↓
 ↑

wlana

был на сайте вчера в 22:40

Основная информация

Дата рождения:3 Июня
Зарегистрирован:12 Апреля 2014

Личное

Любимая музыка:Antonio Vivaldi, Frederic Chopin, Abel Korzeniowski, Secret Garden, Javier Navarrete, Океан Ельзи, Владимир Высоцкий
Любимые фильмы:A Single Man, The King’s Speech, True Detective, The Lincoln Lawyer, North & South (2004), Roald Dahl's Tales of the Unexpected, BBC documentaries, Мастер и Маргарита (2005), Шерлок Холмс и доктор Ватсон
Любимые книги:Проще назвать любимых писателей: Maeve Binchy, Michael Connelly, John Grisham, Roald Dahl, Kate Morton, Louise Penny, Kate DiCamillo, Jodi Picoult, Iris Murdoch

В фанфикшене

Подписан:Гарри Поттер, Детективы Агаты Кристи, Дом, в котором, Мастер и Маргарита, Менталист, Настоящий Детектив, Начало, Романтический мир Джейн Остин, Север и Юг, Семейка Аддамс, Смешарики, Твин Пикс, Чисто английские убийства, Шерлок Холмс и Доктор Ватсон

Блог



Подарила фанфик:

Автору первой рекомендации к моему конкурсному фанфику . Спасибо!) А еще вы бесподобно угадываете...

Семеро
Показать 1 комментарий

Подарил фанфик:

За прозорливость! А если честно - то как?! Как вы угадываете?!

Зарождение Силы
Показать 20 комментариев из 30

#фоукс
— Волшебные палочки Гарри и Волдеморта имеют одинаковую сердцевину. У каждой внутри перо из хвоста одного и того же феникса. Этого, кстати.
— И что же случается, когда такая палочка встречает свою сестру? — спросил Сириус.
— Они не будут нормально работать друг против друга. Но если хозяева всё же вынудят их к противостоянию, … произойдет очень редкое явление. /Приори Инкантатем/ (ГП4, гл. 36)

‘Harry’s wand and Voldemort’s wand share cores. Each of them contains a feather from the tail of the same phoenix. This phoenix, in fact,’
‘So what happens when a wand meets its brother?’ said Sirius.
‘They will not work properly against each other. If, however, the owners of the wands force the wands to do battle ... a very rare effect will take place. /Priori Incantatem/ (HP4, ch.36)


Если это не ситуативное предположение Дамблдора, то такие "сюрпризы" должны были случаться и раньше: что бы там Олливандер не рассказывал об уникальности сердцевин, а для каждой драконьей палочки вряд ли нашёлся отдельный дракон. Однако непохоже, что о случаях/возможности такого (или другого необычного) поведения волшебных палочек было широко известно.

Возможно, Олливандер, зная об этой их особенности, просто старался не продавать "родственниц" одновременно или в пределах небольшого отрезка времени, т. е. вторую выставлял на продажу не раньше, чем через хх лет после первой. (палочка ГП могла дождаться его в том числе и по этой причине)

Или дело в самом Приори Инкантатем. Этот эффект мог быть отнюдь не универсальным (т. е. у каждой пары родственных палочек "клинч" проявлялся по-своему) или, если это таки общее правило, по вполне объективным причинам обычно был не таким заметным. В конце концов, не у каждой же палочки последними заклинаниями были Авады.

Кроме того, поведение палочек ГП и ВДМ могло быть обусловлено не только родственностью сердцевин, но и "гражданской позицией" их донора, феникса Фоукса. Самодеятельность палочки ГП во время операции "7 Поттеров" вполне себе пример.
Показать полностью

О дружеских посиделках, запланированных и не совсем

На момент встречи с Дамблдором миссис Коул проработала в приюте Вула чуть больше двенадцати лет. Она достаточно молода (ей под тридцать), а значит, начинала работать на какой-то должности попроще и только потом дослужилась до заведующей. Она энергична и организованна: быстро ходит, отдает короткие и чёткие распоряжения, говорить предпочитает по существу, без вступлений. Здание приюта хоть и в плачевном состоянии, но внутри вычищено до блеска. Воспитанники тоже выглядят очень прилично как для такого заведения. Все говорит о том, что заведующая со своими обязанностями справляется хорошо.

А вот для Дамблдора острый ум и дотошность миссис Коул ожидаемо оказались существенным недостатком. Поняв, что заморочить ей голову будет непросто, он воспользовался магией (Конфундус?): одно движение палочкой – и она уже на абсолютно чистом листе бумаги видит необходимый документ. После этого можно было запросто переходить к непосредственному знакомству с Томом Риддлом или, если хотелось сначала побольше узнать о нём, продолжить беседу с миссис Коул, время от времени притупляя ее бдительность магией.

Однако Дамблдор повёл себя иначе. Вместе с «документом» он наколдовал (или призвал – кто знает, как оно работает) бутылку джина и пару стаканов. В этот момент поведение его собеседницы резко изменилось: её рассудительность и собранность буквально испарились, уступив место расслабленности, благодушию и ЖАЖДЕ. За время беседы, которая длилась от силы минут 10 (а бутылка и стаканы появились не сразу), очень худая миссис Коул употребила пол-литра крепкого алкоголя (40%), причем пила его как изможденный путник пьёт воду – жадно и большими глотками.

Что интересно, изменения в ее поведении были довольно неоднородными: во всём, что касалось джина, миссис Коул плохо себя контролировала и/или была рассеянна, в остальном же она продолжала оставаться собой – с чёткой речью, критичным умом и твёрдой походкой. Сопровождая своего гостя к комнате Тома (в том числе по лестнице!), она не то, что ни разу не споткнулась, она шла, не сбавляя темпа и продолжая отдавать распоряжения. Случился, правда, и небольшой конфуз: она дважды исковеркала фамилию Дамблдора, назвав его Дамбертоном и Дандебором, в чём, однако, мог быть виноват вовсе не джин, а самое первое магическое воздействие.

А вообще, очень уж эпизод с миссис Коул напоминает визит Дамблдора на Тисовую,4 летом 1996-го. Разница только в том, что по отношению к Дурслям не применялся Конфундус и они отказались от угощения. А вот от возможности «пошутить» Дамблдор и тогда не удержался – на протяжении почти всей беседы висящие в воздухе стаканы с медовухой били перепуганных Дурслей по голове.
«Согласитесь, у него есть стиль…» (с)


читатель 1111 без Вас я бы еще долго не вспомнила, что нужно вернуть этот пост в ленту :)
Показать полностью

Подарила фанфик:

Душевному и проницательному читателю, угадавшему меня в угадайке. Это было со мной впервые! Спасибо!

Двое на дежурстве
Показать 1 комментарий

Предательств в "ГП" хватает. Можно спорить о весе смягчающих обстоятельств и "уважительности" причин, но они таки есть. Какие-то. Остаться в живых, выйти из Азкабана, спасти дорогого человека, отомстить… Работа на две стороны вон тоже – то ли шпионаж, то ли разведка.

А как быть с Роном и Гермионой, которые поддержали устроенную Дамблдором информационную блокаду? Нарушать правила им случалось и раньше, а их лучший друг отчаянно просил новостей.
О ссорах с Роном не говорил только ленивый. Ну да ладно, вспылил-остыл. Проблема ведь не в эмоциях. Почему сказанного Гарри "Я не бросал свое имя в Кубок" оказалось недостаточно? Почему, уходя на поиски крестражей, Рон и Гермиона были уверены, что у Гарри таки есть план, хоть он и утверждал обратное?

Или все это ерунда и не стоит внимания? Обошлось ведь без последствий…
Показать 20 комментариев из 71

Драко и Панси

(+ Драко и Гарри в комментариях)

этому обсуждению для старая перечница и тмурзилка)

Эпизодов, где бы описывалось непосредственное общение Драко Малфоя и Панси Паркинсон и/или их отношение друг к другу, крайне мало. Точнее, их всего пять. И только в двух из них они общались тет-а-тет: на святочном балу (ГП4 гл. 23) и в поезде (ГП6 гл. 7), когда остальные уже вышли из купе.

ГП3 Гл. 6 (урок Хагрида)

‘They should sack him straight away!’ said Pansy Parkinson, who was in tears.
— Его надо немедленно выгнать! – закричала плачущая Панси Паркинсон.


‘I’m going to see if he’s OK!’ said Pansy, and they all watched her run up the marble staircase.
— Пойду узнаю, как он там, — сказала Панси и побежала вверх по мраморной лестнице.


До начала урока и на самом уроке, до инцидента, Панси не упоминается даже вскользь. Драко все время был с Крэббом и Гойлом.

