↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Картинки ссылками
До даты

Все новые сообщения

#всем_пох #тэг_для_скрыта #длиннопост и естессно #алкоблоги
Можете меня уже все пряздрявить: я ягодка с порохом в пороховницах и ягодами в ягодицах)) Правда это я 3 декабря была, но это не важно...
2 декабря мне позвонила тетя, мамина сводная по отцу сестра, поздравила с днюхой: голос из прошлого, вспомнился институт, студенческая жизнь и все радости/горести той жизни)) А 3 декабря я весь день пахала: занятия вела то в одной, то в другой, то в третьей школе, а то вапче в детском саду (в двух группах подряд). Упаракалась скоко тока можно... Коллег оповестила за день, принесла загодя торт, конфеты и чай. С утра ватсап разрывался от поздравляшек (сама накануне напомнила, ага), потом лично директор позвонил, а все на его фоне орали троекратно "с днём рождения!", потом целый день с незнакомых и знакомых номеров в ВК, Ватсапп, Одноклассниках поздравления шли)) Я ажно опешила, что меня прям все так люблют))ну, такое, смешное, но всё-таки по мелкочеловеческим понятиям важное)) Я пуп земли типа, ага))Лопну от осознания собственной важности)) Три коллеги скинулись и подарили мне несколько копЭк безо всякого профсоюза и прочего, что особенно приятно.
Ну, и вишенкой на торте: глава профсоюза обещала выбить энную сумму, но нужна копия пачпорта. А он со вчера недействительный!)
Наверное удалю сей пост (тянет на выклянчивание поздравляшек/алкоголя/внимания/прочего), ибо после голодного рабочего дня и бутылки шампанского совсем пьяненькая, так что мне 50% скидки на всё, пжлста!Р
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 22
#музыка #картинки #длиннопост
Ну вот и зима. И на дворе, и по календарю. По такому случаю – всем немного классической зимней музыки за мой счет!

1. «Зимняя дорога» (Г. Свиридов, иллюстрации к повести Пушкина «Метель»)


Иван Айвазовский. Зимний пейзаж

Один из серии музыкальных эпизодов для экранизации пушкинской повести. В моем личном рейтинге это самая-самая зимняя-презимняя музыка. Морозный воздух, снежная пыль летит в разгоряченное лицо, перезвон колокольцев, а кругом – белая пелена и нахохлившиеся елки.
Показать полностью 12
Показать 2 комментария
Isra
1 декабря в 09:22
#Орден_фикрайтера #Длиннопост


Вот и подошел к концу один из самых масштабных и интересных конкурсов за последнее время.
Признаюсь честно, обычно я - ленивый читатель, редко когда осиливющий 5-6 фиков за конкурс.
Но так уж получилось, что начало этого конкурса совпало с началом моего отпуска. И тут Остапа понесло...
За эти почти два месяца я прочитала примерно 90% фанфиков, к 107 из них написала рекомендации.
Сказать, что я восхищена авторами, написавшими за два месяца по 7 фиков, включая миди - это не сказать ничего! Разумеется у меня появились любимые серии:
Лютный переулок 13/13https://fanfics.me/serie2841
Директор Хогвартса https://fanfics.me/serie2822
Апология Перси Уизли https://fanfics.me/serie2824
Блэки https://fanfics.me/serie2823
Дары Мерлина https://fanfics.me/serie2845
Служба спасения https://fanfics.me/serie2859
Добро пожаловать во "Всевозможные волшебные вредилки"!https://fanfics.me/serie2872

Кроме того не могу не отметить ОСОБО понравившиеся мне фики:
Звенящая пошлость
Возьми мою палочку
Чистый лист
Не задавай вопросов — не услышишь лжи
Особенный
Первое и последнее волшебство Аргуса Филча
Совершенно нормальный
Будни Аргуса Филча в бытность Северуса Снейпа директором
Memento mori
В любви и на войне
Зеленоглазая птица счастья
Их погубит любовь
На том же месте, в тот же час
Trio в койке, не считая кота
Пушистый зверёк, любовь и окклюменция
Анютины глазки, ядовитый плющ
И другие звери
Дед Мажор
Нелишние детали
Здравствуй, Гарри!
Мальчик-который-победил-мальчика-который-выжил
Коты между ними
Adelante!


И несколько фиков, которые буквально потрясли меня:

De profundis
Resurgam – Воскресну
Коты между ними
Сама не учавствовала: просто не сумела бы выдержать заданный конкурсом темп.
Снимаю шляпу перед замечательными, телентливыми авторами, стойкими бетами, терпеливыми и неутомимыми оргами.
Вы все достойны получить Орден фикрайтера.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 18 комментариев
#реал очень #длиннопост

Про мать 

Я долго откладывал написание этого поста и в принципе оформление своих мыслей по этому поводу. Мешали собственные загоны и метания от лютой ненависти до раскаяния и жуткой, христианской в самом худшем значении этого слова любви. Сегодня, когда я читал пост MCV, меня больно шмальнуло ассоциацией. Те же слова, которые говорил я, то же поведение. 

«Я должен учиться лучше всех в школе и лучше всех в округе, потому что тогда я буду не идеальным ребенком. Я буду постоянно сидеть за учебниками, даже когда от этих учебников меня будет тошнить, иначе мама расстроится от того, что я такой глупый и ленивый»

«Я очень хочу пойти гулять со своими друзьями, но мне нельзя, потому что мама считает, что они плохие, предадут меня и потащат в плохую компанию, я не хочу разочаровывать маму. Но с друзьями я тоже хочу гулять. Поэтому я специально совру маме о расписании и о несуществующих дополнительных занятиях, в течение месяца буду сидеть в пустой школе, чтобы у нее не возникло подозрений, а потом буду спокойно гулять с друзьями после школы. Мне очень стыдно, что я вру маме, ведь я не хочу ее расстроить, но я не могу по-другому, ведь я очень хочу гулять с друзьями».

«Мама открыла мой компьютер и прочитала все мои переписки, и она ругает меня, потому что я матерюсь со своими друзьями. Я такое разочарование. Она ещё и мой профиль на КФ нашла. Я позорище. Вместо того, чтобы учиться, я читаю дурацкие книги и пытаюсь писать что-то своё, это же просто смешно. Я запаролю все свои папки на компьютере, все папки на телефоне, у меня много фейков, о которых, я точно знаю, мама не в курсе. Я ненавижу лгать, я позорище и разочарование»

«Маме не нравится, что я слушаю рок-музыку и она не хочет, чтобы об этом кто-то знал. Мне нельзя выделяться, надо носить только школьную форму. Дедушка распечатал мне небольшой плакат с моей любимой группой, а мама его порвала, потому что нечего портить стены в ее квартире. Она права, наверное. Я не должен слушать злую и агрессивную музыку, это странно и неправильно, но я не могу перестать, потому что от этого мне становится легче, и необъяснимое ощущение в груди пропадает, и мне не так больно и обидно (за что? у меня же все хорошо, меня не бьют и очень, очень любят), и мне кажется, что это часть меня, которую я так долго искал. Я буду тайно слушать то, что мне нравится, буду писать о своих интересах через фейковые аккаунты и — там же — заводить новых, не ограниченных школой, друзей. Многие из них старше меня. Некоторые уже давно совершеннолетние. Когда мама в очередной раз говорит, что тяжёлая музыка — это отвратительно, и вообще они там все проститутки и наркоманы, я киваю. Я хорошо умею делать незаинтересованное лицо. Лжец, лжец, лжец, жалкий лгунишка» 

«Я зашёл после школы в КФС, потому что я люблю их кофе с кленовым сиропом, в наушниках музыка, я пью кофе и смотрю на снег. Рядом мальчик в огромной шапке, и он радостно что-то кричит, а его мама улыбается ему, обнимает и зацеловывает в открытый от сползшей шапки лоб, и мальчик пытается оттолкнуть ее, но потом смеётся и лезет к ней в объятия. Мне хочется плакать. Настроение испорчено, и я стою на улице, пью этот дурацкий кофе и пытаюсь сдержать слезы, и я не понимаю, почему на меня так накатило. Наверное, я сумасшедший»

«Мои друзья говорят мне, какой я классный, какой я крутой, как я классно пишу, что я должен стать писателем. Они ищут встречи со мной, очень радуются, когда я захожу в онлайн. Одна из моих подруг — впоследствии она станет моей девушкой — прямым текстом говорит о том, какой я невероятный и невыразимо прекрасный. Я хочу им верить, я хочу им всем верить, но я не могу. Мама ведь всегда говорила, что друзья предадут меня при любой возможности, что я должен доверять только ей. Наверное, мои друзья мне просто врут. Льстят. Предатели и сволочи»

«Моя девушка сказала, что я должен как-то изменить отношения с матерью. Мать не должна мною помыкать. Многое из того, что говорит мне мать, в корне неправильно. Я не должен стыдиться того, что я слушаю, что я люблю, чем я занимаюсь вне уроков. Мама говорит, что она мною манипулирует. Что она плохая. Что я должен перестать с ней общаться. Но я люблю свою девушку, и я люблю свою маму, и я не знаю, что мне делать, и никто не может дать мне руку помощи, никто. Я ошибка. Я не должен был существовать, от меня все страдают, все, кого я люблю, я не хочу так. Наверное, я не должен был рождаться»

Долгое время я думал именно так. Корил себя за то, что не поступил в МГУ, корил за то, что мне плохо, потому что у меня нет причин, ведь я здоров, руки-ноги ходят, куда мне? Это все от безделья. 

В 17-18 лет я познакомился с новым словом. «Абьюз». Конечно, оно применялось исключительно к любовным отношениям, и абьюзерами называли исключительно мужчин, но я не мог не заметить, какая складывалась картина.

Мама на людях и мама наедине — это два разных человека. Если к нам приходили гости, мама улыбалась им, для моих друзей всегда были подготовлены конфеты в честь «первой встречи», после встречи с ней все в один голос говорили, что хотели бы такую же мать, как у меня. А наедине — крики, пощёчины, подзатыльники. Один раз я поругался с ней, и она лишила меня еды. Это было в 2018. Месяц я ел только в школе, тихонечко подстраиваясь в колонну бесплатников и надеясь, что меня никто не заметит, да обедал у бывшей. Скинул примерно шесть килограмм. 

Мама запрещала мне общаться с друзьями. Все мои увлечения подвергались критике. Если я делал что-то не так, говорил что-то не так или просто выглядел как-то не так — у нее начиналась ярость. 

А ещё всякий раз, когда она меня ударяла, она шипела, что я ее до этого довёл. Потом игнорировала меня, я плакал и извинялся, а она говорила, что все хорошо, что я усвоил урок, и больше ничего такого никогда не будет. Спойлер: я сам нашел силы прекратить рукоприкладство. В последний раз, когда она меня ударила, я вышел из себя. Я заорал, чтобы она не смела меня бить, и если она ещё раз меня ударит, я пойду в полицию. Собрал вещи и ушел. Конечно, я потом вернулся и ещё долгое время чувствовал себя полнейшим куском говна, но что-то изменилось: больше она меня не била. Никогда.

Я стал больше читать про абьюз, и начал спрашивать у людей, как они с этим боролись. Но тот факт, что абьюзером была женщина, почему-то ставил их в неловкое положение. «Твоя мама не виновата, потому что ей очень плохо, и ты должен это понять и простить ее. А ещё тупые мужики и так поливают женщин грязью за каждый их шаг, не уподобляйся им. Быть матерью — это подвиг, скажи спасибо, что она не сдала тебя в детдом». И в какой-то момент я так и начал думать. Но что-то в этом было очень, очень неправильное. 

И только когда я пошел к психотерапевту, что-то стало вставать на место. Она рассмотрела ситуацию настолько беспристрастно, убрала из нее все личное и поставила меня перед голым фактом. Моя мать подвергала меня насилию. Психологическому и иногда физическому. Все это время. И все это время я терпел и винил в этом себя. 

И это перевернуло мое отношение к матери. Я ее возненавидел. Я перестал с ней разговаривать, только по делу, максимально дистанцировался от семьи. Я — один. Я — не моя семья. Я — один и всегда был один. 

Но так долго я не мог продержаться — после долгого периода игнорирования я истерил и вновь и вновь задавал своим друзьям вопросы, почему мама меня не любит. Я казался себе очень маленьким и беззащитным, потому что у всех, у всех, были родители, у них была мама, которая их любила, которая их слушала и помогала. 

Разобраться мне в этом всем помог дедушка. Мой хороший, мой любимый дедушка. Как-то мы сидели на кухне и разговаривали с ним, и я нашел в себе силы поговорить с ним об этом. Я очень боялся, что дед наорет на меня, что скажет, что я зажравшаяся неблагодарная мразота. Но нет. Он сказал мне очень важную вещь. По-простому и с матерком.

Он сказал, что как бы я не орал везде о том, как я ее ненавижу, я все ещё жажду ее внимания. Я все ещё хочу ее любви, все ещё хочу, чтобы она меня приняла. Таким, какой я есть. И что если я хочу быть взрослым, крепким и психически здоровым человеком, мне нужно перестать от нее зависеть. 

И я начал этот путь. Было очень сложно понимать себя, понимать, кто я на самом деле, чего я на самом деле хочу. Перестать винить себя за все подряд. Перестать быть удобным. Перестать искать материнскую фигуру во всех взрослых женщинах, которые ведут себя со мной вежливо и по-доброму. Остаивать свои интересы, спокойно, беззлобно, но уперто. 

И я на середине этого пути. Я наладил отношения с отцом, и я знаю, что всегда могу поговорить с ним, рассказать о чем-то важном и получить совет. Я больше не боюсь выкладывать свое творчество, теперь я честно могу сказать, что, да, мне нравится то, что я делаю. Я вижу ошибки, многое из того, что я написал или нарисовал, я бы сейчас сделал по-другому — но я молодец. Я крутой, клёвый и классный. Я больше не боюсь говорить о том, что меня тревожит. И, конечно же, я учусь самостоятельности, чтобы жить отдельно. Жить отдельно я планирую уже в следующем году. Если повезёт — поступлю в магистратуру и уеду в другой город. Не повезет — пойду работать по специальности, накоплю денег и все равно уеду. Не потому, что я терпеть не могу нахождение с семьёй в одном доме, вовсе нет — просто мне кажется, что так правильно. И естественно.

Многое мне ещё стоит проработать. Например, то, что мне ещё сложно прямо говорить о том, что мне не нравится, боясь нарваться на конфликт. Или то, что при любом стрессе или ссоре я каменею и начинаю вести себя максимально безэмоционально. У меня в принципе проблемы с эмоциями, даже с положительными. Привыкнув лгать родным, я часто лгу зачем-то левым знакомым, хотя ненавижу ложь. Впрочем, я продвинулся в этом плане — теперь я не выдумываю с нуля личность специально для этого человека. Нет. Я всегда стараюсь оставаться собой, каким бы дурацким, стыдным и идиотским это мое «я» не было бы.

Я честно могу сказать, что я люблю свою мать. И это не отменяет того, что я признаю, что многие годы она вела себя со мной неправильно. Я слушаю ее. Если у нее что-то случается, я ей очень сочувствую. Иногда я ее обнимаю. Если вдруг у нее что-то случится, я сделаю все, что есть в моих силах, чтобы ей помочь. И мне кажется, что на расстоянии наши отношения улучшатся. 

Я сочувствую матери. Она ведь выросла в девяностых и в какой-то момент тащила на себе всю свою многодетную семью. Она пережила смерть обоих родителей и сестры, которая от инсульта сгнила заживо. Ее очень часто мучают кошмары. Я очень ей сочувствую и я хотел бы, чтобы этого всего с ней не произошло. Я все ещё считаю, что ей нужно посетить психотерапевта, но силком я ее заталкивать туда не собираюсь. Она — не мой ребенок. Мы с ней очень разные. Мы два взрослых человека. И я надеюсь, что в ближайшем будущем я смогу снова доверять матери и посчитать ее настоящим другом. 
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 16 комментариев
#реал #длиннопост #всем_очень_важно
Была у меня лучшая подруга. Все как положено - дружили с младшей школы, трепались обо всем на свете, общие увлечения, называли друг друга сестрами. Когда мы жили в городе, а подруга в селе, то она могла остаться у меня пожить или остановиться в нашей городской квартире, пока ее мама лежала в больнице. Было весело.
После поступления в вуз начало происходить что-то странное. Я училась в одном вузе, подруга в другом - не в том, куда хотела поступить, ее мама настояла на вузе, куда было проще пролезть. Так, на всякий случай. Пока она была в общаге, мы болтали по телефону как обычно, а когда я звонила ей домой - она тупо отмалчивалась и казалась постоянно мрачной.
Потом однажды я позвонила ей, и трубку взяла ее мама. (Это те самые подруга и ее мама, про которых я упоминала здесь). Мама сообщила, что я плохая подруга, что ее ребенок веселый и жизнерадостный, а после общения со мной становится мрачным (шта? А не наоборот?), и вообще что мы колдуем, так что я должна пересмотреть свое отношение к дружбе и не звонить пока. От подруги реакции не последовало, она потом даже не перезвонила, ничего не объяснила, из чего я сделала вывод, что она согласна с мамой.
Нам было по 18-19 лет. То есть в свои 18 человек не мог сам порвать с подругой - это должна была сделать мама))
Первые 15 минут мне было обидно. Я даже пыталась подговорить свою маму, чтобы она позвонила маме подруги и тоже наговорила ей гадостей. Но моя мама отказалась. Потом я обнаружила, что мне стало как-то легче, проще и свободнее. Не надо ни с кем считаться, не надо оглядываться на мнение подруги по тому или иному поводу и вообще одиночество - это свобода.
Но с тех пор у меня появилось новое развлечение. В ашем селе всего около 12 тысяч населения, так что с бывшей подругой и ее мамой мы периодически сталкивались на улицах или в магазинах. Я стала прятаться от них. Я не боялась разговора или встречи лицом к лицу, не чувствовала вообще никаких негативных эмоций, просто это было весело - скрываться, чтобы меня не заметили, или спрятаться где-то и наблюдать. Я сидела в засаде за стеллажами магазина, кралась за спинами людей, пряталась на трибунах стадиона, где у нас в свободное от спортивных событий время проходят сельские праздники...
Прошло 13 лет.
Сегодня я встретила подругу на бульваре. Прятаться было решительно некуда. Открытое пространство, ни свернуть, ни залечь за кусты. А все потому, что я слишком ленива. Я открыто чешу по главным улицам, вместо того чтобы красться закоулками в режиме стелса.
"Привет", - сказала подруга. "Привет", - ответила я, и мы пошли дальше каждая своей дорогой.
Ну блин. Так неинтересно. В следующий раз надо идти через кладбище и тракторную яму...
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 19 комментариев
#реал #длиннопост
Поливала цветы, укололась об кактус, и что-то на меня напало желание поделиться его историей.
У меня не так много цветов, и я ими не то что бы вдумчиво занимаюсь. В этом плане я переняла подход мамы. Частенько на даче, сажая цветы не в сезон или в не подходящее время, она говорила: "Что выживет, то выживет". В декабре 2019 года что-то дёрнуло меня купить пакетик с семенами кактусов. Хотя их предполагалось сажать в феврале, ждать я не стала.
К январю ничего не вылезло, но так рано сдаваться я не привыкла и, когда мне надо было уезжать в Китай, решила оставить горшок с посаженными семенами кактусов бабушке. Но и у бабушки кактусы расти не захотели. Тогда она пересыпала землю себе и вернула мне горшок.
В мае бабушка традиционно начала сажать свой балконный огород и с удивлением обнаружила в пакете с землёй огурец. Огурец оказался колючим, и при более детальном рассмотрении стало понятно, что это кактус. Так у бабушки появился первый комнатный цветок. "Огурец" рос хорошо, что меня удивляло, учитывая, что все бабушкины растения получали очень много воды, очень. В каждый мой приход бабушка с гордостью демонстрировала как подрос кактус. Между собой мы его стали в шутку называть Огурец.
В октябре бабушки не стало. Я забрала из её квартиры свою вилку, пару альбомов с фотографиями и Огурца. Сейчас он уже совсем большой, без опоры даже не стоит сам, и на огурец совсем не похож, но имя за ним так и закрепилось.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 1 комментарий
Лиза Пинская Онлайн
23 ноября в 00:29
#реал #всем_пох #длиннопост
Как же я за последний месяц с хвостиком устала - слов нет! Все это время одна со своими двумя разновозрастными засранцами 🤦‍♂ Руди только-только начинает периодически спать ночами, но чаще всего я по пол ночи с ним прыгаю, а утром нужно вести Веню в школу с Руди наперевес. Потом забрать из школы (ну почему первоклашки так рано заканчивают???), а трижды в неделю еще музыкалка, в которую с коляской не заедешь - пандуса нет и крыльцо высокое. И надо гулять где-то рядом и ждать, мерзнуть. Например, сегодня я не смотря на теплую одежду промерзла на ветру так, что едва чувствовала руки и ноги.
Плюс беготня по поликлиникам бесконечная - диспансеризация первого месяца жизни, плавно перетекшая в диспансеризацию второго, плюс прививки, а на носу уже заход на третий месяц и снова диспансеризацию, хотя прежняя все еще в процессе. Ну и с Веней тоже несколько врачей пришлось пройти. И все это практически без сна, а частенько и без еды.
Днем поспать выходит только в выходные и то не во все. Ведь Веню мало отвести-привести, надо с ним позаниматься, покормить, пообщаться... Помочь с блок-флейтой, с которой наконец-то что-то стало получаться, и сольфеджио, при том что я никогда ни на чем кроме нервов не играла. Погулять. Почитать вместе (начали Гарри Поттера - я дождалась!). Плюс Руди ест по требованию, а это весьма часто. Ну и все прелести ухода за ним с той же частотой.
Он чудо и лапушка, замечательно улыбается, а гулит так, словно вот-вот заговорит. Но если меня нет рядом в поле его зрения, когда он не спит - ух... Нарадоваться не могу двум вещам - кокону в кровать, чтоб спать рядом с малышом и не бояться придавить, и стулу с откидной спинкой, т.к. в нем он спит почти как в коляске. Только надо все время катать о_0 ну или брать на ручки и таскать-качать. Вообще очень ручной ребенок, Веня куда спокойнее лежал сам по себе, изучал пространство, пальчики и т.д.
И ттт сейчас Венька помогает, как может, типа, пообщать братика, покатать в стуле, сам уроки делает, хоть и с пинками с моей стороны, сам себе хотя бы бутерброды готовит. И отец несколько раз приезжал отвести Веню в музыкалку вместо меня. Но все равно устала жутко.
Хвала Мерлину, скоро муж вернется домой и станет полегче хоть в его выходные + утром на одну туда-обратно пробежку с коляской и с циклом одеваний-раздеваний Рудьки будет меньше во все будни. А вышло так весело от того, что в середине октября муж по моему настоянию лег в больничку со своей хронью, чтобы нормально пролечиться, пока не стало совсем плохо. Две недели там пролежал, потом должны были перевести в другое отделение долечиваться. При поступлении сделали ПЦР - все нормально, отрицательный. Перед переводом тоже сделали ПЦР... Пришел положительный. И отправили мужа на две недели по месту прописки на карантин и соцмониторинг. Ни единого симптома за все время, и через десять дней третий ПЦР - отрицательный.
Ладно, дождались окончания больничного, в тот же день муж новое направление взял в больницу, чтобы все-таки пройти лечение до конца. На следующее утро поехал, снова берут ПЦР... Положительно! Хотя он вообще никак не мог успеть еще разик заразиться (если в первый заражался, что не факт, надо будет по антителам проверить), и снова на 2 недели на карантин... 25го они закончатся. Очередной ПЦР вчера пришел отрицательный, осталось немного. Обратно в больницу муж не поедет, а то еще раз положительный тест ка-а-ак нарисуют... Так что он пока отдыхает и отсыпается, а я отдуваюсь и мечтаю несколько часов подряд спокойно поспать. Желательно в тишине и темноте о_0
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 16 комментариев
Хальве!

Простите за отгул, ремонт, дела, лень. Не всегда получается обозревать, каюсь. А теперь давайте продолжим изучать фик Коллегия Винтерхолда. Начало краха или возрождения?, и это глава 15.

