poloumnaya81

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Портрет углем, в стиле конца XVIII — начала XIX века

Нейросеть

Город тот на южном море
Я люблю необъяснимо,
Я люблю неисцелимо
Свои странные мечты.

Нейросеть

И тут в магазин вошла рыжая девушка, в которой Драко узнал Джинни Уизли.
Малышка сразу бросилась к ней, та обняла ее, что-то сказала Гермионе, бросила взгляд на мужчину, кивнула ему и вышла из магазина с малышкой на руках. Драко все стало ясно. Это было свидание.

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Новый Мужской Персонаж

Заказав себе кофе, он присел за соседний столик и прислушался. Гермиона молчала. Зато ее спутник разливался соловьем, вот только все о себе — и хорош он, и богат он, и образование у него (он что-то такое маггловское назвал, Драко не понял, о чем это он, но скривился). Потом он прошелся по ее магазину — он и старый, и книги там не товарные — надо менять тематику, а то и вовсе бросать книги и продав...>>ать хоть детали для автомобилей — это всегда пользуется спросом, а кто нынче читает?
Все это сопровождалось таким важным напыщенным видом и неприятным смешком, что Драко не понимал, почему Гермиона вообще это все терпит.

Нейросеть

Вот уже с полгода, почти каждый вечер он смотрел, как за освещенной витриной общается с покупателями, раскладывает книги по полкам, пьет любимый мятный чай из большой чашки, так привычно обхватывая ее всей ладонью и грея пальцы, та, к которой он всей душой хотел вернуться. И он давно бы решился, вошел в магазин и попробовал, хоть поговорил бы, но его останавливало одно — у Гермионы был ребенок.

Нейросеть

А теперь он приходил сюда почти каждый день, даже в дождь, чтобы снова и снова переживать те встречи, от первой до последней. Потому что только здесь он чувствовал себя живым. Здесь он чувствовал себя не одиноким. Здесь с ним были воспоминания о счастье. Таком, какое оно было, и каким могло остаться с ним навсегда. Он давно перестал себя винить — какой смысл? Просто впитывал в себя воспоминания, п...>>росто подбрасывал носками начищенных до блеска дорогих туфель яркие листья, просто… жил.

Жил тем, что видел сквозь деревья на другой стороне улицы. Там был всего-навсего маленький книжный магазинчик. Из тех, где книги везде, где продавец и хозяин по совместительству знает все обложки «в лицо», знает, какая книга о чем, и какая больше всего вам понравится. Где книги не просто продают — их любят, ценят и лелеют больше, чем людей. И хозяйкой этого магазина была Гермиона Грейнджер — та самая девушка, сердце которой он разбил пять лет назад в этом самом парке, и в воспоминаниях о которой сейчас так отчаянно нуждался. Хотя, если быть откровенным с самим собой, то нуждался он не в них.

Нейросеть

— Значит, не хочешь по-хорошему, Дантон? — прошипел он и зашарил в карманах Драко, ища телефон. — Тогда придется по-плохому, — он спрятал в карман телефон Драко и тихонько выскользнул из комнаты.

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой

Потом были обеды в дорогих ресторанах, поход в картинную галерею. Затем верховая прогулка, а когда Гермиона, не привыкшая кататься верхом, устала — они пересели в сказочной красоты карету и путешествовали по старому Лондону, как герои старинных сказок и легенд. И все это время Малфой был безупречно учтив, внимателен и вел себя как истинный джентльмен.

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой

Она что-то бормотала, стонала и все время пыталась укрыться, натянуть одеяло повыше, как будто пряталась за ним от чего-то жуткого, от кошмара, который видела только она. Драко понял, что температура зашкаливает, что лекарства не помогают, жар убивает их действие в крови, и надо что-то делать, как-то успокоить ее. Попробовав прикоснуться к ее лбу, он услышал, как она шепчет что-то о смерти и Пожир...>>ателях. Метка отозвалась болью. Сколько же горя они принесли этой девушке, что даже в бреду ей мерещится война. Он присел рядом с ней на кровать и попробовал взять за руку, но она пряталась под одеяло, тряслась и жаловалась на холод. Но не открывала глаз. И тогда Драко решился. Он отослал домовика, быстро разделся и, осторожно подвинув девушку, нырнул к ней под одеяло. Она вначале вздрогнула всем телом от холода, который он пустил под одеяло вместе с собой, но, почувствовав рядом тепло, крепко прижалась к нему спиной и ногами, обхватив его ноги своей. Он обнял ее, стараясь не касаться маленькой груди и не думать, что она сейчас прижимается к нему сама. Потому что мужское начало быстро начало брать свое. А это было явно не к месту. Он старался не думать об этом. Просто согреть. Просто помочь. И в этот момент, прижимая ее к себе, он понял, что уже не сможет отпустить, отдать кому-то, добровольно отказаться от нее. Никогда. Это понимание и стало главной точкой отсчета в его жизни. У них все еще будет. И секс, и прогулки верхом, и свадьба, и, возможно, даже дети. Но для этого нужно, чтобы эта маленькая живая девушка в его объятьях выздоровела. И как можно скорее.