ГП3 гл. 7 (первое появление Драко после травмы)

‘How is it, Draco?’ simpered Pansy Parkinson. ‘Does it hurt much?’
‘Yeah,’ said Malfoy, putting on a brave sort of grimace. But Harry saw him wink at Crabbe and Goyle when Pansy had looked away.


— Как рука, Драко? — нарочито заботливо спросила Панси Паркинсон. — Очень больно?
— Ага, — сказал Малфой, делая стоическое выражение лица. Но Гарри видел, как он подмигнул Крэббу и Гойлу, когда Панси отвернулась / не смотрела.


ГП4 гл. 23 (Святочный бал)

Malfoy was in front; he was wearing dress robes of black velvet with a high collar, which in Harry’s opin¬ion made him look like a vicar. Pansy Parkinson was clutching Malfoy’s arm, in very frilly robes of pale pink. Crabbe and Goyle were both wearing green; they resembled moss-coloured boulders, and neither of them, Harry was pleased to see, had managed to find a partner.

Впереди шел Малфой. На нем была черная бархатная мантия с высоким воротником, которая, по мнению Гарри, делала его похожим на священника. Малфоя крепко держала под руку (в руку Малфоя вцепилась) Панси Паркинсон, одетая в бледно-розовую мантию с множеством оборок. Крэбб и Гойл были оба в зеленом и походили на замшелые валуны …


Pansy Parkinson gaped at her as she walked by with Malfoy…

Панси Паркинсон, проходившая мимо с Малфоем, открыла от изумления рот…


ГП6 гл. 7 (в купе Хогвартс-экспресса)

… Malfoy, sniggering, lay back down across two seats with his head in Pansy Parkinson’s lap. Harry … watched Pansy stroke the sleek blond hair off Malfoy’s forehead, smirking as she did so, as though anyone would have loved to have been in her place.
<…>
‘So, Zabini,’ said Malfoy, ‘what did Slughorn want?’
<…>
‘– someone else called Belby, from Ravenclaw –’
‘Not him, he’s a prat!’ said Pansy.
‘– and Longbottom, Potter and that Weasley girl,’ finished Zabini.
Malfoy sat up very suddenly, knocking Pansy’s hand aside.
‘He invited
Longbottom?’
‘Well, I assume so, as Longbottom was there,’ said Zabini indifferently.
‘What’s Longbottom got to interest Slughorn?’
Zabini shrugged.
‘Potter, precious Potter, obviously he wanted a look at the
Chosen One,’ sneered Malfoy, ‘but that Weasley girl! What’s so special about her?’
‘A lot of boys like her,’ said Pansy, watching Malfoy out of the corner of her eyes for his reaction. ‘Even you think she’s good-looking, don’t you, Blaise, and we all know how hard you are to please!’
‘I wouldn’t touch a filthy little blood traitor like her whatever she looked like,’ said Zabini coldly, and Pansy looked pleased. Malfoy sank back across her lap and allowed her to resume the stroking of his hair.
<…>
Malfoy yawned ostentatiously. ‘I mean, I might not even be at Hogwarts next year, what’s it matter to me if some fat old has-been likes me or not?’
‘What do you mean, you might not be at Hogwarts next year?’ said Pansy indignantly, ceasing grooming Malfoy at once.
‘Well, you never know,’ said Malfoy with the ghost of a smirk. ‘I might have – er – moved on to bigger and better things.’
<…>
Crabbe and Goyle were gawping at Malfoy; appar¬ently they had had no inkling of any plans to move on to bigger and better things. Even Zabini had allowed a look of curiosity to mar his haughty features. Pansy resumed the slow stroking of Malfoy’s hair, looking dumbfounded.
‘Do you mean –
Him?’
Malfoy shrugged.
‘Mother wants me to complete my education, but personally, I don’t see it as that important these days. I mean, think about it ... when the Dark Lord takes over, is he going to care how many O.W.L.s or N.E.W.T.s anyone’s got? Of course he isn’t ... it’ll be all about the kind of service he received, the level of devotion he was shown.’
‘And you think you’ll be able to do something for him?’ asked Zabini scathingly. ‘Sixteen years old and not even fully qualified yet?’
‘I’ve just said, haven’t I? Maybe he doesn’t care if I’m quali¬fied. Maybe the job he wants me to do isn’t something that you need to be qualified for,’ said Malfoy quietly.
Crabbe and Goyle were both sitting with their mouths open like gargoyles. Pansy was gazing down at Malfoy as though she had never seen anything so awe-inspiring.
‘I can see Hogwarts,’ said Malfoy, clearly relishing the effect he had created as he pointed out of the blackened window. ‘We’d better get our robes on.’


… Малфой, посмеиваясь, улёгся на два места сразу, положив голову на колени Панси Паркинсон. Гарри … смотрел, как Панси убирает назад его гладкие белые волосы, улыбаясь при этом так, будто все только и мечтают оказаться на ее месте.
<…>
— Итак, Забини, — сказал Малфой, — чего хотел Слагхорн?
<…>
— Ещё какого-то Бэлби из Рэйвенкло…
— Только не его, он же придурок! — возмутилась Панси.
— … ещё Лонгботтома, Поттера и девчонку Уизли, — закончил Забини.
Малфой (очень) резко сел, сбросив руку Панси.
— Он пригласил
Лонгботтома?!
— Полагаю, да, раз Лонгботтом там оказался, — равнодушно ответил Забини.
— Да чем Лонгботтом мог заинтересовать Слагхорна?
Забини пожал плечами.
— Поттер, драгоценный Поттер, очевидно, что Слагхорн захотел взглянуть на
Избранного, — презрительно усмехнулся Малфой, — но Уизли! В ней-то что такого особенного?
— Она многим мальчикам нравится, — сказала Панси, искоса наблюдая за реакцией Малфоя. — Даже ты считаешь, что она хороша собой, правда, Блейз? А ведь мы все знаем, что тебе сложно угодить!
— Да к такой мерзкой предательнице крови, как она, я бы не притронулся, даже будь она раскрасавица, — холодно отозвался Забини.
Панси выглядела довольной. Малфой снова улёгся к ней на колени, позволяя и дальше гладить свои волосы.
<…>
Малфой демонстративно зевнул. — Я о чём — может, в будущем году меня и в Хогвартсе-то не будет, так какая мне разница, как ко мне относится какой-то толстый старикан из бывших?
— Что значит — в будущем году тебя может не быть в Хогвартсе? — возмутилась Панси, сразу же перестав трогать волосы (прихорашивать) Малфоя.
— Ну, кто знает, — ответил Малфой со слабым намёком на ухмылку, — может быть, я… ну… пойду дальше, буду заниматься более значимыми вещами.
<…>
Крэбб и Гойл вытаращились на Малфоя, разинув рты; они явно даже не подозревали о каких-либо планах заняться более значимыми вещами. Даже Забини позволил любопытству отразиться на своём надменном лице. Панси вернулась к прежнему занятию и теперь снова медленно поглаживала волосы Малфоя, выглядела она ошеломлённой.
— Ты говоришь … о
Нём?
Малфой пожал плечами:
— Мама хочет, чтобы я закончил школу, но я лично считаю, что это теперь не так уж важно. Ну, подумайте сами… когда Тёмный Лорд придёт к власти, разве для него будет иметь значение, кто сколько сдал СОВ и какие у кого оценки по ЖАБА? Да нет, конечно… Он будет смотреть, кто как ему служил, кто больше был ему предан…
— И ты думаешь, что можешь как-то послужить ему? — с убийственной иронией поинтересовался Забини. — В шестнадцать лет, даже ещё не закончив школу?
— Я же только что об этом говорил, нет? Может быть, для него не имеет значения, закончил я школу или не закончил. Может быть, для того, что он мне поручил, совсем не требуется свидетельства об образовании, — тихо сказал Малфой.
Крэбб и Гойл сидели с разинутыми ртами, словно горгульи. Панси смотрела на Малфоя чуть ли не со священным трепетом.
— Уже видно Хогвартс. — Малфой, явно наслаждаясь произведённым эффектом, показал в темноту за окном. — Пора надевать мантии.



Goyle threw the door open and muscled his way out into a crowd of second-years, punching them aside; Crabbe and Zabini followed.
‘You go on,’ Malfoy told Pansy, who was waiting for him with her hand held out as though hoping he would hold it. ‘I just want to check something.’
Pansy left. Now Harry and Malfoy were alone in the com¬partment.