Этот дракон внёс знатную суматоху в Коллегии. Бенерис кое-как отогнала учеников Телванни и самого мастера Нелота, чтобы те не растащили его по кусочкам. Благо преподаватели поддержали её и завладели и драконьим скелетом и, чешуёй. Бенерис с помощью Энтира даже удалось провернуть дело так, что за них она выменяла ингредиенты из Морровинда. Она плохо помнила, какие именно были нужны поэтому взяла всё на всякий случай. В ученичестве она не доверяла этому босмеру, но сейчас была готова его боготворить! Сборы в экспедицию, общая суматоха затянулась до вечера, поэтому ей пришлось полностью доверить Хиндилу и Колетте общение с ярлом касательно начавшейся эпидемии. И, честно говоря, альтмеру она в этом вопросе доверяла больше и надеялась, что он все сделает верно и не разозлит Корира лишний раз.
Телванни за исключением двух учеников отбыли в экспедицию. Нелота не особо заботили пропавшие, но Архимаг была намерена поспрашивать о них в городе. Вечером Бенерис спустилась в Винтерхолд в хорошем расположении духа от удачно проделанной сделки, но уже с моста заметила крайне неудовлетворительный вид города. Некоторые дома частично были покрыты толстой коркой льда от морозного дыхания, в некоторых пробиты окна, выбиты двери, жители временно развесили в проёмах медвежьи и волчьи шкуры. По улицам был раскидан строительный мусор, который не торопились прибирать. Видимо, перед тем как напасть на Коллегию, дракон побывал и здесь. Архимаг обратила внимание растаявший в форме кругов снег. Явно следы огненных стрел. А обгоревшие части построек и одно сгоревшее здание подтверждали, что к разрушениям причастен не только дракон... Следы были слишком свежими для того, чтобы их списать на самозащиту жителей от дракона. Да и кто из местных владеет магией? Разве что живущий в местной Таверне альтмер Неласар и… Корир? Она помнила, что когда-то давно дарила ему посохи разрушения и несколько свитков, чтобы он мог защититься от неудачных экспериментов магов.
От приходящих мыслей Бенерис становилась всё мрачнее, а когда спустилась, увидела толпу, собравшуюся около магазина Бирны, местной торговки разного типа товаров. Её дом был одним из немногих, что не пострадал.
— Вы не имеете права выгонять меня из собственного дома! — сокрушалась женщина.
Вокруг её и Колетты, кажется, собрался весь город. Целитель была одета в чёрный кожаный плащ по щиколотку, длинные кожаные перчатки. На поясе у неё висела маска, по форме напоминающая птичью голову. Видимо, местные пугались их внешнего вида, поэтому она их сняла. Бенерис помнила эти вещи, но никогда не видела их в ходу. Этот лекарский зачарованный наряд выглядел довольно мрачно. Преподаватель продолжала настаивать:
— Это необходимо! Болезнь заразна! Всех заражённых нужно изолировать! И твой дом подходит лучше всего!
— Я пойду на это, только если Корир лично прикажет!
Бенерис остановилась на противоположной стороне улицы и вмешалась.
— Будьте уверены, он прикажет.
Толпа развернулась к ней.
— О! Архимаг! — крикнул кто-то из толпы. Голос его был пьяным и озлобленным. Звучал с претензией.
— Это опять всё ваша Коллегия виновата! — подхватил кто-то другой.
Бенерис скрестила руки на груди.
— Коллегия?! — холодно ответила она. — И долго вы будете обвинять нас во всех ваших бедах?
Народ из толпы отвечал на перебой:
— Ярл Корир нам не станет врать! Он в этом разбирается и у него есть связи в Коллегии! Уже несколько раз нам угрожало уничтожение и всё из-за вас! И нынешняя болезнь тоже ваших рук дело!
— Всё из-за этих тёмных эльфов!
— Да, а ты знаешь, что они тут сегодня устроили?!
— Они пытались мне продать десять человеческих сердец! — яростно подхватила Бирна, и окружающие удивлённо ахнули.
— А потом затеяли драку! Они спалили мою крышу!
— Разрушили мой амбар!
— Они убили мой скот!
— Они могли уничтожить весь город своей резнёй!
Толпа начала окружать её и выдвигать ещё больше обвинений.
— Чего вы хотите от меня? — разозлившись, крикнула Бенерис, и эта интонация, кажется, не понравилась жителям.
— Вы должны уйти из Винтерхолда! — начали голосить горожане.
— Вам тут не место!
— В Обливион Коллегию!
Люди вокруг кричали с упрёками и обвинениями в сторону Коллегии. Она слышала обрывки фраз про поведение учеников Нелота, про болезнь, про то что это дело рук Коллегии. Даже ночное нападение дракона на город им привязали, несмотря на то, что он потом отправился крушить Коллегию. Жители начали вспоминать инцидент с Оком Магнуса, говорили о Талморе, процветавшей некромантии и, по традиции, упоминали Великий Обвал. Они были злы и кричали так, словно это всё случилось по её вине. Сердце Бенерис бешено заколотилось. Она не сказала бы, что была из робкого десятка, но в первые в жизни увидела гнев толпы, который разжигался всё сильнее. Бретонка глянула на Колетту, стоящую позади людей, та была бледна и растеряна, и, очевидно, не знала, как ей помочь.
Бенерис переводила взгляд с одного жителя на другого, осторожно пятясь. Вдруг с одной из сторон ей в лицо прилетел камень. Прямо в скулу, едва не задев глаз. Колетта испуганно охнула. Архимаг, с изумлением посмотрела в ту сторону и начала взглядом искать виновного. С удивлением для себя она обнаружила, что жители Винтерхолда резко замолчали, со страхом глядя на Бенерис. Они начали озираться в поиске нападавшего. Это был жест от местного пьяницы Ранмира. Кажется, никто не знал как на это реагировать. Бенерис прикоснулась ладонью к месту удара и почувствовала кровь: у камня были острые края. Зачем она начала с ними разговаривать?
— Вы что творите?! — вдруг один пожилой, но крепкий мужчина вышел из толпы и поравнялся с Бенерис. Она узнала в нём Кралдара, человека семья которого была одной из самых знатных в Винтерхолде, но потеряла влияние после Великого обвала. Она не особо с ним общалась, так, обменивалась парой фраз.
Колетта пробралась сквозь толпу и, приобняв её, начала осматривать лицо. Бенерис помотала головой, отказавшись от помощи целителя и отодвинула её от себя.
— Вы совсем ума лишились? Вы забыли, что Бенерис — тан Винтерхолда?! — он властно оглядел толпу. У некоторых из рук попадали камни. Этих людей было меньшинство, но для Архимага это значило многое. — Стража! — он взглянул растерянных стражников. — Вы забыли свою работу?! Схватите этого пьянчугу и его дружков! — стражники поспешили схватить Ранмира.
— Да вы не посмеете! Бирна! Помоги мне!
Женщина стыдливо прикрыла глаза рукой.
Бенерис не нравилось чувствовать себя жертвой и, выпрямившись, строго сказала:
— Заверяю вас, Коллегия не имеет никакого отношения к текущей болезни, — многие скрестили руки на груди и несогласно помотали головами, с нотками возмущения переговариваясь. Бенерис повысила тон. — Она смертельна и крайне заразна. Благодаря нашему ученику мы выяснили что это. И мы знаем как с ней бороться, поэтому если вы хотите сохранить свои жизни вам необходимо следовать рекомендациям нашего мастера школы Восстановления, какими бы жёсткими они не казались! — она сделала паузу, толпа с недоверием смотрела на неё. — Сейчас у больных сильный жар и головные боли. А дальше по их телам пойдут язвы, они будут харкать кровью, не смогут есть и пить. Нам необходимо их вылечить раньше этого исхода и не допустить заражения остальных!
— Да… У моего брата уже пошли кровоточащие пятна!
— Что касается деятельности Телванни… Коллегия уплатит штраф за них и возместит убытки. Я приду к ярлу и улажу этот вопрос в том числе. — Бенерис покосилась на тех, кто ещё был намерен на неё напасть и сквозь зубы добавила. — Если, конечно, дойду.
Пьяному Ранмиру стражники связывали руки. Проходя мимо, Архимаг с пренебрежением взглянула на него, тот плюнул в неё. Она едва уклонилась. Ей хотелось ударить его отрезвляющими искрами в зад, но Колетта, угадав её намерения, взяла бретонку под руку, и сжала её заискрившуюся ладонь, поморщившись от крепкого, но терпимого удара током.
....
Чувства, которые испытывала Бенерис, сейчас трудно поддавались описанию. В её сознании крутились слова: «Ярл Корир не станет нам врать!». Он всегда настраивал жителей против Коллегии, и, видимо, сейчас делал то же самое, беспочвенно обвиняя их! У неё уже злости не хватало на него. Маги и без того всегда старались избегать лишнего выхода в город, страшась за собственную безопасность. Местные лишь недоверчиво косились и невежливо переговаривались, но никогда не решались нападать, а сейчас бросаются камнями в самого Архимага!

И вот он, чудесный момент. У жителей Винтерхолда (которых тут как видим больше, чем Кралдар, Ранмир,Бирна и ярл, есть и другие) лопнуло терпение, при том, что в болезни реально маги виноваты. Но первоочередно то, что чернь смеет обижать архимагиню, как они мол смели?

Отдельный лол, это то, что беня является танов владения. Это удивительно много говорит, если знаь, куда смотреть. Это в игре стать таном легко ( понравься ярлу, и помоги жителям города, банально дай алкашу бутылку) и не приносит почти никаких дивидендов.Но если зреть в корень, не в игру, а в реалистичность, и то что она десять лет обитает в Винтерхолде, то получается она как-то сумела к себе расположить Корира, абы кого таном не сделают.

А теперь посмотрите на получившуюся дугу. Сначала эту самую героиню ярл признал таном, это суть аристократ, лицо приближенное к ярлу, а теперь он ей не доверяет, сомневается в ней, и они не могут найти точек соприкосновения. Казалось бы, ярлу должно быть спокойнее, что верховодить коллегией стал его тан - но нет, Беня его напрягает. А значит тут или Корир такой гнилой (только гипотеза), либо Беня такая конфликтная ( а вот в это я могу поверить).

Корира в тронном зале не было. Там находились его жена Тейна, пара слуг, советник-данмер и Хиндил, одетый в такой же костюм, что и у Колетты. Они стояли в кругу и беседовали о чём-то. У бедной нордки глаза были на мокром месте, но слова альтмера-целителя она слушала внимательно и согласно кивала, смотря на него с надеждой. Видимо, дело касалось ярлова сына. Он в довольно спокойно, без лишних эмоций на лице спокойно отвечал на все вопросы.
Они повернули головы и широко раскрыли глаза, увидев Бенерис, и вопрошающе переводили взгляд с неё на недовольную Колетту.
— Где Корир? — сухо спросила Архимаг, не дав им задать вопроса о её внешнем виде.
— Он… с сыном — растерянно произнесла Тейна.
Корир, видимо, услышал о прибытии Бенерис, и дверь на втором этаже тут же отворилась. Бретонка подняла голову вверх. Ярл выглядел помятым, будто не спал этой ночью. Сейчас он был раздражён.
— Есть разговор, Архимаг, — спускаясь, произнёс он. Интонация явно не предвещала ничего хорошего. Стоило ему заметить последствия контакта Бенерис с жителями, как его глаза округлились, а в лице на момент отразилась обеспокоенность.
— У меня к тебе тоже, — скрестив руки на груди, ответила она.
Корир озадаченно нахмурился оглядел присутствующих и убедившись, что те также не понимают происходящего, сказал:
— Идём, — они отправились в его покои.
Бенерис по-хозяйски села за стол ярла. На нём стояло блюдо со свежими спелыми яблоками. Не часто встретишь такую вкуснятину в их вечно холодном городе. Видимо, из Фолкрита недавно привезли. Девушка взяла фрукт и, покрутив в руках с самым наглым видом, который только могла состроить, откусила его. Сидящий напротив Корир был явно этим недоволен, но сейчас было не время для возмущений, поэтому он лишь раздражённо выдохнул и старался как можно более спокойным тоном спросить:
— Что у тебя с лицом? — судя по всему, его это действительно волновало, хотя раздражения он скрыть всё-таки не мог.
Бенерис подняла ничего не выражающий взгляд и смотрела на правителя Винтерхолда. И жевала. Довольно медленно. Она будто специально откусила от яблока побольше, чтобы лишний раз позлить и без того уставшего за день мужчину. Впрочем, из главного зала начал доноситься громкий голос Колетты, отвечающей на тот же самый вопрос Тейны и Хиндила.
— Они хотели закидать её камнями! Где это видано! Раньше они никогда нас не трогали! А сейчас что? Архимаг им помощь предложила, а они мало того, что слушать меня не хотят, так ещё и напасть решили! И на кого? На неё! Ни стыда ни совести у людей!
Бенерис, слушая это, усмехнулась. Мастер Восстановления более чем точно передавала её мысли на этот счёт.
— Напасть? На Бенерис? — отвечал ей более слабый голос Тейны, — Это не слыхано, да они никогда…
Корир поморщился и начал разговор, который изначально планировал провести с Бенерис.
— Тебе стоит внимательней следить за своими гостями, — голос его был строг. — Два данмера сегодня устроили драку между собой прямо на улице!
Бенерис прожевала кусок и равнодушно ответила:
— Всего-лишь между собой? А толпа на меня так взревела так, будто они терзали невинных.
— Ты смеёшься надо мной?! Мало того, что они применяли магию школы Разрушения, так ещё и атронахов призвали! Разрушений как от дракона!
Бенерис задумчиво нахмурилась. Она оглядела покои ярла и заметила, что посохи обычно лежащие в стойке для оружия, сейчас стояли в углу, прислонённые к стене. Один из них, зачарованный на огненные стрелы, уже был полностью разряжен и потерял характерное свечение камня. Она подняла заинтересованный взгляд на Корира.
— А ты не преувеличиваешь? Наша стража никогда не справится и с атронахами, и с Телванни, — прищурившись, она откусила ещё один кусочек.
— Не тебе судить.
Бенерис насмешливо вскинула брови. И провела взглядом по полкам: свитки разрушения, камни душ. Их стало меньше. Прожевав фрукт, бретонка произнесла:
— У тебя посох огненных стрел полностью разряжен. Может это ты кому-то крышу подпалил случайно, гоняясь за ними? — и вновь откусила яблоко. — А мы опять крайние!
Корир откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и уже с угрозой произнёс.
— А ты, случаем, не желаешь совершить экскурсию по «Холодной»? — ярл с гневом смотрел на неё. — Проведаешь своих гостей Телванни.
Бенерис в ответ лишь демонстративно и громко откусила четверть яблока. И с набитым ртом более мягким тоном ответила.
— Я без претензий, просто никогда не устану повторять, что из тебя получился бы неплохой маг. Если бы ты захотел, то мог бы обходиться и без всяких лишних приблуд.
— А я никогда не устану повторять, что в гробу видал всю вашу магию! Подумай лучше, как будешь расплачиваться.
Бенерис, раздражённо вздохнув, высокомерно ответила:
— Составьте список убытков, и Коллегия всё оплатит. Будто в первый раз…
Такая интонация Архимага, очевидно, взбесила ярла. Он хлопнул ладонью по столу.
— Мне это уже надоело!
— Мне тоже это надоело! — бретонка тяжело опустила руку на стол. — Жители верят тебе во всём, что касается Коллегии. В том числе и потому, что ты сам что-то да понимаешь в магии! Зачем ты распускаешь эти слухи о нас? Например об этой болезни…
— Слухи? Это не слухи, это правда, — твёрдо сказал он.
Бенерис оскалилась.
— Да откуда тебе знать?!
— Бенерис! — строго прервал он её. — Вы, маги, всегда держите нас за дураков, но скажи мне честно. Это же болезнь из Морровинда, да? Никогда в Скайриме не было ничего подобного!
— Да это может быть что угодно! Таких симптомов тысячи!
— Твой альтмер меня заверил, что вы уже знаете что это. Так может приоткроешь эту страшную тайну? Ты хоть знаешь, что один твой тёмный эльф тут бегал неделю назад и искал крысу? Говорил, что это важный эксперимент! Что она опасна! От чего ещё, как не от неё, у нас теперь бушует эта дрянь?!
— А ты у нас теперь великий лекарь теперь?!
— Ты сейчас договоришься у меня!
Они вновь услышали громкий голос Колетты, преисполненный возмущения.
— Мы помогаем вам, хотим спасти жизнь вашего ребёнка, а вы чем нам отплатили?! Сплетнями, из-за которых жители на нас уже начали нападать!
— Хватит! — голос Тейны скрывался, кажется женщина начинала рыдать.
— Наслушались вас местные и умом тронулись! Если хотите сохранить жизнь наследника, перестаньте клеветать!

Знаете, чем больше читаю, тем сильнее сочувствую жителям Винтерхолда. Мало им фантомных болей от утраты былого величия, мало им проблем своих, так еще и маги то опасные фокусы творят, то мега-артефакт припрут, то болезнь случится из-за них. И при этом маги устраняя свои же косяки, еще смеют отбрехиваться, типа их надо понять и простить.
Это не дикарское непонимание, и сопряженная агрессия. это накопившаяся объективная злоба, которая теперь подкреплена не только домыслами про обвал и слухами, но и реальными фактами. НордыВинтерхолда получаются не ксенофобными невежественными агрессивными гадами, а жертвами потерявших берега магов.

А теперь они еще шантажирую ярла тем, что могут не захотеть решать проблему, которую сами же устроили. И что он злой=неправ.

Здесь уже не только Беня. тут в целом маги получаются мудаковаты.

Корир резко выдохнул, раздражённо встал и вышел в зал. Бенерис не смотрела в распахнутую дверь, а осталась сидеть, с увлечением поедая яблоко. Она будто срывала на нём свою злость.
— Прекратить немедленно! Мастер Колетта! Мы благодарны вам и я сделаю всё, чтобы исправить это недоразумение, но я не потерплю такого неуважения ко мне и моей жене!
— А если они вздумают и нас убить?! Мы не вступим на порог Винтерхолда больше никогда! Нам ничего не стоит закрыться в Коллегии и переждать пока вы все перемрёте!
— Держите свои угрозы при себе!
— Это не угроза, ярл! Камень, запущенный в Архимага, вот это угроза! Кинуть осмелился только один, но были и другие, кто их держал! Как вы можете гарантировать нашу безопасность после произошедшего? Перестаньте настраивать их против нас! Это уже невозможно!
Вдруг уличная дверь в дом ярла открылась и в неё показался стражник.
— Ярл Корир! Там… Вас ждут подданные. По вопросу заразы.
Корир нахмурившись, закрыл глаза и глубоко вздохнул, силясь успокоиться.
— Сейчас выйду.
Стражник, кивнул и закрыл дверь с обратной стороны.
Ярл глянул на Колетту и перевёл взгляд на покои, из которых только что вышла Бенерис. Девушка кинула огрызок в один из горящих очагов в середине зала и посмотрела на присутствующих, которые будто ждали её.
— А я не собираюсь к ним выходить, — она мизинцем начала ковырять в зубах. — Колетта, думаю, ты справишься без меня.
Корир, закатил глаза и громко толкнул дверь. Он с целителем и управителем вышли на улицу вместе. Тейна с осуждением посмотрела на Бенерис и выдохнула: она слишком устала, чтобы читать ей нотации. Оттенок недовольства и обиды за всё, что сделала Коллегия, читался в её лице, как у всех жителей ранее великого города, от которого уже не осталось ничего. Бенерис уже перестала придавать этому значение. Нордка молча поднялась в комнату к сыну.
— Никогда бы не думал, что в таком маленьком городке бушуют такие страсти. В Сиродиле было спокойнее. — Хиндил двинулся к Бенерис.
— Ну, тут всегда довольно весело. Ты ещё не застал Коллегию десять лет назад… В город периодически выходили трупы.
Альтмер помрачнел, вспомнив Анкано, и его золотисто-зеленоватая кожа приобрела холодные оттенки.
Девушка звонко расхохоталась, увидев его реакцию. Хиндил с каменным лицом ответил.
— Сохранять невозмутимый вид и шутить, когда пол города хочет тебя убить, должно быть, не просто.
— А что мне делать? Плакать что ли?
Он вскинул брови и пожал плечами. Бенерис покачала головой.
— Колетта драматизирует, как всегда. Лучше скажи, Корир согласен с предложенными мерами? Кажется, жители против того, чтобы их запирали в их домах или же переселяли.
— Ярл хоть и презирает нас, но всё же жизни его подданных дороже. Он даже нам позволил руны ставить в случае нарушения приказа, — Хиндил нахмурился и покосился на стоящих стражников, которые делали вид, что не слушали их. — Кай Взмыленная Рука, офицер Братьев Бури, тоже слёг сегодня. Если мы спасём ему жизнь, то ярл будет нам благодарен, поскольку заслужит благосклонность Ульфрика.
— Да… Вполне. Хм.
— Корир всё же решил отдать приказ о том, чтобы всех больных переселить в дом Бирны. Включая своего сына Ашура. Мы с Колеттой будем большую часть времени проводить там. Надо хорошенько подумать над лекарством. Помощь остальных магов бы не была лишней.
— К слову, хорошие новости, я выменяла все ингредиенты у Телванни.
Хиндил удивлённо взглянул на неё, она пояснила.
— На драконий скелет и чешую.
Альтмер искренне улыбнулся.
— Не ожидал. Я уже был готов к экспериментам.
— Да. Конечно, дракон хоть и порушил город, но всё-таки именно благодаря ему мы получили эти ингредиенты, можно сказать, за бесценок. Хотя некоторые преподаватели сопротивлялись. Говорили, что я продешевила.
Возникла пауза, но продержалась она недолго.
— Знаешь, довольно трудно смотреть на твоё побитое лицо.
Хиндил шагнул в сторону Бенерис и едва заметно шевельнул пальцами, кисть его руки засветилась и приближалась к скуле. Бретонка не отводя взгляда заворожённо смотрела ему в глаза. Почувствовав, легкое прикосновение его пальцев к ушибу, она, словно очнувшись, дёрнулась и немного отвернула голову, но Хиндил настойчиво прикоснулся пальцами к синяку, который только покраснел. По коже разлилось приятное тепло от магического света и пробежались мурашки. Бенерис почувствовала как кровь приливает к её щекам то ли от заклинания, то ли от волнения.
— Я…я бы сама справилась, — у неё перехватило дыхание, она поёжилась от мурашек.
— Ты бы забыла. Не лучший вид, чтобы в так появляться в Коллегии, — уголки его губ слегка приподнялись, закончив, он убрал руку, — Представь, чтобы сделал Рунольв, если бы увидел и узнал, что тут произошло.
Она улыбнулась.
— Все и так узнают стараниями Колетты. Честно, не стоило. Это пустяк.

Я не знаю, может это типа мило, но по факту выходит, что из Бени еще и маг так себе. Извините за игромех, но заклинание самолечения является самым простым из школы Восстановления, и логично полагать, что каждый маг, вне зависимости от специальности, им владеет. А так выходит ей в рожу камень попал, синячище большой - а она ходит с ним, и не лечит. Хороший архимаг.


