потом я подумала о вас. Ты ведь без меня пропадешь, Ал, — Роза улыбнулась. — А Скорпиус... Он только-только потерял свою маму. Удивительно, Ал, но, оказывается, моя сила не во мне. Она в людях, которых я люблю. Ничто другое тогда не заставило бы меня бороться дальше.
Альбус слушал. Слушал, представляя все то, о чем говорила сестра.
— И ты справилась, — сказал он.
— Нет, — глухо ответила Роза. Она поднялась и посмотрела на него в упор. — Я не справилась, Ал. И потому я не понимаю, почему сейчас здесь.
— Но ты же сказала...
— Я решила бороться, — перебила Роза. — Я открыла глаза и хотела плыть вверх, я собиралась цепляться за стены, я хотела сбросить мантию, чтобы она не мешала. Но когда я открыла глаза... — Роза смолкла на миг, и вдруг ее голос стал совсем глухим и безжизненным. — Бледная худая рука тянулась ко мне из темноты. Она пыталась схватить меня за горло. Я помню эти скрюченные пальцы, как они алчно сжимались в каждой новой попытке дотянуться до меня и навсегда увлечь за собой в небытие. И тогда силы закончились. Последнее, что я помню, я уже не видела. Помню только чувство. Я растворялась. Меня словно бы уже и не было. И эта рука... она схватила меня за воротник. Дотянулась до меня. И рванула куда-то с такой страшной силой... И все. Эта рука потащила меня за собой в ад, Ал.
— Ада нет, — поморщился Альбус.
— Ну, тогда мне казалось, что нет ничего кроме ада, — неожиданно будничным тоном ответила Роза.
Альбус мотнул головой. Перемена в тоне сестры словно выдернула его из мрачной завораживающей истории и вернула обратно на больничную койку. Пустота колодца растворилась, и он снова видел перед собой привычные школьные стены.
— А Скорпиус? — спросил Альбус.
— Он же здесь, — ответила Роза. — А если он здесь, то с ним все будет хорошо. Говорят, даже самые опасные травмы бессильны перед мадам Помфри.
На какое-то время в лазарете повисла тишина. Роза лежала с открытыми глазами, но смотрела не на Альбуса. Словно бы сквозь него. А Альбус выискивал взглядом редкие пылинки, кружащиеся в лучах лунного света.
— Скорее бы Скорпиус очнулся, — сказал он.
— Ты слышал? — перебила его Роза, поднявшись на локте. Она мотнула головой в сторону двери, и Альбус прислушался, жадно вцепившись взглядом в конец комнаты, утопающий во мраке.
Они переглянулись и дружно упали на подушки, накрывшись одеялами.
Альбус еще пытался расправить ногами свое, когда дверь, тихо скрипнув, раскрылась, залив центральный проход ненужным здесь светом. Альбус слышал шаги, отскакивающие от каменных плит, стихнувшие неподалеку от его постели. Его пятка осталась торчать раскрытой.
— Я не думала, что на своем веку еще увижу подобное, — сказала МакГонагалл.
— Вы это о том, что гены неисправимы? — ухмыльнулся Гарри.
Альбус лежал, сжимая между пальцев одеяло.
Отец здесь. Он знал, что ему не померещилось. Он был в том подземелье. Он их спас.
— Нет, — протянула МакГонагалл, явно, с улыбкой. — Знаете, мистер Поттер, когда вы окончили школу, я вздохнула спокойно. Не поймите меня превратно... Но я была уверена, что с этих пор жизнь в Хогвартсе пойдет как прежде. Размеренно. Когда появился Джеймс, я невольно напряглась, но это оказалось лишь неосознанным волнением. Но когда в Хогвартс поступили Альбус и Роза... Роза — бунтарка. Это было ясно еще с ее пеленок. Но Альбус... Для меня он всегда был именно тем примером идеального ученика, при котором учителю остается волноваться разве что о его успеваемости. И когда Скорпиус Малфой был распределен на Гриффиндор, я вновь заволновалась... Но, наблюдая за их дружбой, я начала думать: осторожность Альбуса и рассудительность Скорпиуса смогут усмирить пылкий нрав Розы. Я думала, уж эта троица не попадет в беду. Но, видно, да, вы правы, Поттер. Ваши гены найдут приключения, даже когда их отыскать почти невозможно.