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Блейз Забини

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Блейз Забини, Живоглот

— Что это?! — он повернулся к Блейзу, ничего не понимая. — Что это было?

Гермиона испугалась.

— Прости, пожалуйста. Только не злись. Я сейчас все залечу.

— Да скажет мне кто-нибудь, что это было?!

— Это мой кот. Малфой, прости, но я так соскучилась по нему, и он не отходил от меня все время, пока я была в Норе. Я подумала: у тебя же столько места и он совсем не будет мешать тебе. Я никак не ож...>>идала, что он полезет сюда, обычно он не идет к незнакомым людям. — Живоглот, брысь отсюда, бессовестный кот! — в голосе Гермионы уже чувствовались слезы. Она взяла Драко за руку и быстро залечила глубокие царапины, которые оставил ее кот.

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Блейз Забини

— Где ты была?! — Драко не говорил, а рычал.

— В Норе, конечно. И в Лондоне. А что?

— Ты обещала быть на закате, а он давно отгорел! Ты опоздала! — столько ярости, как будто она убила кого-то по дороге и только что попросила их помочь припрятать труп в его саду.

Нейросеть

Драко Малфой, Блейз Забини

— Она приехала, и я обалдел, если честно. Уж ее я точно не планировал тут принимать. Но она как-то сразу повела себя… не знаю, как сказать, объяснить… в общем, мне не было с ней сложно. Она не бесила, просто дразнила, а если мы ругались, то так искренне, что даже осадка не оставалось потом. Иногда мы просто начинали хохотать после того, как наорали друг на друга. А еще она ругается маггловскими сл...>>овечками и не объясняет мне их значение, и это выбешивает! А иногда мы просто часами разговариваем. Мне кажется, я с тобой за всю жизнь не проговорил столько, сколько с ней за это короткое время. И мне не хочется говорить ей гадости. Мне не хочется обижать ее. Она много делает для меня, и хоть это ее работа, но не все же! И еще она ищет, Блейз! Она все время ищет, как помочь мне со слепотой. Она не верит, что это навсегда. И уже за одно это я благодарен ей. Потому что сам я…

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой

— Спокойной ночи, — она пошла дальше.
— Грейнджер!
Остановилась. Наверное, обернулась.
— Что?
Такой спокойный голос.
— Тебе понравилась твоя комната? Потому что если нет, то я могу…
— О, она замечательная! Меня все устраивает, но все равно — спасибо, что спросил.
— Тогда ладно. Спокойной ночи.
— Спокойной.

Нейросеть

Гермиона Грейнджер, Драко Малфой

— Ох, ну ладно. Хочешь дифирамбов? — она тоже заговорила томно, с придыханием, почти шепотом — Драко, ты стал таким великолепным, я просто таю рядом с тобой. Твои волосы отросли и выглядят так сексуально, когда ты собираешь их в хвост. А твои плечи стали такими… такими… крепкими, так и хочется положить тебе на плечо голову и уснуть в твоих объятьях. Я даже не знаю, как усну сегодня… одна, — она ра...>>схохоталась, а он… Драко вначале тоже улыбался, но вдруг почувствовал, что ему уже не смешно. Не смешно, а… Черт, его тело слишком резко отреагировало на эти ее слова, а точнее — на ее голос. Он сглотнул. Вот же... У нее получилось весьма правдоподобно, и он бы хотел, чтобы она это чувствовала на самом деле. Но что он может теперь, калека… Он резко поднялся. +

— Ладно. Обед окончен, спасибо.

Нейросеть

Страшная обида на родителей захлестнула Драко. Зачем они воспитали его таким? Зачем ему эта аристократия, эта чистокровность, если он не чувствует себя живым? Зачем ему вся эта наносная роскошь и лоск, если в душе он тупо завидует Грейнджер, у которой есть и любовь, и смелость не бояться чувствовать ее, проявлять ее? Вот так плакать навзрыд или смеяться, радуясь тому, что она живая. Улыбаться солн...>>цу, людям, цветам, своим любимым книгам…

Драко сжал кулаки и со всей силы стукнулся затылком о шершавый ствол дерева, прижавшись спиной к которому так и стоял с тех пор, как ушла Гермиона. Да, она могла улыбаться солнцу, книгам… а ему достались темнота и одиночество. Вечная темнота и вечное, ледяное, долбаное одиночество.