— Отойдем от лишних глаз, — они прошли в кабинет со стратегической картой, где обычно располагался офицер Братьев бури. Сейчас он крепко спал со смоченной тряпкой на голове. Бенерис увидела в кабинете хаотично разложенные зелья, алхимическое оборудование, ингредиенты. Видимо, это помещение временно отвели для лекарей. — Я понимаю, что, может быть, лезу не в свое дело, — начал он. — Но должен сказать. То, что делает Корир, с этими обвинениями… сильно подрывает нашу работу. Не думала… Поспособствовать его смещению? Мы вероятно справимся с эпидемией, но сомневаюсь, что он не прекратит разрушать в дальнейшем связь между Винтерхолдом и Коллегией.
Бенерис с непониманием взглянула на него.
— В каком смысле… сместить?
— Ты ведь писала Туллию.
— Я писала с вопросом о… — она осеклась, не посчитав нужным говорить, что просила у него защиты от Талмора. — Не важно. Это не твоё дело, — уже более строго произнесла она.
— Город разрушен. Он и до дракона с Телванни не процветал, но сейчас…
— Да! — уверенно перебила Архимаг. — И если я прогоню ещё и ярла, жители меня не только камнями закидают, но и на кресте распнут! — бретонка недоумевала совершенно искренне.
Хиндил терпеливо выдохнул.
— Ладно, начну с начала, — голос его звучал строго. — Скажи мне, как Корир может сейчас помочь городу? Конкретно он. Его жизнь и жизнь его подданных зависит от нас. От Коллегии. В прямом смысле этого слова. Только в наших силах спасти их от заразы. Ты как архимаг должна воспользоваться этим временем, чтобы заслужить их доверие и показать, что Коллегия не желает им зла и намерена обеспечить процветание Винтерхолду. Сейчас город на грани гибели и не только из-за болезни. Возможность его спасти есть только у тебя. Сейчас ты можешь помочь городу добыть ресурсы. Город по вине дракона и этих… гостей из Морровинда сейчас находится на грани голода.
— Что? — девушка побледнела.
— Да! Запасов при экономном использовании хватит дня на три. К тому же нам нельзя никого выпускать из города. Нам придётся ездить за провизией либо в Данстар, либо в Виндхельм. У горожан сейчас не было времени, чтобы это осознать в связи с болезнью и пережитого нападения дракона и конфликта двух Телванни. Ярлов управитель… как его?
— Мейлур Селот, — напомнила она.
— Да. Он решил повременить с этими новостями, чтобы Корир не натворил делов. Ему и без того сейчас нелегко. И знаешь, я думаю, если бы это стало известно всем, то он бы возглавил поход на Коллегию с вилами.
— Когда ты успел?!
— Я умею наблюдать. У меня было достаточно времени за сегодня, чтобы понять общую картину. Запасов Коллегии более чем достаточно, чтобы пожертвовать её часть нашему… городу, — эльф осёкся, случайно произнеся слово «наш» и исправился в следующей фразе. — А ещё ты можешь помочь отстроить их дома.
— Я в любом случае должна это сделать, — Бенерис не заметила этой осечки. — Однако, хоть у нас и есть средства, но их не хватит на всех. Нужны не септимы, а строители, камень, дерево.
— Поэтому я и говорил о твоём сотрудничестве с Туллием. Ты будешь ему помогать, получишь необходимые ресурсы для города. Поможешь ему завоевать Винтерхолд, и тогда новый назначенный им правитель никогда не станет действовать против Коллегии. А Корир в этом плане ненадёжный.
Бенерис задумчиво слушала его слова и потом резко нахмурилась и с прищуром взглянула на альтмера. Вспомнив свои изначальные подозрения, которые уже постепенно затуманивались, она грубовато произнесла:
— Ты здесь находишься всего-лишь две недели. Тебе не кажется, что тебе ещё слишком рано давать мне советы? Тем более такие.
Хиндил нахмурился и, сдержанно выдохнув, отвёл взгляд, будто почувствовав обиду. Он поджал губы и всё же ответил, но уже с раздражением.
— Твои… коллеги находятся здесь гораздо дольше. Но кажется их не совсем заботит судьба города и… — он осёкся. Бенерис заметила взгляд, показавшийся ей странным. Это… жалость что ли?
«И твоя судьба тоже» хотел продолжить он, но едва сдержался и, выдохнув, более уверенным голосом продолжил.
— Ты слышала Колетту. Она угрожала ярлу. После того, что я видел в Миддене… После того как видел твоё разбирательство с Финисом Гестором, я убеждён, что они будут по меньшей мере не против закрыться и переждать. Но ты же понимаешь, что это не выход? Я хочу помочь. Почему это тебе кажется странным?

Талморец ведет себя как самый грамотный. Сеет семена раздора, предлагает нужный ему вариант так, чтобы жертва сама согласилась - молодец эльф, хвалю.
Правда есть загвоздка. Туллий может не захотеть захватывать Винтерхолд ( город и владение) раньше того, как позиции Легиона укрепятся в Вайтране. Плюс от проимперских владений Винтерхолд отделен сепаратистскими владениями Истмарк и Белый Берег, так что захват Винтерхолда маловозможен, и результата не даст. Туллию Было бы проще отщипнуть у Ульфрика Рифт.

Пришел Корир, злой как Молаг Бал:
Дверь в Длинный дом ярла отворилась. Бенерис, услышав это, дезактивировала наложенное заклинание и вышла из комнаты в тронный зал. Ярл с управителем вернулись, Колетта, видимо улаживала вопрос с домом Бирны. Корир прямо со входа сказал ей.
— Ранмир отправился в тюрьму. А тебя я лишаю титула тана. Жду обратно клинок Винтерхолда.
Бенерис потупила взгляд в пол и взяла кисти рук в замок.
— Что? — он остановился, видя замешательство девушки.
Бретонка пожала плечами, невинно подняв взгляд вверх.
— Эм... Я... я его разачаровала.
Корир не сразу понял, что она имеет в виду, Архимаг продолжила.
— Оружие всегда нужно уничтожить, чтобы изучить его зачарование. Я это сделала сразу как получила.
Кажется, ярл неприлично ругнулся. Бенерис ответила:
— Я не думала, что его надо возвращать! Если хочешь зачарую какую-нибудь ковырялку обратно!
— Убирайся вон уже, наконец, пока я тебе голову лично не отрубил!
Бенерис пожала плечами и невозмутимо ответила.
— Уплачу штраф за учеников и пойду делать лекарство для твоего сына. Мейлур! — девушка кинула данмеру увесистый кошелёк золотых.
Тот привычным жестом поймал его, усмехнувшись.
— Перемирие есть? — подойдя ближе спросила Архимаг.
— До тех пор пока ваши ещё чего-нибудь не учудят, — ответил данмер.
— Хоть что-то…

И на этом все, глава окончена, и мой обзор тоже. Для непонявших расскажу: в игре, как стал ты таном, подарит тебе ярл оружие, зачарованное ( например на урон холодом, или на замедление врага), именное. А если ты хочешь сам этому зачарованию научиться, то надо его положить на специальный столик, и тогда оружие распадется, исчезнет, а ты изучишь подобное зачарование. А оружие с тебя не спросят.

Окей, допустим зачарование со всей структурой игромеха можно преобразить в реалистичность. Но тогда выходит, что Беня настолько не ценит подарок ярла ( а напомню, таном не делают кого попало, и раз это сделал ярл, вершина местечковой власти, то это серьезно), что сделала с ним нечто сравнимое, как если бы продала на рынке, или вышвырнула в море. А раз она уничтожила меч сразу, как получила, значит ей вот настолько было похер, на то, какой ей сделали подарок, и каким титулом нарекли.

Ладно. есть ли в зале дикие и молодые? https://www.youtube.com/watch?v=TP2KhfQ8Pm8&list=RDGMEMJQXQAmqrnmK1SEjY_rKBGA&index=7

#дети_кукурузы #фикопанорама #мультифандом #длиннопост
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 16 комментариев
#история #длиннопост При очередном утверждении, Александром II, герба Иркутской губернии в Санкт-Петербургскую герольдию пришло «с места» описание герба со словом «бабр» вместо «тигр», что «на сибирском наречии» совершенно одно и то же. Неизвестный чиновник Герольдии в описании «исправил» «а» на «о», и получилось «бобр, несущий в зубах соболя». Таковым герб губернии был Высочайше утверждён 5 июля 1878 года.
Неточность никто не заметил, поскольку день утверждения герба — 5 июля 1878 года — был уникальным в русской геральдике: царь в Царском Селе одновременно утвердил 46 гербов территорий Российской Империи.
Несмотря на это, художниками никогда не было нарисовано ни одного изображения иркутского герба с бобром. Вместо этого «бабру» в гербе пририсовали большой, похожий на бобровый, хвост и перепончатые задние лапы, создав новое мифическое животное, которое можно условно назвать «геральдическим бабром».
Ошибка в одну букву в описании герба была исправлена только при утверждении его в 1997 году, то есть продержалась 119 лет. Но при этом по сей день бабр на официальных гербах Иркутска и Иркутской области представляет собой чёрного зверя, по виду напоминающего куницу с красными глазами, а не тигра.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 2 комментария
#длиннопост
Всем доброго времени суток, друзья! Прошу прощения за долгое отсутствие, меня одолела осенняя хандра, а вместе с ней и жуткая лень.
Итак, с вами снова Алхимик, и мы продолжаем разбирать фанфик Григория Крячко "Шрам. Обретение Ада". Эпизод четвертый: псевдоученые в деле, или наконец-то добрались до игровых событий.

Предыдущая часть: https://fanfics.me/message544473

Для начала, думаю, стоит взглянуть, собственно, на вступительный ролик игры, вольное изложение которого у нас пойдет в этом отрывке:
https://www.youtube.com/watch?v=c4hscuJbq8g

А теперь приступим.

— Выброса не будет, — авторитетно заявил пожилой ученый.
Его испещренное морщинами лицо и седая шевелюра как-то совсем не вязались с ярко-оранжевым, похожим на гигантскую надувную резиновую игрушку мешковатым костюмом. Шлем от него с тонированным забралом из поляризованного стекла был пока что снят, и ученый нес его в левой руке. В правой имелся небольшой пистолет, впрочем, глядя на то, как этот деятель его держит, возникали вопросы в целесообразности его ношения вообще.
— Почему вы так решили? — осведомилась шедшая следом женщина средних лет в точно таком же костюме, только без оружия.
— Два дня назад уже был один, и его интенсивность по шкале Бергмана составила…

Мне кажется, или заявлять подобное - это все равно, что сказать "Сегодня дождя не будет, потому что он был вчера", невзирая на тучи? А это точно ученые, или бабки с дедками на скамеечке у подъезда?

— Тихо! — негромко сказал вдруг двигавшийся впереди группы проводник, чуть присел и вскинул руку в условном жесте. Ученые моментально затихли, напряженно вперившись взглядами в фигуру бродяги. Сказывался опыт прежних экспедиций.

Заглядываем в игровую катсцену. Что мы видим? Правильно, Шрам вообще ничего не говорит - и потом, зачем болтать, если он уже предупредил группу жестом? И те же ученые, работающие в Зоне, по логике язык жестов должны знать, потому что шуметь не всегда полезно для здоровья.

Впереди, у разрушенных железнодорожных путей стоял уже много лет, скособочась, ржавый вагон — коробка. Сами же рельсы неведомым образом были выворочены из цепких объятий крепящих их к шпалам мощных костылей, выгнуты, перекручены и вздыблены в воздух. Впрочем, предполагаемая причина этого безобразия имелась рядом: надуваясь, опадая и вяло перемешивая прохладный воздух, тут же пульсировала большая ловушка, «птичья карусель».
«Карусэл-карусэл, кто успэл — тот присэл» — так и просилась на ум фраза из популярного анекдота. Только вот общего у этого жуткого порождения Зоны с детской забавой было немного. Разве что обе они (только с разными целями) раскручивали все, что попало в их действие вокруг своей оси. Только обычная карусель из парка аттракционов никогда не набирала скорость, от которой жертва начинала буквально рваться на куски, и потом не разряжалась с резким хлопком, превращая остатки тела в кровавые клочья, щедро разлетающиеся вокруг.

Я одна не понимаю, какая, блин, цель у гравитационной аномалии? Да и, к тому же, в игре там был Трамплин", а не "Карусель".

Возле вагона и сошедшего с рельс локомотива лакомилась какой-то падалью псевдособака. Кого именно она там пожирала — из-за густой травы было незаметно, но тварь стояла к людям задом. При их появлении она прекратила свое увлекательное занятие и вскинула вверх перемазанную кровью уродливую, похожую одновременно на обезьянью и собачью, голову. Бродяга моментально сдернул с плеча висящий на ремне «Винторез» и щелкнул затвором, готовый продырявить животное. Но стрелять не потребовалось. Собака заинтересовалась вовсе не людьми.
Псевдопес был уже не молод, опытен и трепан несладкой жизнью хищника. И оттого прекрасно знал: связываться с группой двуногих, носящих плюющиеся огнем и болью штуки существ, особенно если ты сам один, нельзя. Это может закончиться смертью даже для всей стаи, а для одиночки — наверняка. Поэтому всегда разумнее ретироваться. А теперь надо вообще нестись прочь, сломя голову, но люди тут уже были вовсе не при чем. Надвигалась опасность гораздо более серьезная, чем возможность получить несколько ран в тело.
Собака последний раз чавкнула мощными челюстями, коротко взрыкнула — прохрипела и вдруг, подкидывая зад, проворно унеслась прочь, куда-то вдоль насыпи. Ученые, глядя на ее бегство, о чем-то весело заболботали, защелкали фотоаппаратом, но проводник внезапно нахмурился. Человек в Зоне — всего лишь часть местной пищевой цепочки, причем — звено лишь где-то посередине, а вовсе не царь и не бог, как в прочем мире. И так поспешно псевдособака, сильный и умный хищник, удирать не станет. Максимум — уберется под вагон и переждет там. Что ее так напугало? Бродяга не знал, и это не нравилось ему еще больше.

И что мы снова видим? Правильно, учить матчасть - для слабаков! Главное, чтобы круто было, и нагнетать, нагнетать побольше. Вот почитал бы автор о поведении хищных животных, может, Шрама бы тут меньше удивило поведение псевдопса. А ученые опять прибыли прямиком из Института Нелепых Стереотипов.

А в следующую минуту это чувство только усугубилось.
Прямо на замерших у откоса насыпи мчалась целая лавина тварей. Псевдоплоти, собаки, несколько кабанов и еще какие-то монстры неслись, сметая все на своем пути, проламываясь через кустарник, расплескивая лужи и разметывая палые листья. Одна из бочкообразных, уродливых плотей с разгона, не видя уже, куда ее несут исковерканные мутациями ноги, влетела в «карусель», и ловушка, будто обрадованная нежданной добыче, моментально взметнула ее в воздух, деловито раскрутила и порвала в брызги . Короткий, резко оборвавший взвизг твари даже не был слышен за грохотом и топотом живой лавины.
Опытному проводнику хватило мгновения, чтобы понять — этих тварей несло сюда не желание набить брюхо свежей человечиной. Их гнал страх. И поэтому бродяга резко хлопнул ладонью по вскинутому уже стволу пистолета ученого, шикнул на него, хотя сам не опустил оружие, только пригнулся, чтобы не было слишком заметно в высокой и густой траве . Хотя ученых в их костюмах не увидеть мог только слепой.
Так и есть. Волна мутировавшей живности пронеслась мимо, едва не затоптав людей, но не обратив на них ни малейшего внимания.

И, да, это волна мутантов, внезапная, как морковка в конфете. То есть, ничего ее не предвещало, и вот она уже здесь. Монстро-стэлс-пехота - впервые на арене!

— Что происходит? — удивленно вскрикнула женщина.
— Очевидно, какая-то спровоцированная активность аномальной эндемичной фауны… — забормотал также сбитый с толку ученый

Наверно, именно так, по мнению автора, разговаривают ученые. В любой ситуации, ага.

Бродяга же прищурился, отчего его изборожденное старым глубоким шрамом лицо стало совсем уж неприятным, втянул носом воздух и вдруг обернулся. С его губ сорвалось только одно слово, пугающее больше всех тварей Зоны вместе взятых.
— Выброс!!!
А из-за горизонта уже неслась, поднимая клубы пыли и дыма багрово-черная волна. По небу молниями пронеслись превратившиеся в тени облака, воздух загустел настолько, что им почти нельзя стало дышать. Тонкий, на пределе слышимости свист перерос в адский вой, выбивающий, выдавливающий из людей все, что делает их способными жить…

Кстати, забавный факт: большинство действующих лиц у автора одарены отталкивающей внешностью. Хотя того же Шрама в игре стремным не назвать. Да, не голливудский красавец, но лицо отнюдь не неприятное, по мне, если бы не вечно жутковато-отрешенное выражение, его можно было бы назвать интересным.
На этом эпизод заканчивается, но я не прощаюсь с вами, ибо впереди у нас эпизод пятый - "Назло бабушке отморозим себе уши!")
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 18 комментариев
#литература #длиннопост #книги #1001_книга — ч.7
Социальная и философская проза.
Человек и среда:
Романы в русле традиции «критического реализма» XIX века.
Джунгли (Э.Синклер) 1906: Литовец-иммигрант погубил всю семью, вкалывая на бойнях в Чикаго, потом был шестеркой у политиканов — и наконец обрел счастье в идеях социализма.
Филантропы в рваных штанах (Р.Тресселл) 1914: Последователь «Что делать?» и предтеча пролетарских романов А.Силлитоу. Популяризация доктрины Маркса и социалистов.
*Дом и мир (Р.Тагор) 1916: Еще один вариант «Что делать?» Муж-непротивленец; политический авантюрист, который нацелился совратить его жену и убедить ограбить мужа якобы во имя политических идеалов…
Главная улица (С.Льюис) 1920: Стандартный, застойный американский городок. Девушка вышла замуж за местного врача — и теперь мается скукой.
***Похождения бравого солдата Швейка (Я.Гашек) 1926: Роман шире по замыслу, чем антивоенная проза: это панорамная социальная сатира и портрет народа в лице его представителя. Швейк — воплощение народного лукавства и здравомыслия, неявной борьбы с системой через доведение до абсурда — своеобразное и эффективное «непротивление насилием» (отдаленно похож на него Иван Чонкин В.Войновича).
*Берлин, Александрплац (А.Дёблин) 1929: Экспрессионистский роман монтажного типа, урбанистическая тема; калейдоскоп жизни большого города пропущен через «поток сознания». Герой — бывший рабочий, который только что вышел из тюрьмы и тщетно мечтает начать новую жизнь, однако его упорно заносит к маргиналам…
Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли? (Х.Маккой) 1935. Танцевальный марафон как выразительный образ борьбы за выживание, соперничества. Сказовая интонация (в экранизации исчезла, естественно).
*Гроздья гнева (Дж. Стейнбек) 1939: Засуха и недород в центральных штатах США вынуждают множество фермерских семей отправиться на юг, в Калифорнию, в поисках куска хлеба. Одна из таких семей — в центре романа. Испытания, страдания, утраты — и в целом гуманистический пафос.
Между небом и землей (С.Беллоу) 1944: Тема «потерянного поколения»: герой в ожидании отправки на фронт мается переживанием пустоты жизни. Честно пытается испытывать прилив патриотизма, но… Он завис: еще не на войне, но мирная жизнь вокруг уже как бы не имеет к нему отношения, и это создает экзистенциальную ситуацию.
Счастье по случаю (Г.Руа) 1945: Канадские бедняки страдают от безработицы, так что война становится для них спасением. На этом фоне — неудачная любовь и судьба девушки-официантки.
Невиновные (Г.Брох) 1950: 11 историй «под Кафку». Объединяющая тема — мещанское равнодушие: почва, которая делает возможной появление нацизма.
*Улей (К.Х.Села) 1951: Напоминает фильм «Магнолия», только почти без пересечений отдельных линий. Кафе в Мадриде, 1942 год. Поток судеб более или менее бедных людей.
*Судья и его палач (Ф.Дюрренматт) 1952: С оттенком притчи. Судья пытается изобличить человека, с которым когда-то заключил неосторожное пари насчет разоблачения преступлений. Зло, побеждаемое злом, как-то так.
*Равнина в огне (Х.Рульфо) 1955: Серия из 15 рассказов (POV) об ужасах мексиканской жизни. Простые люди, их «простые» проблемы, борьба за жизнь… очень эмоционально.
На вершине все тропы сходятся (Ф. О`Коннор) 1965: Новелла. Мать героя — из рода бывших южных плантаторов — не может принять изменившихся реалий жизни и умирает от этого.
Три романа Ж.Перека:
• Вещи (1965): Без диалогов, почти без действия, зато с интерьерами. Молодая семья, но роман — не о семье, а о вещах. Я потребляю — следовательно, я существую!
• W, или Воспоминание детства (1975): Смесь разрозненных воспоминаний (или фантазий) детства и описания спортивной (!) антиутопии на далеком острове, которая плавно переходит в образ концлагеря. Социум = состязание = спорт = горе побежденным!
• *Жизнь: руководство пользователя (1978): Многоквартирный дом в разрезе — владельцы представлены через интерьеры (как у Гоголя), мотив паззлов; многократное возвращение к каждой фамилии. Любопытная идея, и реализована неплохо.
Пансионат «Мирамар» (Н.Махфуз) 1967: Национально-политическая проблематика, строительство нового мира (Египет 1960-х гг.). Показано через историю молодой женщины, с нескольких точек зрения.
Собор (О.Гончар) 1968: Традиции «соцреализма», как они есть. Собор, который хотят снести бюрократы, дивчина, которая переживает свое «падение»…
*В круге первом (А.Солженицын) 1968: Инженеры в сталинском ГУЛаге разрабатывают технику для нужд КГБ. Разные типы реакций. Напоминает сразу Льва Толстого и всю нашу эмигрантскую литературу в целом.
*Гавань (А.Шолян) 1974: Нечто среднее между «Котлованом» Платонова и «Прощанием с Матерой» Распутина. Уничтожили городок ради нефти, которой в итоге и не оказалось, причем инженера, местного уроженца, шантажом втянули в агитацию населения — продавать свои дома; а потом ему уже не было пути назад…
Танец под музыку времени (Э.Пауэлл) 1951–1975: 12-томный цикл, опыт создания панорамной эпопеи: английское общество в начале второй мировой войны. Люди как марионетки. Герой и его бывшие товарищи по колледжу становятся военными; эпизоды военного (не боевого) быта перемежаются увольнительными, светскими тусовками и запутанными любовно-брачными связями. Масса персонажей (около 200). На русский переведены первые три романа.
3 произведения Дона Делилло — постмодернистские версии социального романа:
• Белый шум (1985): Мысли о смерти постоянным фоном омрачают жизнь людей, не имеющих веры. Герой — зав. кафедрой гитлероведения (!) в провинциальном колледже. Концовка съезжает в полуфантастическую невнятицу.
• Мао II (1991): Писатель, который давно не публикуется, и террористы, которые стали настоящим объектом внимания толпы. Тема зомбирования масс, имеющих дело не с реальностью, а с симулякрами. Мао — собирательный образ диктатора и диктата (как нам жить).
• Падающий (2007): Клерк и его семейные разборки на фоне падения башен-близнецов. Пунктиром — судьба террориста. Человек перед лицом катастрофы, разбивающей его жизнь.
*Костры амбиций (Т.Вулф) 1987: История банковского брокера, который на своей машине нечаянно сбил черного подростка. И в него вцепились политиканы, журналисты, адвокаты… все, кто хотел нажиться и сделать карьеру. Как бы смесь Хейли и Драйзера.
*Хрупкое равновесие (Р.Мистри) 1995: «Маленькие люди» в Индии времен Индиры Ганди (к которой автор не питает никакой симпатии). Демагогия, коррупция, нищета, беспредел — и даже насильственная стерилизация населения!
Белое на черном (Р.Гальего) 2003: Нелицеприятная автобиография инвалида-детдомовца. Автор — внук известного испанского коммуниста, который родился в Москве и был отправлен в детдом с диагнозом ДЦП.
*Вернон Господи Литтл (Ди Би Си Пьер) 2003: От первого лица. Подросток, которого сначала привлекали как свидетеля по делу о массовом убийстве в школе, а потом стали вешать на него все нераскрытые убийства. Слэнг. Написано интересно, но неровно.
*Дорога в Город Счастья (Т.К.Бойл) 2004: Социальная сатира: о мошенничестве в медицине и в производстве пищевых добавок.
*Американская ржавчина (Ф.Майер) 2009: Двое юношей, спортсмен и «ботаник», застряли в выморочном (эпоха промышленного кризиса) заштатном городишке. И совсем собрались оттуда свалить, когда случилась катастрофа… Чередование разных POVов, но читается легко.
Бонус — Американская трагедия (Т.Драйзер) 1925: Преступление, совершенное обычным средним человеком и вытекающее из принятых обществом норм и ценностей, которые давно разошлись с формально исповедуемыми «моральными принципами». Подробнее — здесь.
Зима тревоги нашей (Дж. Стейнбек) 1961: Герой — честный человек, который пытается жить в не очень честном мире, среди не очень честных людей. И однажды решает поступить как все.
Предательство Риты Хейворт (М.Пуиг) 1968: Аргентина, 1940–е гг. Внутренний мир провинциальных обывателей: секс, католическая церковь, американские фильмы, богатство и бедность… Диалоги и монологи, пересекающиеся потоки сознания (речь повествователя отсутствует).