— А что с Малфоем? — спросил Гарри.
— Они с мисс Грейнджер... — МакГонагалл запнулась, — с миссис Уизли, — поправилась она, — отправились в Министерство со взятыми под стражу Пожирателями смерти. Со всеми, что были там, внизу.
Альбус чуть приоткрыл глаза, вглядываясь в стоящие на фоне широкого окна фигуры.
— Знаете, я им горжусь, — сказала МакГонагалл. — Он всегда был таким импульсивным...
МакГонагалл переминалась с ноги на ногу, но Гарри смотрел на нее прямо.
— Я действительно волновалась за него...
— Никто бы не осудил Рона, если бы он убил Августа Руквуда, — твердо сказал Гарри.
— Да, в том и дело, — закивала МакГонагалл. — Знаете, Поттер, окажись я на его месте, возможно, так бы я и поступила.
МакГонагалл подошла к кровати Альбуса и поправила одеяло, накрыв его торчащую пятку.
— Вы всегда были сдержанным, Гарри, — сказала МакГонагалл. — Мисс Грейнджер — рациональной, а мистер Уизли...
— Он стоит нас обоих, — произнес Гарри.
МакГонагалл похлопала по накрытой пятке Альбуса, но промолчала.
Альбус почти ничего не видел, он щурился так, чтобы никто не понял, что он уже давно проснулся. Он следил за МакГонагалл. Ее высокая тонкая фигура четко прорисовывалась на фоне окна. Альбус не был уверен, но ему показалось, что МакГонагалл кивнула. Не отцу. Сама себе.
Гарри прошел по проходу и облокотился на металлический каркас кровати сына, не сводя взгляда со своего преподавателя.
— Поттер, я скажу это только вам, и мои слова не покинут стен этого помещения, — тихо произнесла МакГонагалл, зашуршав подолом своей мантии. Она перешла через проход и уселась на одну из пустующих кроватей.
— Да, профессор, — отозвался Гарри.
Альбус видел только спину отца. И на фоне широкого окна все еще ясно прорисовывался силуэт профессора. Ему казалось странным, что когда-то, когда он сдаст последние экзамены и Хогвартс выпустит его во взрослый мир, он сможет вот так же стоять напротив своего учителя, хоть бы и Эинара, и так свободно с ним говорить.
— Поттер, мне жаль, что он его не убил, — сказала МакГонагалл.
Гарри кивнул.
— Я не знаю, как, профессор, — заговорил Гарри, — но ему удалось найти в себе силы поступить правильно. Думаю, он будет корить себя за это всю оставшуюся жизнь.
— Он не сможет найти покоя, думая об этом, — сказала МакГонагалл.
— Да, профессор, — отозвался Гарри. — Но штука в том, что именно это и было правильно, ведь так?
МакГонагалл кивнула, и теперь уже Альбус в этом не сомневался.
Она поднялась с места и под взглядом Гарри миновала проход, остановившись между коек Альбуса и Розы.
— Но это «правильно» порой оказывается слишком важным, — сказала Минерва, ее голос вдруг переменился. Он стал глубже. — Легенды гласят, что такой темный артефакт, как Колодец, уничтожить может только любовь.
— Но он разорвался сам собой, — сказал Гарри.
— Я так не думаю, — ответила профессор, склонившись над Розой. Она поправила ее одеяло.
Гарри развернулся, встав напротив кровати сына.
Альбус открыл глаза, уже не боясь, что его раскроют, и следил за отцом. Но он мог видеть одни лишь очертания тел.
— Есть одна легенда, Поттер, — сказала МакГонагалл. — Она говорит о том, что желание спасти сильнее желания обрести. Она говорит о том, что, если тобой движет что-то большее собственной выгоды, Алтарь не вынесет такой жертвы.
