Гермиона долго смотрела на цветы, пытаясь вспомнить значение пурпурных гиацинтов, но так и не смогла. Мозг отказывался функционировать в полную силу, думать совершенно не хотелось. Пролежав так с полчаса, она всё же решила прочитать записку — может там есть объяснение такому странному, нестандартному букету. Если бы ей когда-то сказали, что Малфой собирается подарить ей цветы, то Грейнджер наверняка представила бы себе розы, орхидеи, лилии… В общем, что-то помпезное, стандартное и в большом количестве. А тут…
Слабой рукой она дотянулась до пергамента и развернула его. Красивым почерком с резкими, уверенными росчерками пера было выведено:
«Гермиона, я очень виноват перед тобой. Пожалуйста, постарайся простить меня. Клянусь, такое больше никогда не повторится.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.