О, дыааааа... Это самый настоящий грязный, исцарапанный свиток, найденный в кармане! Автор проделал виртуозную и пугающую работу, вживившись в сознание Скабиора — и из этой тьмы пророс цветок его больной, деструктивной, но безумно живой одержимости.

Это не романтика. Это захват, патология, выжженная в стихах. И в этом — ужасающая правда. Каждая строчка пропитана ядом собственничества «Ты моя и всё на этом», грубой, почти животной чувственностью «стонешь имя как моё», «рваное "ещё"» и той самой «родственной вонью», что превращает любовь в тюрьму для обоих.

Я впечатлен образность, рождённой из грязи и боли: «сея мой чертополох» вместо седины, «тело мне твоё тюрьма», желание «распять во тьме лесов». Это не метафоры прекрасного — это шрамы на душе, выведенные корявым почерком. И в этом — страшная красота.

Автор не оправдывает Скабиора. Он обнажает механизм его мышления: где «защитить» означает «убить», а «любить» — «похитить и распять». И да, эта теория кощунственно канонична! Ведь Нимфадора и правда была огнём, которому нужен был не салонный камин, а дикий, опасный костёр. И Скабиор — именно тот грубый, безрассудный ветер, что мог бы раздуть её пламя до небес… и до пепла.

Стих льётся неровно, сбивчиво, как хриплый шёпот в затылок. Рифмы — резкие, как удары кулака в стену. Это не поэзия для услады слуха. Это документальное свидетельство одной из самых тёмных, нереализованных возможностей вселенной. Жутко, отталкивающе и блестяще. Автор заглянул в бездну — и принёс оттуда этот бриллиант, выточенный из камня и безумия.