МакГонагалл отошла в сторону, перебирая пальцами края рукавов своей мантии.
— Одна из легенд, скандинавских, говорит о том, что цель... Не желание вернуть утерянное... Цель... — МакГонагалл резко обернулась к Гарри. — Мистер Поттер. Для Драко Малфоя в тот момент не было ничего важнее, чем вытащить мисс Уизли из этого проклятого колодца. И это было для него настолько важным, что даже настолько древняя магия не смогла этого вынести.
— Поэтому колодец разорвался? — спросил Гарри. — Потому что Малфой хотел спасти Розу?
— Так хотел, что колодец, не увидев в нем других желаний...
— Он просто взорвался... — закончил Гарри.
— А что будет с тем мальчиком? — спустя какое-то время спросил Гарри. — Как же его... Гэлбрейд. Да, точно. Это же его родители собрали все темные силы, чтобы добраться до колодца и воскресить Волан-де-Морта.
МакГонагалл слегка поежилась, услышав имя, но голос ее остался твердым:
— Его родителей поместят в Азкабан. Группа мракоборцев уже отправлена за ними.
— Это я знаю, — перебил Гарри.
— Это был ваш приказ, Поттер, — усмехнулась МакГонагалл. — Коннора отдадут под опеку, — продолжила она. — У него есть тетка, она сквиб, живет среди маглов. Где-то в пригороде Лондона. Она уже давно не общалась с семьей и ведет магловскую жизнь. Думаю, мистеру Гэлбрейду будет там хорошо.
— Жить среди маглов? — спросил Гарри.
— Ну, там он будет проводить время только на каникулах, — ответила МакГонагалл. — Но эта семья показалась мне приличной. Они не бедствуют, и у них растет ребенок того же возраста, что и Коннор.
Гарри прошел по проходу, приблизившись к подушке Альбуса, и тот мгновенно сжал веки.
— Но проследите за тем, профессор, — сказал Гарри, накрывая сына, — чтобы в их чулане под лестницей стояли только веники и прочий хлам. Чтобы там не было места для детской кровати. У мальчика должна быть своя комната.
* * *
Альбус открыл дверь купе и заглянул внутрь. Диваны были пусты.
— Я нашел! — крикнул Альбус, замахав рукой друзьям, проверяющим купе в другом конце вагона.
Коннор первым схватил чемодан и поспешил к нему. Альбус вошел в купе и закинул свой чемодан на багажную полку, когда в купе влетел Коннор, а следом за ним Роза, Скорпиус, Энн и Алисия.
— Нам нужно купе побольше, — сказала Алисия в дверях, оглядев всех друзей.
— И тут уместимся, — отозвался с улыбкой Коннор.
Он упал на диван рядом с Альбусом и закинул ноги на сидение напротив, между уже усевшимися на нем Розой и Скорпиусом.
— Как вы будете проводить лето? — спросила Энн, обращаясь сразу ко всем.
— Я рассчитывала, что ты будешь проводить его у меня, — нахмурилась Алисия.
— Конечно! — отозвалась Энн. — Я обязательно приеду, родители уже меня отпустили.
Алисия засияла.
— А мы поедем на Кубок по квиддичу, — сказала Роза, посмотрев на Альбуса, и обернулась к Скорпиусу. — Ты ведь тоже поедешь?
Тот кивнул.
— Отец написал, что уже купил билеты, — сказал он.
— А ты, Коннор? — спросил Альбус.
Он еще не говорил с Коннором о том, что его ждет дальше. Разговор МакГонагалл и его отца, что они с Розой услышали, они обсудили только со Скорпиусом.
— Ну... — протянул в ответ тот. — Меня сегодня встречает моя тетя.
Все молчали. Вся школа уже знала, что родителей Коннора отправили в Азкабан, за что тому досталось не только от других учеников, но даже от ребят со своего факультета. С того дня, когда в «Пророке» появились фотографии родителей Коннора, мальчики, с которыми он делил спальню, не сказали ему ни слова.
— Думаю, у нее будет неплохо, — продолжал Коннор. — Уж точно лучше, чем в глуши, ведь так?