Бунт личности против общества: разные формы.
Мать (М.Горький) 1907: Революционная версия Спасителя и Богоматери + тема пробуждения классового сознания.
*Бэббит (С.Льюис) 1922: Бизнесмен — средний человек, который смутно чувствует недостаточность чего-то в своей жизни. Но его робкий бунт проваливается. Всё, на что его хватает, — в финале позволить сыну заниматься тем, к чему у него лежит душа.
Слепой в Газе (О.Хаксли) 1936: Два британских интеллигента: один падает жертвой своего идеализма, а другой вынужден пожизненно нести ответственность за свое малодушие. Переставленная хронология, в духе «Игры в классики», из-за чего надо сначала расположить главы по порядку, чтобы понять, что к чему. Тема противоречия между видимостью и сущностью. Персонажи представлены в разных ракурсах и с разных точек зрения.
*Да здравствует фикус (Дж. Оруэлл) 1936: Неудавшийся поэт мечтает протестовать против буржуазного общества и идеи «хорошего места», сытости, олицетворяемой фикусом. Ирония судьбы: его сомнительные дарования пригождаются только в отделе рекламы. Похоже на романы Пристли.
Бунтующий человек (А.Камю) 1951: Эссе о психологических предпосылках и механизмах мятежей и революций.
*Штиллер (М.Фриш) 1954: Попытка избавиться от рамок и образа личности, навязанных социумом: герой отрицает свою идентичность.
*Пролетая над гнездом кукушки (К.Кизи) 1962: Знаменитый роман-метафора (действие происходит в психбольнице) о подавлении личности обществом и т. п.
*Заводной апельсин (Э.Берджесс) 1962: Аналогично. Экстремистские формы молодежного бунта. Герою — носителю насилия — общество может ответить только собственным насилием, но изъять его из обихода невозможно. («Техническая» идея позже использована З.Юрьевым в детективе «Полная переделка».)
*Групповой портрет с дамой (Г.Бёлль) 1971: Вторая мировая война. Бескомпромиссная и самобытная молодая немка позволила себе влюбиться в русского пленного. Роман оживляет несколько тяжеловесная самоирония повествователя, «расследующего» эту историю.
Потерянная честь Катарины Блюм (Г.Бёлль) 1974 (6): Бульварная газетка ради сенсации разрушила жизнь молодой женщины и свела в могилу ее мать. Второе название романа: «Как возникает насилие, и к чему оно может привести».
*Правила виноделов (Дж. Ирвинг) 1985: США 1930-40-х гг. Сирота, выросший в приюте, стал ассистентом доктора, который занимается подпольными абортами. Законы общества часто противоречат голосу совести. Переводчик — та же М.Литвинова, что переводила ГП: «приют Сент-Облако», «доктор Кедр» и пр.
*Белый тигр (Аравинд Адига) 2008: Нищая продажная Индия. Юноша-бедняк сделал карьеру — стал шофером у богача. Насмотревшись на всё, сделал для себя выводы. Раскольников без раскаяния. Форма внутреннего монолога, обращенного к премьеру Китая.
Бонус — Маленький лорд. Темные источники. Теперь ему не уйти (Ю.Борген) 1955–56. Т. наз. «трилогия о Вилфреде Сагене». Жизнь, от детства и до гибели, разносторонне одаренного человека, который внутренне отстранился от общества, не желая никому «принадлежать». Издана в серии МСП в 1979 г., с предисловием, где дана очень предвзятая и неадекватная оценка главного героя.

«Женский вопрос» и феминизм:
Золотой дневник (Д.Лессинг) 1962: Гендерная и феминистская проблематика. Героиня ведет несколько дневников разного цвета, отражающих разные аспекты ее личности и жизни.
Майра Брекенридж (Г.Видал) 1968: Трансвестит из Голливуда. Сатира с элементами гротеска, но это выясняется только под конец, а до этого выглядит как мужская паранойя на почве страха перед агрессивным феминизмом.
Боязнь полетов (Э.Джонг) 1973: Феминистский роман + роман с психоаналитиками. Самая интересная часть описывает, как помешался первый муж героини. А потом она разбирается, кто ей нужен (и нужен ли кто-либо) для самоопределения.
Кудесники / Прорицатели (М.Лоренс) 1974: История канадской писательницы-сироты, воспитанной мусорщиком и родившей дочь от метиса. Через отношения с дочерью и любовниками она пытается понять прошлое — свое и своей страны.
Постижение (М.Этвуд) 1972: Молодая женщина с сожителем и еще одной супружеской парой приезжает на остров, где некогда жил ее отец. Переплетение тем: поиски национальной и гендерной идентичности, память, влияние прошлого и вытесненных воспоминаний. Еще и экология!
*Она же «Грейс» (М.Этвуд) 1996: История реального убийства в Канаде, в XIX веке, изложенная так, что выглядит переложением диккенсовского сюжета в духе «черного романа». Девушка, причастная к убийству, одержима духом своей бывшей мертвой подруги, тоже служанки, ставшей жертвой светского повесы.
Женщина-левша (П.Хандке) 1976: Брак, который не отменяет одиночества. Нечто на тему женской независимости, временами припахивающее литературой абсурда. Но тут все упирается не столько во «внешние события» (их почти нет), сколько в душевное состояние героини.
Цвет — лиловый / Цветы лиловые полей (Э.Уокер) 1982: Негритянка-феминистка. Героини, превозмогающие угнетение. Мотивы кровосмешения и лесбиянства. Сразу весь букет!
*Блондинка (Дж. К. Оутс) 2000: История М.Монро как архетипический пример судьбы красивой женщины — жертвы «мужского мира», насильно втиснутой в стереотип тупой самки.
Бонус: Бумажный домик (Ф.Малле-Жорис) 1958: Для разнообразия — не такой радикальный поворот темы. Жена и многодетная мать, с юмором описывающая свою повседневность. Подробнее — здесь.

Маргиналы, наркотики и т. п.
(Помимо уже названных Бёрджесса, Адига и прочих. Главным образом — молодежная среда, но не только):
*Брайтонский леденец (Г.Грин) 1938: Подросток возглавил шайку после гибели главаря; ввязывается в убийства, потом вынужден жениться на официантке-свидетельнице, чтобы заставить ее молчать… и т. д. Можно также квалифицировать как детективный триллер, но Грина все-таки больше интересует человек, а не события.
Джанки. Исповедь неисправимого наркомана (У.Берроуз) 1953: Всё — в названии.
Шпана (П.П.Пазолини) 1955: Бессюжетные картинки из жизни юных люмпенов. Выглядит как наброски к фильму.
*В дороге (Дж. Керуак) 1957: Знаменитый битнический роман. Гипоманиакальные типы в родной среде!
Абсолютные новички (К.Макиннес) 1959: Тинейджеры, джаз, Лондон, 1959 год. Межрасовые столкновения; возмущенный главный герой покидает страну.
Голый завтрак (У.Берроуз) 1959: Наркоманский поток сознания на тему секса, наркотиков и убийств, наполовину написанный на жаргоне.
*Город и псы (М. Варгас Льоса) 1962: Быт и нравы военного училища. Чернуха по-перуански.
*Три грустных тигра (Г. Кабрера Инфанте) 1964: Монологи кубинцев, в основном трех прожигающих жизнь плейбоев, имитация слэнга, перенасыщенного кино- и литературными реминисценциями. Подражание Джойсу.
*Хладнокровное убийство (Т.Капоте) 1966: На документальном материале. Два моральных урода, выйдя из тюрьмы, убили фермера с семейством. Вопрос о «душевном здоровье» — очень туманный, и если бы судебного психиатра не принуждали дать однозначный ответ…
Электропрохладительный кислотный тест (Т.Вулф) 1968: История ЛСД-полетов Кена Кизи и его веселой компашки.
*Москва — Петушки (В.Ерофеев) 1969: Юмористически переосмысленная традиция «романа-путешествия». Заметки героя (от I лица).
Страх и отвращение в Лас-Вегасе (Хантер С. Томпсон) 1971: Герои едут в Лас-Вегас по журналистским якобы делам, но путешествие растворяется в наркотических видениях. Отсылки к поп-культуре, текущей политике, сатира в адрес «американской мечты».
Все оттенки голубого (Рю Мураками) 1976: Молодежь, наркотики, жесткий секс, блевотина и прочие прелести.
*Реквием по мечте (Х.Селби) 1978: Впечатляющая страшилка на тему наркозависимости, постигающей одновременно героя, его друга, его девушку и его мать: деградация и распад личности.
Цементный сад (И.Макьюэн) 1978: Про невероятно «отмороженных» детишек. Присутствует тема инцеста. Сравнивают с «Повелителем мух». Нервным лучше не читать.
На игле (И.Уэлш) 1993 (6): Шотландские «торчки»: наркота, мат и всевозможные ужасы… но написано бойко.
Морверн Каллар (А.Уорнер) 1995: Смесь «Постороннего», «Американского психопата» и «Механического апельсина». Героиня — девушка, однако тоже никаких границ для себя не ведающая. Насчет «нормальности» не скажу: «норма» — понятие мутное…
Удушье (Ч.Паланик) 2001: «Сексоголик», живущий за счет простачков. Тема удушья связана и с сюжетом, и с самоощущением героев.
Бонус — ну как же не вспомнить Двенадцать стульев с Золотым теленком (И.Ильф, Е.Петров) 1928–31: Традиция «плутовского романа», и вообще!
Роман с кокаином (М.Агеев) 1934: Времена до и сразу после революции. Подросток-гимназист подсел на кокаин. Постепенная деградация и распад личности, описанные в манере Достоевского.


Утопии и антиутопии:
*Мы (Е.Замятин) 1924: Классика жанра. Как всегда, авторы антиутопий промахиваются со временем: ни к чему было относить все это аж в XXXII век.
*О дивный новый мир (О.Хаксли) 1932: А это XXVI век. Вот всего-то 6 лет от Замятина прошло, и уже стало ясно, что все это настанет гораздо быстрее. Стандартизированный мир, поклоняющийся НТР и утилитарности. Люди выращиваются в пробирках, запрограммированными на социальные касты. (В «Дивергенте» народ в 16 лет будет самоопределяться, в ГП — в 11…)
*Война с саламандрами (К.Чапек) 1936: Злая сатира в духе Свифта и Франса. Человечество на всех парах и с открытыми глазами мчится к апокалипсису, так как вынуждено признать, что его причины корректны политически и выгодны экономически!
*Скотный двор (Дж. Оруэлл) 1945: Политическая сатира на «коммунизм», плавно переходящий в тоталитаризм.
*1984 (Дж. Оруэлл) 1949: Все как бы уже привычное: образ «Старшего Брата», который бдит, и т. п. Самое интересное и новое — это рассуждения с иллюстрациями о роли языковых процессов в оболванивании общества: «новояз» как основа «двоемыслия» и «ангсоца».
**Потерянные следы (А.Карпентьер) 1953: Герой-музыкант отправляется в сельву в поисках индейских музыкальных инструментов. Бежит от мещанки-жены, но за ним по пятам тащится мещанка-любовница. В сельве обретает естественную жизнь и «свою женщину», но тут начинаются новые проблемы… короче, в этом мире художнику негде искать убежища.
*Повелитель мух (У.Голдинг) 1954: Анти-робинзонада. И чувствительный удар по концепции «естественного = доброго человека»: зло как возможность реального выбора уже заложена в ребенке. За короткое время пленники острова возвращаются в то состояние, от которого люди брели до цивилизации многие тысячи лет. Основные вспомогательные инструменты — коллективные действия и «ролевая» социальная маска.
Стеклянные пчелы (Э.Юнгер) 1957: Воспоминания и размышления (в основном об истории) на смутном фоне то ли утопии, то ли антиутопии, когда запущено производство микророботов. Сюжет размыт, но зачин напоминает «Остров доктора Моро».
*Колыбель для кошки (К.Воннегут) 1963: Сатирический гротеск с элементами сомнительной утопии и несомненной антиутопии, об ответственности ученых перед обществом, политических манипуляциях, формах коллективного самообмана, апокалипсисе и многом другом.
Обделенные (У. Ле Гуин) 1974: Социальная фантастика (роман «хайнского цикла») — и снова антиутопия с утопией вперемежку. Два мира, у каждого из которых — свои плюсы и минусы, но свободы, по сути, нет ни в одном. С аллюзиями на капитализм и социализм / коммунизм.
Рассказ служанки (М.Этвуд) 1985: Феминистская антиутопия: женщины в тоталитарном теократическом государстве эпохи экологического кризиса превратились в бесправные сосуды для деторождения.
*Стая (Ф.Шетцинг) 2004: Экологический апокалиптический ужастик. Вторая разумная раса на Земле — обитающие в морских глубинах одноклеточные. Претензии США на мировое господство. Куча персонажей. Куча научных рассуждений. Голливудские приемы: даже в самые катастрофические моменты герои не могут отделаться от идеи пылкого секса.
Бонус — Остров пингвинов (А.Франс) 1908: Злая пародия на человеческую цивилизацию и историю, идущую по кругу. Или у того же Франса — Восстание ангелов (1914), где проводится идея, что стратегия носителя власти определяется не его волей, а его местом в иерархии.
Мальвиль (Р.Мерль) 1972: Постапокалиптика. Горстка людей, уцелевших после ядерной войны, пытается построить жизнеспособную общину.
Чевенгур (А.Платонов) 1972: Мифологизированный город на юге России времен нэпа, где создан «заповедник» коммунизма.


Философская проза
Понятие очень туманное; в общем, отношу сюда тексты сложной жанровой природы (часто опирающиеся на миф), которые не попали ни в один из предшествующих разделов и при этом концентрируются на «вечных вопросах»: смысл жизни, границы добра и зла, познаваемость мира и т. п. Прежде всего —
Притчи и параболы:
*Сиддхартха (Г.Гессе) 1922 (6): Притча о единстве мира и о том, что мудрость нельзя обрести через учение.
Экзистенциально-социальные романы-параболы Ф.Кафки:
• **Процесс (1925): Человек — заложник законов, не им установленных. В сущности, он не имеет возможности оправдаться — и даже узнать, в чем его «вина». И это не только законы общества, но и законы природы (смертность).
• **Замок (1926): Гигантская метафора бюрократической системы и в целом социума. Безликий, безымянный человек суетится у нижних ступеней лестницы в нелепых попытках стать «своим», но даже обитатели нижних ступеней недосягаемы, а обитатели верхних и вовсе незримы. Атмосфера нарастающего абсурда, разрыва коммуникации.
• *Америка (1927): Первый роман автора (как и «Замок», не закончен), и тут иносказательность еще только смутно прорисовывается: его можно даже принять за традиционно-«реалистическую» историю о 15-летнем подростке, которого соблазнила служанка, и он выслан родителями в Америку. В каждой очередной главе его выставляют то из одного места, то из другого по каким-то нелепым обвинениям… В перемещениях своих он не волен, и места ему нигде не находится.
**Татарская пустыня / Пустыня Тартари (Д.Буццати) 1940: Офицер в крепости на краю света живет в ожидании нападения врагов, которые, по преданию, когда-то пришли из пустыни… Роман о жизни, в итоге оборачивающейся ожиданием смерти.
**Маленький принц (А. де Сент-Экзюпери) 1943: Очень хорошо ложится на «Иметь или быть?» В.Франкла. О двух модусах бытия.
*Чума (А.Камю) 1947: Роман-парабола. Различные реакции людей на коллективную опасность: от тех, кто приносит себя в жертву, борясь с нею, до тех, кто на ней спекулирует и богатеет. Проецируется на фашизм, но применить можно к чему угодно.
*Побережье Сирта (Ж.Грак) 1951: Похоже на «Пустыню Тартари». Вялотекущая «война» и ожидание, которое заканчивается провокацией, потому что стало походить на смерть во сне.
**Старик и море (Э.Хемингуэй) 1952: Поэтичная повесть на тему «человек побежден, только когда он сдался».
*Дервиш и смерть (М.Селимович) 1966: Действие происходит в условной Боснии XVII века. Дервиш пытается спасти из тюрьмы брата, которого туда бросили потому, что он слишком много узнал. После ряда драматических событий он сам получает в руки власть, а заодно возможность продемонстрировать, как надлежит ею пользоваться… но в итоге становится жертвой своей тактики компромиссов.
*Лесной царь (М.Турнье) 1970: Нечто вроде политической аллегории. Мифологическая проекция на гитлерюгенд, с участием героя-француза, у которого пунктик на теме «фории» (от «Христофор») — нести детей. Но он не понимает, куда и к чему их ведет, как Лесной царь из баллады Гёте — Жуковского.
*Меланхолия резистентности (Л.Краснахоркаи) 1989: Политическая парабола, близкая к манере Кафки. Заштатный городок, над которым нависло предчувствие беды. Толпа, готовая при случае крушить и грабить. Кто-то надеется отсидеться, кто-то — наловить рыбки в мутной воде, кто-то витает в облаках. А кто-то организует закулисные события. (Экранизация — «Гармонии Веркмейстера»)
Бонус — Наполеон из Ноттинг-Хилла (Г.-К.Честертон) 1904: о диалектике истории и человеческой души, о подвижности границ между серьезным и смеховым — и о многом другом.
Женщина в песках (Кобо Абэ) 1962: Тоже псевдоприключенческий сюжет — пески как метафора засасывающей ежедневной рутины будней.


Интеллектуальная проза:
*Ворота Расёмон (Акутагава Рюноскэ) 1915. Историческая новелла. В экранизации А.Куросавы к ней присоединен рассказ «В чаще», где впервые отчетливо представлена проблема «точки зрения» (противоречивые интерпретации события). Вообще-то по одной новелле представление об Акутагаве составить нельзя.
3 романа Т.Манна:
• *Волшебная гора (1924): Имеет жанровые черты «романа воспитания». Почти все действие протекает в высокогорном туберкулезном санатории в Швейцарии. Молодой человек, приехавший навестить брата, попадает в атмосферу «между жизнью и смертью», между физическим бездельем и интеллектуальным пресыщением (что тут и делать, если не разговаривать). Роман о времени, о пограничной ситуации, о «влечении к смерти»… И аналитическая психология тоже присутствует.
• ***Иосиф и его братья (1933–1943): Тетралогия на основе библейского мифа, также имеющая черты «романа воспитания». Взросление юноши; тема отношений истории и мифа (механизм превращения). Специфический стиль — слегка ироничный, отстраненный. Ярко выраженный «образ повествователя»: кажется, будто он так высоко парит над событиями, что может себе позволить забавляться злоключениями героев.
• *Доктор Фаустус (1947): Композитор (прототип — Ницше) заключил договор с дьяволом — возможно, что лишь в своем расстроенном воображении. Ему дано 24 года на сочинение великой музыки с запретом на чувство любви (отсылка к вагнеровскому «Кольцу нибелунга»). Трагедия гения и гордыни. Много рассуждений о музыке; сюжет минимален.
Человек без свойств (Р.Музиль) 1933: Две линии: роман сатирический и философский. Австро-Венгерская империя, 1918 год. На фоне крикливой официальной суматохи по случаю юбилея императора главный герой решает для себя экзистенциальные вопросы: свобода и необходимость, искусство и жизнь… и т.п. Читается тяжело.
*Степной волк (Г.Гессе) 1927: Талантливый человек, не способный найти свое место в мире и находящийся на грани самоубийства, встречает девушку, которая учит его простым радостям жизни. Тема музыки и духа музыки, образ Моцарта. Отдельные элементы сюжета условно «фэнтезийны».
**Игра в бисер (Г.Гессе) 1943: Утопия, находящаяся под знаком авторского вопроса (хорошо или плохо?) + роман воспитания ≈ философский роман. Художники и интеллектуалы образовали свое собственное государство, дабы уберечь выработанные человечеством ценности от духа современного меркантилизма. Герой романа, пройдя путь к самой вершине, приходит к заключению, что оторвать искусство от людей значит сделать его пустой игрушкой.
*Смерть Вергилия (Г.Брох) 1945: Внутренний монолог: воспоминания умирающего Вергилия. Тематически близко к «Воспоминаниям Адриана» М.Юрсенар, но это уже невозможно квалифицировать как исторический роман. И даже «психологическое» здесь специфично. Это психология воспоминаний и итогов, прежде всего представленная в виде модернистского потока сознания. Тема времени, искусства, отношений художника и власти, а главным образом — смерти как порога переосмысления.
*Варавва (П.Лагерквист) 1950: Евангельский сюжет. История разбойника, отпущенного вместо Христа: он хочет обрести веру, но это не дается ему. Даже умирая на кресте, он адресуется во тьму.
*Последнее искушение Христа (Н.Казандзакис) 1955: Каинитская трактовка Иуды. Самая интересная находка — финал, где искушаемый Иисус перед распятием имеет видение своей обычной человеческой жизни с Марией и Марфой: там он становится «воскресшим Лазарем», т.е. живым мертвецом.
**Мастер и Маргарита (М.Булгаков) 1966): Формально — фантастическая социальная сатира, но проблематика в основном морально-этическая: диалектика добра и зла, тема искусства, нравственного выбора, опять же…
*Море изобилия (Юкио Мисима) 1970: Возрождение души одного героя в четырех разных ипостасях наблюдает один и тот же человек, который в каждом из перерождений оказывается рядом с ним. Интересно, но менталитет для нас абсолютно чуждый: японская гносеология — явно не то, что можно постичь посредством западной логики. И осталось четкое ощущение, что во всех местах, где идут рассуждения, переводчик не очень хорошо понял текст… В общем, не стоит пытаться при чтении опираться на сюжет и кажущуюся «мораль». (Большинство читателей ограничивается первой частью тетралогии и оттуда выносит свои представления о ее смысле, никак не пересекающиеся с замыслом автора.)
*Парфюмер (П.Зюскинд) 1985: Маньяк-социопат, гений обоняния. Постмодернистский микс вывернутых наизнанку жанров: видимость исторического романа — и романа воспитания «наоборот», тема бунта — и власти над загипнотизированной толпой; псевдо-детектив, роман о маньяке, где каннибализм совмещается с мотивом евхаристии (финал)… Пессимистическое переосмысление старых литературных матриц (Шамиссо, Гофман и др.).
**Каин (Ж.Сарамаго) 2009: Напоминает «Иосифа и его братьев». Каин получает возможность «постранствовать» по разным эпизодам ветхозаветной истории, чтобы убедиться в жестокости и произволе Бога. О двойных стандартах, в том числе. Особенно рекомендую поклонникам «дамбигада» 😂
Бонус — Голем (Г.Майринк) 1914: Самопознание героя, площадкой для которого становится мир материализованных легенд пражского еврейского гетто. Буддизм, каббалистика, архетипы…
Петербург (А.Белый) 1922: Роман-миф, где сплетаются темы отцов и детей, терроризма, тотального отчуждения… Старый мир гибнет, и новый тоже несет гибель. В центре — образ холодного, враждебного человеку города. Языковая игра, богатый стиль. Читается тяжело!

ТВС…
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 1 комментарий
#еда #длиннопост

Итак, напишу-ка я про борщ.

Начнем с лирики. С идеями вроде вот этой я впервые познакомилась, когда вышла в интернет.

Мама моя борщ не варит.

Что это, как, тридцать с гаком лет в браке и не варит борщ?! А вот так. Когда мне было шестнадцать и я вышла из больнички после желтухи, она впервые сделала мне постный свекольник (по знаменитой "Книге о вкусной и здоровой пище", из главы про лечебное питание). Мне очень понравилось, но на просьбу приготовить еще мама сказала: "Ой, что-то он так долго делается, может, ты сама?"

В следующий раз я попробовала ей помогать, немного спалила свеклу и надолго завязала с борщами.

А вот дед готовил борщ совершенно прекрасно. Впрочим, он все, от разведения фиалок до кладки печей, делал прекрасно и искренне не понимал, как у кого-то что-то может не получаться (саботируют ему назло, не иначе). Впрочем, насчет кулинарии у него было твердое мнение: "Не женское это дело", - так что тут он почти ничего не требовал. Кроме разве что участия в лепке пельменей, потому что лепка пельменей - это такой тимбилдинг и имеет больше воспитательное, чем гастрономическое значение.

В итоге, когда я вступила в самостоятельную жизнь, борщ я готовить не умела. И была уверена, что, в общем-то, и не надо. Иногда хотелось рискнуть, потому что борщ я люблю, но казалось, что это какая-то высшая математика и не про меня, и я только утвердилась в этой мысли, когда спросила у бабушки, как готовит она (у той самой бабушки, которая мамина свекровь и которая подарила маме сталинскую поваренную книгу).

