Конечно, она заговорила про Драко не потому, что хотела его подставить, я представляю логику её поведения так: к тому моменту она уже поняла, что расследование не остановить, тело найдено, эльф мёртв, улики ведут в семью. Она оказалась между двух огней: с одной стороны – спасти сына, с другой – не дать обвинить мужа (и себя заодно). И она выбрала тактику контролируемой правды: сказать часть, чтобы не выглядело, что они что-то скрывают.
Драко к тому моменту был в доме, но под подозрение не попадал напрямую. Нарцисса скорее отводила удар от Люциуса, переводя внимание на «ещё одного возможного подозреваемого». Плюс она реально не знала, кто убийца, и металась между версиями. А про Кричера она правда не знала и уж точно не договаривалась с ним. Для неё его поступок стал таким же шоком, как для всех.