Все хором закивали.
— А ты тоже приезжай! — сказала Алисия. — И своего нового брата бери. Мои родители будут только рады гостям!
Коннор смутился и с благодарностью на нее посмотрел.
— Я ведь его еще никогда не видел, — смущенно сказал он. — Но если он захочет поехать... — Коннор улыбнулся во все лицо.
Вот ведь как бывает, думал Альбус, следя за тем, как за окном плывут поля, сменяясь то реками, то лесами. Ты можешь жить своей обычной жизнью, думая, что всегда будет так. А потом у тебя забирают всю твою жизнь и отправляют тебя к тетке в магловский пригород. Но Альбус помнил, как Кингсли Бруствер рассказывал о своем визите к Гэлбрейдам, и надеялся, что в этом магловском пригороде Коннору будет житься лучше. По крайней мере, теперь он познакомится со своим кузеном и не будет проводить лето в одиночестве.
— Расскажи снова об игре, — сказала Роза Алисии.
Альбус улыбнулся и прижался лбом к стеклу. Финальный матч сезона по квиддичу они пропустили, валяясь в больничном крыле. Альбус со Скорпиусом покатывались со смеху, когда Роза бегала по лазарету от окна к окну, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Мадам Помфри, должно быть, натерла себе мозоли, гоняясь за ней. Гриффиндор продул, как узнали они, когда их пришли навестить сокурсники. Джеймс так и не появился, но Альбус знал, что после провальной игры Джеймс попросту не хотел никому показываться на глаза.
А экзамены оказались не такими уж сложными, как боялся Скорпиус. На их факультете у него были лучшие результаты, что Альбусу совсем не казалось удивительным, а по всему курсу Скорпиуса смог обскакать лишь Коннор.
Альбус увидел пасущихся на лугу коров и тут же подскочил, пытаясь привлечь внимание друзей. Почему-то из всех пейзажей, что открывались взгляду в пути, именно пасущееся стадо коров всегда привлекало особое внимание всех студентов.
Альбус услышал, как Скорпиус рассказывает об экзамене по Защите от Темных искусств, но вслушиваться не стал. Он уже не один раз слышал эту историю. Альбус снова привалился к окну, разглядывая голубое небо.
Он вспоминал последний ужин в школе и то, как ярко был украшен Большой зал цветами победившего в этом году факультета, то, какой шум стоял за тем столом, как взлетали вверх остроконечные шляпы...
Так ли это важно, думал Альбус, оторвав взгляд от окна и посмотрев на разговаривающих друзей. Альбус не знал, что сделал какое-то большое открытие. Ведь откуда ему было знать, что большинство учеников, даже к выпуску, мечтает завладеть Кубком школы, так и не узнав, что настоящая победа вовсе не в этом.
— Ал, поднимайся!
Альбус открыл глаза. Он даже не заметил, как задремал. Скорпиус и Коннор стаскивали чемоданы с багажных полок и подавали их девочкам.
— Мы приехали, — сказала Роза, потрепав Альбуса за плечо.
— Так быстро? — только и спросил Альбус, принимая свой чемодан из рук Коннора.
Они вышли в переполненный коридор вагона, все еще стараясь держаться вместе. Уже на улице Алисия крепко его обняла, поцеловала в щеку Розу. Коннор в объятиях даже немного оторвал ее от земли, а Скорпиус неловко прижал к себе.
— Я тоже пойду, — сказала Энн, — вот мои родители, — она подняла вверх руку, помахав паре очень странно одетых людей.
— А как они... — начал было Альбус, но тут же увидел, что рядом с родителями Энн стоят люди в мантиях и машут бегущей к ним Алисии.
— Постараюсь найти свою тетю, — сказал Коннор, когда Энн, попрощавшись со всеми, убежала к родителям, тут же встретивших ее объятиями. — Вы будете мне писать на каникулах?
— Только пришли письмо, — задорно ответила Роза. — Нам ведь нужен твой новый адрес.
