Том Реддл

Холод он познал раньше, чем собственное имя, родившись в морозную ночь конца декабря.

С тех пор холод гнездился в сырых стенах приюта, в ледяных взглядах воспитательниц, в оловянной ложке, которой Том по утрам ел вязкую кашу, больше напоминающую болотную жижу. Холод просачивался сквозь щели в полу, пробирался сквозь грубую ткань казённых простыней, проникал сквозь кожу, мышцы, рёбра, и невесомо оседал где‑то за грудиной.

Том не мёрз так, как другие дети. Когда они стучали зубами и жались к батареям, Том даже не просил второго одеяла.

Со временем он научился ценить эту внутреннюю мерзлоту. Ведь лёд не чувствует и не помнит обид. Чистый, твёрдый, равнодушный ко всему, что пытается его сломить. В Хогвартсе юноша принял холод за дар: пока другие пылали, ведомые страстями, дружбой, влюблённостями, Том Реддл оставался незамутнённым зеркалом, отражающим лишь собственную волю и привлекательную внешность. Улыбка его была красивой изморозью на стекле, но опасной для всякого, кто решится прикоснуться.