Vittiaco

Я в процессе написания проштудировала те главы четвертого тома, где описывается Пьер после плена (беседы перед сном с лакеями, которые стоят, держа в руках одежду барина, а потом довольные барским расположением, уходят в переднюю - как раз оттуда). И оказалось, что он далеко не всегда с людьми был милым и добродушным:

"Пьер ничем не заискивал расположения княжны. Он только с любопытством рассматривал ее. Прежде княжна чувствовала, что в его взгляде на нее были равнодушие и насмешка, и она, как и перед другими людьми, сжималась перед ним и выставляла только свою боевую сторону жизни; теперь, напротив, она чувствовала, что он как будто докапывался до самых задушевных сторон ее жизни; и она сначала с недоверием, а потом с благодарностью выказывала ему затаенные добрые стороны своего характера. Самый хитрый человек не мог бы искуснее вкрасться в доверие княжны, вызывая ее воспоминания лучшего времени молодости и выказывая к ним сочувствие. А между тем вся хитрость Пьера состояла только в том, что он искал своего удовольствия, вызывая в озлобленной, сухой и по-своему гордой княжне человеческие чувства".

Да, у меня центон из послепленных глав "Войны и мира".

Но Пьер у Толстого действительно зачастую подтекстов не понимает. Например, что на батарее Раевского в разгар Бородинского сражения он всем мешает:) Сомневаюсь все же, что дело в очках.

Толстой любил писать методом остранения, ему нужен был простодушный взгляд человека, который видит, но не понимает, что видит, как Наташа в театре. Вот Пьер часто эту роль и исполняет.

А что касается снятия "венца невинности", там Дарси есть, чтобы за ним присматривать! Другое дело, что Дарси в буквальном смысле не нанимался, но человека в беде не бросит.