Альбус все еще наблюдал за тем, как семья Энн в молчании стоит под сводом перрона, и все трое крепко прижимаются друг к другу. За их спинами он увидел подпрыгивающие на каждом шагу локоны Джослин Янг. Она шла, держа за руки отца и старшую сестру.
— Рослин, — вспомнил Альбус.
— Что? — спросила его Роза.
Альбус только отмахнулся.
Чуть левее семьи Джослин к выходу направлялся Сет Марлоу с родителями. Его мама оказалась такой же низенькой и щуплой, как и сам Сет, а вот папа, к изумлению Альбуса, возвышался над всеми вокруг. Должно быть, он даже выше Рона, думал Альбус.
— Я их вижу.
Пробежав взглядом по семействам Фелпсов, Бутманов, Стэнли и Стоукс, махнув на прощание рукой Саймону Солсбури, Альбус нашел тех, кого искал в этой толпе.
Хьюго и Лили о чем-то азартно спорили у одной из колонн, мамы смотрели по сторонам, пытаясь отыскать своих детей в толпе, а папы уже смотрели на них. Рон поднял ладонь, с улыбкой помахав всем троим.
— Пойдем с нами, — сказала Роза Скорпиусу. — И твоего папу вместе отыщем.
Гермиона сорвалась с места, только увидев Розу. Джинни тут же поспешила за ней.
Когда мама прижимала Альбуса к себе с такой силой, что тот думал, будто вот-вот задохнется, Альбус оглянулся назад и увидел, как одиноко стоит Скорпиус. Среди шумной толпы, реками текущей во все стороны, Скорпиус сжался, робко озираясь по сторонам. Его плечи поникли, а изрядно отросшие волосы больше не были приглажены к затылку как обычно, они облепляли лицо, будто показывая, что совсем не знают, куда им деться.
Альбус хотел подойти к другу, но увидел среди толпы высокий лоб и светлые, почти белые, как и у Скорпиуса, волосы.
— Папа! — крикнул Скорпиус так громко и радостно, что Альбус невольно улыбнулся.
Скорпиус размахивал рукой над своей макушкой, подпрыгивая на месте, а Драко Малфой протискивался сквозь бегущих ему навстречу волшебников, стремящихся поскорее оказаться в своих домах со своими детьми. Альбус был уверен, что Драко Малфой их увидел, он не мог не заметить взлетающей над текущей толпой головы Скорпиуса. Но Малфой-старший, только поравнявшись с ними, остановился. Будто не решаясь пройти дальше. Повисла тишина, и Альбус думал, что первым заговорит его отец, но к Драко повернулся Рон.
Скорпиус перестал подпрыгивать.
Рон посмотрел на Драко, вальяжно одернув ворот своей мантии.
— Роза сказала, что пригласила Скорпиуса погостить у нас этим летом, — произнес он голосом, не выражающим никаких эмоций, и краем глаза глянул на тут же потупившуюся Розу.
Альбус отступил на несколько шагов, вставая ближе к Скорпиусу, и потянул за рукав Розу, ближе к ним. Втроем они прижались друг к другу под мрачным взглядом Малфоя-старшего.
— Да, — ухмыльнулся в ответ тот, сверля сына недобрым взглядом. — Я слышал.
Альбусу показалось, что Малфой-старший собирался сказать что-то еще, но он замер на полуслове, удивленно уставившись на протянутую ему ладонь.
Альбус не заметил, как Рон выставил перед собой руку, но увидел, как, только на мгновение, округлились глаза отца Скорпиуса, когда он повернул голову к собеседнику.
— Мы будем рады, если ты приедешь вместе с ним, — сказал Рон, держа перед собой руку и словно не замечая растерянности старшего Малфоя.
Драко поднял взгляд и посмотрел Рону в глаза.
— Я у тебя в долгу, — сказал Рон. Сказал так, будто рядом с ними не было больше никого.
Драко ухмыльнулся, окинув Рона насмешливым взглядом, но Альбусу этот взгляд не показался злым.
Лицо старшего Малфоя растянулось в некоем подобии улыбки. Альбус был готов поклясться, что тот постарался всеми силами предать этой улыбке всю его жеманность и презрение, но улыбка получилась теплой.