Гойл распахнул (рывком открыл) дверь и вышел, расталкивая толпу второкурсников. Крэбб и Забини последовали за ним.
— Ты иди, — сказал Малфой ожидавшей его Панси Паркинсон, которая стояла, протягивая руку так, словно надеялась, что он за нее возьмется. — Мне тут нужно кое-что проверить.
Панси ушла. Теперь в купе остались только Гарри и Малфой.


ГП6 гл. 24 (после сектумсемпры)

Malfoy had already been visited in the hospital wing by Pansy Parkinson

в больничном крыле Малфоя уже навестила Панси Паркинсон


*** *** ***

Теперь о том, чего в книгах нет.
Нет никаких жестов / взглядов / реплик Драко, адресованных непосредственно Панси. Их видимое общение сводится к тому, что он шутит, а она, в числе прочих, смеется над его шутками. Исключение – это эпизод, где Малфой, Крэбб, Гойл и Паркинсон хотят сесть в один экипаж (Гп5, гл. 10). Но на тот момент Драко и Панси старосты, а значит, должны были перед этим общаться в поезде независимо от их личных отношений.
Нет ничего, что бы Драко и Панси делали только вдвоем (зашли в Большой зал, сидели за одним столом в библиотеке, т. п.). Более того, Драко до конца шестого курса сидел в Большом зале исключительно между Крэббом и Гойлом. А эпизодов, где Драко только с этими двумя в разы больше, чем эпизодов, где с ними Панси.

Если в анализе отношений Драко и Панси руководствоваться не только текстом книг, то стоит обратить внимание и на сцену из четвертого фильма, где Седрик Диггори возлежит на коленях своих почитателей. Очень напоминает поведение Драко и Панси из ГП6 гл. 7. А в случае Седрика вряд ли закладывался романтический подтекст.
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 49

ПАРА ДЛЯ СНЕЙПА

Личную жизнь канонного Снейпа, в отличие от его фанонного тезки, даже с натяжкой нельзя назвать бурной или устроенной. Опыта недолговечных успешных отношений у него тоже нет.

Обычно такое положение вещей объясняется тем, что человеку не встречались подходящие партнеры и/или у него нет потребности в отношениях. В случае Снейпа, похоже, имеют место оба пункта, причем со всеми отягчающими, что с его личностным «багажом» вполне предсказуемо.

Справедливости ради стоит сказать, что такой «багаж» есть у всех – только у кого-то это ручная кладь, а у кого-то огромный неподъёмный чемодан. Позволить себе роскошь никогда не расставаться с нажитым могут очень немногие. Это счастливчики, чье добро однозначно пришлось по вкусу их партнерам. Остальным же приходится работать над собой, чем-то жертвовать, идти на компромиссы, а иногда и вовсе наступать на горло собственной песне.

С этой точки зрения, Снейп – очень сложный партнер. Во-первых, у него громоздкий и неподъемный «багаж», причем очень на любителя; во-вторых, он абсолютно уверен, что у всех, кто согласен с первым пунктом, просто мало в сердце места и слабые руки; в-третьих, он агрессивно нетерпим к чужому «багажу» и никому не позволит копаться в своем.

Все перечисленное справедливо как для взрослого Снейпа, так и для его юной версии. А значит, чтобы рассуждать о его возможном поведении с неким гипотетическим партнером, достаточно опираться на оригинальную версию его личностного «багажа» и отношения с Лили Эванс как образец.
С «багажом» ситуация примерно такая:

Семья и семейные сценарии
Отношения в семье Снейпов относятся к категории «виктим – агрессор» и изначально завязаны на конфликт. Спокойной и мирной атмосферы в такой семье в принципе быть не может.

С точки зрения ребенка все выглядело так: есть родители, они живут вместе, не разводятся, а значит, все в порядке; один считает другого человеком низшего сорта, но это не мешает им быть вместе, а значит, все в порядке; они постоянно ссорятся, наладить отношения никто из них не пытается, и это не мешает им быть вместе, а значит, все в порядке. Для маленького Северуса это нормальная ситуация: другой модели семьи он не видел, ему не с чем сравнивать.

Отношения Снейпов с соседями (=социумом) тоже вряд ли были простыми, если, конечно, вообще были. Вывести Северуса в люди мог бы отец-маггл, но мальчик равнялся исключительно на мать-волшебницу. А в идеальном мире Эйлин магглам места не было, даже если это сводило все его население к двум людям – к ней самой и ее сыну. Как результат, кроме тайного чувства собственного превосходства и явного презрения к другим, у Снейпа выработалась еще и привычка находиться как бы вне общества, быть гордецом-одиночкой, которого окружающие из-за своей никчемности понять и оценить не в состоянии.

Тревожный тип привязанности Эйлин (то заботится, то игнорирует/отталкивает) успешной социализации тоже не способствовал. Дети таких матерей нуждаются в постоянном подтверждении своей нужности, к друзьям/любимым относятся собственнически, практически зацикливаются на них. Сами же чувства выражать не умеют, доверять и открываться не готовы.

Самооценка, уязвимость и болевые точки
У Снейпа, как это свойственно недолюбленным детям, естественная самооценка низкая. Но в то же время у него с самого детства работает компенсатор – тайное чувство собственного превосходства. Изначально оно основывалось на принадлежности к волшебникам, а потом, когда этот фактор почти полностью нивелировался, его место заняли знания/ум и «героизм». Но все эти гордость-образующие элементы объединяет одно – по разным причинам они открыто не демонстрировались, а значит, не прошли проверку конкурентной средой. И вместо того, чтобы способствовать формированию естественной самооценки, они превратились в болевые точки. У взрослого Снейпа даже намек на попытку поставить под сомнение какой-то из его гордость-образующих элементов вызывает гиперреакцию.

Однако самым болезненным для своей гордости он всегда считал другое: насмешки, критику и все, что делало его их объектом. Поэтому в детстве и, возможно, юности, его самым уязвимым местом была одежда (но не внешность как таковая). У взрослого Снейпа все намного серьезнее – он считает, что людей делают слабыми/смешными/ уязвимыми прежде всего их чувства и переживания, а значит, от них нужно избавляться или хотя бы не показывать, что они есть.

Такое отношение трансформировало его тревожный тип привязанности в избегающий (агрессивная недоверчивость и закрытость, избегание близких отношений и отрицание самой потребности в них, стремление выглядеть независимым и уверенным в себе).

Манера общения и отношения с внешним миром
Снейп интроверт, виктим агрессивного (провоцирующего) типа. Плохо социализирован, невоспитан, людей в основной своей массе презирает и не стесняется это показывать.

Мир воспринимает как враждебную среду, людей – как соперников. Однако сам открытой конкуренции боится и избегает. С соперниками заведомо сильнее себя предпочитает не связываться или подчиняется. На тех, кого считает слабее, или тех, кто в силу обстоятельств дать адекватный ответ не может, нападает, не задумываясь и с видимым удовольствием. Или провоцирует «жертву» до тех пор, пока та не даст повод «оправданно» применить силу в ответ.

** ** ** **
В общем, взрослый Снейп не тот человек, с которым будет легко наладить контакт. И уж тем более от него не стоит ждать знаков внимания, романтики и признаний. Всех, кто попытается приблизиться, он будет агрессивно отталкивать. Сам инициативу проявлять не станет и сделает все, чтобы у однажды дерзнувшего больше подобных идей не возникало.

Такое отношение сможет выдержать далеко не каждый. Шансы есть у человека с поистине ангельским терпением, очень высокой и прочной (или, наоборот, крайне низкой) самооценкой и, главное, для которого достучаться до Снейпа станет самоцелью, неважно, что за этим будет стоять: большая любовь, потребность исцелить очередную израненную душу или желание выиграть спор.

Если обстоятельства сложатся каким-то уж совсем невероятным образом и этап сближения и налаживания контакта будет пропущен/не нужен, то соискатель(ница) окажется нос к носу с эмоциональной вечной мерзлотой: своего тепла в пределах досягаемости нет и не требуется, отогреваться за счет внешнего источника Снейп тоже стремиться не будет, а значит, донору придется «кормить насильно». Дополнительно прилагается крайне болезненное самолюбие (не дай Мерлин показаться ему в чем-то конкурентом), стремление утверждаться за счет других и ревность. А вот уважения, шагов навстречу и уступок точно не будет. Хватить на это выдержки может, опять же, у человека с самоцелью, терпением и т. д. Но решающую роль уже будет играть его/ее собственная психологическая прочность и объем эмоциональных ресурсов, который он/она может себе позволить потратить всуе.

Ради баланса стоит сказать и о двух оптимистических сценариях: фантастическом и реалистичном (где какой, сказать сложно).

