Приветствую, дорогой автор!

Уффф, всё-таки добралась я сегодня до этой работы!

К главе 6:

Ай да Кренник! Ну всё продумает для того, чтобы защитить свою Кнопку)) И все-таки интересный оказался у Сэмира папаша - оказывается, голос разума-то у него хорошо работает! Эх, ну, а сынулю умишком обделило. И наверное, всем остальным тоже))) Вполне понятен шок Рины - о прошла по лезвию ножа и почти этого не заметила, а вот окружения... Объясним, понятен, и прекрасно ощутим через текст её последующий страх перед Кренником - вот оно, понимание жизни, бесплатный сыр бывает только в мышеловке)) Вот только для неё эта мышеловка не схлопывается - во-первых, сломанная, во-вторых, избирательная, и с удовольствием угощает маленькую мышку сыром сама))) Простите за странные эпитеты, сами напросились)) Ой, божечки, какая милота, погладил Кнопочку по голове))) Врубаю режим ждуна в ожидании обнимашек, хочу не могу))

А вот последующая вечеринка и то, что на ней всплывает... Эх, в какой-то момент я понадеялась, что Орсон ещё успеет немного пожить для себя и приведет своих птенчиков к взлёту до того, как узнает эту ужасную правду, но нет. Вот она. Короткая, обыденная, воплощенная в паре насмешливых слов Мериды. "Однофамилец", как же. Как он сдерживается изо всех сил от бури раздираемых чувств! Физических, от мгновенно обострившейся болезни, но в большей степени, конечно, внутренних душевных. Душа бьётся в агонии - ещё бы. Гален все это время был жив, вычеркнул из жизни его так легко, не пришел даже ухмыльнуться ему в лицо, когда тот рабствовал на Гестии... У Орсона, понятное дело, этот кошмар просто не укладывается в голове! Только-только начало всё налаживается, он даже выкупил плюсик к личному делу Рины, чтобы у той не портился карьерный путь...

Ужасно больно, и в то же время парадоксально трогательно то, как в последних строках он представляет Рину, и хотя бы кто-то, пусть этот человек воображаемый, спрашивает у него, как он... Понятное дело, что нихрена он не в порядке, но хоть на миг почувствовать, даже вообразить единственное тепло в своей жизни, чтобы хоть как-то облегчить свою агонию - говорит о многом. О том, как велика и глубока потребность Орсона в том, чтобы хоть кто-то в этом мире любил и понимал его тогда, когда тот, кого он сам любил больше всех, просто строил свою жизнь дальше, забыв о нем.

Полагаю, это переломный момент. Посмотрим, что будет дальше!