Аполлина Рия

Конечно, в смирении, как и в отречении, и в жертвенности - есть своя, очень высокая радость и счастье. Сродни тому счастью, которое испытывали эльфы от победы над Сауроном. Они победили Врага, сохранили Средиземье для других народов, но - утратили его для себя, должны покинуть его. "Удел, который и горек, и сладок". Меня завораживает и восхищает тема этой жертвенной любви, прощания и такой... истинно эльфийской печали.

Но всё же... это несколько иное. Здесь всё же речь о любви, причём романтической, между мужчиной и женщиной. И я бы всё же не стала ставить смирение с тем, что любовь эта останется неразделённой - выше, чем счастье любви взаимной. Та разделённая любовь, какая здесь - у Галадриэль и Келеборна, тоже ведь заслуживает звания "подлинного счастья": они друг друга любят, они вместе. И чтобы эту любовь сберечь и пронести сквозь тысячелетия, тоже немало нужно смирения и душевного труда в хорошем смысле этого слова.

Гэндальф же, конечно, сделал самое лучшее, что можно только сделать с неразделённым чувством: понял, принял, признал, остался другом и соратником для Галадриэль. И он настолько мудр, добр и бескорыстен, что действительно не хочет, что она по нём грустила и переживала. И, конечно, ему было бы куда больнее видеть её несчастной в браке. Но всё же это победа личности - одной личности, счастье для одной души. А есть ведь счастье для двоих, это другая песнь)