1. Появляется сверхсильная фигура и по собственной инициативе начинает делать Снейпа счастливым. Как явно более слабый, он подчиняется и в силу обстоятельств оказывается в той роли, которая соответствует его «базовым настройкам» – ведомости, ранимости и т. п.

2. Снейп осознает, что выбрал для себя чужой ритм жизни, начинает разбираться в себе и со временем сам понимает необходимость вернуться к своим «базовым настройкам». И дальнейшую жизнь уже строит исходя из своего настоящего «я».

В прошлом у него уже такой опыт был. Во время детского, самого беспроблемного, периода дружбы с Лили Эванс Снейп вел себя как раз во многом в соответствии со своими «базовыми настройками».


Снэванс
Снейджер
Показать полностью
Показать 2 комментария

(бонус №1 к Пара для Снейпа)

СНЭВАНС
– это единственные прямо заявленные в каноне отношения Снейпа. Но как бы фандом их не романтизировал, они все же относятся к несостоявшимся.

Формально отношения Северуса Снейпа и Лили Эванс закончились, когда один якобы под влиянием момента сказанул лишнего, а другая якобы отказала ему во втором-третьем-десятом шансе. Однако такой финал был вполне ожидаем. И вовсе не потому, что Лили – неженка со слабыми руками и маленьким сердцем. Напротив, у нее довольно долго хватало сил и терпения мириться с «багажом» друга. Однако все ее просьбы разобрать чемоданы тот упорно игнорировал и даже приносил новые, еще более громоздкие, чем старый. И однажды Лили поняла, что в их отношениях больше не осталось места ни для нее самой, ни для ее маленького скромного рюкзачка.

Ситуацию можно описать и по-другому: менее образно и более детально.
Итак, личностный «багаж» Лили:

Семья и семейные сценарии
Отношения Эвансов-старших, вероятно, были похожи на отношения Дурслей: супруги относились друг к другу с любовью и уважением; муж – добытчик и защитник, жена – домохозяйка, но в спорах всегда/при желании решающий голос принадлежал ей.
К дочерям отношение было неравное, с явным фаворитизмом. В их ссоры родители особо не вникали, считая их чем-то обыденным, тем, через что в той или иной мере проходят все дети. За хорошее поведение и успехи наверняка хвалили, но в целом эмпатию не проявляли.

Унесла ли Лили в свою взрослую жизнь склонность с фаворитизму, неизвестно. А вот мужа она выбрала явно по семейному образцу: Джеймс Поттер и Вернон Дурсль все-таки очень похожи. А вот Северусу Снейпу, чтобы соответствовать, пришлось бы полностью отказаться от собственной модели семейных отношений.

Самооценка, уязвимость и болевые точки
Лили, то ли как младшая, то ли как располагающая к себе в силу внешней привлекательности и легкого характера, всегда была центром внимания и всеобщей любимицей. Даже ее «особую природу» не просто приняли, а считали предметом гордости. Отсюда высокая (или даже завышенная) самооценка и слабая эмпатия.

Магглорожденность – ее единственное слабое место, недостаток, от которого она никогда не сможет избавиться, но который неизменно делает ее человеком второго сорта в глазах значительного числа волшебников. А с учетом ее собственной толерантности, готовности прощать и давать вторые шансы ситуация ей кажется несправедливой и болезненной вдвойне.

Манера общения и отношения с внешним миром
Лили – экстраверт с безопасным типом привязанности. Она позитивно настроена и открыта для отношений. Имеет широкий круг общения, однако склонна вести себя покровительственно-снисходительно и относи́ться к людям свысока. Сама же наверняка считает, что общается со всеми на равных. Чего в таком поведении больше – детского эгоцентризма, неосознания производимого эффекта или самолюбования – вопрос открытый: эпизодов с Лили крайне мало. Независимо от глубинных мотивов такого поведения, она не сноб и стереотипами не мыслит.

Лили принципиальна, но не агрессивна. Всегда готова добиваться справедливости и защищать обиженных. Прямую конфронтацию не любит, однако и не избегает ее. Первой не нападает, но отвечает соразмерно. И всегда стремится сохранить лицо – страдать и плакать позволяет себе только постфактум, когда обидчик уже не видит.
** ** ** **
Чтобы остаться друзьями при такой разнице в «багаже» пришлось бы здорово потрудиться. Ведь даже в детстве, когда для дружбы было достаточно одинакового возраста, общей тайны и совместимости по «базовым настройкам» (ведущая и ведомый, экстраверт и интроверт, излучающая свет и тепло девочка и отчаянно нуждающийся в них мальчик), уже была заметна разница в:

а) воспитании (оскорбление Петунии и чтение ее письма);
б) мировоззрении (непредвзятое отношение ко всем vs деление людей на виды в зависимости от их происхождения);
в) типах привязанности и понимании дружбы в целом (Северус не хочет делить внимание Лили, а для нее самой не имеет значения, общаться только с ним или втроем с Петунией).

В школе тема друзей-приятелей получила развитие и уже стала острой для обоих. В основе недовольства Северуса лежала ревность, причем больше превентивная, чем обоснованная. Лили приятели Северуса не нравились по другой причине: это, по ее мнению, были люди со злыми шутками и сомнительными увлечениями, а одного из них она так и просто побаивалась.

Тут уже совершенно очевидна разница в системе ценностей и мировоззрении. Но проблему в этом видит только Лили.Также уже полностью проявлен семейный шаблон Северуса: конфликты не мешают отношениям, претензии партнера можно игнорировать.

Разница в системе ценностей и мировоззрении и стала причиной окончания отношений. Для Лили «случайно выскочившее» filthy little mudblood (грязная/мерзкая маленькая грязнокровка) было не просто публичным оскорблением и прямым попаданием по самому больному месту. Она четко осознала, что для друга она – ничто, одна из тех, кого он и его друзья презирают, а скоро, может, и убивать начнут. Северус глубину проблемы, похоже, так и не осознал, считая главной причиной окончания отношений с Лили свою несдержанность.
Показать полностью
Показать 13 комментариев

(Бонус №2 к Пара для Снейпа)

СНЕЙДЖЕР
– самый популярный фанонный гетный Снейпо-пейринг. В качестве главного аргумента «за» поклонники этой пары обычно называют их интеллектуальную привлекательность друг для друга и потребность Гермионы в ком-то равном или превосходящем ее по интеллекту. Тем не менее главным препятствием для отношений канонных Грейнджер и Снейпа как раз и будет их ум/интеллект.

Именно он для обоих является главным гордость-образующим элементом и компенсатором естественной самооценки. Без преимущества в знаниях, неважно, настоящего или мнимого, они в своих глазах никто. А так как речь идет о компенсаторе, а не о естественно сформированной самооценке, то подпитывать его тоже приходится искусственно – за счет других.

Снейп привык самоутверждаться, унижая учеников (стадо болванов, которое ему, умному, приходится учить), а Грейнджер сначала искусственно вывела себя из конкурентной среды, выучив книги на память, а потом старательно поддерживала разницу в интеллектуальном уровне за счет дополнительной литературы. При этом она, тянущаяся к знаниям, совершенно не стремилась общаться с теми, кто старше/умнее/опытнее. По этой же причине она выбрала Рона Уизли, а не, например, Виктора Крама, с которым ей неминуемо пришлось бы выйти из зоны комфорта и перестать всегда быть правой/самой умной. Для Грейнджер важно не просто постоянно чувствовать себя таковой, но и демонстрировать это при каждом возможном случае, в том числе, не считаясь с уместностью и чувствами собеседника.

Снейп, наоборот, никогда подобным эксгибиционизмом не страдал (или не наслаждался, кто знает, какое слово здесь более уместно). Он свои школьные наработки (неизвестно, были ли другие) не афишировал, предпочитая, с одной стороны, оставаться вещью в себе, а с другой, избегать внешней оценки. Насколько ревностно юный Снейп относился к учебным достижениям своих однокурсников, неизвестно. А к личной конкуренции он, похоже, всегда был крайне чувствителен, но лучшим методом победить считал не самосовершенствование, а дискредитацию соперника. Взрослого Снейпа бесили даже желающие продемонстрировать свои знания первокурсники.

Кроме гордости, заточенной на ум/интеллект, у Снейпа и Грейнджер есть еще один фактор несовместимости – эмоциональный. В их отношениях вся психологическая нагрузка ляжет на Грейнджер. И если с ролью (влюбленной) спасительницы с самоцелью она могла бы справиться, то эмоциональной выносливости у нее на Снейпа точно не хватит. Ей самой донор нужен.

И раз уж речь все равно идет об AU (для отношений с Грейнджер Снейп все-таки должен «уползти»), то почему бы не смоделировать такой вариант AU, при котором снейнджер не был бы настолько проблемным пейрингом.