У своей свекрови я тоже пыталась учиться, и тоже по большей части безуспешно. У нас с ней обнаружился принципиально разный подход, и это здорово мешало, так что я у нее только перехватила несколько приемов (и она у меня тоже, кстати). Могу описать эту разницу короткой сценкой "персонаж и куриный кубик" с участием меня и моих родственников.
Я (тупо смотрит на кубик): "Но зачем класть бульон в бульон?.."
Мама (взволнованно всплескивает руками): "Ой, это же так вредно! Может, отдадим соседке из пятнадцатой? Она как раз жаловалась, что денег нет".
Бабушка (на лице вежливость, во взгляде - "чего от вас, черни, ожидать"): "Ах, как любопытно".
Дед (молча выбрасывает кубики в ведро, аннигилирует провинившихся взглядом и заводит посторонний разговор с кем-то другим, переходя в фазу бойкота)

И вот примерно с такой идеологической базой я вступила в эпоху борщеварения. Было мне уже под тридцать.

Разумеется, я начала с рецепта из "Книги". Прямо скачала на комп пдф и нашла по оглавлению, где там борщ. Получилось, но планка у меня была задрана так высоко, что я не была удовлетворена (и опять на годы завязала с борщами).

Первые стабильные успехи начались только пару лет назад, и за них я благодарю общий рост кулинарного скила. Видимо, какой-то его коэффициент скалирует и качество борщей.

Так что я, конечно, напишу сейчас, как делаю я, но вообще не удивлюсь, если кто-то попробует реализовать и получит вообще не то. (И это уж не говоря о том, что кажый борщевар рано или поздно вырабатывает свой уникальный рецепт и метод.)

Но что ж! Если вы женщина, наберитесь смелости, как моя летавшая над Заполярьем бабушка. Если мужчина - ну, давно пора, не варил - не мужик.

Приступим же к неженскому делу приготовления борща.

Помимо мужества вам потребуется:
- кастрюля литра на три (конечно, вы можете варить маленький порционный борщ, но это примерно как готовить с нуля порцию пельменей: выход не стоит возни)
- еще какая-нибудь посуда - сковородка или сотейник
- коровья кость на бульон (нога какая-нибудь на полкило или поменьше). Это опционально. Можно делать и без мяса, все равно будет норм
- овощи: капуста (полкочана), свекла (2-3 шт), картошка (2-3 шт), помидоры (1-2), морковка (1), лук (0.5)
- лаврушка, чеснок, черный перец, ваша любимая сушеная трава (у меня это укроп), сок половины лимона (прикол, да? Случайно попробовала и зашло), дешку масла для пассеровки

Да, мне уже самой страшновато. Это все как-то сложно выглядит, реально. Ну ничо, глаза боятся - руки делают, ставьте вариться бульон и уходите собираться с духом.

(Надеюсь, мне не надо учить вас варить бульон?..)

Ладно, бульон сварен. Выньте мясо куда-нибудь на тарелочку, пусть стынет. Порубите в булькающую кастрюлю капусту.

Эй, алло, "порубить" - это не эпитет, а термин такой. Не набо рубить сплеча или как шашкой на скаку. Надо мелко! В лапшу! Нет, в вермишель даже.

Да, вы правы, тут потребуется 100% навыка работы с ножом. Но штош, кулинария, как вы помните, не для фиалок.

Подкачавшись на капусте и раскрючив пальцы, злобно утопите помидоры в кипятке. Можно просто щедро полить их из чайника, можно положить в миску кипятка и забыть. Второе даже надежнее.

Теперь свекла. Если после капусты не уверены в себе, разрешаю ее потереть на крупной терке. Потому что резать мелко свеклу даже муторней, чем резать мелко капусту. Но я люблю, когда она красивой лапшой, так что сами смотрите, стоит ли красота жертв.

Измельченную свеклу ставьте тушиться с водичкой во второй посуде. У вас уже три процесса идет сразу, круто, да? Тут варится, там тушится, а тут еще и чистится! Помидоры чистятся. От кожуры. Она с них, с обваренных, хорошо слезает, особенно если потом холодной водой обдать.

Помидоры порежьте в свеклу. Вот их можно и шашкой, все равно растворятся.

Теперь можно отдохнуть на картошке, покрошить ее кубиками в протоборщ и задуматься. Потому что жарить лук с морковкой негде, а уйти от свеклы никак нельзя. Следите за ней, следите пристально, чтоб не выкипала. Чайку попейте, что ли.

Окей, свекла таки стала помягче (уровень "легко режется ложкой") и ее можно скинуть в протоборщ. Супчик с капустой теперь красный, ура! Чтоб был еще краснее, выдавите туда пол-лимона (опасайтесь косточек, нынче лимоны жутко костлявые пошли).

Ополоснув посуду из-под свеклы, пожарьте там морковку с луком. Ну да, тоже порубленные меленько, но тут уже я обычно сдаюсь и морковку тру. Пожарилось - кидайте в кастрюлю.

То, что у вас получилось, уже вполне похоже на борщ... внешне. Но оно пахнет не так и несоленое. Начинайте солить и пробовать, делая паузы минут по десять, чтобы впиталось. Параллельно можно обоборать мясо с кости и положить в суп то, что вы считаете съедобным.

Когда, наконец, выловленная свекольная лапша перестанет хрустеть, как огурец, этап варки можно прекрашать.

Уже выключив огонь, кидайте в борщ пару зубчиков давленого чеснока, лаврушку и все прочее, что там вам хотелось из приправ. Но много всего не надо, прелесть борща в простоте (ух, как лицемерно прозвучало).

Фух. Сходите упадите в обморок на мягкое.

А готовый борщ оставьте постоять. Потому что сегодня он хорош, но завтра станет лучше.

Таков путь.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 36
#даты #литература #длиннопост
200 лет со дня рождения Ф.М.Достоевского.
Уже первая его вещь — «Бедные люди» — доставила автору славу «нового Гоголя».
И Гоголь там был. Только вывернутый наизнанку.
Герой повести, немолодой чиновник-переписчик Макар Девушкин, получил шанс увидеть себя в литературном зеркале. Ему — читателю очень простодушному — подсунули «Станционного смотрителя» и «Шинель».
Пушкин его порадовал. Гоголь — возмутил.
В первой истории Девушкин увидел правду, но… возвышающую его правду. Красивое, благородное горе страдающего отца, Самсона Вырина: «Дело-то оно общее, маточка, и над вами и надо мной может случиться. И граф, что на Невском или на набережной живет, у них все по-своему, по высшему тону, но и он будет то же самое, все может случиться...»
Есть, значит, такие ситуации, такие повороты судьбы, в которых он, Девушкин-Вырин, равен графу.
А вот в «Шинели» утешительно красивых страданий нет. Есть страдания некрасивые, унизительные. Их уже не разделить с «графом, который на Невском живет».
Нищеты, голода и холода на долю Девушкина досталось не меньше, чем на долю Башмачкина. Но по-настоящему его терзает лишь уязвленное самолюбие. Объект внимания автора — не социальное, а психологическое.
Девушкин негодует на Гоголя, который не пожелал спасти своего героя: вот если бы генерал не выгнал Башмачкина, а вошел в его положение!..
Такой добрый генерал встретится самому Девушкину. Но в мире униженных и оскорбленных доброта никого и ничего не спасает: доброта отравлена изначально.
Макар Алексеевич и сам добрый человек. Но он несколько раз описывает своего соседа — нищего чиновника Горшкова:
Такой седенький, маленький; ходит в таком засаленном, в таком истертом платье, что больно смотреть; куда хуже моего! Жалкий, хилый такой (встречаемся мы с ним иногда в коридоре); коленки у него дрожат, руки дрожат, голова дрожит, уж от болезни, что ли, какой, бог его знает; робкий, боится всех, ходит стороночкой; уж я застенчив подчас, а этот еще хуже...
Описания горшковских злоключений пространны и продиктованы искренним состраданием. Но не менее искренне (хотя совершенно не сознается автором этих описаний) — удовольствие. Подавленный своим жалким положением человек может утешиться только еще более жалким положением ближнего. И вот наступает час, когда несчастный Горшков является к соседу побираться…
Макар долго его расспрашивает, хорошо запоминает и пересказывает подробности беседы, плачевного вида и униженных манер Горшкова:
Разговорился я с ним: да как же вы, батюшка, спрашиваю, так зануждались, да еще при таких нуждах комнату в пять рублей серебром нанимаете? Объяснил он мне… Жаль, жаль, очень жаль его, маточка! Я его обласкал. Человек-то он затерянный, запутанный; покровительства ищет, так вот я его и обласкал.
Разве Девушкин, сам страдающий от пренебрежения окружающих, не способен понять, как мучительны его расспросы и вся эта вынужденная исповедь?
Конечно, способен, но почему-то не хочет. Он отдает Горшкову свои последние двадцать копеек — но назвать их подарком не поворачивается язык. Это плата — за чужое унижение и собственное самоутверждение. Девушкин помогает соседу от чистого сердца, жалеет его от души, но… даже в самой бескорыстной помощи присутствует оттенок: ты не можешь, а я могу! Причем Девушкин ничуть не отдает себе в этом отчета. «Дурной» человек делал бы это сознательно.
Уже в «Бедных людях» возникла эта тема: в человеческой природе нет нравственных первоэлементов — «чистого добра» и «чистого зла» — только сложные соединения. Это шокирующее открытие получит развитие в «Двойнике», герой которого, как позже Дориан Грей, даст своему желанию власть над собой — и станет его жертвой.

Достоевский успел написать еще несколько повестей — а потом грянула катастрофа: разгром вольнодумного «кружка Петрашевского», суд и смертный приговор. Позже он опишет в «Идиоте» печально знаменитый трагический фарс на Семеновском плацу. За несколько секунд до приведения приговора в исполнение был оглашен императорский указ, заменявший смертную казнь разными сроками каторги.
Каторжные впечатления писателя позднее отразились в «Записках из Мертвого дома». И естественно, что книга о каторге стала книгой о Зле.
Злом оказалась уже сама идея «исправительной кары»: с каторги куда чаще выходят люди погибшие, чем исправившиеся. Вдобавок одинаковое наказание применяется к разным людям, в разных обстоятельствах — и больше всех страдает человек, всех менее виноватый, случайно оступившийся, и без того убитый сознанием своего греха.
Рядом с бандитами — те, перед кем общество виновно больше, чем они перед обществом: жертвы нищеты, невежества, деспотизма, даже обычаев (горцы с их кровной местью). Здесь и люди, которые нравственно выше, а не ниже большинства: декабристы, польские повстанцы, отстаивавшие независимость родины… И поскольку человеческое правосудие не безгрешно, на каторгу попадают также жертвы судебных ошибок.
Итак, в Мертвом доме — люди и очень скверные, и очень хорошие; но больше всего средних, обыкновенных. Как и по ту сторону решетки.
И здесь выход к другой стороне проблемы. Достоевский отмечает, что «народ по всей России называет преступление несчастьем, а преступников — несчастными». Почему же такое имя применяется ко всем, даже без разбора вины?
На каторге перед глазами писателя прошла такая череда разнообразных человеческих драм, что он не мог не почувствовать: нет человека, застрахованного от опасности хотя бы раз в жизни переступить закон. Достаточно оказаться в той точке времени и пространства, где подстерегает опасность споткнуться: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Способность понимать и творить добро неотделима от «первородного греха» — способности понимать и творить зло. И преступник с этой точки зрения — тот, в ком, более или менее случайно, эта потенция реализовалась: нечто вроде козла отпущения, искупающего темное начало общечеловеческой природы. (Что, разумеется, не может служить оправданием.)
Да и само зло оказалось разным. Демоническое могло обладать даже некой мрачной притягательной силой. Но есть и другое, безоговорочно гнусное: не зло гордыни «сверхчеловека», а зло растления и распада, бессмысленного садизма.
Пугала невозможность его разумного объяснения. Сколько раз самых страшных маньяков признавали психически здоровыми, а расследование их «обстоятельств» и «наследственности» обнаруживало полное благополучие по всем пунктам? Жуткие нравственные деформации возникают точно из ничего, и это ужасает более всего: в какие же глубины человеческого «я» тянутся их корни?
Отсюда Достоевский выводит свое представление об иррациональной природе человека. Самые глубинные импульсы — НЕ рассудочного происхождения.
Это одна из главных тем романа «Униженные и оскорбленные», героев которого критик назвал «униженными, упивающимися собственным унижением». Они лелеют свое право быть оскорбленными, право ненавидеть, ибо это почти единственное земное их достояние. Нелли не хочет принять благополучия, даже богатства, за которыми ей надо обратиться к отцу; потому что принять их — значит в какой-то мере простить то, что было, оценить на деньги страдания и смерть своей матери, собственные несчастья и унижение. Они слишком дорого ей стоили, и нет таких земных благ, ради которых она расстанется со своим правом умереть непримиренной и непростившей.
Иррациональное в человеческой душе высвечивает также концепция «любви-страдания».
Критика сочла художественно неубедительной любовь героини к бесхарактерному юноше. Из Алеши кто угодно вьет веревки, а сам он способен навязывать свою волю только тем, кто имел несчастье его полюбить. У него нет даже тени подозрения, что он несет за них какую-то ответственность. Он кроткий, милый, по-своему любит Наташу; но он не способен задуматься, что ожидает соблазненную им девушку, и лишь утешается мечтами, что все устроится «как-нибудь».
Больше того: наивный эгоизм делает источником горя даже достоинства Алеши. Непосредственность и искренность заставляют его каяться в своих изменах, рассказывать, как симпатична ему выбранная отцом невеста, и у Наташи же (разрывая ей сердце) просить совета и утешения. А что — логично: он же страдает при виде ее страданий, значит, надо его пожалеть и приласкать!
Эмоции выплескиваются из Алеши легко, и покаяние не только облегчает его, но и умиротворяет. Ничто не ляжет тяжким грузом на его душу. «Булат железо и кисель не режет», — говорит русская пословица. Вечный мальчик, милый и инфантильный, он принадлежит к типу людей, тем более опасных в любви, что они добры и обаятельны: людей, на которых нельзя положиться.
Действительно, как же Наташа полюбила такого человека? Очень неразумно. Но разве любят разумом?

Другая вынесенная с каторги тема — преступления и зла — тоже навсегда поселилась в прозе Достоевского.
«Преступление и наказание» часто трактуется в духе концепции «среды»: общество калечит свои жертвы не только физически, но и духовно, отправляя их на панель, в кабак, на каторгу. К этому назидательно добавляют, что убивать все же нельзя и это доказывают угрызения совести Раскольникова.
Убивать, конечно, нельзя, но в прочем сразу требуются уточнения.
Во-первых, в романе есть герой, который с большим воодушевлением излагает как раз теорию «среды»: «Всё зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. Всё от среды, а сам человек есть ничто», — говорит некто Лебезятников... которого автор аттестует как одного из легиона «всему недоучившихся самодуров», что приклеиваются к модным идеям.
Во-вторых, Раскольников НЕ чувствует угрызений, признаваясь в убийстве! Во всяком случае, таких, которые он мог бы опознать. Он до конца убежден в истинности своей теории, а охватившее его страшное чувство отчуждения от всех людей объясняет лишь тем, что задача оказалась ему не по плечу.
К чему сводится его теория?
«Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно крошечное преступленьице тысячами добрых дел?» — говорит студент в трактире. Раскольников поражается: в его собственной голове бродят «такие же точно мысли».
Идея как бы витает в воздухе.
Собственно, почему бы и нет? Если бы, скажем, некое великое открытие не могло состояться без человеческой жертвы, разве гений (условный «Ньютон») не может взять это на свою совесть? «Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика!»
Раскольников спокойно уточняет, что это не дает Ньютону право резать встречных и поперечных; а у «не-Ньютонов» и вовсе нет никаких прав.
Вот две составляющие этой доктрины: арифметика и теория разрядов, или «наполеоновская идея».
Пушкинский Борис Годунов, решаясь на убийство царевича, вероятно, тоже утешал себя «арифметикой» («за одну жизнь — тысячи жизней...»), да и теорией разрядов заодно: разве можно считать, будто правитель государства — обычный человек, на которого распространяются обычные законы?
Годунов страшно ошибся. Возможно, сработал неучтенный фактор? Все-таки он убил ребенка, к тому же — законного наследника престола. Ведь именно это лишает его поддержки народа.
А если поставить «чистый» эксперимент? Пусть это будет не ребенок, а гнусная, зловредная старуха, «которую убить сорок грехов простят»? Ведь минус на минус должен дать плюс. Уничтожь зло — и сотворишь добро.
Еще Байрон сожалел, что Наполеон использовал свою власть во зло. И герой одного из романов Ж.Санд говорит: «Если бы гений Наполеона вдохновлен был учением утопистов, возможно, оно преобразовало бы мир».
Благие намерения бессильны, ибо мораль ограничивает их в средствах для достижения цели. А «наполеоны», не стесняющие себя моралью, действуют во имя собственного успеха. Раскольникова соблазняет идея синтеза целей Мессии и средств Наполеона.
И даже с признанием в полицию он идет, не разуверившись в самой идее, идет только оттого, что «проба» показала: он — не право имеющий, а дрожащая тварь. И как честный человек (хоть это-то он хочет за собой оставить) Раскольников должен признать, что посягнул на не принадлежащие ему права. Раскаяние — «он бы обрадовался ему! Муки и слезы — ведь это тоже жизнь. Но он не раскаивался в своем преступлении».
Иными словами, герой так и не находит слабое звено в цепи логических рассуждений, которые толкают его на убийство.
В поисках этого слабого звена обычно указывают на невозможность синтеза гуманной идеи и аморальных средств. Средства не столько оправдывают цель, сколько изменяют ее под себя. Во имя любви к Богу велись религиозные войны и совершались массовые убийства «ближних»; во имя любви к людям и социальной справедливости развязывался кровавый революционный террор. Самовольно возвысившись над людьми, нельзя сохранить к ним прежний интерес и сострадание, потому что с этой новой высоты все видится с иной («наполеоновской») точки зрения: зачем помогать слабому и нежизнеспособному? — пусть оно гибнет (и Дарвин с нами)!
Так как совесть представляет собой комплекс абсолютных моральных запретов на некоторые действия, не исключая тех, которые разум квалифицирует как удовлетворительные при данных обстоятельствах («за одну жизнь — тысячи жизней...»), существование совести плохо совместимо с последовательным рационализмом.
Логика Раскольникова опирается именно на такой рационализм.
И она близорука.
Герой рассуждает, что само по себе убийство отвратительной старухи-ростовщицы — даже и не зло.
Но в мире ничто не существует само по себе. Ни один человек не в состоянии просчитать цепь событий и изолировать бесчисленные непредусмотренные последствия единичного поступка («логика предугадает три случая, а их миллион…»).
И Раскольникову не раз дается возможность в этом убедиться. На пути к убийству он натыкается на целую череду случайностей. То, что происходит с ним самим после убийства, тоже не поддается контролю. Он лихорадочно мечется по квартире, теряет время, забывает даже запереть дверь, в которую входит Лизавета, вернувшаяся раньше, чем он рассчитывал... Кстати, Раскольников почти и не вспоминает об убийстве Лизаветы, хотя вот здесь-то бы и каяться. И не удивительно. Ее гибель — только следствие, причина всему — смерть старухи, то самое «маленькое» зло, за которым тянется все остальное.
В орбиту преступления втягиваются судьбы все новых людей, а где-то на заднем плане маячит опубликованная Раскольниковым статья, излагающая теорию «крови по совести», — кому-то она еще попадется на глаза!
А самое страшное зло, похоже, он причинил себе…
Идея Раскольникова отбрасывает своеобразную двойную тень в свете двух своих проекций: теории «арифметики» и наполеоновского «права сильного».
Первая тень — Лужин: последовательно плоский рационализм. «Доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать», — со злобой замечает Раскольников.
Злоба эта — не оттого ли, что по его теории тоже «людей можно резать», а в конце концов приходится признаться: «Я просто убил; для себя убил, для себя одного»?
Вторая тень — Свидригайлов: последовательное воплощение идеи «человека по ту сторону добра и зла».
Эффектно его появление в романе. Когда Раскольников пробуждается от страшного сна, в котором пытается (и никак не может!) снова убить старуху, он видит пристально разглядывающего его незнакомца. Свидригайлов появляется точно из его кошмара, из подполья сознания. И между ними завязывается странный разговор, в ходе которого у Свидригайлова вырывается невольная реплика:
— Ну, не сказал ли я, что между нами есть какая-то точка общая, а?.. Давеча, как я вошел, тут же и сказал себе: «Это тот самый и есть!»
— Что это такое: тот самый? Про что вы это? — вскричал Раскольников.
— Про что? А право, не знаю, про что... — чистосердечно, и как-то запутавшись, пробормотал Свидригайлов.
Может показаться, что речь об убийстве. Это и пугает Раскольникова. Но разговор с Сонечкой Свидригайлов подслушает только вечером. Он действительно не знает, почему вырвались у него слова «тот самый». Они имеют объяснение только на метафизическом уровне романа: героя узнает его двойник.
Двойники — проекции в альтернативное будущее: каким Родион мог бы стать, выдержав свою «пробу».
Замечательно здесь фабульное сходство с «Отверженными» (Достоевский восхищался этим романом Гюго). В череде приключений Жана Вальжана есть особенно драматический эпизод, когда совесть побуждает его донести на себя и пойти на каторгу, чтобы спасти невинного, а рассудок убеждает, что такой шаг самым печальным образом отразится на судьбе множества людей, которые сегодня зависят от его доброй воли. Однако, в отличие от Раскольникова, Жан Вальжан не рассудочный человек: он живет сердцем и ясно слышит голос совести, уничтожающий нравственную казуистику, подсказанную умом, — хотя это не делает его выбор более легким.

Но, возможно, самым трагичным из романов Достоевского оказался роман о судьбе Добра и Красоты. «Идиот» — роман о втором пришествии (и повторном распятии) Христа.
Мотив «пришествия» реализован нарочито приземленно: зябким осенним утром в Петербург приезжает неприметный молодой человек, долго лечившийся в Швейцарии от эпилепсии. Он возвращается к людям как бы ниоткуда — из своего безумия.
Само его имя — Лев Мышкин — знаковое: сочетание силы со слабостью. И то и другое — в его беспредельной доброте. Не случайно к нему так тянутся люди, особенно дети. В мире страшно не хватает доброты.
Но люди отучились иметь с ней дело. Душой они влекутся к Мышкину, рассудком презирают его как юродивого, слабоумного. Идиот — это оценка, вынесенная Мышкину рассудком, а сквозь нее просвечивает другая оценка — людям, выносящим такой приговор, и миру, в котором они живут.
Любовь к людям помогает Мышкину глубоко понимать и тонко судить о них, потому что дает со-чувствие, со-переживание. Как и у Чацкого, у него «ум с сердцем не в ладу», но Мышкиным управляет не ум, а именно сердце. Потому он видит и понимает скрытое от других (особенно светлое), но не видит и не понимает того, что ясно всем прочим. Он радостно замечает Ганечке Иволгину:
— Теперь я вижу, что вас не только за злодея, но и за слишком испорченного человека считать нельзя. Вы, по-моему, просто самый обыкновенный человек, какой только может быть, разве только что слабый очень и нисколько не оригинальный.
Он прав, но… он совершенно не ожидает, что его собеседник может оскорбиться, хотя такую реакцию любой на его месте предвидел бы без труда. И Ганечка цедит в ответ:
— Заметьте себе, милый князь, что нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особенных талантов и человек обыкновенный. Вы меня даже хорошим подлецом не удостоили счесть...
Мышкин чужд зла, и потому у него то и дело не оказывается ключа к этой стороне человеческой души. Его вера в лучшее в людях справедлива — в каком-то идеальном смысле, — но мешает понимать такие вещи, как уязвленное тщеславие или ревность.
В «Идиоте» звучит знаменитая фраза: «мир спасет красота». Но говорит ее не автор — это слова Мышкина.
В действительности Красота и Добро не спасают мира: напротив, мир губит их. Красота (Настасья Филипповна) унижена и осквернена, она сделалась предметом купли-продажи, добро заклеймено как идиотизм.
Люди нуждаются в Добре и Красоте, но грязнят и убивают то и другое, потому что не поднимаются до них, а желают просто использовать, стащить вниз, в свою тьму. Пытаясь спасти Настасью Филипповну, Мышкин невольно толкает обезумевшего от ревности Рогожина на убийство. И чем ближе к Мышкину тот или иной человек, тем драматичнее оказывается его судьба.
Получается, что не знающий зла лишен возможности творить добро!
И «князь Христос» возвращается туда, откуда пришел к людям: в свое безумие. Повторное пришествие завершается повторным распятием. Христиане привыкли повторять имя Учителя, но забыли его самого и его заветы: в романе упорно возникает тема смерти, казни, насилия — знак того, что люди отпали от Христа.
Достоевский использует материалы реальной уголовной хроники: среди них — история крестьянина, которому приглянулись серебряные часы товарища. Перед тем как зарезать его, он возводит глаза к небу, крестится и говорит: «Господи, прости ради Христа!». Поражает «формальное» в этом поступке: человек призывает Бога в свидетели нарушения самой важной Его заповеди. Ритуалы (жест и слова) видятся чем-то самоценным.
Неоднократно упоминается в романе нашумевшее дело Витольда Горского — 18-летнего гимназиста, убившего с целью ограбления шесть человек в доме, где он давал частные уроки. Достоевский особенно акцентирует реплику адвоката на суде:
— Естественно, говорит, что моему клиенту по бедности пришло в голову совершить убийство шести человек, да и кому же на его месте не пришло бы это в голову?
Умышленное убийство шести человек представлено «естественным» следствием данных обстоятельств (бедность); более того, «естественной» признается и такая логика адвоката.
Вот отчего Достоевский не желал принять теории «среды»: она в его глазах исключает такие понятия, как мораль, личная ответственность и т.п. Человеку нужны деньги, и он «естественно» убивает; общество так же «естественно» обороняется от убийцы судом и каторгой. Если это все естественно, значит, свобода — пустое слово. В таком мире нет и не может быть места для Бога.
Роман продолжает тему извращения идеи: адвокат «был в полнейшем убеждении, что он говорит самую либеральную, самую гуманную и прогрессивную вещь, какую только можно сказать в наше время».
Отсюда тянется ниточка к «Бесам». Книга о Христе дополняется книгой о Сатане.

