Галадриэль: взгляд из Валинора

Галадриэль коснулась воды. Поверхность подернулась рябью, но вместо привычных туманных образов грядущего она увидела лишь математически выверенную пустоту.
— Его больше нет, — прошептала она, и её голос эхом разнесся под сводами Лориэна.
Там, где раньше пульсировала черная Скважина Шайол Гул, теперь зияла идеально круглая дыра в пространстве-времени — след от сингулярности Сарумана. Галадриэль всматривалась в глубины Узора, ища хоть каплю того первобытного ужаса, который обещал уничтожить её мир, но находила лишь стерильную тишину. Шай’итан, Великий Повелитель Тьмы, Существо, стоявшее вне времени, был вырван из реальности, как дефектная деталь из механизма.
В зеркале отразились лица тех, кто совершил это невозможное деяние. Она видела Люциуса Малфоя, чей взгляд был холоднее льда Хэлкараксэ; видела Гермиону, чей разум был острее любого клинка эльфийской работы; видела Сарумана, чей посох теперь повелевал не ордами урук-хаев, а законами мироздания. Рядом с ними проступили силуэты Демандреда и Ланфир — Отрекшихся, которые также приложили руку к изгнанию Тени. Они пошли на это не из-за внезапно пробудившегося благородства или раскаяния, а лишь потому, что Империя предложила им куда более выгодные и перспективные условия, чем их прежний господин.
— Не героями... — Галадриэль закрыла глаза, и горькая улыбка коснулась её губ. — Не честью, не благородством и не самопожертвованием.
Она видела расчеты. Тысячи листов пергамента, исписанных рунами и формулами, которые не воспел бы ни один бард. Она видела, как Тьма захлебнулась в собственной энтропии, запертая в мертвой Вселенной 8-Гамма не молитвами, а гравитационными стабилизаторами Ортханка.
— Зло не было побеждено добром в том смысле, в котором нас учили Валар, — продолжала Галадриэль. — Оно было классифицировано как техническая аномалия и утилизировано.