AU: По соседству со Снейпами жили не Эвансы, а Грейнджеры. Маленький Северус Снейп познакомился не с Лили, а с Гермионой.

Для того, чтобы такой снейджер был возможен, одного AU недостаточно. Гермионе и Северусу придется меняться, в том числе под влиянием друг друга: ей – научиться общаться на равных и не стремиться во всем быть лучшей, а ему – подкорректировать свое представление о собственной ценности и научиться с уважением относиться к людям, уступать и идти на компромисс. Есть еще один архиважный фактор – "химия", которая может так и не возникнуть между этими двумя. Тогда в основе их романтических отношений, если таковые все же начнутся, будет дружба, общие интересы и привычность. И всегда будет угроза встретить того /ту, кто зацепит по-настоящему.

Общение до Хогвартса. "Экспертом" по магическому миру Северус будет только в первые пару встреч. Потом Гермиона поговорит с родителями, те – с Северусом и его родителями, а потом Грейнждеры с Эйлин отправятся во "Флориш и Блоттс" за книгами. А через неделю уже Гермиона будет рассказывать своему другу Севу, как устроен магический мир, на какой факультет лучше поступать и т. д. Гермиона, в отличие от Лили, не будет терпеть реплики типа "она же маггла", а отчитает за расизм и составит план по перевоспитанию. Девятилетнему Северусу это, определенно, пойдет на пользу: с его отношением к миру и людям явно надо что-то делать. В целом их начальное общение будет протекать по схеме Гермиона – Рон.
Как результат в Хогвартс должен поехать уже более социализированный вариант Снейпа.

Мародеры. Раз у Гермионы нет сестры, значит нет и ссоры с ней из-за письма. Так в Хогвартс-экспрессе будут ехать не расстроенная Лили и не-пойму-что-ей-не-так-Снейп, а двое увлеченных беседой/книгами/возможностью колдовать детей. Ссора с Джеймсом или не произойдет вовсе, или начнется по другому поводу. И реакция тандема ГГ-СС будет не такой, как у ЛЭ и СС. Как результат у Снейпа не появится школьное прозвище, а (длительный?) конфликт с мародерами, если таковой все же начнется, будет носить совершенно другой характер.
Гермиона, в отличие от Лили, Джеймсом действительно интересоваться не будет: а) ее такой тип парней просто не привлекает, б) она с самого начала будет считать, что у нее уже есть парень на будущее.

Учеба и карьера. Если канонный Северус и вправду света белого за учебой не видел, то со временем (в идеале еще до Хогвартса, но чем раньше, тем лучше) у них с Гермионой должен сложиться тандем равных, что пойдет на пользу Гермионе: канонная умеет общаться исключительно с позиции старшей. При распределении на один (любой!) факультет ГГ и СС замкнутся друг на друге и общение с остальными сведут к минимуму, что, опять же, снизит вероятность конфликта с кем-то типа Джеймса и Ко.

Сцены у озера в этом AU не будет. Но в любом подобном случае поведение Гермионы будет отличаться от поведения Лили – она а) жестче и решительнее; б) не будет терять время на т. н. разговор в разговоре с Джеймсом Поттером. «Случайно выскочившей» «грязнокровки» тоже быть не должно, т. к. это подразумевает, что Северус не изменился, а значит, они с Гермионой вообще/уже не друзья и вопрос прощать/не прощать не стоит.

Слежка за оборотнем если и будет, то совместная. Но, скорее всего, они ничего предпринимать не станут, хоть и догадаются: Люпин уже не враг, у магглорожденной Гермионы, дочери врачей, к оборотням отношение относительно толерантное, а оснований считать, что директор не в курсе, у нее не будет. А вот на Мародеров за незаконные занятия анимагией и прогулки под луной она наверняка донесет. Как и на своего друга Северуса, если тот увлечется чем-то, с ее точки зрения, опасным/недопустимым и к ее доводам не прислушается.

Как далеко ГГ и СС зайдут в своих исследованиях и экспериментах тоже будет зависеть от Гермионы. Именно она будет решать, что допустимо, а что нет.

При учебе на любом другом факультете, кроме Слизерина, речи о вступлении Северуса в ряды ПС вообще не будет. Благодаря активности и напористости Гермионы он к тому времени уже давно будет среди любимчиков Слагхорна, который, как известно, всегда помогал юным и перспективным найти себе теплое место в магическом мире.

Все выше изложенное – это оптимистический вариант развития отношений ГГ и СС. В рамках этого AU могут быть и другие, более драматичные.
Показать полностью
Показать 17 комментариев

... Severus ... please ... you are, you have always been, Draco’s favourite teacher ... you are Lucius’s old friend ... I beg you ... you are the Dark Lord’s favourite, his most trusted advisor... (HP6 ch.2)

… Северус … пожалуйста … ты же любимый учитель Драко, всегда им был … ты старый друг Люциуса … я умоляю тебя ... ты пользуешься расположением Темного Лорда, твоему мнению он доверяет больше всего … (ты (ГП6 гл.2)


Посыл вроде бы очевиден: "ты должен/обязан/не можешь не помочь" и "тебе по силам это сделать, ты невероятно крут". А вот структура самой реплики позволяет трактовать ее двояко. I beg you (я умоляю тебя) -- это третий аргумент в ряду после you are, you have always been, Draco’s favourite teacher (ты же любимый учитель Драко, всегда им был) и you are Lucius’s old friend (ты старый друг Люциуса) или просто подкрепление аргументов эмоциями как до этого Severus ... please (Северус … пожалуйста)?

В первом случае высказывание приобретает смысл "мы взываем к тебе всей семьей", а во втором аргументы Нарциссы начинают выглядеть странно, почти нелепо. Особенно с учетом их очередности. Почему роль любимого учителя обязывает больше, чем старая дружба? Нарцисса считает, что мир всех и каждого вертится вокруг ее Драко? Или Снейп и Люциус скорее старые знакомые, чем друзья, и поэтому их "дружба" весит не больше, чем "быть любимым учителем Драко"?

Эмоциональным раздраем подобный выбор слов вряд ли можно объяснить – голова у Нарциссы все время оставалась холодной. Хорошо заметно и то, что к разговору она готовилась и действовала по плану, хоть присутствие Беллатрикс и не дало реализовать его в полной мере. По общему впечатлению, Нарцисса рассчитывала только/в основном на силу женских эмоций. Интересно, это ее обычная тактика или у нее просто не было для Снейпа других аргументов?

#заметки_на_полях #малфои #снейп
Показать полностью
Показать 9 комментариев

#лонгботтомы #фоукс

Объяснения тому, как потерявшие рассудок Лонгботтомы оказались способны дать хоть какие-то показания, в тексте нет. Возможно, не обошлось без магии феникса. Похожая ситуация описана в ГП4 гл.36. О повреждении рассудка у свидетеля там речь, конечно, не идет, но шоковое состояние налицо. И эффект от магии феникса хорошо описан.

Гарри встал и снова покачнулся — боль в ноге, о которой он, слушая Крауча, на время позабыл, вернулась с новой силой. Кроме того, он вдруг понял, что весь дрожит.
<…>
Он словно оцепенел и утратил чувство реальности. Но это его не волновало, наоборот – он был даже рад. Гарри не хотел больше думать обо всем, что случилось после того, как он коснулся кубка. Он не хотел больше смотреть на постоянно мелькающие перед его глазами картинки этих воспоминаний, такие же свежие и четкие, как фотоснимки.
<…>
Гарри слушал вполуха. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Все, чего хотелось — это чтобы оставили в покое, а он бы просто остался здесь сидеть на долгие-долгие часы, пока не сморит сон и не исчезнет необходимость думать и чувствовать.
Послышался лёгкий шелест крыльев. Феникс Фоукс вспорхнул со своего насеста, перелетел через всю комнату и сел к Гарри на колени.
— Фоукс, — еле слышно поздоровался Гарри. Он погладил красивое красно-золотое оперение феникса. Тот добродушно заморгал. В его тёплой тяжести было что-то успокаивающее.
<…>
Феникс издал тихую трель. Звук задрожал в воздухе, и у Гарри возникло ощущение, будто капля горячей жидкости проскользнула по его горлу в желудок, согревая и придавая сил.
Он сделал глубокий вдох и начал рассказывать. Пока он говорил, все события этой ночи, казалось, возникали у него перед глазами…
<…>
Теперь, когда он начал говорить, ему уже не хотелось останавливаться. Он даже испытывал облегчение. Гарри казалось, что из него как будто вытаскивают что-то ядовитое. Каждое слово давалось с неимоверным усилием, и всё же он чувствовал, что, когда выговорится, ему станет легче.
<…>
В этот момент Гарри понял, что не может рассказывать дальше. Он обернулся к Сириусу и увидел, что тот закрыл лицо руками.
Гарри вдруг осознал, что Фоукс больше не сидит у него на коленях. Он спорхнул на пол, и теперь его красивая голова лежала на больной ноге Гарри, а из его глаз прямо на оставленную пауком рану текли вязкие перламутровые слезы. Боль прошла. Рана затянулась. Нога снова была в порядке.