— Не должен, — сказал Драко очень тихо. — Ты бы поступил так же.
Альбус услышал всхлип и оглянулся, с удивлением увидев, как Гермиона смахнула выступившие слезы, не сводя восхищенного взгляда с лица мужа. Поблизости Гарри и Джинни держались за руки, прижимая к себе Лили.
Альбус стоял, чувствуя плечами плечи своих друзей, неотрывно следя за своим дядей и отцом Скорпиуса. Но сейчас ему больше всего хотелось отбежать в сторону и посмотреть на Розу и Скорпиуса.
Он вспомнил пестрые гобелены, развешенные под потолком Большого зала на последнем праздничном ужине в Хогвартсе.
Какая разница, кто победил, если у тебя есть настоящие друзья?
Ему захотелось отбежать в сторону ровно настолько, чтобы он мог видеть их целиком. Чтобы запомнить рыжие локоны Розы, ее тонкие пальцы, сжимающие ручку чемодана. Запомнить светлые волосы, бледные, но отчаянно краснеющие, щеки и серые глаза Скорпиуса.
В мире нет ничего важнее друзей.
Альбус выронил свой чемодан и обхватил за плечи тут же удивленно на него посмотревших Розу и Скорпиуса.
Он подумал о том, что ему, должно быть, чертовски повезло, что он таких друзей уже нашел.
Как и родители, на самом первом курсе, он смог найти своих друзей.
«Мне повезло, — думал Альбус, крепко прижимая к себе Розу и Скорпиуса. — А, оказывается, находить друзей никогда не поздно».
Бледная жилистая рука Драко Малфоя крепко держала веснушчатую руку Рона Уизли.
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Лучиэнь
Спасибо за чудесный отзыв! |
![]() |
|
Большое спасибо за фанфик! Очень понравилось!
1 |
![]() |
|
А почему некоторые главы выделены курсивом?
Ну я понимаю, что в них говорится не про Альбуса, но всё-таки зачем выделять? |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Артемий Шабанов
Именно поэтому и выделены |
![]() |
|
Eva Peverell
Ладно, допустим. Но почему в шапке стоит пэйринг, если вы написали в описании: «Без пейрингов и шипперства»? |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Артемий Шабанов
Потому что я не знала, что настолько принципиально, указаны персонажи через запятую или через слеш. Очевидно же, что это не пейринг. Исправила. |
![]() |
|
Они вошли в кабинет Зельеварения и //заняли свои места//. Профессор Слизнорт стоял в центре класса, ожидая, когда последний ученик //займет свое место//. Тавтология получается.
|
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Артемий Шабанов
Тем не менее не критичная |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Артемий Шабанов
И все же, видеть ошибки и цепляться к мелочам - разные вещи =) |
![]() |
|
А почему Фред называет Вальпургу Блэк Вальбургой?
|
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Артемий Шабанов
Потому что я читала перевод Росмэн |
![]() |
|
Цитата сообщения Eva Peverell от 01.01.2020 в 22:01 Артемий Шабанов А в переводе Росмэна Вальпурга Блэк, а не Вальбурга.Потому что я читала перевод Росмэн |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Артемий Шабанов
Искать не буду, все возможно, в оригинале она Walburga, так что имеет место быть 1 |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Тронутая
Большое спасибо за отзыв. Очень люблю получать обратную связь. Что касается очепяток, мне, видимо, нужна толковая бета. Сама я вычитывала текст столько раз, что ошибок уже просто не вижу. И я очень рада, что вам понравилось в целом, но мне совсем не понятна ваша нелюбовь к Розе. Она ведь совсем не эгоистичная и не избалованная. Не здесь. |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Тронутая
О, и вот еще. Отдельное спасибо за положительную оценку моих описаний природы. Для меня это с самого начала было слабым местом, а на этой работе я училась это делать. Судя по всему, получилось) |
![]() |
Eva Peverellавтор
|
Тронутая
Да, это уже совсем другое дело, с такой трактовкой я полностью согласна) |