Последние три романа в той или иной степени стали откликом на теракты, начало которым положил выстрел Каракозова.
«Бесы» возникли из стремления понять, как стало возможно в России подобное явление. В череде «бесов» и «бесноватых» есть фанатики и авантюристы, есть люди просто недалекие или подлые, есть умные и искренние, но увлеченные ложно понятыми идеями. Есть и те, к кому приходит запоздалое раскаяние.
В этой галерее выделяется своеобразная бесовская «троица»: идеолог, организатор и харизматик-экспериментатор «по ту сторону добра и зла».
А «отцы» этого поколения «детей» — люди, которые по-страусиному закрывали глаза на ужас и грязь жизни, чтобы невозбранно упиваться своими тонкими чувствами.
Из произведений Достоевского именно «Бесы» — роман-предупреждение — оказались особенно ненавистны сталинскому режиму.
Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное – равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей!.. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями… Мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве… Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты... дайте взрасти поколению!.. Одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, — вот чего надо! А тут еще свеженькой кровушки, чтоб попривык...
Герои последних романов Достоевского — молодые люди, несущие в себе дух брожения 1870-х годов: Аркадий в «Подростке», целая галерея детей и юношей в «Братьях Карамазовых». Они уже начинают размышлять над жизнью, но еще не выработали иммунитета к разным, в том числе опасным, идейным влияниям.
Достоевский видел, что ожесточение террористов питалось не личной ненавистью к императору. Они убивали и сами шли на смерть ради идеи — возможно, справедливой и гуманной в своей основе, но тоже позволившей себе «кровь по совести».
Почему, какими путями бескорыстные и самоотверженные люди (уже не «бесы»!) приходят к подножию эшафота в качестве убийц?
В фамилии Карамазов явно отзывался Каракозов. И одним из вариантов окончания романа была смерть Алеши на эшафоте, хотя ни этого, ни какого-либо другого окончания «Братья…» не получили: автор успел написать только один том.
Главный вопрос «Братьев Карамазовых» — мера ответственности человека в мире, где царит зло.
Иван Карамазов ставит во главе счета, предъявленного им Творцу, страдания невинных детей («слезинка ребенка») — они особенно очевидно воплощают в его глазах мировую несправедливость:
— Зачем мне отмщение, зачем мне ад для мучителей, что тут ад может поправить, когда те <жертвы> уже замучены?.. И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены… Не Бога я не принимаю, Алеша, а только билет Ему почтительнейше возвращаю.
Мир, как он есть, устроен плохо; Бог жесток, или Он устранился от дел людских — следовательно, его все равно что и нет. От этого рассуждения — прямая дорога к идее о личностях, «право имеющих» заступить опустелое место.
Иван, как и Раскольников, прав. Но лишь внутри своего собственного рассуждения. Ошибка не в фактах — они справедливы, — а в близорукой логике. Герой судит так, словно находится ВНЕ этого мира со всем его злом и несправедливостью.
Между тем сюжет романа выстроен таким образом, что все четверо братьев, хотя и в разной степени, несут свою долю вины в смерти отца.
Братья Карамазовы символически воплощают четыре стороны человеческой природы: эмоциональная (Дмитрий), интеллектуальная (Иван), духовная (Алеша) и физическая (Смердяков). И каждая из них срабатывает на своем уровне.
Со Смердяковым проще всего. Это плоть, ничем не просветленная: ни сердцем, ни умом, ни душой. Это «исполнитель» на физическом плане.
Но трус Смердяков не смог бы убить без ненависти Дмитрия, который на всех углах проклинал папашу и тем обеспечил убийце прекрасное алиби. Достоевский показал, как «мысленный грех», чистая эмоция ненависти, материализуется, из слова превращаясь в дело.
Свой вклад в преступление вносит и мыслитель Иван. Его теория замешана на искренней любви и боли за страдания человечества; но когда идея отпущена «в мир», она обретает собственную жизнь: слушатели приспосабливают ее к своему пониманию. Гуманистические порывы Ивана Смердякову недоступны: если для Ивана «все позволено» — горький упрек Богу, то для Смердякова, понимающего все (в том числе Библию!) буквально, это призыв к действию. Все позволено — значит, можно убить и ограбить папеньку.
Смердяков — убивающая рука. Иван — мозг, вручающий убийце теоретическое оружие. Дмитрий — сердце, кипящие страсти, эмоциональный импульс ненависти.
Вина кроткого Алеши — самая умозрительная. В роковую минуту, когда все решалось, когда он был нужен своим братьям и мог предотвратить трагедию (этот момент в романе специально подчеркивается), Алеша поглощен своим наивным горем: несбывшимся чудом. Скончался его учитель, инок Зосима, и юноша тщетно ожидает, что тело праведника явит чудо нетления. Когда этого не случается, Алеша так поглощен своей обидой на Бога, что (вопреки напоминанию старца) просто забывает об отце и братьях. «Мог спасти, но не спас».
«Человек ищет не столько Бога, сколько чудес», — говорится в сочиненной Иваном «Легенде о Великом Инквизиторе». Но Христос не сходит с креста, когда кричат ему: «Сойди — и уверуем, что это Ты». Он не хочет порабощать человека чудом; ему нужны свободные последователи, уверовавшие в его истину, а не восторги рабов пред ужаснувшим их могуществом. И эта же слабость — жажда чудес, «доказательств» — открывается даже в душе искренне верующего Алеши.
На бунт Ивана в романе дан только косвенный ответ — не словами, но через сюжет в целом. Иван судит мир так, как если бы он стоял в стороне от него. Между тем происходящее показывает, что зло творится руками самих людей, которым дано знание добра и зла — и свобода выбора. Общая вина семьи Карамазовых (отца перед детьми, их — перед отцом и друг перед другом) есть общая вина всей семьи человечества, каждого перед каждым.
Для Смердякова возможна только физическая смерть, для остальных сыновей Федора Павловича — то или иное искупление. Люди свободны и заблуждаться, но зато они обретают истинный путь сами, а не как гонимое стадо. Человек должен пройти в жизни собственное испытание и прийти к истине не потому, что ее навязали силой, а потому, что это истина. В этом смысл свободы человека. Поэтому Зосима посылает Алешу из монастыря «в мир».
И это возвращает к открытию, сделанному еще в «Бедных людях».
Человеческая душа не может быть разложена на частные, далее не делимые «характеристики» и «свойства». Любое действие, мысль, чувство — двойственны, соприкасаются и с добром, и со злом. Личность подобна полю, возникающему между полюсами магнита. Нельзя отделить «плюс» от «минуса»: на месте разлома немедленно возникают новые полюса. Исчезнет их разность — исчезнет и поле.
Проявлением бесконечной двойственности становится главное свойство человека: свобода, способность к выбору. Человек существует как человек, лишь пока он выбирает между добром и злом; пусть даже он всегда будет выбирать одно и то же, лишь бы он знал свой выбор и его смысл.
Даже проявления негативизма («чем хуже, тем лучше») отвечают, по Достоевскому, глубинной потребности Я: быть свободным, не управляемым ничем, будь то чужая воля или трезвые соображения, требующие рациональной, «полезной» реакции. Поэтому персонажи Достоевского так восстают, когда ощущают посягательство другого на свою свободу, попытки манипуляции, даже в благих целях. Именно в этом пункте Достоевский радикально разошелся с доктриной «разумного эгоизма» Чернышевского — в ее вульгаризованной версии.
В соответствии с парадоксальной природой творчества Достоевского, его кумирами всегда были «гармоничные» авторы: Рафаэль, Лоррен, Гюго, Пушкин… И в своих размышлениях о свободе человека, о добре и зле Достоевский тоже оказался близок столь непохожему на него Пушкину:
Рекли безумцы: — Нет свободы!
И им поверили народы,
И безразлично в их очах
Добро и зло — всё стало тенью,
Всё было предано презренью,
Как ветру предан дольный прах.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 2 комментария
Раз сегодня все кидают длиннопосты, то и я тоже кину. А то написала новую серию чертей, а её никто не ругает.
#длиннопост #фанфик_в_блоги #стёб #алкоблоги #картинки
ПЬЯНКА

Однажды Дардарот решил устроить своему народу празднество и объявил Пьянку. Велено было подготовиться к мероприятию заранее и закупить продукты для закуски. По высочайшему указанию на всех площадях и улицах понаставили столы и лавки, а чтобы всё было чин чинарём — распределили по чертям, кто что покупает. Осторопу велели купить селёдку, Барладапу — хрустящие хлебцы, Ишбабинопу — солёные огурцы и т. д. Поручение выдали каждому чёрту. Списки составлял царский советник Змееглаз. После этого он окосел и не смог принять участие в пьянке.
Показать полностью 2
Показать 6 комментариев
Хальве!

Продолжаю изучать фанфик Коллегия Винтерхолда. Начало краха или возрождения?, и вот глава 11. В прошлой главе, талморский шпион чуть не погиб, когда забрел в подвал коллегии, а там их некромант с трупом Анкано балуется.

— Какой беспорядок! Раньше было чище, — Фаральда морщилась перешагивая скелеты на полу. — Может, всё-таки лучше было его дождаться?
— Архимаг имеет полное право находится в любой части Коллегии. Почему вы вообще не следили за ним? Знаете же прекрасно, чем он занимается.
Толфдир случайно пнул череп, и тот врезался в ногу Бенерис и отскочил. Девушка вздрогнула и с вопросом посмотрела на преподавателя.
— Прошу простить… — Толфдир оглянулся и увидел, что кости раскиданы буквально везде, — Талос всемогущий! Тут будто ураган пронесся.
Фаральда решила ответить на ранее заданный вопрос.
— Мы никогда не лезли в чужие исследования. У нас и без того было дел по горло пока ты бегала невесть где по Скайриму, — голос её звучал с осуждением.
— Фаральда, а наличие трупа и некроманта в одном здании вас ни на какие мысли не наводило? Анкано — талморский эмиссар и то, что с ним скорее всего сделал Гестор, нам таких последствий будет стоить, что страшно вообразить! Я за вас что ли думать должна и всё разжевывать?
Альтмерка недовольно прищурилась.
— Пока что это всё твои предположения. Не думаю, что Гестор сделал с ним что-то противозаконное, он обещал мне, что сохранит тело в прекрасном состоянии. И мне не нравится, что ты ставишь под сомнение наш профессионализм!
Бенерис фыркнула, но передумала отвечать. Они вышли в заполненное снегом помещение. Девушка обратила внимание на стену, покрытую большим слоем инея и горизонтально торчащими мелкими сосульками. Бретонка дотронулась до неё.
— «Ледяная буря»…
— Некромантия часто требует использования ледяных заклинаний, — рассеянно произнёс Толфдир, пытаясь объяснить это хоть чем-то. Фаральда косо взглянула на него, поскольку она только что убеждала Бенерис в обратном. Но рассеянный старик, очевидно, не понял, почему она так на него посмотрела.
Бретонка раздражённо выдохнула и оскалившись обернулась на Толфдира.
— Если бы сегодня я не видела замороженного Хиндила, то будь уверен, меня бы всё это беспокоило гораздо меньше! В полумёртвом состоянии я его нашла в Зале Поддержки. Не считаю должным вам напоминать, что там находится второй вход в Мидден!
Фаральда с Толфдиром обеспокоенно переглянулись. Маги прошли дальше и начали слышать эхом доносящийся стук каких-то склянок, банок, тарелок. Они спустились по коридору, из которого светил холодный свет магического огонька. Чем дальше они спускались, тем сильнее стоял в подземелье трупный запах. Они зашли вглубь и увидели большую импровизированную лабораторию на бывшей кузнице атронахов. Преподаватели были шокированы. На столе рядом с ними стояли алхимические ингредиенты, если присмотреться, то можно было заметить заспиртованные останки.
Финис Гестор прибирался и не обратил никакого внимания на вошедших.
— У меня только один вопрос к тебе. Где тело Анкано? — сразу к делу приступила Бенерис.
Гестор не обернулся на неё и продолжил заниматься своими делами, судя по всему он разбирал свою кустарную лабораторию.
— Финис Гестор! — прищурившись окликнула она его. — Я задала тебе вопрос!
Мужчина развернулся, впившись в неё своими жуткими глазами. Бенерис едва заметно вздрогнула и моргнула, на долю секунды отведя взгляд, но взяла себя в руки.
— Хоть ты и Архимаг, но ты должна проявлять большее уважение к преподавателям, которые тебя обучали.
— Отвечай на вопрос.
— Ты не сказала «пожалуйста», — огрызнулся он.
Преподаватели с беспокойством посмотрели на него и коротко взглянули на Бенерис.
— Не испытывай меня.
Возникла пауза, Финис и Бенерис играли в гляделки. Преподаватель протирал тряпкой колбу. Из коридора послышались шаги и к ним шатаясь вышел альтмер, который жил в Коллегии ещё до начала гражданской войны. Они знали его несколько лет. Он был ужасно неприятным и чуть не уничтожил Винтерхолд, однако это… уже был не он.
— Боги… — прошептала Фаральда.
Толфдир в удивлении раскрыл рот, его взгляд обеспокоенно заметался из стороны в сторону. Бенерис была чернее тучи, она, не двигаясь, исподлобья смотрела на выступающего в их сторону альтмера. Очевидно, в ней кипела злоба. Девушка метнулась к преподавателю колдовства, крепко схватила его за ворот и прижала его к стене. Колба разбилась об каменный пол. Анкано пугающе быстро метнулся в её сторону, готовясь защитить хозяина.

Для тех кто не знает - школа Колдовства отвечает за призыв разных существ из Обливиона, и за подъем мертвых. И хотя эти чары на территории Империи легальны, в разных провинциях разные народы относятся к этому по-разному. Например данмеры такое как правило не любят. Норды тоже к таким практикам относятся с неодобрением, особенно если поднимать их предков. Плюс недавно ( по меркам внутриигровой истории) из коллегии свалила группа ренегатов, которые Колдовством увлеклись чрезмерно.
Так что с одной стороны, деятельность Гестора не одобряется обществом, а с другой - он же должен практиковаться. И поэтому странно, что все так резко стали жалеть оживленного Анкано.

Тем временем эльф пришел в себя, его положили выздоравливать в кабинете Колетты ( учитель школы Восстановления).

Парализованный заклинанием Толфдира труп лежал возле Бенерис и Финиса. Ещё бы мгновение, и нельзя было сказать осталась бы Архимаг в живых.
— Зачем? Зачем?! — прорычала Бенерис.
Прижатый к стене Финис Гестор побледнел, он никак не ожидал что эта нерадивая ученица так себя поведёт. Не маг, а будто необразованная бандитка.
— Я… я должен был завершить свою работу, — бретонец старался взять себя в руки, но его голос дрожал. Вдруг в его лице воспылал гнев, но голос продолжал вздрагивать, — Когда-то давно ты уничтожила кое-что очень ценное для меня, огромных трудов мне стоило восстановить работу.
Пробудившиеся воспоминания ещё больше разгневали её. Она сжала свободную руку в кулак и локтем сильнее придавила его горло к стене.
— Бен, прекрати немедленно! — остановила Фаральда её от необдуманного поступка
Она с рывком отпустила преподавателя. Сердце било в висках, пелена застилала глаза. Она почему-то с трудом могла вспомнить то, что произошло пару секунд назад.
— Хиндил увидел, чем ты тут занимаешься, и ты решил убить его, да? — спросила она.
— Этот Хиндил не тот… — хотел что-то ответить Гестор, но увидел, что Бенерис уже не слушала его, а с гневом смотрела на лабораторию. Кисть девушки загорелась ярким пламенем, и она направила руку в её сторону. — Нет! — он перехватил её, и огненный шар улетел в потолок, с него посыпались небольшие камни.
Финис, кажется, обрёл большей уверенности, поскольку вступил в борьбу с Бенерис. Он перехватил другую её руку и начал заламывать их, вынуждая девушку опускаться на колени.
— Ты не посмеешь! Или я убью тебя! — сквозь зубы прошипел он с яростью в глазах.
Фаральда с двух рук направила в них двоих заклинание «Успокоения» и с осуждающе посмотрела на растерявшегося Толфдира. Они отпрянули друг от друга и схватились за головы. Бенерис выпрямилась и, прогнав иллюзию, сказала:
— Собираю всех в моём кабинете.

В общем назревает бунт, раскол, революция и возможно перемены. Уже стало интересненько. В игре такого конечно нет, даже неожиданно, что здесь появилось.


— Нет! Финис Гестор не может уйти. У нас должны быть все преподаватели магических школ, — протестовала Нирия, — Иначе какое же это учебное заведение?
— Соглашусь, — вступил в разговор Ураг гро-Шуб, орк-библиотекарь. — Финис пишет очень хорошие исследования.
— Тоже протестую, — поднял руку Турриан, — Архимаг, я всё понимаю, но конфликт с Гестором, думаю, у вас скорее личный.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной… — процедила девушка.
В покоях Архимага собрался основной «костяк» Коллегии: преподаватели всех пяти школ и ученые.
— Все мы знаем о вашем давнем конфликте, — согласился Арнейл. — Мне думается, твоё намерение исключить нашего доброго друга Финиса обосновывается личной неприязнью, а не здравым смыслом.
Бенерис скрестив руки на груди нога на ногу сидела в кресле и с пренебрежением оглядела окружающих её коллег. Однако коллег ли? Скорее забившихся в своих исследованиях крыс, которые ни за что не хотят отвечать. Боги, как же она ненавидит их в такие моменты.
— Я что, не ясно дала понять, что пока никаких экспериментов в области некромантии быть не должно?
— А я на это не подписывался, — ответил Финис.
— Да будет вам известно, — повысила голос Бенерис, — что талморский эмиссар — это не какой-то там бандит. За ним стоит крупнейшая сила в Тамриэле, которая сломила Империю, уничтожила Клинков и сейчас намерена подчинить Скайрим! Подобные эксперименты над его телом просто недопустимы! Финис Гестор навлёк на всех нас такую беду, что неизвестно, останется ли от нашей Коллегии что-нибудь или нет.
— А разве не ты виновна в смерти талморского эмиссара, Архимаг? — задумчиво произнёс Турриан, — Разве не ты навлекла на нас эту… беду?
Возникла пауза. Присутствующие помрачнели. В глазах Бенерис неприятно защипало, она повела голову в сторону, но быстро уняла эмоции.
Фаральда стиснула губы, с возмущением глядя на преподавателя зачарования.
— А разве не так? — спросил Арнейл.
— Именно так! — подтвердил Финис Гестор.
Нирия высокомерно скосила взгляд на Бенерис. Архимаг встретилась с ней глазами. Когда альтмерка, хмыкнув, отвела его, девушка с недоумением подняла бровь и вновь оглядела преподавателей.

Тут мне даже стало любопытно - а зачем вы храните его тело, если поссыкиваете, что Талмор вам за него отомстит? Можно же было либо тихонько выбросить его в море, и никто ничего не узнает, либо наоборот, взять, и заморочиться доставкой тела хотя бы до талморского посольства.

Хотя возникает другая мыслишка - что маги хотели бы свалить всю вину на Беню, а сами не при делах. Ну знаете, обосрались с Оком Магнуса, пришлось убить талморского юстициара, и чтобы умаслить возможных недовольных,мы вам сдадим своего архимага. А поскольку в коллегии она многим не чужая, группа инициативных магов решила дескредетировать её, как архимага. Смотрите мол, братья и сестры, не по Сеньке шапка, эта дура нас доведет до цугундера.

— Коллеги! — вступил в разговор Толфдир, — Давайте не будем ссориться. Давайте решим вопрос миром. Да, Финис Гестор совершил…проступок…
— Преступление! — вдруг послышался скрипучий голос Колетты, которая ранее ничего не произносила, — Финис Гестор хотел убить моего ученика!
Преподаватели ошарашено переглянулись.
Бенерис удивлённо посмотрела на Колетту.
— Он очнулся и всё мне рассказал! За такое мы всегда исключаем из Коллегии!
— А что он забыл в подземелье, а? Не слишком ли он любопытный для ученика? — возмутился Финис, теряя контроль над собой. — Да будет вам известно, что он — талморский шпион!
Фаральда гневливо прищурилась.
— Это уже переходит все границы!
— Он запудрил тебе мозги, Фаральда, — продолжал настаивать бретонец.
Эльфийка уже открыла рот для того, чтобы начать спорить.
— Вы всегда мне вредили! Всегда! — не дала Колетта ответить ей, — Никто из вас не считает полноценной школу Восстановления, а теперь вы убиваете моих учеников!
— Он — не ученик! — настаивал на своём Финис Гестор.
— Какие у тебя доказательства? — с неким вызовом в голосе спросила Бенерис.
Возникла небольшая пауза, бретонка с интересом глазах смотрела на преподавателя колдовства. В конце концов, она также не доверяла новенькому, хотя Финису Гестору она не верила даже больше. Тем не менее выслушать было бы полезно, но то, что в итоге произнёс преподаватель, можно назвать вершиной трагикомедии.
— Анкано его узнал!
— А-а-а-а! — Бенерис обречённо громко выдохнула вверх, и прислонила ладонь к лицу, упершись локтем на подлокотник кресла.
— У мёртвых частично сохраняется память! — уверенно добавил Гестор.
Бенерис резко убрала руку и обратилась к присутствующим.
— Многоуважаемые коллеги, вот, скажите мне, вы считаете это за оправдание?
Арнейл с Туррианом и Нирией растерянно переглянулись.
— Давайте голосовать, — осторожно подал голос Толфдир. — Кто «за» исключение Гестора?
Бенерис подняла руку, Колетта и Фаральда следом.
— Кто против?
Подняли руки Нирия, Сергий Турриан и Арнейл Гейн.
— Мне не участвовать, я так понял? — поинтересовался колдун.
— Побойся богов, — с угрозой во взгляде сказала Бенерис.
— Три «за», три «против»… — внутренние уголки его бровей поползли наверх, — Ураг? Древис?
— Я воздержусь, — сказал данмер.
— Я тоже, — кивнул орк.
Толфдир выдохнул.
— И я. Трое воздержалось.
— Вы считаете, что нужно забыть содеянное? — спросила архимаг всех.
Возникла пауза.
— Моё решение, — Бенерис встала, она выглядела злой и очень уставшей, — Финис Гестор временно заключается в Мидден. Там есть весьма удобная клетка.
— Что?! — возмущенно шепнула Нирия и оглянула Сергия, Аргейла и Финиса.
— Он будет сидеть там, — Бенерис косо взглянула на Нирию. — Пока мы разбираемся с его записями и уликами, которые могут нас скомпрометировать перед Талмором, после чего он будет отпущен. Ураг, — она обратилась к библиотекарю, — записи должны быть надёжно спрятаны до… менее опасных времён.
Орк кивнул.
— Верное решение.
— Мы не согласны! — сказал Турриан, — Это не слыхано!
— А вы нас остановите?
— Пожалуй, это действительно, компромисс, — согласился Древис Нелорен. — Не исключение, но хоть какое-то наказание должно быть. Почему вы так переживаете?
— Не должно быть компромиссов! — не соглашалась Колетта, — За покушение на жизнь любого, кто находится в Коллегии, должно быть исключение!
— Довольно! Финис Гестор, позвольте мне с преподавателями вас проводить, — тот встал, закатив глаза и раздражённо выдохнув. Бенерис перевела взгляд на старого норда, — Толфдир, приведи пожалуйста Онмунда, Дж’зарго и Брелину в Мидден. Только без лишнего шума. Не хватало ещё, чтобы Телванни это обсуждали.