Harry got up and swayed again; the pain in his leg, which he had not noticed all the time he had listened to Crouch, now returned in full measure. He also realised that he was shaking.
<…>
A kind of numbness and a sense of complete unreality were upon him, but he did not care; he was even glad of it. He didn’t want to have to think about anything that had happened since he had first touched the Triwizard Cup. He didn’t want to have to examine the memories, fresh and sharp as photographs, which kept flashing across his mind.
<…>
Harry was only half listening. So tired every bone in his body was aching, he wanted nothing more than to sit here, undisturbed, for hours and hours, until he fell asleep, and didn’t have to think or feel any more.
There was a soft rush of wings. Fawkes the phoenix had left his perch, flown across the office, and landed on Harry’s knee.
‘ ’Lo, Fawkes,’ said Harry quietly. He stroked the phoenix’s beautiful scarlet and gold plumage. Fawkes blinked peacefully up at him. There was something comforting about his warm weight.
<…>
The phoenix let out one soft, quavering note. It shivered in the air, and Harry felt as though a drop of hot liquid had slipped down his throat into his stomach, warming him, and strengthening him.
He took a deep breath, and began to tell them. As he spoke, visions of everything that had passed that night seemed to rise before his eyes
<…>
it was easier to keep going now he had started. It was even a relief; he felt almost as though something poisonous was being extracted from him; it was costing him every bit of determination he had to keep talking, yet he sensed that once he had finished, he would feel better.
<…>
At this point, Harry found he could not continue. He looked around at Sirius, and saw that he had his face in his hands.
Harry suddenly became aware that Fawkes had left his knee. The phoenix had fluttered to the floor. It was resting its beautiful head against Harry’s injured leg, and thick, pearly tears were falling from its eyes onto the wound left by the spider. The pain vanished. The skin mended. His leg was repaired.
Показать полностью
Показать 11 комментариев

Показать полностью

#размышления #Волдеморт

А что, если...
Волдеморт не был инициатором движения, известного как «Пожиратели смерти», а был просто приглашенной звездой. И это не он вербовал себе первых сторонников, а они сами на него вышли с предложением.
Недавно вернувшийся в Британию ВДМ был идеальным кандидатом на роль главы оппозиции: харизматичный, умный, магически сильный. Предки и учеба на Слизерине делали его своим, а бессмертие было гарантией неоднодневности всего мероприятия. Самому ВДМ было все равно, как утереть нос АД, а идеи, которые отстаивали его друзья, идиосинкразии не вызывали или, может, и вовсе не имели значения – для него самого одинаково «лишним» мог оказаться как маггл, так и чистокровный волшебник. А вот метки и театральность наверняка были его собственным вкладом в общее дело.
После того, как авроры получили право на применение непростительных и, особенно, после событий Хэллоуина-81 ПС почувствовали себя обманутыми и преданными – они ведь пошли на открытое противостояние с властью во многом благодаря уверенности в собственной безнаказанности, гарантией которой считали ВДМ. А когда тот исчез, им пришлось решать свои проблемы с законом самим. Поэтому и искать его рвались единицы, для большинства он в тот момент был источником всех бед. А после 24 июня 1995 уже настала очередь ВДМ показывать, насколько преданным и обиженным он чувствовал себя 14 долгих лет.
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 35


1. Том

2. Северус

Северус Снейп, в отличие от Тома Риддла, сиротой не был и в реальных отцовских фигурах недостатка не испытывал. Однако их количеству было не суждено перейти в качество: среди его «отцов» так и не нашлось доброго и мудрого наставника, которого связанный семейными сценариями Северус был сам выбрать не способен и который по этой причине мог оказаться на месте его отцовской фигуры только по собственной инициативе. Увы, не сложилось – подходящего человека рядом не оказалось, «отцов» Северус выбирал как умел, а запросы его были намного скромнее, чем у того же Тома Риддла. Но Эйлин Принц ведь тоже не за Бога замуж вышла.

Мужем чистокровной волшебницы Эйлин Принц был маггл Тобиас Снейп, постоянно всем недовольный и склонный к агрессии, что не замедлило сказаться на тональности отношений в их семье. Однако причиной семейных неурядиц был не только скверный характер Тобиаса, но и магия, точнее принадлежность супругов к разному «виду». И в этом виноват был точно не он: к особым способностям жены Тобиас относился более чем толерантно. Эйлин же, наоборот, о магглах отзывалась пренебрежительно и даже умудрилась привить свой снобизм маленькому сыну, что привело к полному обесцениванию для него фигуры отца: разве мог мальчик-волшебник хотеть быть похожим на маггла? Так мягкий и ранимый от природы Северус лишился главной мужской ролевой модели, выбрав для самоидентификации мать-волшебницу и тем самым окончательно закрепив у себя феминные поведенческие и эмоциональные реакции. Отец же остался для него не более, чем иллюстрацией модели отношений иерархического типа, пол в которых редко имеет значение.

И даже это само по себе не должно было стать источником серьезных проблем в будущем: расти в неполной семье – это все-таки не приговор. Однако Эйлин Снейп с ее тревожным типом привязанности оказалась не самой адекватной матерью и в силу уже названных обстоятельств все свои эмоциональные проблемы и психологические установки успешно передала сыну, что аукнулось ему неумением строить доверительные отношения, ссорой с самым важным человеком в его жизни и парой опрометчивых решений, которые повлекли за собой череду очень неприятных последствий.

Казалось бы, причем тут Альбус Дамблдор? За формирование характера Снейпа он ответственности не несет, за его семейные сценарии – тоже. Он вообще в его жизни по-настоящему появился, когда тому уже было за двадцать, а до инцидента, случившегося в одну из лунных ночей, он Северуса-школьника наверняка даже не выделял из общей массы слизеринцев. И тем не менее именно Дамблдору удалось стать для него самой долгоиграющей отцовской фигурой, чего никогда бы не случилось, будь ситуация в семье Снейпов другой.

В 1981 году обстоятельства свели двух совершенно не похожих друг на друга людей, у которых общими были лишь закрытость и нежелание пускать к себе в душу кого бы то ни было. Именно эти качества позволили им семнадцать лет оставаться «единомышленниками» и при этом продолжать пребывать в полном неведении об истинных мотивах друг друга.

Дамблдор был уверен, что в лице Снейпа получил в свое распоряжение раскаявшегося грешника, наконец-то обратившегося к свету и по умолчанию готового нести свой крест, как он сам, прозрев и раскаявшись в силу очень непростых обстоятельств, уже много лет нёс свой. Личного опыта и веры в собственную исключительность Дамблдору оказалось достаточно, чтобы он посчитал своим призванием наставлять на путь истинный тех, кто в этом, по его мнению, нуждался.

А Снейп был как раз из таких, да и обстоятельства уж очень сильно напоминали Дамблдору о своих собственных, когда он восемнадцатилетний, потрясенный смертью сестры, обвинил себя в одержимости идеей завоевания мира и навсегда запретил себе даже мечтать о власти. Но в силу некоторых своих психологических особенностей Дамблдор не смог правильно диагностировать проблему: ключевыми словами должны были стать не «завоевание мира», а «одержимость идеей», чего он, к сожалению, так и не понял. Точно так спустя много лет он не понял и чувств Снейпа, приписав ему раскаяние в неверном выборе жизненного пути, в то время как тот горевал о личном – своей потерявшей всякий смысл жизни и вечном мраке, который наступил в его душе, когда погасло его персональное солнце.

Но даже несмотря на такое глобальное заблуждение, каждый их них получил от этой сделки свое: Дамблдор, как ему казалось, личную преданность, а Снейп – симулякр смысла жизни, который, подобно спасательному кругу, помог ему в тот момент удержаться на плаву.

Однако обстоятельного разговора у них не случилось и потом, когда жизнь снова вошла в мирную колею. Для отношений двух других людей это, наверное, было бы критично, но не для Дамблдора и Снейпа. Первый всегда был уверен в собственной правоте, а потому интересоваться чужим мнением нужным не считал, а второй просто продолжал находиться в привычной для себя роли младшего (=бесправного) и поэтому редко задавал вопросы и еще реже настаивал на ответах, которые, к слову, все равно не получал.

