Толстой ведь человек своего времени, а тогда растворение в идее, в служении, в любви, в религии, в детях, в Боге, в долге
считалось высшей добродетелью и мы со своими соображениями о самореализации независииой личности были бы, мягко говоря, не поняты.
Как человек, выросший при советском союзе, могу сказать, что стремление к самоотвержению и подвигу тогда все еще поощрялось и не только официально.