Накал страстей нарастает, в коллегии разлад, и авторитета у архимага нет, чтобы все разрулить безболезненно.

Финиса посадили под замок, и Беня грустит.

— Ты простудишься, если будешь так долго тут стоять, Бен.
Фаральда вышла на крепостную стену из Арканеума. На ней всегда было более ветрено, чем во внутреннем дворе Коллегии. Бретонка стояла к ней в профиль, глаза у неё были покрасневшими и мокрыми. Она обняла себя за плечи и потирала их, чтобы согреться.
— Разве был другой выход? — Бенерис с некой грустью во взгляде посмотрела на альтмерку.
Женщина не поняла по какому поводу был задан вопрос и не могла найти, что ответить.
— Разве можно было остановить Анкано, не убив? — уточнила вопрос Бенерис.
Фаральда отмахнулась с улыбкой на лице.
— Сергий Турриан сморозил глупость. Ты же знаешь, что он держит обиду на тебя за то, что ты изъяла все камни душ.
— Мои камни душ, — поправила она преподавателя. — Он никогда не учил, а лишь зарабатывал на учениках. А как только я запретила это делать, он обозлился на меня.
— Резонно, — Фаральда усмехнулась, — он же столько денег потерял.
Бенерис молчала пустым взглядом наблюдая за бушующими волнами Моря Призраков. Ветер перебирал её волосы. Фаральда не уходила, архимаг стояла здесь уже довольно долго.
— Может всё-таки зайдёшь в тепло? У тебя уже губы посинели.
Но она будто не слушала и игнорировала её слова.
— Ты не вступилась за меня, когда он меня обвинил, — она зажмурилась и коротко вздохнула. — Никто не вступился, — голос её задрожал, — Ни ты, ни Толфдир, ни Ураг… — резкий рефлекторный вдох прервал её фразу, она нагнула лицо к груди, чтобы спрятать слёзы.
— Боги! — она подошла ближе и обняла бывшую ученицу, — Бенерис… Ты… спасла Коллегию… Просто… сейчас сложное время, — она погладила её по волосам, они спутались от ветра, пальцы застревали в них. — Ты в этом не виновата.
Фаральда чувствовала как она вздрагивает в её объятиях. Женщина силилась её успокоить поглаживая по плечам. Бенерис резко замерла. Успокоилась, по всей видимости, но вдруг отпрянула, легко оттолкнув преподавателя. Она выпустила её из объятий.
— Ты… не заступилась за меня… — она моргнула, её взгляд немного метался и вновь остановился на обеспокоенных глазах Фаральды, — Но ты заступилась за него, — её дрожащий голос прозвучал чуть уверенней, а взгляд заставил почувствовать альтмерку предательницей.
Женщина приоткрыла рот и обеспокоенно похлопала глазами. Бенерис резко развернулась и твёрдым шагом направилась в Зал Поддержки.
— Бенерис! — окликнула её Фаральда, но она не обернулась.

Собственно как я и обещал - в ней бешенный эгоцентризм, все я да я, как ко мне относятся, какая я важная, и все такое. Хотя казалось бы, все, тебе 26 лет, ты стала архимагом, главой коллегии, ты должна уже думать не только про себя и свои обидки. У тебя должны быть ответственность за вверенных тебе разумных, и за управляемое тобой учреждение.
(Или может автор плавно подведет нас к тому, что беня хреновый архимаг? Было бы недурно.)

Глава 12.
— А хер зачем было отрезать?! — закусив деревянную палочку от орехов в меду задумался Кастор, солдат Альдмерского Доминиона. Он давно уже съел угощение, но история рассказанная Ливеном была настолько нервной, что палочка на одну треть уже потеряла прежнюю структуру и размягчилась на волокна.
Волириан ужасно проголодался за весь день, но из-за услышанного рассказа так и не смог приступить к ужину. Он громко положил столовые приборы посмотрел на солдата с гневом в глазах.
— То есть в этой ситуации тебя больше ничего не смутило?!
— Мне это точно записывать? — без лишних эмоций поинтересовался писец-босмер, сидящий неподалёку.
— Нет, пока ничего не пиши, — Волириан вилкой ловил тефтелю. — Вообще, — альтмер пренебрежительно скривился в лице, глянув на босмера, — Уже можешь идти, — тот оживился и побыстрей выскочил на улицу.
Ливен сидел расслабленно, уже потеряв всякую выдержку и этикет. У него не было аппетита, поэтому смог осилить только пару кусков жареной кроличьей ножки. Он больше налегал на тёплый чай с местными снежными ягодами, выпивая уже третью кружку. Альтмер немного навалился на стол, подперев кулаком подбородок и прислонил прохладную бутылку вина ко лбу. Ливен чувствовал недомогание. Ему удалось наложить на себя пару заклинаний, которые скрыли некоторые симптомы от Колетты, чтобы она, ничего не заподозрив, позволила ему покинуть Коллегию. Это заклинание уже начало спадать.
Кастор, судя по всему, что-то представил и усмехнулся.
— Ха-хах! Чего они только хотели? Оживить эмиссара, чтобы сделать вид, что всё в порядке? А фальшивых депешей они, случаем, за него не отсылали, а Ливен?
Ливен, подняв уголок рта, устало помотал головой.
— На самом деле это бы их спасло на какое-то время. Увы, не додумались.
— В любом случае, обосрались они, конечно, жидко.
Волириан уже потянул вилку с нанизанной на ней тефтелей ко рту, но остановился и мрачно посмотрел на солдата.
— Кастор, уймись уже наконец! — очевидно он имел довольно живое воображение, ему действительно становилось плохо от фраз, опускаемых солдатом. Эмиссар, морщась, положил тефтелю обратно и отодвинул тарелку. — Понаберут всякого hoi polloi. Никакой культуры!
Солдат усмехнулся, снисходительно вскинул брови и замолчал, лишь догадываясь о значении произнесённого на древнем альдмерисе слова. Его блюдо уже давно было опустошено. Они сидели в комнате арендованного в Данстаре дома. Дом был новый относительно других строений, принадлежал здешней зажиточной рыбацкой семье, которые даже владели одной из шахт в городе. Альтмеры сидели без формы, одетые в местную одежду, поскольку работали тайно для рядового населения. Только несколько лиц имперского руководства знало то, кто они на самом деле. Заранее наложенное заклинание полностью заглушало их разговор для тех, кто не находился в радиусе круга.

Любопытно, не Бени ли это домик? :)

— Очнувшись, я решил всё рассказать местному преподавателю школы Восстановления, когда та пришла меня проведать. Слава Ауриэлю, её не интересовали причины моего пребывания. Боюсь, в том состоянии я бы ляпнул лишнего. Она была впечатлена не меньше, чем вы. Позже выяснилось, что в тот день архимаг сама всё узнала об Анкано, явившись в Мидден. Вечером она устроила собрание, чтобы решить выгнать ли Финиса Гестора из Коллегии или нет. Уже не знаю, что там произошло, но его в итоге оставили, правда посадили в тюрьму в том подземелье. Среди учеников ходили слухи о страшной ругани, доносившихся из её кабинета. Стоит отдать должное, узнав о том, что Финис Гестор хотел меня убить, Архимаг начала мне доверять чуточку больше. В итоге они уничтожили ту лабораторию и вновь умертвили Анкано.
— А-ха-ха-ха-хах! — не сдержал смех Кастор. — Вот уморы! Это зачтется как второе убийство?
Волириан очередной раз критично зыркннул на солдата, тот прикрыл рот попытался унять смех, откинувшись на стуле.
— Тебе смешно? Надругательство над телом высшей расы тебе смешно?!
— Да какая разница, кишки у всех одинаковые, — солдат осушил кубок с вином и поймал на себе такой озлобленный взгляд эмиссара, что решил извиниться. — Прошу прощения, мой лорд.
— Я больше не потерплю подобного! — альтмер вновь обернулся на коллегу, — Что дальше?
— Тело законсервировали. Его комнату обыскали, прочесали Мидден, записи не уничтожили, но сохранили в специальном сейфе в библиотеке. Впрочем… — Ливен достал ту самую книгу, что взял из подземелья и положил её на стол.
Волириан улыбнулся и с интересом начал её листать. Ливен продолжил:
— Я прочитал этот труд, там есть свежие записи об альтмерах, — Ливен сделал паузу — Он так-то разные расы препарировал, по большей части людские, но в конце… Признаться, если бы я не знал, что стоит за этой книгой, то назвал бы сей труд… любопытным.
Волириан нахмурился и с прищуром посмотрел на Ливена. Они встретились взглядами. Его вдруг пронзила головная боль, он поставил бутылку и схватился за переносицу.
— Stercus accidit… — выругался Ливен на альдмерисе, порылся в суме и достал небольшую склянку. Со звоном откупорил пробку и сделал пару глотков зелья.
— Эленвен точно должна дать тебе премию. Хотя бы за моральный ущерб, — смягчившись в выражении своего лица начал Волириан, не откладывая записей Гестора, — К слову, у меня для тебя хорошие новости, — он отвёл взгляд от книги и взглянул на Ливена.— Нирия, тамошняя учёная, написала Талмору.
....
— Принеси письмо Нирии, солдат, — повелительным тоном произнёс он, наконец, оторвавшись от книги и удостоив воина своим высокомерным взглядом.
Ливен закрывал флакон, с недоумением наблюдая за Волирианом, лицо Кастора выглядело напряжённым, однако тот, пересилив гордость, встал и протянул письмо эмиссару.
— Положи на стол, — равнодушно сказал тот.
....
— Я полагаю, с ней вполне можно сотрудничать, - высказал мнение Волириан, - она уже многое касательно Коллегии рассказала, осталось только материалы собрать, думаю, эта учёная неплохо поможет. Там помимо Архимага ещё как минимум двое под статью в нарушение Конкордата Белого Золота попадают. Свяжись с ней.
Ливен выдохнул, дочитав до конца: «Значит Толфдира с Онмундом решила ещё подставить…зачем?» Вслух он произнёс с лёгким напряжением в голосе.
— Хорошо… я свяжусь с ней… — Ливен свернул письмо в конверт и положил обратно на стол. — Знаешь, меня беспокоит наличие в Коллегии Довакина. Эленвен, помню, интересовалась историей с драконом в Скайриме.
Волириан усмехнулся.
— Ты о том неграмотном тупом норде? Не смеши меня.
Ливен лишь пожал в ответ плечами. Впрочем, действительно, это уже не их дело, и, тем более, не его.
— Кстати, тебе известна политическая ориентация Архимага? — вдруг задал вопрос Волириан. — Если она водится с Братьями Бури, то можно на неё ещё и гнев Империи обрушить.
— Она с ними в конфликте. Особенно с ярлом Винтерхолда. Но больше в личном, чем идеологическом. Мне проболтались, что она даже писала Туллию, несмотря на то, что мало преподавателей и ученых это оценило.
— Это жаль.
Ливен усмехнулся и недоумевал противоположному мнению коллеги.
— Жаль? С какой стороны посмотреть.
Волириан внутренне возмутился данной усмешке и с неким раздражением в голосе объяснил свою позицию.
— Туллий может вступиться за неё и не дать нам провести суд, если она докажет ему свою верность. Он строптивый и даже Ульфрика не намеревался отдать леди Эленвен. Их сотрудничество крайне не желательно.
— А если подумать?
Интонация Ливена и его снисходительная улыбка, заставила эмиссара скривиться в лице. Кастор усмехнулся глазами, наблюдая эту ситуацию, и сказал.
— Я дрался с Братьями бури. Те ещё типы, меров ненавидят также, как лорд Наафин Клинков в Великой войне.
— Причём здесь это? — прошипел лорд на солдата.
Ливен всё-таки решил разложить ситуацию по полочкам малоопытному юстициару.
— Талмор не сможет её арестовать, пока Винтерхолд на стороне мятежа. Поэтому её… весьма опрометчивое решение сотрудничать с Туллием нам на руку.
— Но Ульфрик…
Ливен поспешил перебить коллегу.
— Послушай, то что в досье о нём написано, конечно неплохо, но сильно сомневаюсь, что он действует в интересах Талмора осознанно. Он даже после войны никогда не делал этого. Им манипулировали. Может быть, с помощью магии под пытками что-то в голову вбили, не знаю. Но способы есть, это точно. Напомню вам, он ненавидит нас. Появляться в Истмарке или Винтерхолде в форме, или даже с открытым лицом и ушами — самоубийство. Следовательно, об официальном визите можно позабыть. Так что напиши Эленвен, чтобы она… убедила Туллия не вступать на защиту Архимага. Тем более, — альтмер взглядом показал на книгу Финиса Гестора, — причина для этого есть.

Для неигравших поясню, генерал Туллий - командир имперских войск в Скайриме, это он ловил Ульфрика, и он же занят тем, чтобы победить Братьев Бури, и вернуть Скайрим в лоно Империи окончательно. Однако я не слишком представляю, почему это Туллий должен хлопотать об архимаге коллегии Винтерхолда, если это на мятежной территории, и маги коллегии имперским войскам свою лояльность не доказали?
Да, в игре мы, Довакин, можем разом быть и архимагом. и вступить в Легион, чтобы воевать за Империю. Но в данном фике пока что ничего подобного не было, и информации что Беня с Туллием дружат, тоже нет. Так что сомневаюсь, что генерал захочет выцарапать её из цепких лап Ульфрика или талморцев.

И на этом все. Спасибо за внимание https://www.youtube.com/watch?v=erRIeuDsAVA&t=2442s

#дети_кукурузы #фикопанорама #мультифандом #длиннопост
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 17 комментариев
Jane W.
9 ноября в 22:45
#ГП #видео #соу_слоу #длиннопост
Посмотрела я тут, значит, фан-фильм The House of Gaunt. Ну что сказать, он весьма неплох. По крайней мере, гораздо лучше Корней Наследника. Из несомненных плюсов: там показали то, что должно было быть в шестом фильме. До сих пор не понимаю, в каком наркотическом угаре Йейтс решил, что зрители не хотят видеть истории о прошлом Волдеморта, а хотят горящую Нору и Джинни, которая ползает по полу, завязывая Гарри шнурки.
Первая часть фильма - это, по сути, то, что было в воспоминаниях Боба Огдена. Хижина Гонтов меня приятно поразила. Можно, пожалуйста, и мне такую лачугу? Марволо очень хорош, зловещ и аристократичен. Прямо под стать своей "хижине". Опустившегося вырожденца из канона я тут не увидела - это, скорее, один из УПСов "первого призыва": старший Лестрейндж, Розье или даже Долохов. А вот с Морфином, на мой взгляд, просто стопроцентное попадание. Очень круто) Актриса, которая сыграла Меропу, сделала это хорошо, но она слишком красива. Королевский питон, который сыграл гадюку, очень неплох - видно, что он душу вложил в эту роль. В целом же сцена во дворце Гонтов мне понравилась.
А вот вторая сцена жжет. Из нее мы узнаем, что Лорд наш Волдеморт в юности любил кожаные штаны в облипочку. А до поместья Лестрейнжей он добрался на машине. Полагаю, позже эта машина была изъята во время одного из обысков Артуром Уизли, так что этот фильм еще и рассказывает нам о темном прошлом Фордика. Вообще, вторая часть показалась мне скомканной и немного нелепой. Но актер, который сыграл Волдеморта, весьма неплох. Жаль только, что ему не сделали красные глаза. А еще печальнее то, что герои снова бегают в одеждах презренных магглов, абсолютно забыв о существовании мантий.
Но вообще я лучше посмотрю такой фан-фильм, чем вторых Фантастических Тварей или Проклятое Дитя.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 21
Хальве!

Сегодня очень удобно стало с интернетом, можно у автора прямо спросить. что он имел в виду в произведении, и символизируют ли что-то синие занавески.

Восьмая глава фика Коллегия Винтерхолда. Начало краха или возрождения? встречает нас буднями, трудовыми и не только.
— Что вы думаете насчёт встречи с Телванни? — поинтересовался Арнел Гейн, исследователь двемеров, у своих коллег.
— Не знаю, но шуму вокруг этого довольно много, — заметил эксперт по зачарованию Сергий Турриан.
Группа учёных в составе четырёх фигур сейчас стояли во внутреннем дворе Коллегии, отдыхая после уборки. Вокруг валялся разный мусор: балки, гвозди, непонятные ящики. Оставшиеся обитатели Коллегии разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть. Тем не менее было необходимо как можно скорее разобраться с этим хламом перед приездом гостей.
— Ну как же, всё-таки один из Великих домов Морровинда. Думаю, это будет весьма ценный опыт, — выразил своё мнение Финис Гестор, преподаватель колдовства.
— Опыт! Не смеши меня. Какой нам толк от этих волшебников? — вступила в разговор Нирия, — Только ещё сильнее с местными рассоримся. Данмеры, выросшие в Скайриме, ещё относительно спокойно себя ведут, но представьте, что могут устроить здесь коренные жители Морровинда.
— Кстати, возможно, — согласился Сергий. — Тем более ходят целые легенды о скверном характере этого старика. Если он тут устроит невесть что и об этом прознает Корир… Думаю на сей раз ярл точно попросит Ульфрика ввести войска в Винтерхолд. И Бенерис вряд ли сможет замять дело, как в случае с Оком Магнуса.
— Бенерис уже никогда не исправит положение нашей Коллегии. А с её характером и узколобостью она делает только хуже! Что у нас сейчас с Ульфриком? Нашли поддержку? А ведь я ещё на совете говорила, что нам необходимо во всём признаться Талмору! А кто меня поддержал? Пф! Фаральда… да и то предлагала им соврать.
— Да… тем более ответственность преступление лежит только за ней. И чего мы тогда испугались? — задумался Арнел.
— Её мы и испугались, — строго заметил Турриан. — Разве нет? Только вспомните…
Финис Гестор ехидно улыбнулся, потёр шершавый щетинистый подбородок и лукаво взглянул на коллегу Арнела.
— А вы кажетесь более приличными людьми, чем являетесь на самом деле.
Нирия строго взглянула на Финиса.
— А ты что, её выгораживаешь? Ты из нас всех первый, кто попал под её опалу! Молись богам, чтобы твой секрет не раскрыли. Думаю она довольно скоро заинтересуется в каком состоянии сейчас наш талморский дружок!
— Ещё громче, Нирия, — недовольно прошептал Гестор и продолжил, — Мне она ещё в ученицах не нравилась. Это же надо иметь наглость, чтобы сжечь мои рукописи и материалы для экспериментов! Мало, видимо, я её тогда отпорол.
Дальше маги общались более тихим голосом. Нирия продолжила:
— Знаете, Коллеги, всё же я считаю, что истинный руководитель должен отвечать за свои деяния, а не прятаться от ответственности, поджав хвост! Бенерис ходит по очень тонкому льду, пытаясь тщетно спасти свою шкуру. Она потопит всех нас, когда этот лед треснет. Буревестник с Кориром теперь совьют верёвку, чтобы затянуть её на нашей шее!
— Надо было бы мне сразу уехать после убийства Анкано, чего я, дурак, остался? — сетовал забеспокоившийся Арнел.
— И куда бы ты поехал, скажи мне? Подался бы к группировке некромантов? — ответил Турриан. — Без обид, Финис.
Арнел глубоко вздохнул.
— Ты прав.
— Я думаю, ещё не поздно всё исправить… — сказала альтмерка, задумчиво приложив руку к подбородку.
Мужчины заинтересованно взглянули на неё, Нирия усмехнулась.

Забавно в фике, все друг-друга боятся. Норды боятся что маги чего отчебучат, маги боятся что норды придут бить им морды И как видим, не всем магам по душе Беня, и её руководство им не нравится. Черт, еще немного, и я поверю, что её сделали архимагом, чтобы при случае нужды-беды публично и с помпой сдать, и откреститься, мы не виноваты, она тут главная.

(ИМХО, когда пишешь фик, и главгерой становится архимагом по канонной схеме, обоснуй может быть именно такой. Дескать наш архимаг не чтобы нами управлять, а чтобы именно его сделать козлом отпущения.)