Но ни это, ни даже почти постоянное пренебрежение со стороны Дамблдора не стало для Снейпа причиной хлопнуть дверью – он, наоборот, учитывая предыдущий опыт, имел все основания считать свою жизнь устроенной, а директора лучшим из возможных покровителей, ведь тот, в отличие от предыдущих крайне редко показывал себя во всей красе, а именно сильным и властным тираном, не терпящим возражений и скупым на похвалу. Опека Дамблдора принесла еще один немаловажный бонус: должность преподавателя оказалась неожиданно полезной психологически – она давала возможность наконец-то побыть в роли сильного и таким образом щедро кормить чувство собственной значимости, что в других обстоятельствах было бы крайне затруднительно.

Минусы, однако, тоже не заставили себя ждать. А посыпались они один за другим, когда в Хогвартс поступил Гарри Поттер, а Альбус Дамблдор стал с особым азартом ждать результатов своего самого масштабного эксперимента, подбрасывая в топку событий все больше фигур и все сильнее отрываясь от реальности, которая тем временем со всей безжалостностью настигающего рока била Снейпа по старым ранам. За каких-то несколько лет ему пришлось столкнуться практически со всеми демонами своего не самого счастливого прошлого, и даже знакомая зелень глаз вытаскивала на поверхность клубок таких противоречивых чувств и эмоций, что не спасали даже мощные ментальные щиты. Но апофеозом, конечно, стали отдельные детали хитромудрого плана директора и его последняя прижизненная просьба, выполнение которой означало для Снейпа в буквальном смысле начало конца.

А 30 июня 1997 года его жизнь окончательно полетела в тартарары, и он, словно вернувшись на шестнадцать лет назад, снова оказался один на один с охватившим его душу мраком. Только на этот раз Северус Снейп действительно обратился за утешением к свету, найдя его в последних словах, написанного не ему письма.
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 248

Показать 6 комментариев

Альбус Дамблдор как отцовская фигура для некоторых персонажей

Речь идет об отцовской фигуре с точки зрения психологии: не следует понимать, что упомянутые ниже персонажи пытаются в лице Альбуса Дамблдора обрести родителя в традиционном смысле этого слова. Для них он не выступает в социальной роли отца, а выполняет его символическую функцию.

Поиск отцовской фигуры не тождественен явлению психологического переноса, хотя последнее в некоторых из приведенных ниже случаев действительно присутствует, но как сопутствующий элемент.

В роли отцовской и материнской фигур могут выступать родители, другие старшие родственники (отчим/дядя/дед/брат/мачеха/тетя/бабушка/сестра), чужие люди соответствующего пола и возраста (соседи/учителя/родители друзей) и даже литературные и кино герои.

Если не углубляться в детали, то функции материнской и отцовской фигур можно описать так:
– «мать» отвечает за восприятие и осознание себя. Ее безусловная любовь и поддержка способствуют формированию уверенности в себе и собственной ценности, умение любить и быть любимым.
– «отец» отвечает за связи и отношения с внешним миром. Он учит жить в социуме, рассказывая о его законах, но не навязывая свою собственную систему ценностей.
Кроме того, родители являются ролевыми моделями мужского/женского поведения и отношений с противоположным полом.

К сожалению, «родители», выполнившие свою роль в полной мере и, главное, успешно, большая редкость. Но природа не терпит пустоты и ребенок (а потом и взрослый) ищет способ заполнить вакуум, например, подсознательно стремясь добрать недополученное у альтернативных отцовских и материнских фигур, часто выбирая на их роли не самых подходящих людей.

В том, что Альбус Дамблдор стал главной отцовской фигурой для некоторых своих учеников, нет ничего удивительного. Было бы даже странно, если бы этого не произошло: учителя и воспитатели автоматически становятся кандидатами на роли родительских фигур, а образ сильного и чудаковатого (=доброго) волшебника вкупе с авторитетом (пусть даже и сугубо номинальным) делают Альбуса Дамблдора практически гарантированным победителем в этом непростом конкурсе.



1.Том

О своих родных Том Риддл знал крайне мало: мать умерла сразу после его рождения, отца и деда, в честь которых его назвали, он никогда не видел и даже не знал, живы ли они. И если в приюте было достаточно женщин, чтобы роль «матери» не осталась вакантной, с ролью «отца» все обстояло куда печальней. Вряд ли среди людей, которые так или иначе мелькали в жизни Тома, нашелся мужчина, хоть сколько-нибудь подходящий для роли защитника, наставника и проводника во взрослую жизнь.

Тем не менее отцовская фигура в жизни маленького Тома была, причем сверхсильная. Приютскому сироте 1920-х с детства внушали, что всё во власти Бога, который справедлив и милостив, что плохие люди (=дети) попадают в ад на муки вечные, а по-настоящему бессмертен только сам Бог. Вот только милости и справедливости от Бога, которому известно все, даже мысли, Том так и не дождался.

Не получив поддержку и благословение «отца», он решил сам стать для себя «отцом» (=Богом). Это был протест маленького одинокого мальчика, который признал ненужным то, что давно отчаялся получить: он отверг правила, которые казались ему несправедливыми и бесполезными и стал жить по собственным – рано проявившиеся магические способности это позволяли. Сперва он просто защищался, потом начал наказывать и мстить и к одиннадцати годам он, наконец, добился для себя относительной «справедливости». Картину омрачала лишь угроза попасть в психлечебницу и некоторая боязнь самого себя.

И кто знает, чем бы все закончилось, не преподнеси судьба Тому поистине королевский подарок – шанс начать жизнь с чистого листа. Он узнал, что его необычные способности – это магия, которая действительно существует. И никакой он не псих – он волшебник, а значит ему больше не нужно бояться закончить свои дни в Бедламе.

Этот момент должен был стать для формирования личности Тома переломным. Жизнь и учеба в Хогвартсе десять месяцев в году давала возможность постепенно отойти от старых поведенческих схем, заменив их новыми, не основанными на обидах, злобе и неистовом желании выжить. Так бы, наверное, и произошло, не окажись волшебный мир настолько похожим своими неписанными законами на маггловский и не реши судьба напоследок пошутить, доверив роль почтальона не кому-нибудь, а Альбусу Дамблдору.

Так в жизни Тома появилась магия, новый дом и новая отцовская фигура: место эфемерного и недосягаемого Бога занял вполне осязаемый Альбус Дамблдор – человек с комплексом Бога.

Летом 1938 года в приют Вула пришел не просто профессор трансфигурации и великий маг, а ученый, пытливый ум которого занимала одна очень неоднозначная тема – магия любви. К тому времени базовая теория у Альбуса Дамблдора уже, очевидно, сложилась. Он считал, что дети, обделенные материнской любовью, изначально «бракованные», а приютские дети (=дети греха) – «бракованные» вдвойне. Осталось только эту теорию подтвердить фактами. Так, задавая свой первый вопрос о Томе («Полагаю, он родился здесь?») Дамблдор всего лишь искал доказательства своей правоты – ему нужен был ребенок, рожденный во грехе и лишенный материнской любви. Ни тогда, ни потом он не придавал значения фактам, которые поставили бы под сомнение базовые принципы его теории – эти факты или игнорировались, или переходили в категорию исключений из правил. Выводы об АД как ученом делайте сами.

Но вернемся к первой встрече, которая могла бы избавить магическую Британию от двух войн, поведи себя Дамблдор немного иначе. Однако «хороший учитель» не был бы собой, если бы не преподал один из своих уроков морали, подтвердив тем самым актуальность уже неоднократно проверенных и ранее полностью оправдавших себя поведенческих схем Тома.

Так благодаря педагогическому таланту великого волшебника в Хогвартс поехал ребенок, который самыми необходимыми для выживания качествами считал силу, хитрость и умение манипулировать другими. А разве может быть иначе в мире, где слабых притесняют и презирают, а защиты ждать неоткуда?

В Хогвартсе Том отлично учится, становится префектом и старостой школы, пользуется популярностью среди учеников и вызывает восторг у преподавателей. Всех, кроме профессора Дамблдора – тот по-прежнему холодно-равнодушен и продолжает «приглядывать», упорно не замечая успехи и достижения. Это одновременно и злит Тома, и служит стимулом для достижения все больших высот в изучении магии.

Но время не стоит на месте, и вот они уже не ученик и преподаватель, а два взрослых мага, которые могут без всяких последствий раз и навсегда исчезнуть из жизни друг друга. Но не все так просто.