Мало кто ожидал, что ужин пройдёт в довольно весёлой и доброжелательной обстановке. Маги расположили столы и накрыли для всех в Зале Стихий, где сейчас шли оживленные беседы между учениками и преподавателями.
Бенерис оживленно разговаривала с Нелотом, вспоминая прошлое, и, в конце концов, данмер стал интересоваться тем, как ей удалось стать архимагом. Расспрашивал о Саартале, про Око Магнуса, интересовался посохом, который хранится в Коллегии. Девушка не хотела распространяться об этом при Хиндиле, но сидящие рядом: Колетта, Древис Нелорен, Фаральда, Сергий Турриан, Финис Гестор, Арнел Гейн, Толфдир; сами за нее все рассказали. Причем каждый успел по ходу дело высказать своё мнение о Талморе в целом и Анкано в частности.
Бенерис благодарила свою покойную мать за переданные ей навыки интуиции и манипуляции. Она, не предполагая того, что Нелот будет расспрашивать о конфликте с Талмором, заранее специально попросила Рунольва сидеть рядом с новеньким, хотя тот сопротивлялся. А ведь ей просто хотелось лишний раз побесить предполагаемого талморского юстициара, может быть, даже вывести его на чистую воду через провокации. Благо оказалось легко заговорить зубы Рунольву и взять на слабо, не раскрывая истины. Чего лишний раз волновать талмороненавистника?
Он, как Бенерис и предполагала, в силу своей общительности и любопытства разговаривал с Дж’зарго, Брелиной, и учениками Нелота, задавая спорные вопросы, порождая бурные дискуссии вокруг себя. Альтмер не участвовал в них, но норд мешал ему слушать разговор, который происходил с Нелотом на другой части стола. За всё время рассказа она смотрела в одну и ту же точку — на Хиндила, время от времени отвлекаясь, чтобы произнести одну-две реплики. Так уж получалось, что взглядами они встречались часто. Доказательств причастности Хиндила к Талмору у Бенерис не было, но тот факт, что тот реагировал, бросая взгляд в их сторону, когда речь заходила об Анкано и разного рода деталей этих событий, укрепляло уверенность девушки в этом, что начинало раздражать. Ей настолько надоели эти переглядки, что бретонка позволила себе грубо нахмуриться и, немного оскалившись, изобразить недоумение на лице с характерным жестом. После этого альтмер, видимо, психанул и резко поднялся, чтобы взять сладкий рулет с середины стола и начал его жевать, полностью погрузившись в процесс и вовсе отстранившись от всего происходящего. Фаральда, довольно поздно заметившая «гляделки», с недопониманием посмотрела на архимага, но Бенерис будто бы проигнорировала её взгляд и победно отпила вино из кубка.
— И куда в итоге вы дели его тело? — задал вопрос Нелот.
Архимаг прервала Толфдира, который хотел ответить.
— Вам мало своих учеников, мастер Нелот? — улыбнувшись ответила она.
Данмер усмехнулся.
— Мало! Но не стоит волноваться, я трупами не интересуюсь. От мёртвых нет никакого толку!
— Вы просто плохо знаете мёртвых, — улыбнувшись сказал Финис и словил на себе многозначительный взгляд Бенерис, после чего он поспешил что-нибудь съесть.
— Я говорю к тому, что странно, что талморцы вами ещё не заинтересовались. Всего лишь хотел удостовериться, что приехал в относительно безопасное место.
— Полагаю у них сейчас гораздо больше важных дел, чем интересоваться нашей дырой, — вставил комментарий Финис Гестор, откусив яблоко.
— Определенно дыра у вас та ещё, — Нелот Телванни нисколько не смущался выражений. — Даже если они придут, вряд ли они смогут пережить ваш мост.
Маги, окружающие Нелота, услышав эту фразу, засмеялись.
— Вам ещё повезло, что его немного подлатали к вашему приходу, — добавила Бенерис.
— Хоть какая-то польза от этого норда! — с нотками претензии сказала Нирия, и все обернули свои взгляды на Довакина.
Рунольв о чём-то спорил с одним из учеников Нелота, ярко жестикулируя руками.
— Это надо же догадаться, — сказала Колетта. — сделать ограду из деревянных ящиков и остатков кроватей. Причём, ещё без помощи магии надёжно закрепить их между собой! Высший уровень смекалки!
Шум за столом притих, все стали прислушиваться к яркой дискуссии между нордом и данмером.
— Хочешь проверить? Так давай проверим! — норд резко встал из-за стола и переступил через скамью.
Он бы случайно зашиб локтем сидящего рядом Хиндила, но альтмер с невозмутимым видом ловко увернулся, после чего продолжил медленно, находясь в собственных мыслях, пережевывать сладкий рулет.
— А давай! — данмер также резко встал.
Парни направились в сторону, но так, чтобы это было видно всем окружающим.
— Что происходит? — начали обеспокоенно переглядываться преподаватели.
— Наколдуй на себе защиту! — предупредил Рунольв тёмного эльфа. — Ульфрик, между прочим, так короля Торуга убил!
Преподаватели Коллегии омрачились и переглянулись. Гости из Морровинда не совсем поняли что к чему.
Данмер усмехнулся, развёл руками и посмотрел на сидящих за столом магов.
— Этот парень шутит? — спросил он у «зала».
Бенерис вскинула брови и выдохнув, сказала.
— Рекомендую использовать как минимум «Железную плоть», а лучше «Эбонитовую»
Толфдир обеспокоенно посмотрел на Бенерис, он не понимал что происходит, но это ему определённо не нравилось.
— Архимаг!
Она смирила его снисходительным взглядом, улыбнувшись.
— Хватит переживать, ученикам Школы Восстановления тоже нужна практика! — девушка посмотрела на новичка. — Правда, Хиндил?
Альтмер посмотрел на Бенерис и кивнул, после чего проглотил часть рулета, запил его вином и перевёл взгляд на спорщиков.
Нехотя данмер исполнил рекомендацию, двумя руками произведя ловкие жесты, сжал их в кулаки, после чего его тело окружила переливающаяся зеленоватая оболочка. Он встал в чуть более устойчивую позу.
— Ну что вы там стоите?! — воскликнул один из учеников.
— Что, кишка тонка? — начал подзадоривать норда тёмный эльф.
Рунольв хитро улыбнулся, но кричать не торопился, интригуя зрителей.
— Боги, что за клоунада! — скептически фыркнула Нирия.
В итоге в зале воцарилась тишина, и лишь тогда Рунольв показал свою силу, которую до этого демонстрировал лишь Фаральде:
— FUS RO Dah!
Данмер, стоящий напротив Рунольва, отлетел, врезался в стену и рухнул на пол. Маги ошарашено вскликнули. Воцарилось молчание.
— Перелом позвоночника, — сказал в полной тишине Хиндил и небрежно отодвинул тарелку с недоеденным рулетом.
— Сотрясение мозга, — подхватил сидящий рядом.
— Пророчу проблемы со зрением! — добавил третий.
Данмер, шатаясь, встал.
— Слабовато, — прохрипел он.
Рунольв засмеялся и направился к нему. Онмунд и несколько товарищей также подошли к данмеру, интересуясь его состоянием.
— Страшно повезло, что наложенная броня в итоге защитила, — сделал вывод Хиндил и взглянул на Бенерис, она в ответ слегка пожала плечами.
— Кто этот лоботряс? — заинтересовано спросил Нелот Телванни.
— Его зовут Довакином, — непринуждённо ответила бретонка и сделала глоток из кубка.

На этом глава закончилась, идем в девятую.

— Недурно, весьма, — оценил кабинет архимага Нелот — Уж в сравнении с остальным.
Бенерис прекрасно понимала, что, если она сама не предложит свои покои Нелоту, он её выживет из них сам. В конце концов девушка озаботилась, чтобы всё самое ценное было перенесено. Безусловно не все преподаватели это оценили и поняли. Бенерис чувствовала напряжение. Впрочем, не всё ли равно? Она -то в любом случае может спокойно сюда входить. в любое время. В конце концов, за Хиндилом проще будет приглядывать. Да и не только за ним, за преподавателями последить лишний раз бы тоже не помешало. Поинтересоваться хотя бы телом эмиссара Анкано. Жаль только, что с Гестором придётся контактировать. Не самый приятный тип.
— Да, к слову, нам необходимо обговорить условия.
Нелот вопрошающе повёл бровью. А чего он ожидал? Что Коллегия хотя бы не попытается получить мало мальскую выгоду, пригласив сюда его? Бенерис не была мастером торговли, но таковым был Энтир, именно поэтому он сейчас и стоял здесь. Они обсуждали кому принадлежат найденные артефакты. Энтир настоял на том, чтобы всё прописать и закрепить печатью. Бенерис хоть и ненавидела возню с бумагами, но при Нелоте не стала возражать.

Чем больше я читаю про это общение с Нелотом, тем сильнее во мне чувство. что у этого фика должен был быть фик-начало, объясняющий, как беня дошла до жизни такой. Весь фик вообще выглядит так, словно должна была быть первая часть. но её отрезали - и теперь ячувствую себя идиотом, который начали читать "Песни охотников", не прочитав перед этим "Семь охотников", где и поясняли самые важные вещи.

Учеников Нелота заселили, все норм, а мы узнаем, что Довакин- Жрон:
Бенерис глазами искала Довакина и вдруг нашла его за тем, что он таскал куски со стола в небольшой столовой.
— Тебе ужина мало?!
— У ваф фё тах хусно! — восторженно пробормотал парень — Хак у явлоф!
— Хватит жрать! — - она вытолкнула его из небольшой столовой, — Я тебе пищу принесла иного толка, — Бенерис прошла в сторону его комнаты, но на пол пути встала и облокотилась об ограду напротив.
Парень недовольно проворчал.
— Ты язык драконов схватываешь налету, какой-то тамриэлик для тебя выучить на раз два, — она начала листать страницы.
Рунольв взглянул через плечо на непонятные маленькие закорючки.
— Знаешь, когда я смотрю на стену с драконьими словами, они сразу же врезаются в мою память. Когда я поглощаю души драконов, я слышу то, как они должны произноситься и какое значение они имеют. Убитый дракон сам мне это говорит. А тут я ничего разобрать не могу. Что это вообще за книга?
— «О Драконорождённых».
— Ого!
— Тут должно быть пророчество. Уже сама забыла… — девушка листала книгу — Когда воцарятся беспорядки в восьми частях света, когда Медная Башня пойдёт и время преобразится, когда триблагие падут и Красная Башня содрогнётся, когда Драконорождённый Государь утратит свой престол и Белая Башня падёт, когда на Снежную Башню придут раскол, бесцарствие и кровопролитие, проснётся Пожиратель Мира, и Колесо повернётся на Последнем Драконорождённом, — Бенерис, прищурившись, посмотрела прямо перед собой и начала вспоминать историю Тамриэля.
— Мммм… — Рунольв задумался, хотя ничего не понял, — А почему Дельфина считает, что драконы это дело рук Талмора?
Бретонка начала громко кашлять на половине фразы. Она зыркнула в направлении комнаты Рунольва и Хиндила. Конечно, вот и этот эльф только что зашёл в неё. Она развернулась к норду, встала на носочки, положила руку на плечо, чтобы притянуть к себе. Рунольв даже заволновался, думая, что Бенерис почему-то решила его поцеловать, но угроза в голосе и во взгляде заставила его побледнеть.
— Помалкивай о Дельфине и всем что с ней связано, — она резко отпрянула. — Хиндил! — вдруг с доброжелательностью окликнула она его. — Можно украсть твоё время?
Альтмер недовольно поморщился, но подошёл.
— Ты ведь бежал от Талмора. Можешь посвятить нас подробнее о его политике и целях?
Рунольв выпрямился и нахмурившись взглянул на соседа. Бежал от Талмора? Ну ничего себе! А ему ничего не рассказывал, а ведь он спрашивал!
— Я уже там не был лет пятнадцать, — ему явно не очень нравилось об этом говорить.
— И всё же. Талмор, как видишь, теперь есть и в Скайриме. Что заставило тебя не согласиться с его политикой?
— Это не совсем тактичный вопрос, архимаг, — Бенерис заметила подергивание его глаза. — При таком количестве лиц… — он оглядел зал, где в комнатах по двое готовились ко сну ученики.
— Думаешь, у нас есть шпионы? — бретонка выжидающе смотрела на него. Хиндил выдохнул и отвёл взгляд, положив руку на ограду. Он посмотрел на магический луч освещающий зал. Выдержав недолгую паузу, он начал.
— Меня заставило бежать, прежде всего, лицемерие Талмора. Партия возводит в абсолют чистоту крови. Чистокровные альтмеры приравнены к высшим расам, а остальные годятся в рабы или должны быть уничтожены. По сути те же полукровки были зачищены. Однако несогласные с политикой подвергаются тем же гонениям.
— Ты не похож на полукровку. С чем именно ты был не согласен?
Снова пауза. Почему он так долго раздумывает? А раздумывал Ливен понятно над чем. У него у самого действительно были некоторые вопросы к Талмору. Что ж, время их высказать.
— С фальсификацией трудов в угоду пропаганды.
Рунольв нахмурился, он не понял половины слов в предложении.
— Ты это, по-человечьи говори.
— С враньём в научных работах в угоду распространения расистских идей, — объяснила архимаг.
— Каких-каких идей? — недоумевал норд.
Бенерис махнула рукой. Эльф усмехнулся. Рунольв насупился.
— Мою монографию в Алинорском университете не приняли, ибо она содержала в себе сравнительный анализ по заболеваниям.
— Ты не говорил, что обучался на Алиноре, — с прищуром спросила Бенерис.
— В Алиноре, — поправил он, немного скривившись. — Ты не спрашивала. В общем, я сравнивал босмеров, альтмеров и полукровок, близких к бретонам. И выводы были не совсем… угодными. Противоречили авторитетным источникам и в целом говорили о том, что альтмеры и люди имеют общих предков.
— Что? — недоумевала Бенерис — Так это же… правда. Как объяснить существование полукровок?
— Это волнует власти в последнюю очередь. Ведь нужно оправдывать своё расовое превосходство и политику уничтожения низших рас. Подобные работы, которые косвенно разрушали это, сжигали. Меня должны были судить по статьям унижения национального достоинства и возбуждения, — он издал смешок, — расовой ненависти. Многих исследуемых, с кем я общался, просто убили во время чистки.
Ливен не врал, история была правдой, но только приключилась не с ним, а с его сокурсником. И тот не успел бежать в Сиродил. Уже никто не успевает, когда во главе внутренней безопасности встал Гилберт. И звали этого сокурсника Хиндил Элсинор. Ливен уже рассказывал эту историю Фаральде, но с более эмоциональной стороны. Тем не менее только сейчас его начали терзать противоречивые чувства. Он всё больше начинал понимать этого дурака, пытаясь объяснить с точки зрения «врага Алинора» их идеологию.

Как мы видим, талморец грамотно продумал легенду, передравчужую историю. Да и о превосходстве Талмора не поет, и вообще не ведет себя как идиот ( чем грешат многие авторы фиков по Свиткам, выписывая эльфов-фашистов недалекими злыднями).
Но зато Довакин тут идиот.

Рунольв чувствовал себя лишним, но гордость не позволяла ему уйти. Он хотел как-то поддержать разговор и не нашёл ничего лучше, чем спросить то, о чём он спрашивал вчера:
— А Талос? Талос — бог?
Альтмер скривился, он надеялся, что архимагу не будет интересно, но нет ей было интересно, что он скажет.
— Не совсем… Я не… — он растерялся и почувствовал странное волнение. Бенерис спокойно смотрела на него, а Рунольв напряженно впился взглядом. — Слушайте, в Алиноре совсем иное понимание истории. И трактовка явлений, происходивших в Нирне. И чью версию принимать за правду, я уже не знаю.
— Ты тут это, не юли, — сказал Рунольв.
— Талмор вполне естественно не признаёт его богом, — недовольным тоном произнес альтмер.
— А ты?
— И я! — не выдержал он. — Было бы очень странно, если бы я ему поклонялся!
— Талос — не бог! — крикнул кто-то из учеников Телванни в комнате.
— Кто это сейчас сказал?! — Рунольв с угрозой обернулся, Бенерис приостановила его за плечо.
— Да здравствует Азура! — послышался крик с другой стороны. В комнатах засмеялись.
Рунольв раздражённо рыкнул.
— Успокойся. Ещё мне религиозных конфликтов здесь не хватало… — вздохнула архимаг, — Сейчас все богохульники пойдут на улицу ночевать! — рявкнула Бенерис. В комнатах замолчали, а потом продолжились разговоры на сторонние темы.
— Почему не признаёт?! — не унимался норд и с вызовом в голосе задал вопрос.
— Потому что… — Ливен сделал паузу, набирая воздух в грудь, — Он является одним из воплощений Лорхана, — он не нашёлся ответить ничего лучше кроме той правды, что знал сам. — А Лорхан вынудил создать Нирн… эту тюрьму.
Бенерис ошалело взглянула на него, слегка приоткрыв рот.
— Чё парашу ты несёшь?! — уже переставший что-либо понимать Рунольв двинулся к нему. Из комнат повыглядывали любопытные головы.
Ливен разозлился и также двинулся к нему. Бенерис будто оказалась между двух огней, она вжалась в ограду, прижав книгу к груди, нахмуренно переводя взгляд с одного на другого.
— Ты задал вопрос, я тебе ответил! Ясно?! И я не потерплю такого тона! Ты теперь знаешь, что Талмор думает о Талосе и почему. И я более не намерен продолжать этот разговор, — впервые за всё время альтмер говорил столь агрессивно, и это заставило Бенерис побледнеть, — Спокойной ночи, архимаг! — также разъярённо произнёс он и ушёл.
Бенерис выдохнула. Рунольв был на взводе.
— Тебе надо подышать, — предложила она, и они вышли на улицу.

Собственно нас так плавно подводят к тому, что Довакин должен расчехлиться как кусок говна. Стелить тефлоновые коврики.
— Я не хочу с ним жить!
— Не будь ребёнком.
— Талоса он не признаёт! Тьфу!
— Рунольв, скампы тебя дери, ты же не поклоняешься Малакату! Почему интересно? А ведь орки поклоняются! — осадила девушка приятеля.
— Так это же даэдра!
— А даэдра не боги?! — бретонка специально дразнила его. — Учись терпению. Тут, между прочим, не только норды находятся, но и вообще данмеры, альтмеры, каджиты.
— Да гнать надо эту дрянь из Скайрима!
Бенерис развернулась и встала перед ним, преградив ему путь.
— Что ты сказал? — с вызовом переспросила она — Дрянь?!
— Да! Сплошное наплевательство над традициями!
— Что ещё скажешь?! Может то, что данмеров и аргониан нужно из Виндхельма изгнать?!
— А почему бы и нет!
— Значит, Скайрим для нордов?!
— Скайрим для нордов, Тамриэль — для людей! А вашу Коллегию в Обливион!
— И как же далеко ты готов зайти? Готов лично уничтожить?
— Если потребуется, — мрачно ответил он. — Без этих остроухих не было бы войны.
— Поздравляю! Из тебя бы получился прекрасный талморский эмиссар! — Бенерис стукнула книгой в грудь Довакину, и, оттолкнув его, быстрым шагом прошла вперёд, в сторону Зала Стихий.
— Что-что?! — норд пошёл за ней с оставшейся книгой в руке.
Бенерис резко развернулась, выставив перед собой палец.
— Талморец собирался уничтожить мою Коллегию! Талмор уничтожает людей, меров, полукровок, и даже своих! А теперь ты, воспылав ненавистью к нему, хочешь проделать то же самое только с эльфами! И, скамп подери, с моей Коллегией! Талмор и такие как ты — явления одного порядка!
Рунольв с напряжением во взгляде смотрел на неё, не зная что ответить.
— Ты знаешь что за сила тебе дарована? — чуть более спокойным, но напористым голосом продолжила архимаг, — С её помощью ты можешь переменить ход истории. Да о чём говорить! Ты обязан переменить ход истории! Но в каких руках находится эта сила? В руках вспыльчивого…
— Хватит. — безэмоционально произнес он.
— …нетерпимого к иным народам…
— Прекрати! — теперь он процедил слово сквозь зубы, но Бенерис не думала останавливаться.
— …неграмотного, — она сделала акцент на этом слове, — норда, который ничего не знает о мире и даже о божественном пантеоне, в который верит он сам!
Рунольв замахнулся на Бенерис рукой, в которой находилась книга. Бретонка рефлекторно отшатнулась, но её взгляд по прежнему был твёрд. Бояться какого-то удара при том, что она уже несколько шахт от бандитов зачистила? С ума сошли? Рунольв опустил руку.
— Выдохни, и подумай над этим. А я пошла вспоминать альдмерис.
Девушка направлялась в Арканеум. Хиндил сказал весьма странную вещь, которая натолкнула её на определённые мысли, необходимые для проверки. Она уже давно хотела добраться до отчётов Анкано в его последнюю неделю жизни.

Ну вы поняли, по логике автора мы должны вознегодовать, какой нехороший Рунольв, какой узколобый и нехороший, он какашка, не будем его уважать. Но как по мне, это автор садится в лужу, поскольку получился скорее убогий дурик, на которого и сердиться западло. Если же надо рассердиться, что он расист - я видел фик, где Довакином был альтмер, еще и талморец. И он, эльф-фашист, был убедителен, ужасен, интересен - в отличии от этой картонки. В нем Довакина только умение Кричать - но это и Ульфрик умеет.

И у меня вопрос: Беня, а нахрена ты его в свою коллегию притащила? Найти в книгах инфу про довакинство, и ему поведать?
Нет, ничего не было.
Изучить его Крики, насколько они сильнее или слабее обычной магии?
Тоже нет.
Собрать Довакина, плюс своих подопечных колдунов, и держать совет, что делать с драконами, которые наводняют Скайрим?
Опять нет.

Тогда зачем было его в коллегию тащить, ась?

Примечания хороши:
Конечно, очень сильно углубилась в Лор в сравнении с предыдущим фиклом. Но очень надеюсь, что это не создаёт проблем для восприятия. Глава переписана полностью и добавлена заново.

На меня плохо влияет ГХА - меня бесят эти примечания в духе " а тут я шире раскрыл лор, зацените".

Если вам скажут, что песню "Ночное рандеву" сочинили некто "Черниковская хата" - не верьте, вам врут. Её сначала пел именно Крис Кельми https://www.youtube.com/watch?v=UTkuRpFzhM0

#дети_кукурузы #фикопанорама #длиннопост #мультифандом
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 29
Хальве!
Некоторые осуждают спортивных девушек, говорят они мол спортом не для здоровья занимаются, а из тщеславия, чтобы все пялились на их спортивные задницы , девушки именно это и хотят, гордячки.

Ну акое себе, как можно осуждать женщин, что они хотят быть красивыми, если у мужчин это тоже в наличии? Зайдите в спортзал, кто там, неужели одни сопртсмены, следящие за здоровьем, или за успехами? Нет, это тоже желающие, чтобы летом на пляже разделся, и все шеи сворачивали, какая мускулатура красивая.

В общем не судите, и не судимы будете, а у нас Коллегия Винтерхолда. Начало краха или возрождения? шес-стая глава.
Показать полностью 1
Показать 20 комментариев из 35
#реал
#длиннопост

Разговорились мы тут с коллегами-женщинами про то, как возраст и опыт влияет на восприятие любви, семьи и т.д. Естественно, начались истории из реала.
1. "Женский" факультет, и Он - препод. 37 лет, высокий, не женатый и не был, дурных привычек не имеет. Конечно, она влюбляется, а он её поощряет. Или наоборот - он поощряет, она влюбляется, - и это второй курс. Вдруг она узнаёт, что для него фаворитки 2-5 курсов - норма, и она на данный момент последняя в этом ряду, т.к. предыдущая уже закончила универ. И фотки ей показывают - причём одна из "бывших". Как это влияет на нашу второкурсницу? Правильно: никак! Потому что у него с ней серьёзно, не как раньше! В итоге она пополнила список и мучительно пережила разрыв.
Сейчас ей 28, она: какой же я дурой была! Да если мужик не был женат, то он бракованный какой-то! Со студентками мутить только ущербный будет!
2. Она одинокая, рано вышла замуж, рано и развелась, ей 24. А тут - Он! Спортивный мужчина, привлекательный, при должности, с прекрасной 3-х комнатной квартирой, 40 лет, отлично выглядит. Был дважды женат: от первой жены ушёл по сильной любви, а вторая сама ушла от него с ребёнком 4 лет и живёт в съёмном жилье. Обе бывшие жены - дуры, каких поискать. А вот она, новая избранница, она-то - бриллиант! Для "бриллианта" это оказалась история печальная: выяснилось, что Он - мучитель.
Сейчас ей 32, она: ну и дура же я была! Если мужик дважды в разводе - это повод задуматься! От нормального человека жена с маленьким ребёнком не уйдёт, да ещё и с полным отказом от его благосостояния! (Вот как раз она мне рассказала много деталей про абьюз).
А что вас насторожило бы в избраннике сейчас и не остановило бы в юности?
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 54
#кинктобер #длиннопост

Я знаю, что осеннее обострение у меня обычно проходит продуктивно. В последнее время – особенно, потому что я не одна.

Год назад обстоятельства указали нам с Ложкой на одну штуку: я люблю челленджи, она чертовски любит челленджи – так чего зря время терять? Мы стали время от времени придумывать друг другу задания. Это вылилось в игру в догонялки, которая продолжается до сих пор. Проигравших в этой игре нет, мы обе только выигрываем: получаем творческие пинки, тексты по идеям и картинки по текстам, а с ними – опыт, навыки и новые идеи.

Когда нам на глаза попался список тем Кинктобера, мы подумали: почему бы не нырнуть во вселенную, начатую год назад текстом "Угостите кофе, инспектор Тромм?" – с текстами и картинками на каждый или почти каждый день? И ведь получилось, удалась шалость-то!

Итак.

Нарисовано 19 листов. Это половина всех артов, отправленных на фест. Рейтинг на сайте вырос вдвое.

В среднем на один рисунок у меня уходило три-четыре часа. Ни один я не переделывала и не исправляла. Всеми более-менее довольна, некоторые вообще отношу к лучшим, которые мне когда-либо удавались. Надо быть Ложкой, чтобы знать, какая это для меня редкость.

Черная тушь еще в начале месяца так въелась в мой палец, что не сошла до конца даже за неделю на море. Папка для акварели "Рыбачка" на 20 листов ушла почти вся. Чтобы поставить точку в этой истории, я задумала обложку. Наверное, на этой неделе ее сделаю и на время распрощаюсь с пером и чернилами.

Ну и тут я хотела бы перечислить всех, кого нужно поблагодарить за этот месяц.

Оргов фестиваля Jas Tina и Deus Sex Machina – за очень хороший повод, идею и дайджесты, которые помогли кому-то нас найти. KNS – за работу единственным арт-редактором сайта вне зависимости от обстоятельств, я вас правда очень ценю. Наших преданных читателей и зрителей, особенно келли малфой и Мурkа – за то, что читаете и смотрите: ваш фидбэк – наше все.

Ну и, конечно, Филоложка. Поводов говорить ей спасибо никогда не бывает много, это тема для отдельного бесконечного пространного монолога. Это просто человек, который работает у меня музой на полную ставку – рабочий день ненормированный, шеф ноет все время. Такое себе, в общем – и всё-таки продолжает, не сдается.

Твои тексты для меня – неиссякаемый источник образов и смыслов. Более того – ты наделяешь смыслами меня. Давай не будем останавливаться.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 4 комментария
Показать более ранние сообщения

ПОИСК
ФАНФИКОВ











Закрыть
Закрыть
Закрыть