Фиксация Тома на Дамблдоре настолько сильна, что смена ролей ситуацию не упрощает, и Том, уже сам великий волшебник, возвращается в Хогвартс в надежде получить должность преподавателя ЗОТИ. И предсказуемо ее не получает: для Дамблдора он всегда будет «бракованным» мальчиком из приюта, который никогда не знал материнской любви, и для которого ее магия не более, чем сентиментальная чушь.

Беда в том, что в глубине души Том действительно чувствует себя тем мальчиком, и чтобы вырваться из этого образа, ему нужно получить благословение Дамблдора (=«отца») или победить его, заняв его место. Как он ранее уже потеснил на пьедестале не оправдавшего надежды Бога, превратившись из терпящего лишения приютского сироты Тома Риддла в Темного Лорда (=Бога) Волдеморта, над которым не властна смерть и который теперь сам, будучи справедливым и всеведающим, проявляет милость к просящим и жестоко карает оступившихся. И только Дамблдор продолжает оставаться для Лорда Волдеморта невзятой высотой и вечным вызовом. Именно поэтому его не привлекает политика, но жизненно необходима должность преподавателя Хогвартса (с прицелом на директорское кресло, разумеется).

Встречу Альбуса Дамблдора с Лордом Волдемортом, которая состоялась то ли в 1956, то ли в промежутке между 1965 и 1969 в Хогвартсе, можно считать не менее судьбоносной, чем ту, первую, в приюте Вула. Но только в этот раз перед Дамблдором уже не открывающий для себя новый мир ребенок, а могущественный темный волшебник, сумевший «отодвинуть границы магии, возможно, дальше, чем кто-либо это делал до него». И снова двух магических войн можно было бы избежать, поведи себя Альбус Дамблдор иначе. В этот раз выбор у него был действительно невелик: он должен был или не идти на конфронтацию и уступить, или воспользоваться третьим непростительным. Давайте на минуту представим, что могло измениться, если бы на пожелание Тома Риддла занять должность профессора ЗОТИ директор ответил согласием. Выводы о том, насколько хорошо АД разбирается в людях и какой из него политик, делайте сами.

2. Северус
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 33

#ГП #вопрос
ГП6 гл. 13 Визит Альбуса Дамблдора в приют миссис Коул.

– Я подумал: может, вы расскажете мне о жизни Тома Риддла? Полагаю, он родился здесь, в приюте?

‘I was wondering whether you could tell me anything of Tom Riddle’s history? I think he was born here in the orphanage?’


Кто-нибудь знает, насколько типично для сироты того времени было родиться в приюте? Заведения типа приюта миссис Коул были рассчитаны исключительно на сирот или девушки «в беде» тоже могли найти там временное убежище?

На месте АД я бы спросила, при каких обстоятельствах ТР попал в приют. А какие вопросы задали бы Вы?
Показать 20 комментариев из 33

Дождавшись 31 июля и прочитав, наконец, ту самую пьесу Роулинг, я впервые после окончания школы позавидовала тем, кто умеет смотреть на литературные произведения панорамно. Мне всегда было сложно за каждой историей находить «высокое» -- интересными и важными почему-то казались психологизм, сюжет и фабула, а вовсе не идея, авторский посыл и актуальность. Они как раз оставались чем-то эфемерным и уж точно не первостепенным.

Пьеса о проклятом дитяти не стала исключением и, положа руку на сердце, скажу, что никакой особой художественной ценности я в ней не увидела. Сыгранная на сцене, она, наверное, впечатляет, а в печатном варианте очень уж напомнила мозаику-коллаж из обрезков давно прочитанных страниц. И помня о том, что на некоторые вещи стоит взглянуть минимум дважды – вблизи и на расстоянии – я решила не спешить с выводами, почитать отзывы умных людей и вернуться к пьесе позднее.

Новый виток моего интереса к «Дитяти» был вызван лекцией Д. Быкова «Евангелие от Роулинг» (спасибо Adelaidetweetie за ссылку). Не могу сказать, что целиком и полностью разделяю его трактовку семи книг о Гарри Поттере, но мне она показалась довольно любопытной и захотелось узнать мнение Д. Быкова еще и о ставшей уже притчей во языцех пьесе.

Нужный отзыв нашелся быстро и оказался, сказать по правде, немного неожиданным. Я бы даже расценила его как нежелание признать «короля голым», не случись мне ранее прочитать один очень похожий по настроению (и уж точно искренний) отзыв здесь, на сайте. Ссылку на него, к сожалению, привести не могу – автор его удалила.

В своем отзыве Д. Быков говорит о «высоком». Том самом, которое от меня всегда ускользало или упорно пряталось за спинами персонажей и перипетиями сюжета. Он говорит о том, что «дети обречены проигрывать трагедии своих родителей», что «иногда без единичной жертвы мир просто перестанет существовать, превратится в черную пародию на замысел Творца» и о том, «как важно не переписывать историю».

И дело вовсе не в том, что я всего этого совсем не вижу. Я просто не могу понять, как можно не замечать другое: то, что персонажи (за очень редким исключением) являются пародией на самих себя, что фабула по количеству дыр может посоревноваться с ДС, а сюжет, являясь по сути набором сцен из предыдущих семи книг, никак не образует картину, сравнимую по гармоничности с работами Льюиса Лаво.

Как можно не обращать внимание на совершенно нового персонажа в теле взрослого Гарри Поттера, мирно гуляющих в канун Хэллоуина-81 его родителей, удивительную схожесть облепленного перьями Седрика с висящим вверх тормашками Северусом (неужели именно так в мире Роулинг становятся ПС?) и абсолютно нелепый выбор злодея – хрупкую «девушку с татуировкой» (с) авгурея?

В заключение скажу, что расстояния в 30 дней мне оказалось явно недостаточно для постижения глубинного смысла пьесы, официально объявленной продолжением саги о Гарри Поттере. Однажды я, возможно, снова повторю попытку разобраться в таком неоднозначном «Дитяти», но это вряд ли случится очень скоро, разве что Д. Быков напишет еще один отзыв, на этот раз прямо противоположный первому.

Д. Быков Евангелие от Роулинг смотреть
слушать

Спасибо за вдохновение Daylis Dervent и Laurence, которые во всем могут найти позитив («Дельфи – счастливый ребенок любящих родителей» и «Снейп жив!»). И, следуя их примеру, я тоже выдерну из пьесы что-нибудь полезное. Отныне в моем хедканоне Питер Петтигрю раздобыл хроноворот (мало ли какое барахло валялось в кладовке у Грюма) и отправился за палочкой Лорда в дом Поттеров, а по ходу и тело Сами-знаете-кого похоронил. Ну или пепел замел под коврик. Вот так вот.
Показать полностью
Показать 6 комментариев

#ГП #заметки_на_полях

ГП 1 гл. 10

‘Please, Professor McGonagall – they were looking for me.’
‘I went looking for the troll because I – I thought I could deal with it on my own – you know, because I’ve read all about them.’
‘If they hadn’t found me, I’d be dead now. Harry stuck his wand up its nose and Ron knocked it out with its own club. They didn’t have time to come and fetch anyone. It was about to finish me off when they arrived.’


— Пожалуйста, профессор МакГонагалл — они искали меня.
— Я пошла искать тролля потому что я… я думала, что смогу сама с ним справиться … ну, я же все о них прочитала…
— Если бы они меня не нашли, я была бы уже мертва. Гарри засунул палочку троллю в нос, а Рон оглушил тролля его же собственной дубиной. У них не было времени бежать за помощью. Когда они вошли, тролль уже готовился меня прикончить.



Напомнило Ханну Шмиц (Бернхард Шлинк «Чтец»), которая, чтобы скрыть свою безграмотность, взяла на себя вину за тяжкое преступление.

Солгав о причине своего пребывания в том туалете, Гермиона смогла остаться в привычной для себя роли умницы-отличницы, пусть даже и переоценившей свои силы. Негоже серьезной юной ведьме горько плакать из-за пустяков: главное ведь учеба, правда? А что о Гермионе подумают, если узнают, как ей больно от того, что кто-то «на дух ее не переносит» и считает «сущим кошмаром»? Действительно, не комильфо.
Показать полностью
Показать более ранние сообщения
Имя:
Пароль:
 
Войти при помощи:

ПОИСК
ФАНФИКОВ


Активные конкурсы




Поддержи проект рублёмЧтобы Фанфикс рос большим

бесплатный фотохостинг создан специально для пользователей Fanfics.me

Книги жанра ЛитРПГ
Опубликуй свою книгу!

Следи за любыми произведениями с СИ в автоматическом режиме и удобном дизайне






Закрыть
Закрыть
Закрыть